i'll have you and you'll have me

— Не думаю, — говорит Вэй Ин, втиснув телефон между плечом и ухом, пытаясь выудить сдачу из кассы-самообслуживания, — что дюжина белых голубей решит мою проблему. — Правда? Мне было бы трудно найти проблему, которую бы не решила дюжина белых голубей, — отвечает Не Хуайсан. На другом конце линии помехи: двигатель и треск ветра, будто он где-то едет с открытыми окнами. — Это классика. Послушай: ослепительный солнечный день. Вы в парке. Ты берёшь Лань Чжаня за руку и говоришь: «Эй, моё сокровище, моя любовь, моё всё, я хочу кое-что… нет, мне нужно кое-что… сказать». А затем, прямо перед тем, как ты сделаешь ему предложение, голуби взлетают в небо над вами, и это волшебно, Вэй-сюн, и то, как Лань Чжань вытаращится в изумлении… — Лань Чжань никогда в жизни не «таращился в изумлении», — отмечает Вэй Ин. — Как он впервые за всё время вытаращится в изумлении, потому что представление слишком бесподобно, голубь вылетает из толпы с красной розой в его… Что есть у голубей, у них есть когти? — Боже, надеюсь, что нет? — говорит Вэй Ин. — Красная роза аккуратно зажата в голубиной лапе, — продолжает Не Хуайсан. — И, когда он долетает до тебя, Лань Чжань видит кольцо на стебле розы, и когда он берёт его в свои дрожащие руки, то смотрит на тебя такими огромными и наполненными чувствами глазами, что может соперничать с молящим смайликом, тогда ты скажешь: «Лань Чжань, ты…» — Хорошо, — прерывает Вэй Ин. — Во-первых, перестань накладывать чертовски нехарактерные эмоции на лицо моего парня, — это глупо, что даже сейчас его сердце пропускает удар, когда он говорит слово «парень»? — И, во-вторых, как бы это ни было гениально, я не сделаю предложение с помощью голубя, — затем он переключается на английский. — Дорогуша, я знаю, ты не попытаешься опять украсть мою мелочь. — Прошу прощения? — говорит Не Хуайсан. — Дорогой, если бы я украл что-нибудь у тебя, ты бы даже никогда этого не заметил. — Я не тебе, я говорю со своим заклятым врагом, — отвечает Вэй Ин. Перед ним на кассе-самообслуживания уже мерцает ещё одно сообщение об ошибке. — Ах, просто то же самое было на прошлой неделе, — рассказывает он и тычет в экран ещё несколько раз, прилагая чуть больше усилий. Он живёт в Ванкувере уже шесть лет, четыре года из которых работает, так что это давняя битва. Что вполне логично, ведь этот старый автомат находится в ещё более старом магазине Stop'N Shop, который к тому же является одним из тех мест поблизости, что ещё открыты после его смены в Gaslamp, так что вот он и здесь. — Не знаю, стоит ли мне завидовать или нет, — говорит Не Хуайсан. — Твой жених знает, что у тебя есть заклятый враг, с которым ты постоянно видишься? — Он ещё не мой жених! — возражает Вэй. — Ты не можешь его так называть, пока всё не будет официальным. Не хочу искушать судьбу. — «Искушать»… — из Не Хуайсана вырвался долгий и драматичный вздох. — Здесь нечего искушать. Вэй-сюн, этот мужчина настолько влюблён в тебя, что покинул стратосферу. Если бы ты сказал: «Хэй, дорогой, милый, ангел, я хочу отказаться от всех наших планов, купить маленькую лодку и отправиться в кругосветное плавание на год», — то к утру он бы уже упаковал зубную щётку и плавательный костюм. Если бы ты сказал: «Хэй, свет моей жизни, любовь моего сердца, я хочу четырёх детей как можно скорее», то он бы позвонил в агентство по усыновлению ещё до того, как ты договоришь. Само собой, он выйдет за тебя. — Он… — начинает Вэй Ин, но понимает, что на самом деле не может ничего из этого опровергнуть. (Хотя как-то раз у него на протяжении трёх дней болела голова, и, когда Лань Чжань спросил об этом, он ответил что-то вроде: «А, просто в городе сейчас очень… шумно, вот и всё», а через день тот купил палатку и огромный спальный мешок и попросил Вэнь Нина подменить Вэй Ина в субботу, после чего они уехали загород, Вэй Ин смог свободно дышать и…) Собственно. Вэй Ин обнаруживает, что улыбается своему заклятому врагу-машине, и, как ни старается, не может перестать это делать. Просто Лань Чжань такой замечательный. В этом-то и проблема, ах, потому что Вэй Ину нужно сделать что-то удивительное, если он собирается сделать предложение. Оно не должно быть вычурным или в окружении людей, потому что Лань Чжаню ничего из этого бы не понравилось, но это должно быть продуманным и отражать их отношения. Предложение должно включать в себя тщательно подготовленную речь о том, что Лань Чжань значит для него, в идеале вместе с подарком и в особенном месте. Он ходил кругами, пытаясь придумать подходящее: место, где они впервые поцеловались, кажется очевидным, но это было в старой квартире Лань Чжаня в Поинт Грэй. И, хотя он был всего в нескольких километрах, Вэй Ин не будет стучаться какому-то незнакомцу в дверь и говорить: «Хэй, не мог бы ты свалить ненадолго, чтобы я смог сделать предложение своему парню (парню!) в твоей спальне, которую, я полагаю, ты убирал раз в семестр, если вообще убирал?» — было бы действительно дерзко. ИКБ кажется следующим лучшим вариантом, потому что именно там одной ночью Вэй Ин уснул, положив голову на колени Лань Чжаня, в окружении книжных стеллажей, а проснулся оттого, что тот держал в одной руке книгу со стихами с рвущимся корешком, осторожно запустив другую руку в волосы Вэй Ина, а тот, моргнув, посмотрел на него и сказал: «О, я люблю тебя», и уши Лань Чжаня очень сильно покраснели. Но, опять же, Вэй Ин не хочет быть прерванным напряжёнными студентами или раздражённым библиотекарем по большей части потому, что не хочет, чтобы Лань Чжань нервничал посреди предложения, так что пока этот вариант точно остаётся в списке «запасных». Другие варианты включают в себя кафе, где они провели своё первое официальное свидание (может, ему удастся убедить персонал пустить его в нерабочее время?), домик, где у них был первый официальный отпуск в качестве пары (если он сможет опять отыскать тот же, что был арендован ранее), и больничную палату, где Лань Чжань так напугал врача, что тот разрешил ему остаться рядом с Вэй Ином, несмотря на правило «только для членов семьи» (в общем-то, это, пожалуй, было больше приятным воспоминанием для Вэй Ина, чем для Лань Чжаня, пускай, если это даже не было настолько серьёзно… кто хоть раз или два не терял сознание от переутомления?) Но ни один из них не кажется ему подходящим, и он напрягает голову, выбирая и отвергая одни и те же идеи снова и снова. На мгновение Вэй Ин даже подумал о месте, где влюбился в Лань Чжаня впервые, однако это невозможно по вполне очевидным причинам: он точно не может запихнуть того в самолет, чтобы увезти в коридор частной школы в Шанхае. (Он же не может, так ведь?) Это нисколько не романтично. Даже тогда это не было романтично… Собственно, это был, наверное, один из худших дней Вэй Ина несмотря на то, что он не помнит его таким. В школе была презентация — часть мероприятия на родительских выходных, которые по большей части проводились для того, чтобы семьи учеников могли поохать на дорогостоящие сооружения, за которые они платили деньги. Презентация проводилась в большом приёмном зале главного корпуса, где родители, братья и сестры плелись между семестровыми проектами учеников. Выставка Вэй Ина представляла собой собранный им самим аппарат из переделанных ПВХ-труб и маленьких резиновых лопастей, из которых получилось нечто странное, изворотливое и полностью работающее. Весь день на него смотрели только мельком; дядя Цзян подошёл на мгновение, после чего его позвала мадам Юй, — на этом, пожалуй, и всё. Парочка учителей ненадолго останавливались, но у них было мало времени, потому что всё мероприятие было посвящено родителям, которые платили за обучение, реагировали на призывы об увеличении средств и тому подобное, так что визиты были мимолётные, сравнимые с мотыльками вокруг особенно тусклой лампочки. (Он знает, что Цзян Яньли бы посмотрела, однако она уже уехала в университет. Вэй Ин отправил ей пробное видео, снятое ранее, и её череда сердец и восклицательных знаков в ответ почти компенсировала всё остальное). Ему всё-таки удалось сыграть несколько нелепых попурри для скучающих младших братьев и сестёр своих одноклассников, продолжая мысленно делать заметки о том, как можно улучшить инструмент для его лучшей производительности, но в конце вечера, когда госпожа Юй вернулась и Вэй Ин спросил, может ли отослать инструмент к ним домой на хранение, та ответила: «Это уродство? Нет». А потом отправилась ужинать с другими очень напыщенными родителями, прихватив с собой Цзян Чэна. Тогда Вэй Ину было шестнадцать… достаточно взрослый, чтобы быть настолько глупым, чтобы ожидать чего-то другого, но всё же. Он дождался, когда зал полностью опустеет, и уселся перед своим творением, пытаясь придумать лучший способ его разобрать. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить приближающиеся шаги, и ещё одно, чтобы понять, что шаги остановились позади него. — О, — произнёс Вэй Ин, вытягивая шею, чтобы посмотреть, кто это был. — Привет, Лань Чжань. Лань Чжань — необычайно одарённый виолончелист, племянник директора школы Лань и приятель Вэй Ина по произошедшему как-то раз наказанию после уроков — моргнул ему в ответ. Вэй Ин повернулся обратно к инструменту. — У тебя есть ножницы? — ему, наверное, нужно было что-то похожее на топор, для начала пойдёт. — Мне нужно как-то запихнуть это в мусорку. — Что? — переспросил Лань Чжань — его голос был встревоженным. Вэй Ин не оглянулся, когда говорил: — Видишь ли, я не смогу оставить его. Слишком большой. И он… Он уродлив, в любом случае. Он поднялся на ноги, собираясь пойти искать ножницы, раз Лань Чжань, очевидно, не хотел помогать ему в этом деле, как тот поймал его за рукав. Самый быстрый рывок, и вот он уже держится за форменный пиджак Вэй Ина. — Можно я попробую, — попросил Лань Чжань. — Попробуешь… о, — до Вэй Ина дошло, что Лань Чжань имел в виду инструмент. — Да, если… хочешь? Хотя разве ты не должен быть на родительском ужине? Лань Чжань издал неопределённый звук и двинулся по другой стороне инструмента, рассматривая множество труб. Вэй Ин достал из кармана набор резиновых лопаток и передал их. Лань Чжаню понадобилось около минуты, чтобы привыкнуть к инструменту. Вэй Ин наблюдал, как тот постукивает, тщательно воссоздавая ряд нот, а затем он освоился настолько, словно учился в консерватории с ПВХ-трубами. Он подобрал мелодию, которую Вэй Ин не узнал, но почему-то понял, что Лань Чжань написал её сам, после чего сыграл другую, в которой Вэй Ин всё-таки узнал рингтон музыкального телефона Bubugao. — О-о… — выдыхает Вэй Ин. — Подожди, дай мне… — он достал пару лопаток, которые ещё не предоставилось возможности использовать, и сел рядом с Лань Чжанем. Они снова воспроизвели тот рингтон: Вэй Ин накладывал слаженность на мелодию Лань Чжаня, и та звучала в пять раз лучше, чем то, что ему удалось сыграть самому. Они продолжали играть, перебирая разные мелодии, на протяжении нескольких часов, во всяком случае, до тех пор, пока не появились работники, а у Вэй Ина не заболели бока от смеси смеха и игры. В конце вечера ему всё равно пришлось разобрать инструмент, но, как бы там ни было, это не было так обидно. Ну так вот. Именно в тот момент Вэй Ин впервые влюбился. Он ничего с этим не делал. По крайней мере, тогда. Только когда они оказались в одном университете за границей. Вэй Ин начал подкалывать и раздражать Лань Чжаня и таскать его на групповые тусовки и вечеринки, которые проходили, когда тому давно уже надо было спать, а иногда после них они возвращались в комнату Лань Чжаня и не ложились спать там ещё дольше, пока Вэй Ин не засыпал на диване, потому что у того был настоящий диван, половина комнаты в общежитии. И, когда Вэй Ин осознал, насколько Лань Чжань выматывался после тех ночей, он стал таскать того на совместные занятия днём, ставшие совместными занятиями и бабл-ти, которые в итоге стали посиделками с бабл-ти и ужином, который по прошествии времени превратился в то, что Вэй Ин опять-таки спал на диване Лань Чжаня, а потом, в результате, он спал в его кровати, а потом… Итак. Итак. И вот они здесь, пять лет спустя, страшно влюблённые и делящие двухкомнатную квартиру в Китсилано, потому что на нулевую зарплату практиканта и горы кредитов Вэй Ина особняк точно не купишь. Вэй Ин настаивал на том, чтобы найти место, где он смог бы платить половину арендной платы, потому что Лань Чжань хоть и не мегабогат, но потратил бы всё своё состояние на Вэй Ина, если бы тот позволил ему. Сначала это не давало ему покоя, когда они вместе искали жильё, и он всё время повторял: «Ничего страшного, если ты всё ещё хочешь свой дом, мы можем подождать, пока я выплачу свои кредиты, мы можем подождать, пока я найду работу на полную ставку…». — Если бы тебе пришлось выбирать между мной и домом с двумя спальнями? — сказал Лань Чжань в один день, лепя клёцки за кухонным столом. Солнце опускалось за горизонт за окном, последние его лучи расчёсывали своими пальцами его волосы, и Вэй Ин был влюблён, влюблён, влюблён. — О, — отреагировал он, моргнув. — Что ты спросил? — Если бы тебе пришлось выбирать между мной и просторной спальней, — терпеливо повторил Лань Чжань. — Что бы ты выбрал? — Тебя, конечно, тебя, но это совсем другое, — ответил Вэй Ин. — Почему? Вэй Ин занялся заполнением лепёшки. — О, я просто никогда… не хотел большого дома. Никогда не хотел большего, — Что он подразумевал: ему не было суждено что-то большее, чем то, кем он есть сейчас. Лань Чжань, с его талантом, семьёй, приближающимся получением юридической степени и тихой, достойной жизнью, всегда был предназначен для чего-то больше этого. Вэй Ин долго чувствовал на себе взгляд Лань Чжаня. Когда он снова посмотрел вверх, то тот в то же мгновение встретился с его. — Я хотел, — продолжил Лань Чжань. Вэй Ин сглотнул. — Понимаешь… — Я хотел большего, — сказал Лань Чжань. — чем просторный тихий дом. Я хотел тебя. В груди Вэй Ина что-то перевернулось. Перенастраиваясь. У него на мгновение перехватило дыхание, он не понимал, хотелось ему плакать или… он даже не знал. Вэй Ин в одночасье стал слишком большим для собственного тела. — О, — вздыхает он. Лань Чжань и прежде говорил «я люблю тебя», а Вэй Ин отвечал ему тем же, но это. Это. — О, — повторяет Вэй Ин, но затем у него всё равно потекли слёзы, и клёцки отложили ещё на час, а когда парень закончил плакать, прижавшись к рубашке Лань Чжаня, то почувствовал, словно через него пронеслась летняя гроза, оставив его внутренности вымытыми дождём и чистыми. Так или иначе, суть в том, что… Лань Чжань удивителен и заслуживает всего на свете, поэтому Вэй Ин должен сделать это предложение просто идеальным. То же самое он теперь говорит Не Хуайсану, который задумчиво хмыкает в трубку и отвечает с мягкостью, которой не было раньше, когда он говорил о голубях: — Возвращаясь к моей прошлой мысли, ты же понимаешь, что любое предложение от тебя будет хорошим, потому что оно будет от тебя? Касса-самообслуживания наконец сдаётся и выплёвывает несколько купюр. Вэй Ин кладёт их в карман, перекладывает пакеты с покупками в одну руку и какое-то время анализирует своего друга, прежде чем его мысли снова закручивается в небольшую панику. — С одной стороны, я это понимаю, — говорит он. — Правда. Но, с другой стороны, что, если я всё настолько испорчу, что Лань Чжань прогонит меня, и мне придётся сменить имя, переехать в Антарктиду и выживать, питаясь пингвинами? Не думаю, что справлюсь. Я знаю, что говорю грубо, но пингвины правда слишком милые, чтобы их есть. — Вэй-сюн, — решительно прерывает Не Хуайсан. — Ладно, да. Забыли о пингвинах. — Забыли о мысли, что Лань Чжань тебя прогонит, — добавляет он. — Ладно, — соглашается Вэй Ин. — Это тоже, — он заглушает зевок рукавом и проходит через стеклянные двери, оставляя резкое освещение магазина и выходя на тёмный тротуар снаружи. Он поправляет ремень чехла для ноутбука на плече и моргает, дожидаясь, пока глаза привыкнут. — Прости, Не-сюн, я правда благодарен за твою помощь. Я просто… — Вэй Ин замолкает, опять зевая. — Может, тебе стоит хорошенько подумать над этим, — предлагает Не Хуайсан. На конце друга затихли звуки ветра и двигателя, и Вэй Ин предположил, что тот где-то припарковался. Скорее всего, у дома своего брата несмотря на то, что по их сторону земного шара сейчас утро среды. (Вопреки тому, что Не Хуайсан якобы учится в Пекине, всегда кажется, что он занят чем угодно, только не посещением занятий. Вэй Ин больше не пытается спрашивать об этом). — М-м, — замечает он, — хорошая мысль. Ладно. Напишу тебе позже. — Не сомневаюсь, — не слишком любезно отвечает Не Хуайсан, а затем кладёт трубку. Вэй Ин находит время, чтобы отправить Лань Чжаню быстрое «скоро буду дома <3 <3», положить телефон в карман и пойти через квартал к автобусной остановке, частичка его мозга пытается рассчитать, сколько у него есть времени до прибытия следующего автобуса с учётом того, что он, как правило, задерживается на три минуты, а другая до сих пор держится на… предложениях. Предложениях. Предложениях. Не Хуайсан на самом деле был прав: сейчас он слишком устал. Утреннее занятие, дневная практика на другом конце города и пять часов в Gaslamp — этого достаточно, чтобы полностью выбить Вэй Ина из колеи, а ещё одна бесполезная сессия мозгового штурма в придачу к этому заставляет его чувствовать себя скорее зомби, чем человеком. Просто Вэй Ин не может понять, это чувство тревожности хорошо или нет. Безусловно, он должен приложить максимум усилий, чтобы спланировать идеальное предложение, потому что Лань Чжань этого заслуживает. Но также, разумеется, если бы Вэй Ин был достаточно хорош или достаточно романтичен, он бы просто знал, как правильно его сделать. Аргх. На полпути к кварталу он останавливается, достает телефон и отправляет набранное одной рукой сообщение Не Хуайсану. 22:35 Что плохого в том, что я просто хочу сказать Слушай, я буду любить тебя вечно и мне кажется, что ты ответишь мне тем же, так что давай узаконим это и поженимся??? Затем он блокирует экран и продолжает идти. Ночной воздух охлаждает, когда Вэй Ин подходит к автобусной остановке, с набережной дует ветерок, принося с собой привкус соли. Это час, когда всё начинает успокаиваться, последний промежуток времени перед самой глубокой и тихой частью ночи. Вэй Ин чувствует, что начинает в неё погружаться, границы между ним и темнотой смягчаются. До переезда сюда он и не подозревал, что узел напряжения меж лопаток может когда-нибудь исчезнуть. Что он сможет настолько сильно наслаждаться… существованием. Это не город, где он родился, и не город, где он вырос, но это — город, в котором он пока решил остаться, а Лань Чжань на данный момент тоже. Как оказалось, это делает возможным очень неплохое существование. Проходит десять минут — следующий автобус либо ушел очень рано, либо сейчас очень опаздывает, — а Не Хуайсан до сих пор не ответил. Когда Вэй Ин разблокирует телефон, проверяя, дошло ли сообщение, он поймёт причину. — Ох, твою мать, — вслух ругается он, потому что его сообщение… его… его предложение, ох, чёрт… прямо под сообщением «скоро буду дома <3 <3», что прямо под именем контакта 🐰✨, который не Не Хуайсан. Забыть об автобусе. Вэй Ину сейчас же нужно вернуться домой. Быть может, рассуждает он про себя, уворачиваясь от проезжающего поздней ночью велосипедиста на тротуаре, сумки Stop'N Shop сильно бьются о ноги, может, Лань Чжань спит (нет, он ждёт, когда смены Вэй Ина заканчивается поздно), или занимается (это не так, его итоговые экзамены были на прошлой неделе), или вышел на пробежку (нет, сейчас почти одиннадцать ночи), или погрузился в книгу и не проверил свои сообщения (нет, он никогда не игнорирует телефон, не в том случае, если это Вэй Ин) и Вэй Ин может внезапно появиться, отвлечь его, а затем максимально незаметно взять телефон Лань Чжаня, удалить сообщение и… До их квартиры три километра, и Вэй Ину кажется, что на протяжении всего этого пути он не дышал. Он не перестаёт бежать, пока не преодолевает три лестничных пролета и не оказывается перед входной дверью, где ему требуется две секунды, чтобы вытереть мокрую прядь волос, полувздохнуть, а затем открыть дверь. Лань Чжань сидит на диване посреди гостиной, ожидая Вэй Ина, с лежащим на колене экраном вверх телефоном. Их взгляды тут же пересекаются. — А-а, блять, — ругается Вэй Ин. — Вэй Ин, — тихо начинает Лань Чжань. — Мне так жаль, — поспешно перебивает Вэй Ин. Он проходит внутрь и закрывает дверь, борясь с порывом прижаться к Лань Чжаню. Вместо этого он бросает все сумки в кучу, сбрасывает обувь и бросается на колени перед диваном, отчасти для драматизма, наполовину потому, что ему нужно видеть всё, что сейчас происходит на лице Лань Чжаня. Он закрывает экран телефона парня ладонью, пускай теперь это, конечно же, бесполезно. — Это было для Не-сюна, клянусь. Между бровями Лань Чжаня появляется едва заметная морщинка. — Ты хотел сделать предложение Не Хуайсану? — Сделать пре… нет! Нет, разумеется, я хотел сделать предложение тебе, но совсем не так. «Совсем не так», — одними губами повторяет Лань Чжань. — Всё шло… идёт… будет настоящее предложение, — бормочет Вэй Ин. — Просто я вёл себя глупо, зациклился. Нет, я не считаю, что не должен обдумывать что-то подобное! Но то есть. То есть. Лань Чжань моргает. Его волосы распущены, рассыпаясь по плечам, и от него слабо пахнет мятой и средством для мытья лица. На подлокотнике дивана осторожно лежала книга, между страниц вложена тканевая закладка. Это всё составляющее тихой, спокойной ночи, и Вэй Ин вдруг осознает, что он, потный и запыхавшийся, только что ворвался в одиннадцать вечера и рухнул к ногам Лань Чжаня после того, как сделал ему предложение через WeChat. Из Вэй Ина вырывается тихий звук отчаяния, и парень подаётся вперед, чтобы прижаться лицом к бедру Лань Чжаня. — Я в самом деле заварил всю эту кашу, да? Он чувствует пальцы Лань Чжаня в своих волосах, призрачных над затылком. — Не заварил, — отвечает Лань Чжань. — Нет, заварил, — спорит Вэй Ин, утыкаясь в пижамные штаны Лань Чжаня. — У меня, типа, была одна задача, и она заключалась в том, чтобы придумать хороший способ сделать предложение. У меня даже кольцо ещё не готово! А, а-ха-х, не то чтобы я… Сделай вид, что ты этого не слышал, ладно, мне пора заткнуться. — Если хочешь, — шепчет Лань Чжань. У него хватает наглости говорить ласковые слова в такой момент. Вэй Ин отталкивается, поднимаясь, чтобы увидеть выражение лица Лань Чжаня, и, да, уголок его губ мягок. — По-твоему, это смешно, — ноет он. Лань Чжань тянется рукой к нему, чтобы обхватить ладонью его затылок, и Вэй Ин слегка льнёт ней. — Это не смешно, Лань Чжань! Слушай! Это ужасно скучно, ровно так же, как если говорить о косяках, я мог сделать нечто гораздо хуже. Я мог бы сделать предложение, пока мы… пока мы были пьяны или пока ты спал! Рука в волосах Вэй Ина замирает. Тот смотрит на Лань Чжаня, глаза которого чуть расширились. — Я… о боже, — произносит Вэй Ин. — Я ведь не сделал этого, да? Да? — Нет, — Лань Чжань, судя по всему, мешкается, а затем говорит подозрительно нерешительно. — Ты этого не сделал. Вэй Ин выдохнул, перестав задерживать дыхание. — Боже, хорошо, потому что я даже не напивался… со времён университета, так что… подожди, — Лань Чжань не встречается с его взглядом. — Погоди-ка. Лань Чжань. Лань Чжань с пристальным вниманием смотрит на своё колено, где Вэй Ин всё ещё прикрывает рукой его телефон. — О боже, — говорит Вэй Ин. — Ты?.. Теперь Лань Чжань поднимает на него взгляд и кивает. Грудь Вэй Ина распирает от радости. — Когда? Лань Чжань совсем немного отсаживается и решительно таращится на точку рядом с ухом Вэй Ина. — На первом курсе университета. — На первом курсе у!.. — Вэй Ин помнит, как Лань Чжань в тот год напился всего раз. — Когда мы пошли на вечеринку после концерта Thirteen Hands? — Мгм, — Лань Чжань сглатывает. — В первую ночь, когда ты остался. Мы вернулись в мою квартиру и… оба были ещё пьяны, сели на диван, и ты спросил, о чём я думаю, и я… я сказал, что думаю о том, что мне хотелось бы сделать тебя своим супругом, — он немного выдохнул через нос. — Я долго не отвечал. К тому времени, как я ответил, ты уже спал на моём плече. Вэй Ин моргает раз, затем — другой, пытаясь осмыслить сказанное. Большая часть того, что может вспомнить о той ночи, — вечеринка, переполненная ребятами из театрального кружка с толстым слоем грима и в наполовину сброшенных костюмах, одежда Вэй Ина была тёмной, потому что работал постановщиком — одно из немногого, что он пробовал в течение двух лет, когда пробовал всё, что мог. Он вспоминает, как цеплялся за руку Лань Чжаня, когда они плелись через кампус, яркую луну над ними, шедший мелкий дождь, заставляющий мягкие прядки волос вокруг лица Лань Чжаня мелко-мелко завиваться. Он вспоминает, как проснулся на его диване следующим утром с головной болью, ни капли не жалея. К несчастью, он не помнит, как ему сделали предложение. — Как ты это запомнил? — недоумевает он. — Обычно ты сразу же вырубаешься! — По всей видимости, я… Позвонил брату, — отвечает Лань Чжань. — И, видимо, был очень расстроен. Вэй Ин вспоминает тот день, когда они общались по видеочату с Лань Хуанем, и Лань Чжань поделился тем, что они с Вэй Ином официально встречаются. Теперь, когда Вэй Ин думает об этом, Лань Хуань казался тогда по-странному довольным. — Он знал, — говорит Вэй Ин, приходя в ужас и немного завидуя. — Он знал о нас до того, как я узнал. Лань Чжань поджимает губы. — Не могу поверить, — произносит Вэй Ин, а затем чувствует, что ему хочется смеяться, и смеётся. — Не могу поверить, что моё случайное предложение почему-то менее сумбурное, чем твоё, — продолжает он, когда снова может говорить. — Ну, — отвечает Лань Чжань. — Я, во всяком случае, смог своё скрыть. — Не моя вина, что ты не спал сейчас, — ну, вроде как его, потому что Лань Чжань ждал его. Потому что тот любит его достаточно сильно, чтобы хотеть бодрствовать и увидеть Вэй Ина просто даже на несколько минут перед тем, как лечь спать. Вэй Ин чувствует, как внутри него поднимается любовь, как чашка на грани того, чтобы расплескаться. Он убирает телефон Лань Чжаня на стол и берёт того за руку, переплетая их пальцы. — Тогда ты это имел в виду? Брак со мной? — Да. — Лань Чжань, — выдыхает Вэй Ин, улыбка расцветает на его лице. — А ты, — спрашивает Лань Чжань. — Это имел в виду? — Что? Лань Чжань кивает в сторону его телефона: — Сегодня. Ты это имел в виду? — Да, — обречённо отвечает Вэй Ин. — Да, — вторит ему Лань Чжань. — Да, да, я имел в виду это. Но, честное слово, я сделаю это правильно, не переживай. — Вэй Ин, — его рука в волосах Вэй Ина сдвигается, поднимая лицо того достаточно высоко, чтобы их глаза встретились. — Да. О. — О, — вздыхает Вэй Ин. — Да. О. Лань Чжань. Лань Чжань улыбается, нежно, ласково и ярче, чем когда-либо. — Вэй Ин, — соглашается он и наклоняется, чтобы легко поцеловать того в лоб. И… — О, нет, я всё ещё противный и потный, — говорит Вэй Ин. — Я весь… подожди. Лань Чжань качает головой. — Иди сюда, — говорит его жених и, стоп. Если Вэй Ин думал, что ему нравится говорить «парень», то сейчас кажется, что «жених» понравится ему даже больше.

#

      (Когда Вэнь Нин говорит: «Теперь вы можете поцеловать…», позади него взмывается в воздух дюжина белых голубей… — Ох, — выдыхает Вэнь Нин испуганно, когда голубь делает круг над его головой. — Я… Простите... Вэй Ин понятия не имеет, как это произошло, учитывая, что вся их свадьба — небольшое мероприятие в парке. Они полетят обратно в следующем месяце для большой, официальной церемонии, но сперва они хотели свадьбу только для себя в городе, который стал их домом. На ней всего пять человек: Вэй Ин и Лань Чжань, Вэнь Нин в качестве священника, страдающий джетлагом после перелёта, Лань Хуань и Вэнь Цин в качестве свидетельницы. И почему-то дюжина голубей. Вэй Ин вытягивает шею, наблюдая за тем, как птицы разлетаются в ослепительно-ярком небе, и тихо смеётся. — Вэй Ин? — шепчет Лань Чжань. — Не спрашивай, — отвечает Вэй Ин и наклоняется вперед, чтобы поцеловать своего мужа).