Come back down

Снег непривычно покалывает ступни. Как давно я не ощущал боли? Пусть изредка сердце цепляла мелкая дробь страдания от бездействия, но это лишь с тобой, моё счастье. Лишь только тогда, когда ты так любовно касаешься моего стана, треплешь в нежных пальчиках мою одежду и волосы. Благодать. Подобно листьям лозы Райского винограда, что пахнут Солнечным теплом и сладким вином. Замечтался. Ещё пару часов назад спустился с Небес на Землю, но всё витаю в облаках собственных грёз. Голова стала пустой и холодной, как этот снег. То, что нужно после рабочего дня. После каждого. Но зима здесь не вечна, как и мои силы. Однако, я знаю, кто поможет восполнить их. Довольно хмыкаю своим мыслям. Разжигающиеся огненными искрами картины сцен нашей близости, как духовной, так и телесной, стыдливым жаром отражаются на лице. Скоро. Уже очень скоро, моё искушение. Я знаю, что мы желаем этого. С твоим появлением воздержание оказалось столь мучительным, когда ладони безрезультатно тянутся в крепкие объятия. К сожалению, ты ангел лишь в моих глазах. Но однажды прозреют все. Снежный покров и уличные фонари как будто воссоздают образ ночного Райа, который существует только в земной жизни. Загадочно, но не менее романтично беспросветные тени тусклых домиков, деревьев с шапочками-сугробами и круглосуточных аптек прячут неизвестность. То, что нельзя увидеть не приблизившись. Действительная удача для грабителей и горе-шутников. Или... Это не важно. Ничто и никто не может угрожать тебе, моё сокровище, пока наши души с каждым днём всё теснее переплетаются друг с другом. [...] Городская тьма и сущее уныние заканчиваются на окошке твоего дома. В невидимом облике подлетаю к нему. Чудесно! Прелестно! Мой ненаглядный ангел занимается важными делами и находится в полной гармонии с самой собой. Ах, истинное умиротворение! Будь напротив твоего стола лежанка или кровать, я бы уснул, как младенец, любуясь чарующим спокойствием. Пугать тебя не собираюсь, входить через это окно рискованно. Неожиданные появления лучше оставить на будущее, ведь пока что мы ещё с робостью привыкаем. Пройду тихонько из кухни, заодно поинтересуюсь блюдами на ужин. [...] Тороплюсь, ужасно тороплюсь. До рассвета ещё далеко, но я не хочу терять ни минуты на Земле без тебя. Без твоего нежного голоса, без ласкающих касаний, без ощущения размеренного дыхания на собственной коже. Я хочу целовать твоё лицо и руки, хочу слышать твой звонкий смех и моё имя, застывшее на пленительных губах. Ох, каким лестным именем ты меня наградила! Я стал не безупречным 'Кассиэлем', а миленьким 'Кэсси'. Чувствую облегчение без этого величия, именно так я оказываюсь ближе к тебе, наравне с тобой. Пока ты трепетно щебечешь моё имя, я продолжаю быть твоим. Прошу, совершенное создание, никогда не забывай обо мне. Я бережно храню тебя от любой напасти, оберегаю от губительных пороков. Подлинное искушение... Ты терзаешь моё самообладание и умеренность. Крылья норовят спрятать тебя от всяческих злодеяний и даровать чистое благоговение. Заслужил ли твоей любви и невинности? Я до безумия хочу говорить с тобой. Признаваться в чувствах каждый раз, как вижу тебя, мой свет. Я влюбился так глупо и так заметно. Громко вздыхаю от волнения сердца при виде тебя или мысли о тебе. О, честно признаюсь, это одна из самых приятных пыток. Невыносимо приятных, которые так дрессируют меру моего терпения. Ты моё спасение. Ты моё наказание. Я думал о том, что будь у каждого ангела и человека хоть частичка такой любви, которой меня одариваешь ты, они бы все забыли 'грех', даже само это слово. И тогда на Небо вернутся пегасы, и будут пастись вместе с другими чудными лошадьми. Белые голуби совьют гнёзда в Райских садах, и огненный феникс будет их стражем. Лебеди и рыбы будут плавать в чистом пруду, пока ангелята тешатся их красотой, собирая изысканные плоды финика, инжира, граната... И всё обратилось в прах. Это было так давно. Ангельские дети, мои ранние лучики, никогда не видели таких Райских садов, не нашли светлый покой в Небесном святилище, храме Небесном. Меня титуловали покровителем юности, заступником расторопных ангелов-хранителей. Но за что же? Богородица ныне не в силах совмещать материнский долг с благодеяниями. Сиротки-ягнята остались совсем без присмотра, без опеки и заботы. Я не могу терпеть этого. Я жалею и поддерживаю детей настолько, насколько хватает собственного времени. Мой долг – вернуть в Рай былую благодать. Возвратить потерянный ласковый свет. По милости Божьей, пусть обитатели Райа вновь обретут любящую матерь. [...] На плите пусто. В раковине тоже. Весьма надеюсь, что в холодильнике есть еда и что ты не устраиваешь голодовку. Бесшумно продолжаю ступать на встречу с тобой. Что-то глухо ударилось позади. Возвращаюсь немного назад. Из зеркала за мной наблюдает пустой взгляд.

" – Чувствуешь это? ...Пламя грызёт шёлковые волосы и мясо на костях. ... На твоём теле или чужом? У Неё хрустят рёбра, у Него отвисает челюсть. Его брату сломали позвоночник. Тебя заставляю слушать, смотреть. Из рвущихся ртов вытекает чистая кровь с молочными зубами. – Твои дети – исчадие Ада! – Дети из мрака и бездны! " [...] < – Как тебе плата, мерзавец? >

[...] Отражение дрожит. Двойник бьётся через стекло. Сейчас треснет зеркало. – Кэсси, напугал. Почему стоишь здесь? Тепло касается моего плеча. Видение растворяется в естественном отражении моего лика. Крики стихают и уносятся вслед за призраком прошлого. Потерял. От подобных иллюзий и тревожно, и смиренно. Нутро продрогло внезапной прохладой. Пахло жжёным хворостом, сладкой гнилью и горьким пеплом. Вдалеке блеснула молния. Ещё и ещё. Ближе, всё ближе. Раскаты грома пробегали по верхушкам деревьев и гор. Дождь омывал кости. Затапливал церковь и улицы. Ветер уносил прочь безгрешный прах. Небо забрало. [...] – Я за водой на кухню, а тут ты играешь в гляделки, в полумраке. Вздохнув, улыбаюсь. Всё хорошо. Оно ушло. Я снова любуюсь тобой. – Пойдём, милый. Подождёшь немного? Я скоро закончу работу. Одобрительно киваю. Следую за тобой, как за проповедником, почтенно охряняя от, например, двойника в зеркалах. Перестань. Немедленно забудь об этом. Ты Дома, ты в своём гнезде со своей голубкой. Возрадуйся, порочная моя душа. [...] Уютно, как и везде, где есть ты и я, моё счастье. Комната знакома до каждой книги на полке и каждой вещицы на столе. Любой предмет здесь – светлое напоминание о тебе, моя любовь. Осматриваюсь, а ты продолжаешь писанину на разных листах. Очарован. [...] Я возвышаюсь над тобой величественной статью. Неизменно. Ходишь ли ты так осторожно на своих прелестных ножках или же сидишь за делами, прямо как сейчас. Я больше, я сильнее. Я хочу оберегать тебя. Я твой преданный страж, твой верный супруг. Хочу отдать тебе все те жгучие в груди чувства, которые вызывают румянец на моём бледном облике. Хочу ощущать больше. Больше. Несчитанное колличество твоих касаний, сопровождаемые трепетом сквозь всё естество. Хочу избавить тебя от каждой боли, физической и моральной. Явить истинное благо. Усладу наших губ... [...] Запах твоей комнаты, как будто рядом подвешен ладан. Это благовоние смешивается с фимиамовым дымом перед глазами, который вызван расслабленным миражем. От ожидания и безмятежности клонит в сон. – Нравятся? Мне спокойно, когда смотрю на эти маленькие огоньки. Как постепенно плавится воск и принимает другие формы... Жаль, что свет них совсем слабый, поэтому лампу не выключаю. С интересом выслушав, я киваю. Ты устало и задумчиво разглядываешь свечи, даёшь очаровательным глазкам отдых. У моих всевидящих очей досуга нет. Вернее, каюсь, только лишь тобой мой взор и тешится. Больше ничто не радует так сильно, как наши мимолётные свидания, моя судьба. [...] А радовало до этого хоть что-то? Холод. Сплошная мерзлота бесконечных глыб льда в моей душе. Я был изгнанником среди своих, был посмешищем среди чужих. Серым кардиналом, тенью теней в вышине жестоких Небес и на земле горящего Ада. Юные ангелы ненавидят мучеников. Худо-бедно мы смотрелись на их излучающем божественное сияние фоне, сторонились в концах очередей. Разве мученик виноват в таком исходе собственной смерти? Очевидно, что нет. Факт оставался таковым: мы были достойны высших титулов, в отличие от них. Я смог доказать это. Докажу ещё раз, когда верну в Рай любовь и гармонию. [...] Нежные касания по щекам. Задумался. – Ты такой смурной. Устал, ангел мой? Встрепенулся. Засиял от мягкого пробуждения. – Чудно, что нет. На сегодня хватит дел, хочу отдать своё время тебе, любимый ... Любимый Кэсси. Ласкаешься в объятия. Я восторженно быстро выдыхаю, пока ты опоясываешь мои руки вокруг себя. Слушаю. Долгожданный ритм разносится по каждой клетке неживого тела, мышцы вяжутся с артериями, напряжённо внимая нашей сонате. Сердца переговариваются в дуэте.