Come back down

Я знаю, что ты обижена, мой свет. Я знаю, что виноват перед тобой. Прошу, пойми – это всё для лучшей вечности наших душ. Это всё во благо нашего общего будущего. Ни моего потаённого присутствия, ни мимолётных касаний, ни встреч на рассвете и закате. Ни-че-го. Почти три недели без тебя рядом – каторга, непосильные и долгие муки. Тоска разрывала мою грудь, как клюв птицы-падальщика, медленно упиваясь хоть немного, но всё же живой плотью. С грустью и завистью наблюдаю за твоей мирной дремотой через окно спальни. Я тоже хочу быть там. Обнимать тебя руками и крыльями, оберегая от внешнего мира, бесовщины и кошмаров. Ощущать твоё тёплое дыхание у моей шеи, от чего покрываюсь колким стыдом, но продолжаю наслаждаться. На самом деле, чувствую себя безнаказанным вором, который с каждым твоим выдохом забирает кусочек жизни. Но это не так. Мне этого не нужно. Ведь, находясь уже в такой непозволительной близости, я впитываю поступающие силы от колоссально возвышенных чувств к тебе, моя слабость. [...] Ах, очаровательные и пленительные мечты! Только благодаря им я боролся до конца. И теперь всё позади. Меня вознесли на Седьмое небо. Вот и золотой ореол за затылком, церемониальные тога и паллиум... Лучезарное оружие, тяжёлый щит, надёжные доспехи. Престол Божий. [...] Я достаточно унижался и страдал. Теперь время действительно сто́ящих наград. Спускаюсь на Землю. [...] Безветренная ночь, опустевшие улицы и полная Луна. Мы переглядываемся с ней бледными ликами и холодными сияниями. Здесь и сейчас Луна трудится для своих рабов, чтобы утром поцеловать горизонт Земли на прощание. А звёздной ночью снова величественно возвыситься над ней, любуюсь открытость и беззащитностью, так как Луна – самый верный спутник. Мне нравится быть твоим единственным и истинным спутником. Быть твоей Луной. [...] Еле заметным свечением горит окошко в твоей спальни. Прохожу насквозь. Комната в полумраке, лишь небольшой светильник позволяет мне ориентироваться. Тебя в постели нет. Не веря собственным глазам ощупываю одеяло на кровати, заглядываю в шкаф и под стол. Где же, где же ты прячешься? Что за озорство перед сном? Моё счастье, тебе нужен отдых. Растерянно выхожу из спальни, собираюсь осмотреть кухню. ...Могло ли произойти что-то ужасное во время моего отсутствия? [...] – Милый..? – приглушённый голос совсем рядом. Оборачиваюсь на дверь в ванную комнату, подхожу ближе. Колеблюсь между яростным решением просто ворваться или же учтиво постучать. Но вместо этих двух вариантов начинаю быстро скрести ногтями по древесине и дёргать хлипкую ручку. – Ты в порядке? Входи, пожалуйста. [...] О, моя любовь, умоляю в своих мыслях... Скажи, что скучала за мной, что прощаешь все прегрешения, что хочешь видеть меня, касаться своими ласковыми руками всего моего гладкого облика... Скажи это. Скажи это. Скажи это. Говори со мной. Я не хочу больше жить без твоего голоса и приятного жара. Скажи, что я нужен тебе; скажи, что тоже не захочешь жить без меня. Я одержим идеями любой близости с тобой. [...] Открываю дверь, встречаясь с маленькими огоньками свечей и сладким ароматом в нагревшемся воздухе. Исходящий от воды пар укладывается на поверхности зеркал, размыливая моё отражение в них. Большие горки пены, твои хрупкие колени и голые плечи. Спокойный взгляд и алые, словно Яблоко искушения, губы. [...] Почти падаю назад от осознания нереальности такого происшествия. Но всё так и есть. Рефлекторно закрываю дверь обратно с сильным хлопком, обессилено скатываясь по ней. Я не должен был. Мне нельзя, мне непозволительно. Оказаться в позоре перед тем, кого любишь, – умереть на месте. [...] – Пожалуйста, милый ангел, со мной всё хорошо. Вернись, прошу тебя. – мольба и извинения в твоём голосе. Ты ждёшь меня, ты просишь и ты беспокоишься. Но со мной совсем всё не 'в порядке' и совсем всё не 'хорошо'. Стыд. Смущение. Схожу с ума. Так не должно было быть, я мог подождать тебя в комнате, моё искушение. [...] – Пожалуйста, милый, мне безумно тоскливо без тебя. Всё как во сне. Перед глазами мутнеет и медленно движется пространство. Из-за мощного притока разгорячённой крови слышу своё сердцебиение. Что же ты со мной делаешь, прелестный человек невинной души... Встаю осторожно, чтобы, прости Господи, не опозориться во второй раз, падая в обморок. Упираюсь лбом об дверь, легонько жмурюсь и быстро моргаю. Так-то лучше. Прости, что заставляю так долго ждать. Я зол на самого себя. [...] Опускаю ручку, открываю дверь. Вхожу без явных признаков смущения, смиренно становлюсь напротив. Пару раз цепляюсь своим взглядом, который в отличие от твоего встревоженного, выражает несомненную покорность. Я снова чувствую себя виноватым, и понимаю, что тебе следовало бы упрекнуть меня за такую дерзость. За бесстыдство любования твоей наготы. [...] – Ну же, подойди ближе, пожалуйста. Позволь мне взглянуть на тебя. Что мне ещё остаётся делать. Повинуюсь. Сажусь на пол подле ванны и как можно ближе к тебе, моё счастье. Может быть... Ах, может ты захочешь прикоснуться ко мне? [...] – Здравствуй, милый Ангел. Как блаженно и спокойно я чувствую себя в твоём присутствии. – ласкаешь мой слух своим мягким голосом. Я по-детски наивно улыбаюсь, снова обмениваясь с тобой робкими взглядами. Но в момент на всём лице появляется ошеломление – ты нежно и в одно касание гладишь мой лоб, нос и губы. Останавливаясь на последнем мучительно трепетно и долго ласкаешь их, что я вот-вот расцелую такие желанные руки. [...] – Твои волосы... Мне кажется, они стали длиннее. Милый, ты прекрасно выглядишь, но может быть... Что-то случилось? С невообразимым усилием и досадой я выныриваю из своего блаженства. Кое-как открываю глаза и фокусирую взгляд на тебя. Улыбаюсь и отрицательно мотаю головой. [...] "Рассказы о моих трудах для нашего благополучного воссоединения здесь будут излишни. Я так устал и сейчас совершенно не хочу вспоминать каждое деяние. Право, мой свет, всё это сможем обсудить с тобой позже. Позволь насладиться долгожданной встречей." [...] – Не рассказывай, если не хочешь, но пообещай... – ох, Боже мой, что за слёзная мольба. – Пообещай, что сегодня останешься со мной. Гладишь по голове, убираешь локон за ухо. Я млею и тяжело выдыхаю. Конечно, я останусь с тобой, моя слабость. И сегодня, и навсегда. Но ничего не смею ответить. Лишь удовлетворительно киваю. [...] – Уже пора ложиться, милый, ты утомился за весь этот длинный день. – слушаю твои наставления, пока ласкаешь мою шею и плечи. Ты легонько посмеиваешься с такой беспечности. – Подай полотенце, пожалуйста. – обычная просьба, но не в этой обстановке. Я в испуге пялюсь на твоё спокойное лицо... Но поднимаюсь и встаю с раскрытым полотенцем. Ты же благодарно улыбаешься, намереваясь выбраться из воздушной пены. Я отворачиваюсь и до больных ти‌сков жмурюсь. Боже, упаси меня, чтобы я не смог погибнуть в искушении. [...] Забираешь полотенце с моих рук и укутываешься. – Спасибо, милый Ангел. Ты можешь подождать меня в комнате. Перед глазами снова мутно от боли, но дохожу до двери. Оглядываюсь на тебя. И обессиленный от очарования нежного взгляда вываливаюсь в наружу. * * * * * * * В спальне всё так же полумрак. Тягостное ожидание. Моё спасение, моё наказание. Начинаю крутить в руках разные предметы со стола, перебираю всё подряд и кладу на место. Это нервы. Нервы из-за моих постыдных действий по отношению к тебе, мой свет. ... Надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня. – Не заскучал? Твоя домашняя одежда тешит мой взгляд. Я успокаиваюсь, что на сегодня достаточно выдуманных мной же провокаций. Провокаций к чему..? – Милый Ангел, послушай. Могу ли я узнать твоё имя, если ты напишешь? Мы снова переглядываемся. Что ж... Возможно, уже давно следовало бы раскрыть тебе его. Находясь с тобой так близко и в видимом облике, зная о тебе всё, я ничего не предоставлял в замен. Очень, очень неуважительно. Ведь у нас с тобой впереди вся вечность. Ты имеешь право знать обо мне намного больше, чем другие люди. До безумия хочу, чтобы ты любила меня так же, как люблю тебя я, моя душа. [...] Беру ручку. На одном из листков начинаю вырисовывать тонкие и волнистые буквы. Ты изумлённо наблюдаешь. Закончив, я протягиваю рукопись тебе. – Ка‌ссиэль? Расплываюсь в улыбке и киваю в ответ. – Какое... Милый Кассиэль, какое у Вас прелестное имя! Могу ли я, умоляю, очаровательный Ангел... Могу ли я звать Вас своим Кэ‌сси, позволите? [...] Пленённый твоим восторгом забываюсь окончательно, но столь ласковое обращение ошарашивает до потери пульса. Быть... Быть твоим Кэсси? Слёзы счастья разом льются из моих глаз. Я спешно вытираю их, стыдливо пряча лицо за руками. Ты льнёшь успокаивать такого до абсурда чувственного меня, принося сотни извинений и ещё столько же ласковых касаний. Освобождаюсь из приятных объятий, ведь должен отблагодарить за то, что теперь безотказно являюсь Твоим. Киваю несколько раз, как будто с одного будет не понятно моё признательное согласие, снимая с запястья подарок для тебя. [...] Протягиваю на ладонях цепочку с кулоном. Любовную стрелу Амура я вручную украсил бледно-голубыми сапфирами.