Сага о ветре

Очнулись в каменном мешке, на лежалой соломе, связанные по рукам и ногам. Ломило все мускулы, точно сдавленные, к горлу подкатывал рвотный ком. Алан не выдержал, кое-как отвернувшись, и его вытошнило, безвольно скрючив, потом он долго пытался отдышаться, опять сжавшись жалким клубком. Двинуться Эрику мешало дурнотное головокружение и тяжёлая опустошённость, казалось, дух уже витал над телом. Сквозь шум в ушах, как в пакле, послышался далёкий потусторонний голос, смутно знакомый: «Мне велено собрать его кровь…» — потом скрежет двери, и кто-то сунул в зажим на стене факел, осветив тесное узилище, дверь опять закрылась. Эрик хотел отвернуться от мучительного света. Однако его немного приподняли, ткнув к пересохшим губам прохладное питьё. Он пил жадно, досыта, чтобы в голове остыло, наконец чуть разомкнул тяжёлые веки. — Тише, — вполголоса предупредил Отелло, убрав от него баклажку с водой, и попытался что-то вложить ему в рот. — Что это? — с подозрением выдавил из себя Эрик. — Противоядие. Вас отравили паучьим ядом, через дротики, — напомнил Отелло. — Как тебе верить, гадёныш. — Не верь, загибайся дальше, куда тебе деваться. — Предатель… — связанный Эрик попробовал боднуть его головой, но Отелло, отстранившись, теперь склонился над Лисом. — Да, предатель. Кстати, я нарочно к нему добрался, — невозмутимо говорил Отелло, махнув пальцем куда-то наверх. — Слышал о некоторых его делах, в которых кое-что смыслю, и решил, что мне непременно нужно в этом поучаствовать… Я знал, рано или поздно вы сюда заявитесь. И кроме меня помочь вам будет некому. — Он не врёт, — хрипло выдохнул Лис, блеснув прозеленью едва приоткрывшихся глаз. С недавних пор он безошибочно распознавал правду и ложь, его стало невозможно обмануть, и в самом убитом состоянии не утратил эту способность. Воспользовавшись замешательством, Отелло тут же сунул Эрику в рот суховатый шарик. — Не глотать, не жевать, подожди, чтобы рассосалось. — Навоз какой-то, — проворчал Эрик, вяло ворочая языком. Напитавшись влагой, шарик во рту разбух и напоминал траву, перемешанную с глиной. Сплюнуть снадобье тоже не получилось. — Тебе виднее, — в своей насмешливой манере отозвался Отелло, занявшись Лисом. И оглянулся на Эрика. — Мне одному его не утащить. Я бы тебя развязал, но… — Развязывай скорее, сучонок, не до выяснений! И живёт ведь на свете такой червяк, как ты. Освободив Эрика от верёвок, алхимик отдал ему нож, кивнув на свою сумку с нужным для перевязки, чтобы помог товарищам. Алан тоже был ранен, его всё же подрезали на боку, неглубоко, но болезненно. И у Рональда поколотая капканом нога изрядно припухла. Лису досталось больше всех, вконец измочаленный, он плыл где-то на грани сознания. Ещё спутанные с подсыхающей кровью, длинные волосы налипли к истерзанной спине. — Придумали вплести проволоку в верёвку, умники. Кому же под силу такое разорвать, — ворчал Отелло, орудуя то ножом, то кусачками, пока разрезал на нём верёвки. Жаль, он не мог видеть, как Лис без усилий руками разрывал корабельные канаты. — Его держит кровь леди, — слабо подал голос Рональд. — Три года прошло. Как они сохранили её кровь? — Пропитали несколько тряпок ещё там, на месте. Лоскутом обернули моток проволоки и прогрели в огне, так же меч закалят, — пояснил Отелло между делом. — О том мече что тебе известно? — Лис помалу приходил в себя. — Немного. В пророчестве сказано, он может принести много бед. Владеющий им неуязвим и неуловим, как огонь или ветер, пока меч в руке. Однако тому, кто захочет его иметь, грозит гибель через собственного сына. О том и шла молва, только про меч ни слова, — Отелло помолчал, откупорив и понюхав целебный медовый бальзам от ран. — А при назначенной цене почему бы не поторговаться. Взамен они принесли жертву в тысячу чужих невинных жизней, жизней наших людей… И у лорда больше нет сына. — Как просто — взять и положить чужие жизни, — высказался Алан. — Сам он себя бессмертным возомнил? — Им удалось создать меч после той резни, — поведал Отелло. — Притом появился призрак Красной Леди. Говорят, это потому что в меч заключена пока только сила огня, без силы ветра эта пленница меча порой вырывается наружу. И она несёт смерть, — алхимик продолжал совсем глухо, склонившись за спиной Лиса: — Меч ковали три кузнеца, с какими-то тёмными обрядами. Двоих из них уже нет в живых. На одного внезапно полыхнуло огнём из горна, опалило целиком, как свинью. Другого на глазах у всех вдруг скрутило удушье, и он будто пытался отодрать от себя нечто незримое, но свалился, кровь пошла горлом, а на коже остались пятна, точно от чьих-то пальцев… — Ты мог выбрать сказку повеселее? — мрачно обронил Эрик, на что Отелло едва хмыкнул. — Сказано ещё, этот меч нельзя уничтожить. Если только… — он опять примолк, потому что Эрик, прислушиваясь к чему-то, беззвучно затаился у двери. — Если?.. — чуть шевельнул губами Лис. — Если только мёртвый, который встанет из могилы, не сокрушит его своим оружием. Убив меч, он разрушит связь ветра с огнём, на чём держатся все его заклятья, — Отелло договорил уже шёпотом. — Тс-с! — Эрик сделал знак замолчать и, не глядя, протянул к Отелло руку. — Дай-ка мне свой лекарский ножичек. Для боя такой маленький, словно коготь, ножик бесполезен, но другого, кроме небольшого поясного ножа, Отелло не мог с собой пронести мимо стражей, спасибо и на том. Оружие придётся добыть самим. Снова скрипнула дверь, приоткрывшись, на пороге возник стражник. — Я заканчиваю, — оглянулся на него Отелло, придвинув свою суму. — Подожди меня, воин, а лучше помоги завязать… Ратник шагнул внутрь, что стало его ошибкой. Маленькое остриё безошибочно вонзилось ему в сонную артерию, свалив мгновенно и беззвучно. Эту точку Эрику не нужно было нащупывать, давно знал её чутьём, как с рождения знает хищник. Осталось втащить тело на солому. Вооружение павшего поделили быстро, ничего лишнего не брали. Меч вручили Рональду. Алан взял копьё, будет на что опираться при ходьбе. Сам Эрик опоясался ремнём с увесистым боевым ножом, нацепил топор на перевязи, и подхватил Лиса, чью стянутую повязкой спину Отелло заботливо укрыл плащом. — Из каких только передряг мы с тобой не выбирались… Вставай, идём. Я знаю, ты можешь, — стискивая зубы, убеждал Эрик, закинув его руку себе на плечи и поддерживая, лишь бы он как-нибудь передвигал ноги. Короткий проход подземелья вывел к потайной двери наружу, сразу за стены замка. А там хлестал ветер с дождём, ничего не видать в промозглой мгле. И попали на самое тёмное время перед рассветом. — Хороша погодка! — ухмыльнувшись, Эрик уверенно шагнул вперёд с Лисом в обнимку. — Под такой шторм добрый хозяин пса не выгонит. — Не впервые, переживём, — отозвался ему Алан. Дождь плевался холодными брызгами, и ветер стегал по щекам, смахивая нависшие у лица капли, подгоняя. Беглецы старались идти быстрее, вернее, ковыляли напрямую к морю, спотыкаясь в прибитой слякотной траве. И Лис вскоре пошёл сам, немного опираясь на плечо Эрика. — Не заплутать бы, — снова заворчал Эрик. — Нам чуть левее, там тропа, — проронил Лис. Он неплохо видел в темноте, и ещё в темнице его полуприкрытые глаза поблёскивали прозеленью, как у рыси, ловя мерцание огня. — А вдруг опять зацепимся за их паутину, — шмыгнул носом Рональд. — Здесь её нет, — ответил ему Отелло, зябко сжавшись под накинутым капюшоном, что слабо защищал от ветра и проникающей сырости. — Как ты убедил Паука принять тебя на службу? — Легко. Превратил для него камни в золото, — Отелло всё же пытался бодриться. — Нам ты говорил, что не умеешь, — буркнул Эрик. — А я и не умею. Каюсь, в долгую дорогу я стащил из сокровищницы полдюжины крохотных слитков. Надеюсь, мне простится, — алхимик мельком глянул на Лиса. — Пришлось заранее спрятать их… в естественное отверстие тела, чтобы не обнаружили подвоха. Осталось подыскать камешки схожей формы, затем меня заперли в башне на несколько дней. Немного опытов с составами, ловкость рук… И я очистил слитки от налипших отходов на глазах Паучьего лорда со всей его свитой. — Они пробовали твоё золото на зуб? После твоего… естественного дерьмохода? — Ну, им надо было увериться, что оно не подделка. — Мелко, но подгадил! — отметил Эрик. — Надеюсь, перед тем ты плотно поел. Остановились перевести дух у мшистого валуна, укрывшись от шквального порыва, истрёпанные, вымокшие. Запыхавшийся Алан придерживал раненый бок, сжав зубы, но не жалуясь. И Рон, измаявшийся с покалеченной ногой, кое-как дал ей отдых. Впереди почти лысое плато, и уже совсем рядом, за обрывом, бушевало море. Только добраться до своих. Но вряд ли сейчас корабль в той бухте, где удержать его на воде в шторм — нечеловеческий труд. В какую сторону, расщелину его могли отогнать? Друзья переглядывались, понимая всё это. Надо решиться выйти из-за камня, рвануть дальше, или уже залечь здесь, предавшись воле провидения. Сквозь буйство ветра, под ропот волн нарастал, приближаясь, ещё какой-то шум, топот, как тревожный перестук сердца, и не от моря, словно подрагивала земля. — За нами погоня, кажется, — Алан высказал то, что возникло у всех на уме. Сколько их там, ещё верховые табуном. И наощупь знают побережье вдоль и поперёк, способны обшарить каждый кустик и ямку вслепую. Предрассветная глухая тьма начинала таять, едва обозначив очертания предметов, вдобавок размытые пеленой дождя. Лис разглядел что-то в этом мареве. — Идут цепью, обходят здесь и хотят отрезать подступы к спуску. Можно было только изумиться, как разительно он изменился, вновь абсолютно трезвый, холодный, опасный, будто не лежал еле жив всего пару часов назад. — Как ты им дорог, аж спать не могут! Подорвались за тобой в ночь всем сбродом, боятся упустить, — проворчал Эрик, наскоро прикидывая, кого из товарищей взять на подхват, и утвердил: — Сматываемся, покуда успеваем. Внизу хотя бы проще спрятаться врассыпную среди скальных уступов, и там по острому галечнику под захлёстывающими волнами не пробраться на лошадях, ни толпой пешими. Внезапно сверху раздался знакомый клик, и буревестник свалился с неба, черкнув крылом по головам и привычно мазнув по щеке Лиса. «Наш!..» — наверное, свои недалеко. Понимал ли что-то Барнет своим птичьим разумом, кружил, покрикивая, словно звал за собой. Они бежали, не скрываясь, по голой равнине напрямую к спуску, захлёбываясь сорванным дыханием, поскальзываясь и подтягивая то безнадежно отстающего, хромавшего Рона, то замедлившегося Алана, которому безжалостно мешала раскрывшаяся от напряга рана. Бежали вдоль кромки обрыва, рискуя сорваться на каменные глыбы внизу, лишь гул в висках от колотья ошалелого пульса. И видели, к морю им уже не спуститься. Наперерез у пологого склона шевелящейся грудой тёмных теней наступали ратники, справно вооружённые, под щитами. Удастся ли прорваться через них. — Зашибись! Твою мать… — безбожно бранясь, Эрик приостановился, чтобы выдохнуть перед неминуемой дракой. — И сверху ни просвета, — глянул на мрачные, немилостивые небеса. У самих из годного оружия одно копьё, слабый меч и топор на четверых, никакой защиты, и впридачу Отелло, неспособный сражаться. Но их окружали толпой, вдобавок с конными, отсекая любые пути к отходу, как загнанное зверьё на охоте. И, кивнув друг другу, будто прощаясь ненадолго, приятели сами врезались в это скопище, не дожидаясь, пока на них нацелят копья, под которыми пронырнул Лис, а Эрик попросту оттолкнул. Ломая чужие запястья, вырывали оружие и тут же им вспарывали, крушили, не давая собраться. А стороной уже сшибли в грязь Рональда; и он, упустив меч, неловко покатился по скользкому уклону сломанным веретеном куда-то по хлябям в дождливую муть. При общей сумятице кони не слушались, взбрыкивая, бестолково топтались в спутанной траве и вязли в размякшей глинистой каше, вынуждая всадников спешиться. В этом безумном замесе под сумрачным ливнем не разобрать, где свой, где чужой. Кое-как втроём, друзья вывернулись из свалки, теперь со щитами, опять заслонив спинами Отелло, как всегда в заварушках. Только заметили во мгле за войском проблеск кровавой зарницы. Не похожий на отсвет факела, он вился, словно пробуя обрести форму. — Что это? — увидели и Эрик с Аланом. — Красный призрак, — пробормотал Отелло. — Значит, здесь сам Паучий лорд, и заклятый меч при нём… Плохо дело. — Совсем плохо? — с кривой усмешкой скосился на него Эрик. — Совсем. Этот меч разрезает всё, его отбивать попросту нечем, — Отелло вздохнул. На самом деле этот бой не имел смысла. Они ещё отмахивались, стоя на самом краю, ещё легки были раны от пропущенных ударов. И отчаянная, задорная злость ещё пока держала от наката смертельной усталости с осознанием, что их неизбежно сомнут, забьют или столкнут с кручи на голые острые камни, очень скоро. — Лис!.. Лис… — снизу, под ноги, слабый зов, на последнем издыхании. У окоёма истоптанной травы показалась голова откуда-то выползшего Рона, а при нём костяная рукоять косы. — Лис, держи! Лис подхватил её от земли, и будто теплом согрело онемелые пальцы. Снова клик буревестника в мареве где-то поблизости. Мельком в сознании скользнула мысль, что остальных парень уведёт на корабль, раз уж сам смог вскарабкаться… И разродилось грозой непроглядно дождливое небо. Под гром вспышки молний рвали клочьями тучи, высверкивая беспорядочно двигающиеся тени. Лис взметнулся с места, рванувшись вперёд, рассекая дождливые струи, лишь полыхнул в лицо ветер, распахнув вымокший плащ, как тёмные крылья. Какое неведомое оружие подкосило насевших бойцов, посекло по ногам, кого-то свалив. Остальные отскочили, попятились, наскоро соображая, что это было. И насмешливо скалился смутно белевший череп в проблеске затухающей молнии, воплощением подспудных страхов, что таятся у каждого. Держа косу в одной руке, словно боевой топор, Лис шёл прямо на них, и они расступались. Спохватившись, самые лихие пробовали его достать, но мгновенно получали сокрушительный удар без пощады, и не спасали ни щит, ни доспех. Он уходил, оставив за спиной своих и чужих, все бестолковые порывы, метания, павших и уцелевших. Шёл туда, где багряным мерцанием зыбкий облик манил сквозь дождь. И навстречу из досветной мглы выступил тёмный всадник. Лорд напал сразу, ударив сверху, с коня. Первое столкновение было жёстким. Вдруг полыхнуло, ослепив, в лицо ворохом кровавых волос, дразняще близких, и короткое затмение на миг вышибло из этого мира. Опомнившись, Лис осмыслил, что как-то удержал чужой удар, меч пришёлся плашмя по рукояти косы. Кажется, он режет всё, или нет?.. По мечевому долу отразился кроваво-красный блик молнии. Будто уже было однажды, а сейчас повторилось заново игрой света: тогда пламя плясало на золотых бляшках ожерелья, свисавшего с обоюдоострого клинка… Тёмный лорд успел спешиться, скинув шлем, и набросился в новом замахе. Сцепка почти вплотную, глаза в глаза. И опять накрыло ярким помрачением, смазала вспышка краткого видения с маняще сладким ароматом на миг — там, в тесноте игривого поединка, смешивалось дыхание одно на двоих… — Сражаешься, как со своей Леди, — глумливо изогнутые губы в насмешке. Резануло, точно обожгло. Из забытья вновь удалось оттолкнуться. Рукав под дождём окрасился кровью. От следующего броска Лис отклонился, уворачиваясь. Сторожко обходил противника, отслеживая каждый его шаг, и сам ещё ловил баланс своей грозной косы. — Не хочешь нападать, надеешься чистым остаться? — подступая, лорд выплёвывал почти змеиным свистящим шипением: — У тебя руки по локоть в крови твоих ближних! Ты предал своих побратимов, отрёкшись от них, но потащил их на смерть. Обманная отмашка меча в попытке прощупать, сбить с толку, и примериваясь, чтобы вернее нанести удар, один-единственный, знали оба. — Ты ловко обманул всех. Когда совратил мужчину, склонив на брачное ложе, и нагло привёл его, как жену, к алтарю — вздумал обхитрить самого Господа Бога?.. Шельмец, каких поискать. На тебе их гибель! Слова вонзались больнее лезвия, наживо вскрывая так и не затянувшиеся раны. Разве мог предвидеть, что доведётся биться с собственным прошлым, мелькавшим отрывистыми картинками воспоминаний. На стылых губах лишь скорбная улыбка. — Мои грехи оплачены сполна, — голос Лиса убийственно спокоен, как из небытия, сквозь ветер и дождь. — А ты вправе меня судить? Внезапный неистовый выпад мечом был гибельно точен. Ему вперерез взлёт косы пронёсся оскалом мёртвой головы, лишь звеняще лязгнул металл. И обломок длинного клинка вдруг прокувыркался в сыром воздухе, разбивая капли дождевых струй, замедлясь в вязком безвременье. Растекаясь кровавой пеленой, смешивая явь и сны, промелькнули тени, наглухо всё забив криками, воем, тысячью шёпотов. Где-то лопнула струна, оборвавшись пронзительно звонко… Наваждение таяло в седом тумане. Гроза затихала, уходила куда-то за море, сменяясь блёклым серым утром. Словно разом выдернули все жилы. Обмякшему, выжатому телу хотелось покоя. В последний удар Лис вложил все свои силы, они ещё вытекали с кровью из ран, которые не замечались, а теперь заныли через тупую усталость. И сам почему-то ещё стоял, удерживаясь за косовище, упёртое костяным концом в землю. — Добей, — донеслось безразличным приказом, не просьбой. Сумеречные тени исказили лицо поверженного лорда, лишь глаза блестели безжизненным золотом. Длинный обломок несокрушимого меча почти отсёк ему руку, взрезав плечо у груди, не давая подняться. Лис едва наклонился к нему, свесив мокрые плети волос. — Зачем убивать тебя, — проронил. — Достаточно убить самое тебе дорогое, что было для тебя смыслом жизни. Он уже не видел, а выжившие не хотели о том вспоминать. Как в слепоте боя Эрик обернулся на вскрик, и его собственный клинок, продолжив безрассудный замах, мягко вошёл в без того истекающего кровью Алана. — Алан!!!.. — беспомощно потонуло в очередном громовом раскате. Ещё отказываясь понимать непоправимое, выпустив оружие, окровавленными руками Эрик обнимал умирающего побратима, самого близкого. Больше ничего не имело значения. Как схватили, поволокли на расправу оставшегося без защиты Отелло, и когда он извернулся что-то закинуть себе в рот. Только закатились глаза на враз окостеневшем лице, и прежде чем рухнуть, уже проваливаясь в ужасающую стынь, алхимик успел сплюнуть хлопьями густой пены, что потекла из губ. Кого она задела, тут же свалился в мучительных корчах. Отелло впрямь знал толк в ядах… — Возьмите его живым! И я смогу поднять господина!.. — вскрик из-под монашеского капа, склонившегося над тёмным лордом. Бой ещё не окончен. Остервенелые бойцы не вмешивались в поединок своего хозяина, но не собирались упустить сразившего его недруга, слишком дорого он им обходился. Немного их осталось, и они опять окружали, растягивая сети, сжимали в кольцо. Знали, ему уже не отбиться, не уйти и некуда отступать, кроме обрыва за спиной. Его схватка с тёмным лордом случилась на том лысом утёсе, откуда когда-то Лис сам отчаянно спрыгнул за браслетом для леди с пламенными волосами. Слепнувшими глазами он ещё поймал прорезавшуюся вдали багровую полосу зари, и то ли ветер задел в прощальной ласке давно остывшие губы. Зарево красных волос рассыпалось, выпав из рук… Последний шаг назад, и Лис опрокинулся за край, падая вниз нескладным комом. Ринувшиеся было к нему замерли на кромке обрыва: его уже не достать живым — разобьётся о камни либо о воду с такой высоты. Скупо проглянувшее меж бегущих туч скудное солнце высветило голый утёс, где, себе не веря, рыдал удалый Эрик, держа убитого друга на своих коленях. А внизу, немного погодя, присмиревший прибой вынес к прибрежным камням остывшее бездыханное тело, чьи длинные белёсые пряди свободно полоскались в воде раскинутой сетью, и белело разглаженное, умытое морем, лицо, мёртво покачиваясь на волнах.