Проклятие кабальеро

В зале голосования тесно из-за битком набившихся людей, душно то невозможности несмотря на распахнутые окна. Хорхе Де Фантазма немного отодвигает от шеи шёлковую манишку, пытаясь избавиться от неприятных ощущений и вдохнуть хотя бы немного спёртого воздуха, в то же время бродит взглядом по помещению, стараясь найти виновника торжества. Перед глазами мелькают золотистые кудри нетерпеливого Люмьера, бурчащего под нос что-то непонятное из-за сильного французского акцента и гула разговоров вокруг, от которых становилось всё хуже и хуже. Наконец в зал заходит крепко сложенный мужчина в гражданском мундире тёмно-зелёного цвета. За те недолгие секунды, что он исследует взором внимательных тёмных глаз собравшихся пиратов, те узнают в нём известнейшего Любимца волны. — Себастьян! Живьее! — воскликнул Люмьер, — семьеро одного не ждьют! Запах перегара, или, как называл его француз, дух авантюризма, заставляет Хорхе отвернуться, прикрывая нижнюю часть лица рукой. Нервы, закалённые годами, проведёнными в море, с каждой секундой натягиваются всё сильнее, словно тугие канаты, а гул становится всё громче. — Верно. Не успевшие виноваты сами, нужно проявлять уважение к кодексу, — Де Фантазма повышает голос, надеясь прервать гомон, — зачем ты собрал нас? Важный вопрос тяжёлым грузом повисает в воздухе. Себастьян задерживает взгляд где-то над чужими головами, сведя кустистые брови к переносице, словно обдумывая, следует ли посвящать стольких людей в его дело. От этого по телу проходит неприятное ощущение, останавливающееся в области груди. — Думаю, все вы знаете о проклятом тумане, захватывающем моря, — Себастьян говорит хоть и уверенно, но медленно, будто бы ожидает, знает, что за неправильное слово его кто-то раздерёт, — и об оживших мертвецах в этом тумане. Но это не основной повод для собрания, — наконец он уверенно смотрит в толпу, удостоверяясь, что все его слушают, — нам также известны планы короны о полномасштабной атаке на Тортугу. Думаю, лучше вам расскажет Аделаида. Одежда с мужского плеча сидит на девушке слишком чудаковато, совсем не к её пшеничным волосам и по-детски чистому округлому лицу со светлыми голубыми глазами. В зале, полном пиратов, она кажется совсем чужой, лишней. — Многие из вас принимали убежище в Санто-Доминго во время правления моего отца, — девушка держится под стать капитану, говорит уверенно, пускай и слишком громко, но заметить, как нервно она сжимает руки за спиной, удаётся всем, — мы долго держали вас под своим крылом, скупая сокровища. Теперь же, с приходом Диего Де Очоа, для вас настали тёмные времена, скоро ваше время и вовсе подойдёт к концу, ведь он готовит полномасштабное наступление, — Аделаида прерывается, чтобы понять чужую реакцию и перевести сбившееся дыхание, — этот план он вынашивал последние пять лет. Не пора ли нам всем дать ему отпор? Зал мгновенно разрывает новая волна разговоров, среди них особенно слышна старческая хрипота Тома Гуда, поправляющего седую бороду: «Вздор! Каждый из нас может потягаться с одним военным кораблём, но целый флот — непобедимая стена.» — Для каждого. Именно, что для каждого, — все переводят внимание на голос, больше походящий на треск и шорох сухой листвы под ботинками, — они даже не думают объединиться. Теперь понимаешь, о чём я говорю всё время? Тебе хватит нашей силы, а Себастьян с командой прикроют, если понадобиться. Хорхе подаётся вперёд, стараясь рассмотреть новое лицо, но всё равно видит только скрытую чёрной перчаткой руку, сжимающую плечо Аделаиды, и склонённую над её шеей голову, усеянную десятками кос с различными бусинами и нитями. Девушка смотрит в чужие глаза, скрытые от остальных, будто спрашивая разрешения на протест. — Если скоординируем силы, сможем нанести удар по кораблям, стоящим на приколе. Это уже немало. А Вильям сможет обеспечить нас верными людьми в нужных местах. Они смогут оповестить нас о любой попытке Де Очоа или его приспешников помешать нам. Белобрысый парень широко улыбнулся, стоило Аделаиде показать на него. Кажется, он действительно мешает Диего — Де Фантазма видел достаточно плакатов, предлагающих большие суммы за голову Вильяма. Но это не мешает залу вновь отозваться протестами. — Видишь? — неизвестная клонится всё ближе к девушке, говорит только ей, но слышат это все, — пускай они отсиживаются, нам это никакой погоды не сделает. Погибнуть они могут, в любом случае. Без смерти ничего не случается, кто-то должен умереть. Вздумаешь спасти всех — погибнет ещё больше, — она старается отгородить собой Аделаиду, в какой-то момент появляется ощущение, что женщина вот-вот вопьётся укусом в девичью шею, настолько угрожающе она выглядит. — Прекратить болтать глупости! — нервы Китобоя не выдерживают, он вскакивает из-за стола, почти оглушая всех разъярённым голосом. — Что же тогда молчите, Кай? — чужачка выпрямляется, к Китобою поворачивается только головой, продолжая крепко держать свою жертву, — можете рассказать только о том, сколько невинных погибло из-за вашей гневливости и желании наживы? — отчего-то Хорхе понимает, что «вы» — не вежливое обращение только к мужчине, а укор почти каждому, находящемуся здесь. Поспорить с этим он не может, поэтому слушает дальше, — Диего и туман — прямая опасность для вас, уж можно было бы хоть по отдельности, хоть вместе, но хотя бы досадить Де Очоа. Вы же всё равно, как крысы помойные — жмётесь по углам, друг с другом грызётесь, да поджираете чужие объедки. Где то хвалёное рвение к свободе и отвага? — Кто есть ты, чтобы судить меня? — голос Кая становится только гроче, его шея краснеет а на лбу от гнева выступают вены. — Спокойно, я знаю их, — мужчину прерывает Иви, — теперь я вижу, что вы готовы ради своей идеи на всё, — она лениво встаёт из-за стола, доставая клинок, — Адель действительно знает, что нужно народу. И Тенебра права, — лезвие, подчиняясь сильной смуглой руке, входит в край стола, — мы слишком долго бездействуем. — Как капитан галеона «Жемчужина» я отдаю свой голос за этот план, — Аделаида, увидев поддержку, следует примеру Иви и вонзает нож рядом. Вновь поднимается шум, споры набирают всё большие обороты. Хорхе опускает расфокусированный взгляд, погружаясь в мысли. Неприязнь к Де Очоа горит в его груди уже долгое время, сейчас можно согласиться, идея пойти с другими пиратами против флотилии, имя шанс навредить Диего, свергнуть его, успокоив не только внутреннее чувство справедливости, но и освободив тысячи людей, — пускай кажущаяся безумной, но точно более здравая, нежели пытаться идти только со своим экипажем. — Вы слушать каких-то девок! — снова раздаётся крик Китобоя, — сразись со мной, — он хватает гарпун, направляет его на Аделаиду, — докажи, что ты на что-то способна! — С радостью! — девушка тут же шагает вперёд, её пытается удержать лишь Тенебра. — Ты не это вытворять должна. Головой холодной сейчас думать надо и вопросы решать, а не лезть в петушиные бои на радость другим, — голос женщины остаётся спокойным, но её руки, пытающиеся схватить и удержать чужие запястья, выдают всё раздражение и напряжённость. — Вы нарушаете кодекс самым грубым образом! — пытается вмешаться Де Фантазма, — никаких драк на сходках быть не должно! — Смотреть, чтобы она не мешать, — в этот раз гарпун Кая направляется на Тенебру, — начнём же! Матросы Китобоя славятся не только таким же нравом, как у него, но и полной подчинённостью своему капитану, поэтому один из них тут же направляет на женщину пистоль, почти приставляя дуло к её голове. Хорхе быстро перехватывает его запястье и крепко сжимает, стараясь отвести в сторону, чтобы не разразилась ещё одна бойня. Но матрос и без того застывает, широко распахнув глаза в немом ужасе. Де Фантазма спешит повернуться, после этого брови сами по себе ползут вверх. Передним стоит нечто. По-другому описать не получится. По-рыбьи остекленевшие мутные глаза почти сливаются с бледным лицом, выделяются только из-за широких зрачков, по линии челюсти тянется тонкая паутина синеватых капилляров, находящихся едва ли не на самой поверхности влажной кожи. Тенебра равнодушно отворачивается, поджимает тонкие губы, следя за движением каждого волоса на голове Аделаиды, а Де Фантазма смотрит на неё, надеясь, что ему показалось, и это лишь плод разума, затуманившегося от перегрева. Может, поэтому она не спешила показаться в начале, старалась отвернуться от всех. С одной стороны что-то внутри кольнуло от жалости к женщине, с другой Хорхе инстинктивно отступил назад. Гарпун приземляется аккурат у двух клинков в поверхности стола, Кай в развалку спускается со стола, раскрасневшуюся девушку придерживает за руку Тенебра, затем сдержанно похлопывает по плечу, то ли хваля, то ли ободряя и намекая, что это только начало. — Я не просто так упомянул кодекс, — говорит кабальеро, обращаясь ко всем, но взглядом следит за рукой в перчатке, уже кажущейся змеёй на плече Аделаиды, — каким бы ни было решение, мы должны донести его до других капитанов. Им придётся выполнять действия под чьим-то командованием. А главное для пирата — свобода. В соответствии с обычаем я требую прочтение гроссбуха. На многострадальный стол ложится тяжёлая книга в тёмном переплёте, покрытая слоем пыли. Уголки пожелтевших от старости страниц загрязнились из-за множества касаний, несколько пар глаз внимательным взглядом исследуют каждую строчку. Боковым зрением Де Фантазма замечает в руках Люмьера, вставшего из-за стола, бутылку вина и нож, последний оказывается рядом с гарпуном. — Никто не имеет право объединять капитанов на войну, — Хорхе выпрямляется, смотрит на Аделаиду, с обеих сторон зажатую Тенеброй и Себастьяном, — дело нашей сходки касается только нас. Те капитаны, что находятся в море, имеют право не примыкать к делам острова. «Действительно. Лучше думать холодной головой. Сейчас не то время, » — думает про себя кабальеро, вонзая клинок в поверхность стола. С удивлением он обнаруживает рядом ещё три ножа и гарпун Китобоя. — Ещё один «за», — Тенебра, кажется, сама не верит этому, потому хмурится и смотрит на девушку, погружённую в обсуждения о наживе, развлечениях и бесполезном существовании. — Последний голос за тобой, — Себастьян поворачивается к Тому. — Я не поменяю своего предложения, — Гуд почему-то отводит взгляд в сторону. — Трусливо сбежите в чёрное море? — Адель садится за стол, обращаясь несколько вызывающим взглядом к мужчине. — Девочка, война — сплошные расходы, а собственная жизнь — самый невосполняемый из них, — старый пират берётся за рукоять кинжала, — какую выгоду вы можете мне предложить? — Очень большую, вы даже не представляете насколько, — отдышавшаяся девушка легко взмахивает рукой, зал заполняется золотым свечением и легким ветерком, ласкающим разгорячённую кожу, даже всеобщее напряжение ощутимо уменьшается. — Я могу обойтись и без магии. Всю жизнь обходился, — шепчет зачарованный Том. — Точно уверены, что обходились? — Тенебра смотрит на Аделаиду, задумчиво поджимает губы, — хорошо, если для тебя это так важно. Никто не успевает напрячь ни одну мышцу, прежде чем женщина легко кивает. Ледяной ветер едва не сбивает с ног, люстра под потолком жалостливо скрипит, покачиваясь, все окна закрываются с громким хлопком, отчего стёкла не выбиваются только чудом. Зал погружается в полную темноту, только светящиеся глаза пугающе плавают в воздухе. — Никто не пытается давить на тебя, Том, и никто не будет заставлять тебя идти за нами, — с каждым словом Тенебры становится всё холоднее, липкий мороз пробирается под самую одежду, пытается залезть под кожу, — вы сейчас видите то, что постоянно находится рядом с каждым из вас. Но есть те, кто это сдерживает, не даёт навредить. И они сейчас в опасности, слабеют, но продолжают держаться, чтобы весь мир не схлопнулся. Туман с мертвецами уже прорвались сюда, а это, можете считать, всего лишь мелочи жизни по сравнению с тем, что может вылезти хоть через несколько дней, хоть завтра, да хоть прямо сейчас. Холод начинает отступать, послушно зажигаются свечи на люстре под несколько неуверенными движениями рук Аделаиды, вновь тепло наполняет зал. Только после увиденного хотя бы ничтожная доля спокойствия не приходит. Кабальеро, как и остальные, держит руку на оружии, готовясь защищаться от Тенебры, пускай её голос во время тирады был спокоен. — И ни в коем случае никто не будет проклинать вас, чтобы ни случилось. Но представьте хотя бы на несколько мгновений, что увиденное вами будет на вашей стороне, будет защищать до тех пор, пока вы следуете правому делу. Но, если вы того захотите, по первой же просьбе мы отпустим вас. Нам не нужны жертвоприношения, ваши души, деньги и прочее, что только можно вообразить. Нам нужно избавиться от мертвецов, тумана, Диего, чтобы обезопасить этот мир… Женщина всё говорит, говорит, позже к ней присоединяется Аделаида, Хорхе же продолжает смотреть на Тенебру, в какой-то момент жмурится, будто пытаясь стряхнуть с себя остатки колдовства. Та ни разу не прерывается, чтобы набрать воздуха в лёгкие, либо же делает это совсем незаметно. Уловить что-то ещё не получается — как только Гуд голосует «за», она спешит уйти.