A True Star

Даже когда вокруг не было никого, кроме существ, созданных из чувств Цукасы, Секай оставался всё таким же весёлым и оживлённым. Всё было как в детстве, когда реальный мир был для Цукасы полным одиночества и боли. Секай же всегда яркий и жизнерадостный, что заставляло Цукасу, знавшего лишь одиночество, улыбаться от всего сердца. Мягкие игрушки, столь дорогие его сердцу, и которые его мать — чудовище — заставила выбросить, играли в догонялки у его ног. Мику, единственный человек, знавший его лучше, чем кто-либо другой, сидела рядом. Хотя ему нечего было сказать, они отказались оставить его. Но в отличие от людей — монстров, — которым было не место в сердце настоящего Цукасы, присутствие мягких игрушек приглушало боль в его груди. — Эй! Теперь моя очередь водить! — настаивал плюшевый кот. — Нет, мне больше нравится водить! — возразила плюшевая собака. — Это нечестно! — кот топнул ногой. — Я не хочу быть тем, кто всегда убегает и прячется! — Да ладно, вам двоим не стоит ссориться из-за таких вещей... — мягко пожурила Мику. — Давайте жить дружно, хорошо? Давайте будем честными, и кот будет водить, ладно? ☆ — Да! Давайте играть честно! — вмешался плюшевый енот. — Ты водишь уже три раунда подряд! — Ну хорошо... — плюшевая собака сдалась. — Фу-фу, как здорово, что вы поладили ♪, — промурлыкала Мику. Цукаса мог лишь безмолвно наблюдать, как мягкие игрушки снова играют в догонялки. Поскольку ничего вокруг не менялось, а плюшики просто безостановочно бегали кругами, ему, естественно, стало скучно, и он обратил взор к небу. Прошло несколько часов с тех пор, как Цукаса стал единственным оставшимся в Секае человеком, и он часто ловил себя на том, что рассеянно смотрит в небо. Хотя было так много веселых занятий, на ум приходило только это. Это было ненастоящее небо, но для Цукасы небо Секая казалось более реальным, чем в реальном мире. В небе всегда парили воздушные шары разнообразных форм. Было забавно просто ждать и гадать, каким будет следующий воздушный шар, который поднимется ввысь. Кроме того, в Секае небо не знало конца и края. При желании можно было исследовать космос Секая, даже дальше, чем границы вселенной. Здесь, в Секае, всегда будет весело. Но вместо радости, которую он испытывал в детстве всякий раз, когда смотрел на это искусственное небо, его сердце сдавила странная тяжесть. Он должен был почувствовать облегчение от того, что Цукаса Тенма, коим он не являлся, наконец-то может исчезнуть. Но он не мог забыть выражения лиц тех людей, когда они прощались. Потому что песня, созданная из его чувств, боли и страданий, продолжала звучать в голове. Были люди, пытавшиеся спеть ее, хотя песни больше не существовало в реальном мире. И их голоса, поющие эту отвратительную песню, не переставали отдаваться эхом в его голове. Они не знали, что эта песня вызывала у него болезненные чувства, и не знали, что он может ее слышать, что от неё у Цукасы всё сжимается в груди. Это была пытка — продолжать слушать эту песню и заново переживать темные чувства, скрытые глубоко в тексте песни. Он хотел, чтобы это прекратилось, но даже если он заткнет уши, это не поможет. Так что Цукаса должен был оставаться сильным, как и всегда до этого. Но здесь ему не нужно улыбаться, оставаясь сильным, и пока все вокруг веселятся, ему разрешено молчать. Эта песня напомнила ему не только чувства, скрытые за ней. Слова, которые ему должны были сказать его "друзья", продолжали звучать в голове. Всё это тяготило. Он ненавидел огорчать людей. Он хотел, чтобы они все улыбались без него. Их печальные лица лишь ещё больше подбили его и без того разорванное, не подлежащее восстановлению сердце. Но что повлияло на него больше всего... Так это слова Руи Камиширо, обращенные к Цукасе Тенме. Те лунного цвета глаза, когда он кричал: “Я хочу, чтобы ты улыбнулся». «Улыбка» была тем, что Цукаса искренне не мог вспомнить, хотя он всегда улыбался и был убеждён, что счастлив. Никто его не знал, поэтому их чувства, "желание заставить Цукасу Тенму улыбаться" никогда не были по-настоящему направлены на него. Итак, это был первый раз, когда он испытал подобное чувство. Это было неприятно и больно. Струны сердца крепко сжимали. Но в то же время из этих чувств родилось сильное любопытство. — Как бы ты заставил меня улыбнуться?.. — продолжая смотреть в небо, прошептал Цукаса. Цукаса Тенма забыл о вещах, которые заставляли его улыбаться. Всё, что у него было — это волшебные улыбки окружающих и шоу, которые их порождали, чтобы заставить его улыбаться. Поэтому ему не могло не быть любопытно, что бы предпринял алхимик ради его улыбки. Даже собственный день рождения не вызывал улыбки. Даже времяпровождение с семьёй. Даже получение подарков. Даже любимая еда. Даже нахождение рядом с другими. Все это ничего не значило для Цукасы Тенмы. В душе Цукасы Тенмы, которого все знали, была точно такая же пустота. Но он находил в себе силы двигаться вперед и улыбаться, потому что у него были шоу. Потому что ему не нужно было нести бремя воспоминаний о болезненном прошлом. Теперь, когда все его воспоминания вернулись, всё, что Цукаса мог видеть — тёмная комната в глубине его сознания. Даже в этих ярких пейзажах Секая, помогавших забыть её, комната продолжала существовать в уголке сознания. Она никогда не исчезнет. Ему был дарован момент покоя, когда их отчаянные голоса, без остановки поющие песню, внезапно перестали звучать в голове. Но даже после того, как песня закончилась, ему нечего было сказать Мику или мягким игрушкам. Несмотря на то, каким скучным он был, они продолжали оставаться рядом, смеясь над выходками друг друга. В конце концов, не успев понять, он задремал от вновь обретенного покоя, и непринужденно приник головой к плечу Мику. Она замерла для него и поднесла руку к его голове. Рука Мику на щеке ощущалась странно теплой, и лёгкая улыбка озарила лицо Цукасы, когда он почувствовал, как её пальцы пробегают по его волосам. Это ощущение напомнило о далеком воспоминании, которое он уже не мог отчетливо вспомнить. Давным-давно было время, когда мать тоже трепала его по волосам и хвалила за то, каким он был замечательным ребенком—. . . . . . It’s showtime! Ужасная песня снова заиграла из ниоткуда. Цукаса внезапно проснулся, покрываясь холодным потом. Сердце бешено стучало. В этот момент он услышал мелодию, которую так сильно ненавидел. Хотя это была веселая и беззаботная песня, она напомнила Цукасе о том, как сильно он старался оставаться счастливым в прошлом, даже когда весь мир обрушивался на него. Теперь, когда мелодия вернулась, боль становилась только сильнее. — …Эту песню не должен петь никто, кроме Мику... — Цукаса позволил словам сорваться с его губ. Его пальцы болезненно вцепились в грудь, а голос дрожал. Мику обеспокоенно посмотрела на него. Цукаса Тенма перед ней был настоящим Цукасой. Цукасой Тенма, чьё сердце разрушилось из-за того, что он всю свою жизнь без остановки пытался заставить людей улыбаться, даже когда он забыл, на что именно были направлены эти колоссальные усилия. Цукасой Тенма, который ни у кого не просил помощи, потому что верил, что его ничто не может спасти, и что он совсем один. Мику оставалась рядом с ним, и Цукаса обеими руками потянул её за рукава. Его тело дрожало рядом с ней, и Мику еще сильнее помрачнела. Просрочены билеты, изношен сердца стук… — Мои истинные чувства... — Цукаса открыл рот. — Всё это время я просто хотел исчезнуть... — Цукаса... — Мику осторожно обняла его за плечи. Сплошной лишь шум, один лишь шум, и его все больше. — Я перепробовал всё, что мог, чтобы быть счастливым, чтобы забыть об этих плохих чувствах. Я пытался стать кем-то, на кого обратили бы внимание одноклассники… Я пытался стать ребёнком, на которого могли бы положиться мои родители... Я пытался стать старшим братом, который бы заставил Саки улыбаться… Утопаю в грезах в замшелом заброшенном доме! — Но я все равно не мог быть счастлив, — покачал головой Цукаса, и слёзы потекли из его глаз на деревянную скамью. — Но каждый раз, когда я плакал, мне всегда говорили быть сильным. Что мир неумолим, и что для всех нас нормально страдать и быть одинокими. Так что я не сдался!.. Хэй! Каждую минуту и секунду кто-то появляется на свет! — Даже когда я перестал чувствовать вкус моей любимой свинины на гриле, а мама так долго ее готовила… Даже когда мне пришлось притворно улыбаться, когда мы праздновали мой день рождения после стольких лет, потому что я просто ничего не чувствовал… Даже когда у меня уходила вся энергия просто на то, чтобы каждый день ходить в школу… Даже когда я не мог вспомнить ничего из прошлого, о чем моя семья говорила с такой теплотой, кроме их улыбок... Я оставался сильным, отмахивался от этих чувств и никогда не сдавался... Хэй! В глубинах ада разыгрывается счастливый финал! — Затем я, наконец, вспомнил то "шоу", которое видел давным-давно, которое заставило меня почувствовать счастье, волнение и радость, о которых я забыл, когда был заперт в той темной комнате... Уголки губ Цукасы изогнулись в легкой улыбке, но она явно была вымученной, наполненной горькими чувствами. — В тот день все улыбались. Это было так красиво. Вот почему я решил, что хочу стать звездой, которая сможет создавать подобные шоу. Таким образом, я мог бы создавать другие миры, чтобы люди были счастливы, и тогда я смогу снова пережить эмоции, которые испытал в тот день. Это плохо, может, это боги? — …Но каждый день всё равно был болезненным, — покачал головой Цукаса. — И только Мику и Секай спасали меня. Мику не была частью реального мира, и ничто здесь не было похоже на него, поэтому мне не пришлось испытывать ту боль, которую я испытывал там. Разве это не фейковые новости? — Даже когда я узнал, что на самом деле в реальном мире Мику — виртуальная певица, это сделало меня счастливее, — боль в голосе Цукасы утихла. — Каждый раз, когда я слушал её песни, они напоминали мне, что есть кто-то, кто всегда присматривает за мной и ждет меня, кто знал о тех болезненных чувствах, которые я должен держать при себе. Каждый раз, когда Мику улыбалась мне, боль в моей груди немного утихала. Слишком много конфликтов, слишком много противоречий, и они лишь множатся. — Но потом… Я должен был заставить себя забыть... — Цукаса снова понизил голос. — Пока я жил в реальном мире, я не мог и мечтать о другом мире… Я должен был быть сильным.. Так что я смахну пыль и перезагружу все это! — …Потому что я Цукаса Тенма. Старший сын семьи Тенма, старший брат больной сестры и амбициозная будущая звезда. Мику сильно прикусила губу. Она ненавидела ярлыки, которые вешал на себя Цукаса. Для неё он был просто Цукасой. Ребенком, который сверкал ярче звёзд на ночном небе, нежно любил людей и всегда хотел быть рядом с близкими, даже когда все вокруг рушилось. Хэй! Давайте разрушим планы на гармоничное будущее! — ...Вот почему, когда Мику разрешила мне оставить "Цукасу Тенму", потому что я больше не мог оставаться этим человеком, и пригласила меня сюда… Я почувствовал, что наконец-то спасен. Плечи Цукасы опустились, и Мику заметила, что теперь он чувствует себя более расслабленным. — Я наконец-то освободился от оков, которые удерживали меня там, где я не мог дышать. — Верно, — Мику слегка кивнула ему. — Цукаса может остаться здесь навсегда, если захочет. Хэй! Звоните в колокол, знаменующий начало новой жизни! — Я рад... — с улыбкой пробормотал Цукаса, но его глаза по-прежнему были безжизненными и пустыми. — Здесь я могу делать всё, что захочу… Если я захочу спать вечно, я могу спать вечно. Если я захочу создавать весёлые шоу, которые заставят любого улыбнуться, я могу это сделать. Если я захочу поиграть с мягкими игрушками, я это сделаю. Никто больше не отнимет их у меня... — Мику, я хочу, чтобы эти голоса умолкли... — Цукаса сильнее сжал рукава Мику. — Они всё время звучат в голове, я больше не могу этого выносить… У меня кружится голова, и меня тошнит. Всё, что я сейчас вижу, это ту темную комнату... — Мику… Останови это... — отчаянно умолял Цукаса. — Пожалуйста... — Цукаса, всё будет хорошо, — Мику притянула его к себе и крепко обняла. — Есть волшебное заклинание, которое мы можем использовать. Ты знаешь, какое, да? Цукаса прекрасно знал, о чём речь — магия стирания воспоминаний. Таким образом, он не помнил бы об узах, которые связывают его с людьми, пытавшимися достучаться до него, и их громкие голоса больше не звучали бы в его голове. Цукаса усмехнулся, потираясь лбом о плечо Мику: — Выходит, это и вправду мой единственный вариант... Мику нежно погладила Цукасу по спине: — На самом деле, ты же не хочешь снова забывать, верно, Цукаса? — Я всегда старался изо всех сил беречь свои воспоминания, — Цукаса положил руки на спину Мику.. — Даже когда все было сложно, я всегда оглядывался на эти воспоминания, чтобы напомнить себе, как далеко я продвинулся, и поэтому нельзя сдаваться… Вот почему выбрасывать их снова – это слишком больно… Я не хочу... — Цукаса крепко вцепился в пушистую ткань на спине Мику. — В конце концов, я даже забыл Секай из-за этого… Я забыл Мику и мягких игрушек, и оставил их совсем одних... — Цукаса... — пробормотала Мику его имя. Цукаса действительно был хорошим ребенком, который слишком много заботился о других. — Все в порядке — если тебе будет слишком больно, ты можешь забыть об этом. Мику счастлива, несмотря ни на что, потому что я хочу лишь видеть твою улыбку. — Если я решу избавиться от них, Мику снова позаботится о моих воспоминаниях, да? — Конечно, — кивнула Мику. — Они никогда не исчезнут. Я буду хорошо заботиться о них. Потому что я хочу, чтобы ты когда-нибудь снова смог смотреть на них с улыбкой. — Помнится, когда-то я тоже этого хотел, — сказал Цукаса с бессмысленной улыбкой. — В итоге я цеплялся за свои воспоминания, чтобы когда-нибудь пережить это, и всё же я ничего не почувствовал. Всё, что я сделал, это показал, что я продвинулся к своей мечте, хотя эти мечты ничего для меня не значили... Несмотря на то, что все так дорожат своими воспоминаниями, и с улыбкой оглядываются в прошлое, — Цукаса шмыгнул носом. — Я тоже хотел это почувствовать... — Всё будет хорошо, Цукаса, — попыталась успокоить его Мику. — Как только ты забудешь, всё, что нам нужно будет сделать, это создать в Секае больше новых счастливых воспоминаний, которые Цукаса сможет вспомнить с улыбкой! На этот раз, поскольку Цукаса остается в Секае, уверена, ты тоже сможешь почувствовать это! — Я так усердно работал, чтобы сохранить эти воспоминания, — тихо сказал Цукаса. — И если мне придется выбросить их снова, я наверняка пожалею... — Цукаса... — Мику печально опустила брови. — Но всё будет хорошо, — теперь Цукаса был убеждён. Он закрыл глаза, улыбаясь ещё шире, на этот раз искренне. — Эти сожаления, несомненно, уйдут вместе с моими воспоминаниями, так или иначе. — Верно, — сказала Мику. — Тебе больше не придется грустить. Обещаю, Цукаса. — Мику всегда выполняет свои обещания, так что я доверяю тебе, — без колебаний ответил Цукаса. Мику нежно похлопала его по спине: — Давай сначала попрощаемся со всеми. — Мгм. Мир ещё не… Он ещё не начался! ____________________________________________________________________________ После возвращения в Секай Цукаса вновь занял лидерскую должность в труппе Секая, которую Кайто возглавлял в его отсутствие. Кайто всё ещё состоял в труппе, но теперь он был простым актером, а также был для Цукасы советником, поскольку у него был опыт работы в качестве предыдущего лидера. Хотя Цукаса избавился от тех троих, к которым в Секае все так привыкли, виртуальные певцы и мягкие игрушки всё ещё с энтузиазмом готовили шоу. Плюшевые игрушки, игравшие в мяч у его ног, никак не отреагировали на их исчезновение. Шоу должно продолжаться. Что было важно здесь, в Секае, так это получать удовольствие и заставлять зрителей улыбаться во время выступлений. Труппа Секая осталась верна этим принципам. Однако среди них были те, кто не соблюдали правила — Кагамине Лен, Кагамине Рин и Мегурине Лука. Лен и Рин сидели в дальнем конце зрительного зала с удрученными выражениями на лицах. Лука, в свою очередь, крепко спала с тех пор, как Цукаса с новой решимостью вернулся в Секай. Всё это время её голова покоилась на коленях Мейко, которая тем временем раздавала указания мягким игрушкам. Они готовили сцену для своего следующего шоу. Когда Цукаса подошел к театральному шатру, чтобы попрощаться, Лен первый заметил его прибытие. Он тут же вскочил со стула и подбежал к нему. Рин последовала за ним. — Цукаса-кун! — Цукаса был застигнут врасплох количеством эмоций в голосе Лена. — Я просто не могу с этим смириться! Несмотря на то, что он был всего лишь виртуальным певцом, эмоции, которые он демонстрировал, казались Цукасе абсолютно реальными. На лице Лена было больше эмоций, чем Цукаса мог почувствовать сам. Впрочем, если бы ему пришлось изобразить их, это было бы несложно. — Руи-кун… Он так старался помочь тебе, — Лен сжал пальцы в кулак по бокам. — И ты видел, никто не хотел оставлять тебя! Ты не можешь вот так просто бросить их всех! Однако Цукаса проигнорировал его слова и покосился на Мику, стоявшую рядом: — Мику, мои истинные чувства не имеют отношения к Wonderlands x Showtime. Так почему же это говорит виртуальный певец? — Потому что эти чувства когда-то существовали, — сказала Мику, закрывая глаза и задумчиво прижимая руку к груди. — Это потому, что Цукаса когда-то хотел подружиться с Руи-куном и остальными. — Я?.. — недоумевал Цукаса. — Почему? — Потому что, по правде говоря, Цукаса не хотел оставаться один, — честно ответила Мику. — У тебя была небольшая надежда, потому что ты не всё помнил. — В этом есть смысл, — сказал Цукаса. — Теперь, когда я утратил эти чувства, исчезнут ли и те вещи, которые родились из них? — Нет, — Мику покачала головой. — Но это Секай Цукасы. Ты можешь делать здесь всё, что захочешь. — Понятно, — Цукаса закрыл глаза, поняв, на что намекала Мику. — Не игнорируйте меня! — закричал Лен. — Почему вы двое всегда держитесь особняком!? Я тоже часть ваших чувств, часть вашей труппы, почему вы всегда держитесь от нас подальше!? — Я согласна с Леном. Мы всё ещё хотим быть в Wonderlands x Showtime вместе с Эму-чан, Нене-чан и Руи-куном, — призналась Рин, глядя с опаской. — Разве ты не чувствуешь того же, Мику? Но выражение лица Мику не изменилось, она по-прежнему жизнерадостно улыбалась: — Нет, Мику счастлива до тех пор, пока счастлив Цукаса ♪ — Мику... — Рин нахмурилась с отвращением. — Тебе всё равно?.. Ты провела так много времени с Эму-чан и Нене-чан... — Не совсем, — покачала головой Мику. Слова, слетевшие с ее губ, были ледяными, а улыбка на лице осталась неизменной. — Что для меня важно, так это счастье Цукасы. Если Wonderlands x Showtime не смогли добиться его, значит, так и должно быть ☆ — Этого не может быть... — недоверчиво произнес Лен. — Кайто, ты же не… — Ничего не поделаешь, — Кайто пожал плечами с безразличной улыбкой. — В конце концов, это чувства Цукасы-куна. — Значит, всё это время вы двое лгали Руи-куну и остальным?! — Лен повысил голос. — Вы всегда слушали их, помогали им... а теперь!.. Цукаса, наконец, посмотрел на Лена и Рин: — Знайте свое место. И Лен, и Рин мгновенно лишились дара речи, когда до них донесся холодный голос Цукасы. Все слова, которые они хотели выкрикнуть в гневе, исчезли. Цукаса устремил на них пустой и холодный взгляд, будто они были нежеланными гостями. Это было нечто, чего они никогда раньше не видели, и что напугало их обоих до глубины души. — Вам двоим здесь больше нет места, — прямо сказал Цукаса. — Меня больше не волнует реальность. Так что, если вы здесь из-за моих чувств к чему-то, что является частью этого дерьмового мира… Тогда никого из вас здесь быть не должно. — А... Но... — Рин попыталась сформулировать свои мысли в нужной форме, но не нашла подходящих слов. — Убирайтесь. — ...! Внезапно Лена и Рин окружила волна треугольников. Лен заслонил Рин собой, а та от страха крепко вцепилась в его рукава. Но это было бесполезно — их тела сами распадались на треугольники. Они никак не могли остановить это. — Мику! — Рин закричала, в ужасе глядя на свои ладони и ноги. — М-мне страшно! Я-я не хочу исчезать… Мику на мгновение нахмурилась, уставившись в пол, а затем подняла голову, чтобы грустно улыбнуться близнецам: — ...Прощайте, Рин, Лен. — Кайто! — Лен сердито выкрикнул имя бывшего лидера. — Разве не ты больше всего хотел изменить чувства Цукасы-куна!? Разве не ты подтолкнул Руи-куна помочь ему!? Кайто вздрогнул и крепче сжал свою руку. Но все, что он мог сделать, это с сожалением опустить взгляд в пол. — Мику! Кайто! Ни прошло и нескольких секунд, как двое виртуальных певцов исчезли. Ни один из плюшиков не отреагировал на происходящее, они просто продолжали играть свои роли на сцене. Мейко лишь смотрела на них издалека с серьезным выражением лица, в то время как Лука продолжал спать у нее на коленях. Затем Цукаса повернулся к Мейко: — Ты тоже хочешь что-то сказать? ____________________________________________________________________________ Цукаса потёр ладони друг о друга и тяжело вздохнул. — Итак, в этом мире больше не будет нежелательного шума ♪, — сказал Цукаса по-детски непринужденно, подводя итог. Цукаса, Мику и Кайто стояли снаружи театрального шатра. Теперь, когда он освободился от своей печали, избавившись от некоторых виртуальных певцов своего Секая, он почувствовал, как с плеч свалился груз. Теперь Цукаса мог говорить более игриво. К счастью, песня, которая не приносила ему ничего, кроме боли, тоже перестала звучать у него в голове. Те люди снаружи, должно быть, сдались, когда это снова не сработало. — Всё равно, это удивительно. Они проявляют так много эмоций для существ, рождённых из моих чувств, — весело прокомментировал Цукаса. — Возможно, это потому, что они великие актёры? — Фу-фу, я совсем так не думаю. Уверен, это потому, что у тебя тоже есть эти эмоции, — вмешался Кайто. — Но они слишком запутаны, чтобы ты мог разобраться. — Вот как… Ну что ж, меня это больше не волнует! — Цукаса слегка пожал плечами и повернулся к Мику и Кайто с широкой улыбкой. — Проблема сейчас в том, что у нас недостаточно актёров для постановки шоу! Могу ли я еще кого-то создать? — Виртуальные певцы появляются, когда в твоих чувствах происходят изменения, — беззаботно сказал Кайто. — И уверен, ты знаешь лучше, чем кто-либо, что твои чувства совсем не изменились. — Знаю, — Цукаса опустил взгляд на бетон. — Досадно. — Может и так, но... — вмешалась Мику. — Цукаса всё ещё может создать больше мягких игрушек! В конце концов, для этого не нужно менять его чувства ♪ — Фу-фу, и вправду! Как и ожидалось от Мику! — Цукаса кивнул и скрестил руки на груди. — Возможно, если я смогу придумать более экспрессивную мягкую игрушку... — Ура~ Хвали меня больше, Цукаса! — Мику ликовала, пока тот продолжал размышлять. — Я знаю, я знаю! Давай сделаем большоооого мишку! — Нет, не стоит! Это слишком просто! — Цукаса решительно покачал головой. — Это должно быть что-то более экстравагантное… Что-то, чего никто никогда раньше не видел... Цукаса закрыл глаза, чтобы подумать. Но когда он снова открыл их, на мгновение свет в них снова угас, когда его мысли вернулись к исчезнувшим виртуальным певцам. — В любом случае, интересно, смогу ли я забыть всё сейчас, когда весь этот ненужный шум наконец-то стих. ____________________________________________________________________________ Поскольку они всё ещё не могли создать дополнительных членов труппы, которые могли бы пополнить их ряды, Цукаса решил, что будет лучше, если они продолжат работать в обычном режиме над следующим шоу и просто с пользой воспользуются тем, что у них есть на данный момент. В конце концов, это было слишком хлопотно — продолжать думать и не начинать ничего интересного. Цукаса поручил Кайто руководить сценой, а Мику подготовить реквизит для шоу, который он запросил для своей новой идеи. Когда Цукаса начал работать над сценарием шоу, к нему подошел знакомый кролик. — Цукаса-кун! Цукаса-кун! — это была мягкая игрушка Саки, и Цукаса с любопытством разглядывал ее. — Ты... — пробормотал Цукаса и нахмурился, вспомнив о Саки. Как у неё сейчас дела? Она, должно быть, ужасно волнуется. Но даже так… Цукаса не хотел возвращаться. — Это правда, что ты собираешься остаться здесь навсегда? — спросила мягкая игрушка. — Да... — Ура! Теперь здесь будет намного веселее! — радостно воскликнул кролик. Цукаса не мог не вспомнить о временах, когда Саки проводила каждый день в больнице с этим кроликом, так что для него было нормальным ассоциировать кролика с Саки из тех времен. Но теперь... кролика больше не было в реальном мире. В конце концов, он постарел и износился. Его набивка торчала из тела после всех тех шоу, которые Цукаса с ним устраивал. — Ты не расстроен из-за меня? — с сожалением спросил Цукаса кролика, улыбаясь. — Я оставил Саки, которой ты должен был дарить лучшие улыбки. — А? С чего бы мне расстраиваться из-за Цукасы-куна? — спросил плюшевый кролик, искренне смущенный. — Я счастлив просто быть рядом с Цукасой-куном! — ?.. — Цукаса с любопытством наклонил голову. — Что во мне такого хорошего? Почему ты должен быть счастлив, просто находясь рядом со мной? Я не понимаю. — Потому что Цукаса-кун всегда нуждался во мне. Саки-чан никогда во мне не нуждалась. — Да? — Цукаса был искренне шокирован. — Саки-чан… наверное, я никогда не был ей нужен, — печально сказал плюшевый кролик, опустив уши. — Потому что она постоянно говорила, что хочет увидеть кого-то по имени Ич-чан. Она всегда была одинока, даже когда играла со мной. — А... — взгляд Цукасы опустился на землю. — Верно. Саки сейчас счастлива без нас. Цукаса снова посмотрел на плюшевого зверька и тепло улыбнулся: — Спасибо, что ты рядом. — И тебе спасибо, что ты всегда со мной, Цукаса-кун! — плюшевый кролик радостно поднял лапки. — Когда меня не было рядом с Саки, ты разговаривал со мной и обнимал меня, рассказывал сказки на ночь! Ты так тепло меня обнимал, даже перед тем, как выбросил! Цукаса поморщился, когда болезненные воспоминания о прошлом наводнили его разум. Верно, он был тем, кто выбросил мягкие игрушки… — Этот монстр заставил тебя выбросить нас, и последнее, что мы видели от тебя — твое грустное лицо... — плюшевый зверек решил напомнить о "монстре", который заставил его бросить своих друзей. Это была не вина Цукасы, это вина монстра. — Вот почему я хочу заставить Цукасу-куна улыбнуться сейчас! — Ах... — удивился Цукаса. — Но разве ты не расстроен, что я отказался от шоу Wonderlands x Showtime? — спросил Цукаса. — Они провели с тобой больше времени, больше, чем проводил я, когда вернулся. Разве тебе не нравилось быть с ними больше, чем со мной? — Нет, — ответила мягкая игрушка с полной уверенностью. — Потому что с самого начала я просто хотел быть с Цукасой-куном! Грудь Цукасы наполнилась теплом, и он, наконец, смог улыбнуться от всего сердца. — Мгм! — Цукаса радостно кивнул, и его глаза заблестели. — Я... тоже хочу быть со всеми вами! На его глазах выступили слезы. Верно — здесь никому нет дела до того скучного мира. Здесь не нужно быть сильным человеком, не нужно заботиться о связях, которые лишь причиняют боль. Здаесь Цукасе не нужно заботиться ни о чем другом. Всё, что ему нужно делать, это веселиться и улыбаться. ____________________________________________________________________________ Труппа Секая поставила спектакль о мальчике, который убежал из дома. Им пришлось пойти на компромисс с актёрами-людьми, которые могли участвовать, но шоу всё равно прошло успешно. Поскольку именно Цукаса создал это шоу, оно было достаточно абсурдным, чтобы заставить любого улыбнуться. — Спасибо, что посмотрели наше шоу сегодня! — Цукаса помахал зрителям с широкой улыбкой на лице. С него не сводили глаз. Все болели за него. Все улыбались. Это было так чудесно и блестяще. Это было то, чего он всегда хотел. Вот что значило быть звездой для Цукасы. Была причина, по которой Цукаса любил шоу. Шоу — это то, что рождается из воображения человека, и ничего больше. Это нечто, что не имеет никакого отношения к реальному миру. Даже если бы и имело, можно было бы легко скрыть связь с реальным миром, полностью сменив обстановку на абсурдную. Это был воображаемый мир, который заставлял всех улыбаться. Каждое движение глаз, каждый маленький жест, каждое слово, слетевшее с губ — всё это исходило от воображаемого персонажа, созданного вами, но вами не являющегося. И всё это работало вместе, чтобы вызвать у зрителей отклик. А когда люди смеются и улыбаются, глядя на продукт вашего воображения, что может быть лучше этого? Об этом можно только мечтать. Просто видя как вам весело, всем становится так же весело! И это наполняет ваше пустое сердце теплом, которого оно всегда жаждало! Возможно, это продолжится недолго, но, по крайней мере, вы можете повеселиться, усердно работая в ожидании, когда испытаете это снова! "Секай" был местом, где Цукаса мог продолжать создавать шоу, которые совсем не походили на реальность. Он мог продолжать создавать абсурдные шоу, которые не имели ничего общего с реальным миром, которые заставляли бы любого улыбаться, плакать и смеяться в обязательном порядке. Это была настоящая сцена, на которой он хотел стоять. Секай, где не существуют реальные люди, кроме Цукасы и его беспорядочных мыслей. Его зрители — это люди, которые пришли из мира, отличного от реального, которые не являются частью того мира, который он так яростно ненавидел. Это мир, окруженный надежными стенами замка, стенами, которые не способны разрушить даже самые мощные орудия. Этот мир существует только для его законного короля и хозяина, Цукасы Тенмы. Каждый день полон веселья. Цукаса не обязан быть сильным. Цукаса не обязан думать о тех днях, когда он сражался в реальном мире. Цукаса не обязан продолжать страдать и преследовать мечту стать звездой. Цукаса не обязан помнить что-либо о реальном мире, что лишь напоминало бы ему о боли. Тёмная комната?.. Ветхая сцена?.. Что там опять происходит?.. О… Он не мог вспомнить… Как это выглядело?.. Эму?.. Нене?.. Робо-Нене?.. «Добро пожаловать ☆ Это место, полное улыбок, Сцена Чудес!» «Что? У тебя проблемы?» Руи... Камиширо?.. «Наконец-то ты пришел, Тенма-кун. Я ждал.» Семья?.. Старший брат?.. Саки?.. — О, ладно. Если он не смог вспомнить эти слова, то они просто не имеют значения! В конце концов, мир начался заново для Цукасы Тенмы, настоящей будущей звезды! Это веселый мир, где больше не нужно вспоминать ничего болезненного! Ха-ха, было ли вообще что-то болезненное, о чем стоило вспоминать? ____________________________________________________________________________ Где-то в глубине души я задавался вопросом, насколько глубоко в бездну я пал? На этот раз мне точно отсюда не выбраться. На этот раз мне больше не придется вспоминать ничего болезненного. ...Я рад. Теперь я, наконец, могу чувствовать себя спокойно, да?.. Это определенно верный ответ. Мир, полный улыбок, где мне не нужно ничего делать, чтобы заставить улыбаться других. Я, наконец, могу почувствовать это тепло здесь, верно? Теперь, не оставишь ли ты меня в покое? Меня совершенно не волнует твоя жадность. Направь её на кого-нибудь другого, кто смог бы улыбаться и смеяться над этим. Реальный мир, вероятно, стал бы немного лучше таким образом. Для мамы, для папы, для Саки, для Тойи, для всех вас… Эму и Нене, я надеюсь, что вы когда-нибудь сможете осуществить свои мечты. ...И тебе больше не нужно создавать для меня лучшие шоу, Руи. Прощай. ____________________________________________________________________________ В мире, где была лишь пустота, Мику смотрела вдаль. В пустом пространстве было только три человека — она сама, Мафую и Канаде. — Надеюсь, песня спасет человека, которому её посвятил Руи-сан, — сказала Канаде. Но Мафую не ответила — в конце концов, она не разделяла тех же чувств, что и Канаде. Такая болезненная песня, которая заставляет отводить взгляд от своих страданий, вряд ли могла кого-то спасти. Мафую, однако, не смогла заставить себя сказать это Канаде, ведь она уже закончила песню. Если бы она осознала, что чувствовала по этому поводу раньше, тогда, возможно... Нет, может быть, благодаря чудесному стечению обстоятельств, это могло бы спасти того человека, и она действительно надеялась на это, потому что не хотела, чтобы Канаде или тот человек страдали. В любом случае, Мафую просто продолжила работать над текстом следующей песни, потому что сейчас ей в самом деле больше нечего было делать. Но когда Мафую заметила, что Мику смотрит куда-то вдаль, она бросила на нее любопытный взгляд. Всякий раз, когда Мафую была рядом, Мику смотрела на нее тёплым взглядом. Это было непохоже на неё — смотреть куда-то ещё. — Что-то не так? — спросила Мафую. — Ты выглядишь куда страннее, чем обычно, Мику. — А... — Мику обернулась и посмотрела на Мафую. — Я думала об одном человеке... — О человеке? — вмешалась Канаде. — Это как-то связано с чувствами Мафую? — Это кто-то, кто связан с Мафую... — пробормотала Мику, сложив руки на груди. — Но они разные... Я слышала его последнее прощание. — Хм? — глаза Канаде расширились от шока. — Ч-что случилось?.. — Есть кто-то, кто страдает так же сильно, как Мафую, — монотонно сказала Мику. — Всегда в одиночку. — В одиночку? — спросила Канаде, всё ещё не до конца осмыслив слова Мику. — Мгм, — Мику вяло кивнула. — ...Потому что, в отличие от Мафую, он никогда не хотел, чтобы кто-то обнаружил это. Вместо этого он хотел сделать это для всех остальных, — заявила Мику. — ...Пока всё, что осталось от его сердца, не исчезло. Теперь невозможно собрать осколки. Губы Мафую приоткрылись, и она отвела взгляд, неосознанно сжимая ладонь в другой руке. — Секай… Очень трудно создать, используя чувства лишь одного человека. Потому человеку приходится испытывать просто невообразимое количество чувств. Так же, как Мафую... — печально сказала Мику. — Когда эти чувства продолжают переполнять владельца… его сердце может разбиться, и связь с этим человеком будет утеряна. — Секай? — Мафую наклонила голову. — Этот человек — создатель Секая?.. — Верно, — кивнула Мику. — Тот Секай… Это место, где кипит жизнь. Там полно забавных вещей, куда ни глянь. Он совсем не похож на Секай Мафую — там всегда есть чем заняться, и тебе никогда не бывает скучно. Но даже так... Мику сложила руки на груди. — Я... предпочла бы там не быть. Мафую и Канаде вздрогнули от слов Мику. — Могут ли песни Канаде спасти того человека? — немедленно спросила Мафую, и Канаде заметила, что она с силой вцепилась в свою юбку. — Я не знаю, — Мику покачала головой. — То, что важно для человека, зависит от него самого. Для Мафую это были песни Канаде… Но для этого человека... Его самые сильные чувства никогда не были тем, что он испытывал к самому себе, — с грустью сказала Мику. — Вот почему... возможно, для него не существует ничего важного, что могло бы его спасти. Мафую вспомнила песню, которую она слышала накануне, и сильно сжала грудь. Чувства, описанные Мику, были похожи на те, что она испытала от той песни. Значит, создатель этой песни?.. — Но... — Мику снова посмотрела в пустое небо. — Люди — непредсказуемые существа. Когда кто-то встречает другого человека, возможности становятся безграничными, — продолжила Мику. — Когда Мафую встречает Канаде и остальных — завтрашний день становится непредсказуемым, и "когда-нибудь" для Мафую теперь возможно благодаря вашей встрече. — Возможности… Встречи... — пробормотала Канаде. — Вот почему... — Мику переплела пальцы в молитвенном жесте и закрыла глаза. — Я тоже хочу верить в бесконечное воображение и возможности, на которые способны люди... Так что, возможно, этого человека можно спасти... И тогда, возможно, та «я», наконец, тоже сможет улыбнуться.