О «до» и «после»

Утро было очень добрым. У мамы что-то вкусно шкварчало на плите, сама она, ругаясь под нос, гладила форму дочери. — Катюша, пора! Девушка легко соскочила с кровати, встала на самые пальчики и выгнулась тонкой дугой назад. Приятно хрустнули косточки под тонкой, бархатной кожей. Ещё совсем нежной, не испорченной предстоящей военной жизнью. — Сейчас, мам! Она быстро привела себя в порядок в ванной, причесала ярко-русые, отдающие тёмным золотом волосы и собрала в низкий, совсем короткий хвостик, который на тренировке обязательно растреплется. Послышалась тяжёлая, военная поступь и Катя столкнулась с мамой в проходе. — Ой! — Опять волосы нормально не прибрала, — заворчала женщина, передавая серый комбинезон, чёрную водолазку без рукавов и перчатки. — Сколько раз говорила: упадут твои прядочки на лицо и промажешь по супостату! — Обязательно заделаю их, когда пойду в наступление, мам. — Да, они заботливо подождут! Идеально зализанные, с проседью, волосы женщины были заплетены в тугую косу. Ни волоска. Лаком она их, что ли? Катя за пару десятков секунд переоделась и вышла в кухню. Крепкий чай с сахаром и стопочка блинов. Она вихрем налетела и смела всё за считанные минуты. — Ну ты пылесос, Катюша. — А кто меня там ждать будет, пока я поем? — улыбнулась маслянистыми губами девушка. Лицо её солнечными лучиками расцвело, да так тепло, что суровая Зинаида снова растаяла. Она погладила дочь по голове, с какой-то болезненной тоской провела платком по губам и вздохнула: — «Кондор» прибыл. Тебе пора. — Ты со мной не пойдёшь? — Ты в первом классе, что ли? — Ну мам! Но Катю уже выпихивали за дверь. Она спрыгнула с последней ступеньки в ровно тот момент, когда захлопнулась дверь дома. Зинаида ненавидела свою изредка вырывающуюся сентиментальность, и прощаться тоже не любила. Конечно, она сможет присматривать за дочкой по камерам, но много ли это ей даст? Лучше почти не видеть, чтобы сердце не сдало позиций… Да и под присмотром будет девочка.

***

*** Катя зашла в зал с двумя ребятами. Там ещё никого не было, и они распластались на матах. «Почти как в школе на физ-ре» — мелькнуло в голове. Парней звали Лёша и Рома Касьяновы. Они закончили кадетскую школу с отличием и хотели пойти в армию, но их родителям, в прошлом военным, пришло письмо с предложением иного характера. И вот они здесь, в тренировочном зале. — А ты как сюда попала? Девчонок по спискам совсем не много, — Ромка рассматривал девушку, ища подвох. Зачем-то же её взяли? — Мама пристроила, считай. — А сама ты не хотела в военку? — У меня было два пути на выбор, — ответила она уклончиво. — Выбрала сюда. — А куда… — начал было Лёшка, но слова прервал гул голосов. В зал ввалилось, по меньшей мере, человек двенадцать. Все парни, здоровые, как быки, громкоголосые. Сначала даже не заметили лежащих на матах, но самый высокий быстро их «засёк». — Смотрите-ка, не мы первые! — Кто там? — Где? Все (одиннадцать, как оказалось) головы тут же повернулись на вставших с матов Лёшу, Катю и Рому. — Привет! — Это что, девчонка? — Ага. — Походу. — Реально. — Ты чего тут забыла? — вдруг наехал один из толпы. Крепкий, лысый, будто на зону, а не на службу. — Да я на память не жалуюсь, по зову долга пришла. — Языкастая? — А ты сунь палец да проверь! — Катя зубасто улыбнулась, демонстрируя ровные, острые зубки. Может, и сунул бы, и остался бы без пальца, но в зал снова ввалилась ещё орда молодых людей. Наконец, показалось ещё пара девчонок, и всё внимание переключилось на них. Катя же запомнила наглого лысого и стала осматривать пришедших. Судя по всему, это все, и вышло их человек тридцать. В их небольшом отряде оказалось четыре девушки, не считая её, но те почему-то не спешили с ней знакомиться. В основном ребята уже знались друг с другом и круг новеньких в лице Кати, Лёши, Ромы и ещё троих мальчишек обозначился достаточно быстро. Решая не отставать, они тоже организовали дружеский коллектив. — Мурашка, — со смехом обратился к ней самый невысокий из компании, Митя, — ты совсем на тех амбалок не похожа, как ты тут выживать-то собралась? — А на меня что-ль охотиться будут? — Да вон, Юрец уже на тебя недобрый глаз положил. — Так пусть заберёт свои очи, а то я их в баночку с формалином залью! — Фу-у! Парни покатились со смеху, кривляясь и передразнивая лысого задиру. Как оказалось, не зря девушки не шли с Катюшей знакомиться, зачем ей в подруги крысы? — Э, вертлявая! Катю вдруг вздёрнули за шиворот, как котёнка, и повернули на сто восемьдесят. — Пусти ты её! — Отстань! Но Юра и не думал. Держал крепко, скалился: — Мне тут Людочка сказала, что тебе мои глаза не нравятся? — А ты её больше слушай и узнаешь, что весь мне не нравишься! Пусти! — Наглая больно, может, тебя проучить? Рома и Лёша вцепились в лысого и попытались заломить ему руки. Почти удалось, но тот ловко выкрутился и ужом скользнул вперед, едва не повалив Катю на пол. Сама девушка сделала танцевальный прыжок назад и ехидно улыбнулась упавшему на колени Юре: — Мне приятно, но можно просто кланяться! И неизвестно, к чему бы всё это привело, как громкоговорители ожили: — Всем построиться! Суетливые, ещё неорганизованные, они сталкивались друг с другом, как пьяные водители, сбивали друг друга и едва не задавили несчастно Митю. На построение им понадобились постыдные пять минут. Косоватой шеренгой они встретили вошедших взрослых. — Здравствуйте, товарищи новобранцы, — голос этого элегантного человека был звучный, глубокий, и… внушающий. — Рад приветствовать каждого из вас. Поздравляю с первым отбором в спецотряд. — Правда, губы не раскатывайте, две трети отсеется в ближайшие полгода. Второй внушал больше трепета, чем уважения. Острый, пусть и приятный, голос как-то постыло резанул слух и слова осадком опустились в памяти. «Словно конфеты у детей забирать его главная радость!» Сверкнули оправленные серебром очки и серо-стальные глаза впились именно в неё. «Мысли, что ли, читает?» Катя поёжилась, но слово забрал третий человек: — Но у каждого есть шанс проявить себя. Ничего не бойтесь и стремитесь к лучшему — тогда точно останетесь в наших рядах! Этот мужчина, пожалуй, был самым располагающим к себе. Если за первыми двумя нависали тени скелетов их собственных тайн, то этот человек был приятно открытым и светлым. Его чёрные волосы с изморозью седины на висках были зачёсаны назад, открывая тонкое, аккуратное лицо. Добрые карие глаза, прямой, чуть заострённый нос, всегда улыбающиеся губы. Он единственный смотрел не оценивающе, а с любопытством. — Сейчас у нас будет первая тренировка. Разбейтесь на пары, — и пока молодёжь начала гурьбой метаться к будущему сопернику, мужчина с добрыми глазами продолжил, — после тренировки мы оценим ваш потенциал и разобьём на подгруппы. Дальше, в зависимости от развивающихся в вас талантов мы определим вас по направлениям. — А какие направления? Из-за мельтешения двое мужчин не нашли своими хищными взглядами крикуна, а вот третий с улыбкой ответил: — Ближний бой, тихий бой, холодное оружие, огнестрельное оружие, импровизаторы… — Серьезно?! — Конечно, но об этом после. Все разбились? Катя стояла плечом к плечу с тем, с кем судьба за день свела дважды и намекала, что пора бы надрать ему задницу. — У меня нет пары! — Сочувствуем! — раздался смех и говоривший покраснел. — Как так? — мужчина с глубоким голосом с какой-то тревогой стал пересчитывать присутствующих. — Их двадцать девять, Дима, можешь не утруждаться. Троица переглянулась и вдруг двери распахнулись так, что вдарили по стенам с обеих сторон. Стекло посыпалось и сквозняк пополз в пустые теперь окошки. — Я не опоздал?! — Господи, Серёжа…