Эра бессмертных

Лошадь мчалась по лесу так быстро, как никогда раньше. Лицо горело, с носа капала кровь, но Эйрис этого не замечала. Ей казалось, что белые плащи всё ещё преследуют её. Ненавистный дядя, похоже, уже прискакал в Яму, оседлал Караксес, и вот-вот прилетит, чтобы сжечь принцессу. Она гоняла Струнку, боясь, что если они немного промедлят, то её найдёт либо Деймон, либо схватят королевские гвардейцы, приведут к королю, отец перед всеми лордами заставит её извиниться перед Бейлой и Рейной, и она тогда со стыда провалится под землю. Нет! Ни за что она не станет извиняться! Никогда она не захочет мириться с мерзкими кузинами, которые совершили самый подлый и грязный проступок! Лучше уж смерть! Смерть! Эйрис не знала, сколько она проскакала. Уже прошло много времени, солнце завешало путь по небу и постепенно подходило к горизонту, окрашивая кучерявые облака в розовый цвет. В любой другой день Эйрис остановилась бы для того, чтобы полюбоваться пейзажем и отвлечься на закат, ощущая разлитые в воздухе бархатистые ароматы жимолости и влажной земли. Послушать, как пересмешники с сойками, занятые вечной борьбой за ветви магнолии затеяли очередную перебранку, которую приятно человеческому уху. Ах, как прекрасен лес! До чего красивы дикие лилии, полевые тюльпаны, зверобой и ромашки под ослепительным солнцем! Сейчас бы спрыгнуть с седла и лечь на землю, впитать все ароматы, слушать сердитое чириканье, проводить взглядом солнце и считать звёзды! Оттого тяжелее осознавать, что под небесным куполом с пушистыми облаками и печальными созвездиями никогда не раздастся грозный крик, и не промчится ослепительно белой стрелою стремящаяся ввысь благородная птица и не разольются ночные песни столь сладкие и горькие. Насколько несправедлив мир! Как он жесток к тем, кто так молод, красив, невинен и чист какпервозданный мир! Почему всё вокруг так прекрасно, когда погибают самые прекрасные создания?! Мой бедный белый сокол! О, горе моё! О, Гриффит!.. - Гриффит! – произнесла принцесса, и рыдания стеснили её грудь. Струнка теперь скакала медленнее, она споткнулась и чуть не уронила хозяйку. Беглянка поняла, что лошадь устала, и если они не остановятся, то к утру Струнка умрёт, и она окончательно заблудится. Эйрис спешилась возле древнего дуба с большими корнями, рядом журчал звонкий ручеёк, Струнка приникла к его спасительной влаге. Эйрис промочила лицо и шею ледяной водой, и дождавшись, когда кобылка вдоволь напьётся, повела её сквозь густую чащу, в которой они оказались. Солнечные лучи слабо проникали через листья и ветки, чириканье ещё можно уловить, но гораздо громче был слышен частый стук сердца и усталое ржание бедной лошади. Казалось, здесь всё живое замерло, как если бы внезапно кончилось многолетнее лето, и собиралась осенняя гроза. В этом глухом месте не было достаточно травы, чтобы лошадь паслась и отдохнула, и не было намёка на то, чтобы сделать перерыв. Эйрис много раз видела, как сир Лотар и сир Аррик устраивали небольшой привал, разжигали костёр, подкладывали для неё и Хелейны мягкие лежанки, чтобы принцессы могли отдохнуть от долгой езды. Но Эйрис никогда сама не разводила огонь, не брала с собой мягкие тёплые коврики. Она понятия не имела, как ей быть одной в мрачном лесу, где крадутся хищники, и как обустроить ночлег. - Струнка, что же нам делать? – спросила она дрожащую лошадку, словно бедняжка знала ответ. Земля застряслась. Вдалеке раздался жуткий рёв. Птицы и животные стаями покидали место, где произошёл эпицентр землетрясения. «Что это было?» - испуганно подумала Эйрис. Разумно повернуть назад к замку, но она тогда неизбежно попадёт в руки гвардейцам и потом на суд к королю. Идти в другую сторону она не решалась. Окрестности она знала плохо, и карты не было. - Пойдём, Струнка, узнаем, что там случилось. Кобылка качая головой побрела за девушкой. Тем временем, небо окрасилось в красный цвет, словно по нему разлилась кровь. Все звуки смолкли. Холодная земля, на которую не падал ни один солнечный луч, казалась безжизненной. Красное небо не давало никакого света из-за густых ветвей. Эйрис со Стрункой брели почти на ощупь. Принцесса спотыкалась чаще, чем находила какую-нибудь травинку для ослабевшей лошадки. Недалеко виднелся холм, а там было чистое небо, девушка потянула кобылку туда. Струнка почуяла неладное раньше, чем это ощутил человек. Она испуганно заржала и рвалась назад, натягивая поводья из рук принцессы. - Струнка, успокойся, моя милая, - погладила девушка напуганную лошадь. Выучка ненадолго заглушила инстинкты животного, и послушное создание пошло за ничего не подозревающей хозяйкой, чтобы потом вместе с ней издать вопль ужаса и в страхе оставить одну. Деревья были выкорчеваны, словно их вырвал из земли страшный смерч, небо здесь было чистым от ветвей. Беглянка подходила к этому месту, думая, что здесь на неровном холме она найдёт временное пристанище напуганных землетрясением каких-нибудь путников, заметив кусочек неба над ним и небольшой дым. Но ещё не ушедшее солнце высветило ей ужасающую картину. Холм оказался покрытым блестящей чешуёй, вокруг разлито озеро чёрной крови, от неё исходил запах горелого мяса. От холма (которое оказалось туловищем) шла длинная шея и распростёрлась кровоточащая вытянутая голова, глаз которой смотрел на принцессу с таким страшным недоумением и невыносимым страданием, что девушка, никогда не понимавшая раньше драконов, почувствовала, эту боль. Пасть чудища исторгала мучительные стоны. Каннибал. Она никогда не видела его вживую, но часто в книгах его изображение мелькало перед её взором. Чёрный дракон, огромный, дикий с необузданным нравом. Ни один человек с драконьей кровью не смог приручить его. Эйрис, которая даже не думала приближаться к созданиям, которые почитала её семья, которая боялась драконов, как какая-нибудь селяночка, и которая втайне ненавидела все валирийские традиции и законы, с горестным воплем побежала по луже крови к израненному чудищу. - О, Семеро! Слёзы жгли её глаза сильнее, чем тогда, когда она проливала их над любимым соколом. Гриффит был маленькой птицей, прекрасный, но хрупкий, как и любая птица. Эйрис ощущала конечность и хрупкость его жизни, как свою. Гриффит был ей дорог, как близкий человек, но люди гибнут каждый день. А дракон живёт целые столетия. Как он может сейчас так страдать?! Тем более могучий и страшный Каннибал! - Держись! Прошу тебя! Прошу! Дракон тяжело выдохнул, совсем как умирающий человек, и Эйрис испугалась. - Нет! Нет! Не умирай! Ты не должен умереть! Не должен! Принцесса призывала Матерь, чтобы Она смилостивилась над Каннибалом, но разве Семеро могут помочь ему? - Матерь, помилуй нас! Спаси нас! Матерь, помилуй, спаси нас! Матерь, помилуй… Она чувствовала, как силы покидают его. Глаз продолжал смотреть на неё с невыразимой болью. Он не был её драконом, и она бы никогда его не приручила. Да она бы не посмела к нему приблизиться, ведь труслива как овечка и высоты боится до головокружения. Но сама мысль, ОН умирает, несокрушимый, как само мироздание, как само божество, была слишком невыносима. Эйрис казалось, что мир расколется, если он испустит дух. Ну почему? Почему она такая трусиха? Почему пропускала полёты с Дейроном на Тессарионе? Тогда бы она знала, чем помочь дракону, как его успокоить, как сделать, чтобы ему было легче! Её братья наверняка об этом знали! А она… Эйрис обнимала морду Каннибала, гладила, умоляла и рыдала, но глаз потухал. Из разорванного горла текла кровь. - Эта была славная битва… На фоне ярко красного небосвода чернела огромная фигура, а вокруг неё были воткнуты колья и реял порванный флаг. Силуэт чудовищного мужчины держал в руке огромный меч, вместо другой – обрубок. Мужчина поднял оторванную руку и приложил к предплечью, рука приросла моментально. Эйрис в смятении чувств не заметила эту странность, как и то, что необычайно большой диск луны подобрался к солнцу. - Но это был недостойный соперник. Просто огромный зверь. Неразумная туша мяса. Всего пара мгновений радости от схватки, и потом такой быстрый исход. Какое разочарование. Фигура подошла к ним и накрыла глаз дракона и девицу своей тенью. - Что делает здесь дитя на поле битвы? Ростом великан достигал девяти футов, у него были чёрные волосы, и лицо походило на львиную морду с острыми клыками. Необычайно мощное туловище, было покрыто кровью, но самое страшное были глаза, огненно-красные и звериные. Эйрис застыла на месте. - Это ты? Ты сделал? – спросила она. – Зачем?! Почему ты ранил его?! - Почему дитя спрашивает о воина, за что он убивает врага? Это война. Твой дракон принял мой вызов, стал моим врагом и был сражён. А теперь отойди. Его жизнь теперь моя. Кровь и плоть твоего зверя послужит моей пищей. Пробудившая в крови ярость подняла Эйрис на ноги, и заставила встать перед чудовищным мужем с львиным ликом. Голос окреп, высокий гордый стан достигал лишь пояса демонического существа, но Эйрис в помутнённом от горя рассудке казалось, у неё хватит сил защитить павшего Каннибала от зубов врага. - Я не дитя, - проговорила она твёрдым голосом, - ты стоишь перед принцессой Эйрис Таргариен, дочерью Визериса Таргариена, короля Андалов, Ройнаров и Первых Людей, владыки Семи Королевств и великим драконом из Драконьего Камня! Во мне течёт та же кровь, что и у него! Ни одна душа не смеет трогать дракона! Я не позволю! Великан рассмеялся. - Человек посмел встать передо мной? Если так, то тебя я не пощажу. Твоя кровь напитает меня силой, Эйрис Таргариен. Прими свою смерть! В считанные секунды палач оброс шерстью и увеличился в размерах в три раза. За его спиной выросли огромные крылья, а на голове – рога. Чудовище бросило меч и нанесло когтистую лапу над Эйрис, но внезапно его ударил гибкий длинный хвост, пролетев над головой принцессы, и отшвырнул его в сторону. Вновь затряслась земля. Эйрис обернулась и увидела, как Каннибал, собрав последние силы, поднялся над землёй. Его морда и шея кровоточили ещё сильнее, и Эйрис закричала, призывая его: - Каннибал, не вставай! Ты не должен!.. – девушка не знала, как обращаться к зверю, ибо «Каннибал» было прозвищем данный людьми. Дикий дракон никогда не имел своего собственного имени. Она пугалась, что, если дракон продолжит сражаться и даже если победит – он истечёт кровью. И шансов на то, чтобы выжить у него практически не было, особенно против демона. Только огонь, который может плавить самый прочный камень, мог бы спасти его. – Дракарис! – выкрикнула она, надеясь на чудо. То ли дракон внял её слову, то ли сам понял, что должен сделать, он испустил столб огня, куда отшвырнуло его врага. Но поздно. Демон, взлетая над землёй, славировал, уворачиваясь от огненного залпа. Он рогами проткнул левую сторону головы Каннибала, его умирающий оппонент взревел от боли. Эйрис отбросило на несколько ярдов. Всё тело прошила боль. Она почувствовала металлический вкус крови во рту. Чудовище стало рвать морду дракона, лапами схватив челюсти. Каннибал взвыл от жестокой боли. Эйрис пробрало отчаяние. Она не могла пошевелиться, её тело было изломано и изранено. Каждый вздох отдавался болью. Она не ощущала ног и рук, и, кажется, что умирает. Она смотрела на то, как страшный демон разрывает Каннибала, и ужасный предсмертный рёв закладывает уши. Эйрис плакала и молила, чтобы муки дракона быстро закончились. «Боги, умоляю вас… пожалуйста… Хочу, чтобы это прекратилось! Хочу, чтобы страдания закончились… он не должен так умереть! Не должен!» Происходящее потрясло её душу. Небо почернело из-за перекрытого испещрённой кратерами луной солнца. Тени высоких деревьев дрогнули и ожили. Эйрис думала, что сошла с ума, когда увидела проступившие из теней пять гигантских фигур, каждая из которых то возникла на земле, то прилетела с кроваво-алой тучи, то выросла из мёртвого дуба и прорисовалась из чёрной луны. Последняя фигура подлетела к лежащей Эйрис. Корни вырванного из земли ясеня опутали девушку словно щупальца и приподняли над чёрной землёй перед пятью мрачными демонами. «Когда рождается Таргариен, боги подбрасывают монету, и какой стороной она ляжет, то окажется он великим или безумным» - возникло в повреждённом уме девицы. - Нет, прекрасная принцесса, ты не обезумела, - сказал самый маленький демон со злой уродливой улыбкой, - ты задействовала Императорский Бехелит и предстала перед Дланью Господа. Эйрис не могла пошевелится. Все молитвы были забыты. Она снова воззвала к Матери: - Матерь, помилуй нас… Матерь, помилуй нас… Рогатый демон оставил дракона и почтительно, насколько позволяла его звериная сущность, поклонился к чудовищным богам. - Войд! - склонял он колено перед длинной тенью, затем поочерёдно стал подобным образом приветствовать других демонов, - Убик! Слан! Конрад! Фемто! - Ступай, Бессмертный Зодд. Сторожи врата святого места, - молвила самая длинная фигура, чей череп на макушке отсутствовал. Враг Каннибала послушно взлетел и оставил своих пятерых господ, дракона и Эйрис. - Матерь, помилуй нас… Матерь, помилуй нас… - О, чистое дитя! – взвыло толстое розоволицее создание сцепленными руками в молитвенном жесте, которое было названо Конрадом, - здесь нет твоей Матери! Ты призвала нас, чтобы мы исполнили твоё желание. О, дитя, что же ты принесёшь в жертву? «В жертву?» - Матерь, помилуй нас… Матерь, помилуй … Лишь этим утром Эйрис беззаботно скакала по опушке леса, раздражая сира Лотора, не зная какую подлость устроили для неё две близняшки. Днём она ввязалась с ними драку, а затем сбежала на Струнке от гнева дяди. Только что она была готова отдать жизнь за дракона, который бы в любой другой день сжёг её и сожрал, а сейчас они оба умирали от ран от чудовищного воина по имени Бессмертный Зодд. - Нет, - едва шевеля, губами говорила она, - не надо… спасите… спасите дракона… спасите его… По инфернальному чёрному лесу прошёлся смешок. Совершенно нагая и бесстыдная женщина, Слан, смеялась над мольбой Эйрис, и, как бы не производили в ужас возникшие из тьмы создания, такой смех вызвал в принцессе возмущение. Над Эйрис смеялись часто – и её братья, и присягнувшие Рейнире лорды, и близняшки, но никто не смеялся над её горем и мольбой. Она не могла такое простить. Даже богу. - Какая смелая благородная дева! – возликовала мертвенно-бледная женщина с самым красивым лицом на свете, - чем чище душа, тем драгоценнее будет твоя жертва, милый ягнёнок. - Выбирай! – повелел длинный чудовищный бог по имени Войд, - пожертвуй своим сердцем, госпожа проклятых душ. Всем, чем владеешь ты. И чудеса, за которые ты радеешь, будут жить вечно. - То, чем я владею? – произнесла она с трудом, - у меня с собой ничего… берите мою кровь, плоть и сердце… - Этого недостаточно, дитя! – сказал толстощёкий член Длани. - Твоя кровь нам не нужна, прелестный агнец, - добавила женщина, - лорды Валирии совершили страшный грех, когда приручили твоих драконов, думая, что они звери, что твоя Струнка, и совершили страшную ошибку из-за гордыни, за что поплатились. Твои драконы, моя милая, вырождаются и гибнут. Посмотри, даже самый сильный и дикий из них издохнет через мгновение. - Но у меня ничего нет. К ней подошёл пятый демон, Фемто. С виду он больше всех походил на человека: молодой мужчина в доспехах пурпурного цвета, словно сделаны были из человеческих тел. На нём был шлем, похожий на голову хищной птицы, его глаза с вертикальными зрачками бесстрастно смотрели на девушку. - Эйрис, - тихо воззвал он к её темнеющему сознанию, - отдай нам царство людей, и я сделаю так, что чудеса будут жить вечно. Принцесса чувствовала, как жизнь утекает из неё вместе с кровью. Её глаза были обращены на Каннибала. Тот давно стих и, кажется, уже умер. - Убили… его… - слёзы затопили зрение, - он убил его… убил… Когтистые пальцы взяли её лицо за подбородок. - Эйрис, - требовательно сказал владыка Фемто, - драконы смертны. Ты смертна. С тобой умрут все чудеса. Скажи: «Я жертвую», и ты будешь жить. Скажи: «Я жертвую», и я встану рядом с тобой, и ничто не сможет тронуть тебя! Скажи! Кроваво-красные очи смотрели на неё повелительно, и Эйрис невыносимо смотреть на них. Ужас объял её, хотя до этого она не испытывала страха ни перед драконом, ни перед демоном, ни перед возникшими богами. - Эйрис! – повторил её имя страшный бог. Принцесса прохрипела вместо слов. Пятый бог накрыл её губы своими, и рот наполнился горящей лавой. Эйрис закричала от жгучей боли и ужаса, потом потеряла сознание.