Ушки Поневоле

      «Обычно говорят не вглядываться в бездну с известными последствиями. Ну что же, порой даже смотреть не надо. Она сама справится.»                     Кошкодевочка вышла из повозки и её лёгкие наполнил прохладный свежий воздух. Однако блажнество продлилось недолго, уже вскоре она вместе с своими сокомандниками в быстром темпе покидала небольшой импровизированный лагерь. Ноги зверолюдки неприятно, но по-своему тепло встретили уже знакомые камни, ветки и холодную землю. Эти знакомые ощущения уже стали как будто бы родным спустя всего несколько дней пребывания среди них, но этих родственников зверолюдка любить не хотела по многим причинам. Люди тройками стремительно и нервно разбредались кто куда, но лишь бы менее кучно. По мере удаления от места заключения попаданец начал всё более явственно осознавать свой главный просчёт: он не учёл своего положения. Мозу и Дару то и дело приходилось останавливаться из-за необходимости её ждать, а она не могла поддерживать достаточно высокий темп.               — «Больно.» — в который раз скривилась она, наступая на особо неприятный камень или ветку. — «Я… Скоро точно сойду с дистанции. Больно. Не могу.»              Одна мысль о возможности оказаться в совершенно безвольном положении в запертом, пропахшим чёрт знает чем помещении, заставляла уши кошкодевочки прижиматься к голове, а хвост недовольно метаться из стороны в сторону. Несколько раз непроизвольно выходило и вполне себе отчётливое шипение… Липкий страх нефтью покрывал маленький пруд сознания, заставляя его храбриться, пытаться продолжать вести себя как ни в чём не бывало, но обитатели этого самого пруда в этом направлении уже не думали. Их сковывало осознание безысходности и бессильной злобы на закрывшееся и бессердечно бросившее их небо.               — «Я должен выдержать.» — сам себе задавал цель уже не юноша. — «Я не для того всё это вытерпел, чтобы так бездарно проебать.»       

***

             Очередное пробуждение для Юмы началось с непредвиденных трудностей и головной боли. Охранник, пришедший чтобы сменить своего товарища, нашёл того мёртвым в открытой телеге с рабами, почти все из которых отсутствовали. Именно эта новость вмиг разбудила всех причастных и непричастных, заставляя их чертыхаться.               — Как они могли сбежать?! — кричала она на одного из подчинёных. — Это нонсенс! Работорговцы, которые не могут уследить за рабами! Дожили! Да это всю мою репутацию пустит коту под хвост!.. — всё больше распалялась целительница. Нервы Юмы откровенно пасовали перед такой реальностью, а высокий мужчина неловко мялся на месте, продолжая слушать начальственный разнос.        — Как можно испортить то, чего нет?.. — буркнул себе под нос один из мужчин, явно на ответ не рассчитывая.        — Заведомо, болван. Превентивно, блин! — огрызнулась Юма.                      — «Что делать?.. Что делать?..» — мелькало в голове у главного мага и целителя. — «Нам нужно их выследить, а для этого нужно всё понять…»               — Эм… — неловко начал подошедший мужчина.        — Что?! — резче, чем следовало бы отреагировала глава всей этой шайки-лейки.        — Баба та, жена охотника очнулась…        — Веди. — чуть ли не рыча потребовала Юма, чтобы последовать за метнувшимся кабанчиком подчинённым. Утро начиналось не с чая.              Стоило им только подойти, как целительница оттолкнула сопровождающего и схватила женщину за ухо, грубо нарушая её личное пространство и буквально прошипела той в лицо:               — Где, сколько, кто и когда?!.        — А… — только похлопала глазами жена Яроса. Задавшая вопрос рукой потянулась к своей переносице, одновременно делая несколько глубоких вдохов. В конечном итоге целительница продолжила:        — Кто и как развязал всех? — начала более спокойно Юма, отпуская жертву её нервов. Та, после резкого уменьшения давления смогла наконец осознать суть вопросов и начала сбивчиво отвечать:        — Кто?.. Кто… Девка мелкая с ушами какая-то, я в проходе видела О… Она верёвки перегрызла и они развязали остальных, а дальше… Дальше я не знаю, ме…        — Бесполезная!.. — бросила в сердцах целительница. — Бесполезная?.. Ведите её обратно и ко мне в палатку нашего «гостя». — неожиданно нашлась с мыслью глава. Всё вновь закопошилось, выполняя приказы и пытаясь придумать выход из ситуации.                      — «И что делать?» — задавалась вопросом единственная целительница на всю округу, сидя на табуретке в одной из телег, оборудованной для жизни и содержащей почти всё необходимое… Если необходимым считать койку, стол и две табуретки, что для привыкшей к городскому комфорту Юмы было слегка… Больно аскетичненько. И хотя некоторое время жизни в деревеньке, расположенной на одном из основных торговых путей и слегка снизила стандарты, но, очевидно, недостаточно. Пальцы отбивали нервную дробь по столу, грозя рано или поздно начать отбивать её уже по полу… — «Свидетелей моего прокола быть не должно, эти будут держать рот на замке, сами жить и деньгами располагать хотят. Остальных рабов опасаться не стоит, а вот этих отпускать… Хуйня идея. Со всех сторон. Я не могу быть уверена что они не разболтает, а это добром не кончится. Ладно. Потом прикончим и всё, нечего…» — звук открывшейся двери не дал закончить собственную мысль. — «Вспомнишь дерьмо и сразу оно.»       Охотник, только что вошедший в дверь, не слишком церемонясь быстро сел напротив.        — Чего надо? — с некоторым недовольством произнёс Ярос, садясь напротив целительницы.        — У меня есть для тебя предложение.        — И какое же? — иронично выгнул бровь бывший негласный лидер. — У вас все рабы свалили.        — Не все, твоя жена всё ещё тут. — произнесла глава, пытаясь прижать собеседника тяжёлым взглядом. Тот стоически выдержал его, продолжая сидеть. — А вот дочь одна по лесу шастает… Что же может произойти?.. — с отчётливо слышимым намёком в голосе задала Юма свой риторический вопрос. — Давай так. Поможешь найти сбежавших и их направление и можешь со своей семьёй быть свободен. У тебя и пёс есть. — с намёком закончила Юма.       Ярос протяжно и зло вздохнул и дал свой ответ:        — По рукам. — довольно поспешно, но с видимым неудовольствием согласился охотник. Доверия ко всей этой ситуации у него явно поубавилось. — Покажите где и что там.               — Вон туда, видимо, пошла основная масса. — недовольно пробормотал он, указывая направление. — Отпустите жену…        — Благодарна за содействие. — ухмыльнулась целительница. Ярос нахмурился, однако промолчал. — Парочку выловим и отпустим, не бойся. Можешь одолжить волка?        — Мм… Ладно. — быстро сдался бывший негласный лидер.       

***

             Она отставала. Она неизбежно отставала. Слабое звено группы, всего лишь ушастый ребёнок. Она не могла бежать в темпе двух взрослых мужчин слишком долго. Не с покалеченными за эти несколько дней, минувших с побега, ногами, напоминающими уже своим видом скорее одну огромную рану, качественно измазанную грязью с улицы. Двое мужчин быстро уносились вперёд, стараясь не обращать внимания на третьего члена отряда, у которого этого самого члена уже и не было, что, впрочем, не их ума дело.        — «Быстрее.» — билась мысль в подкорки бессознательного. Нога резко подогнулась, став знаменем грядущей судьбы. Недолгий полёт, вскрик и дикая боль в этой самой конечности. — «Пиздец.» — короткое понимание вскоре было прервано ударом по затылку.        — Ты. — прозвучал отрывистый голос мужчины, рукой указавшего на самого слабого члена группы догоняющих. — Свяжи и сдай на руки, присоединишься к другой группе. Остальные, продолжаем.              Что парню велели, то он и сделал. Начал связывать. Безвольное тело не стремилось оказать сопротивление, так что произошло всё довольно быстро.        — Как же скоро ты вернулась… Удивительно. — бросил временный личный ездовой человек, закидывая свой зверолюдский груз на плечо. Если бы она могла сейчас разглядеть его, то с неудовольствием могла бы заключить, что данного индивида она уже встречала в напрягающе похожей ситуации. Немного подумав, он, с видом всякого человека, которому пришла в голову глупость и взглядом того, кто собирается эту глупость воплотить, несколько раз жамкает её тыл, но после опускает руку и всё же начинает свой маршрут, ища на кого бы скинуть эту ношу ушастой ответственности. В процессе этого кошка совершенно «случайно» ударяется головой.              Возвращение в реальный мир не задалось для кошкодевочки с самого начала. Голова намекала на то, что с ней стоит обращаться более бережно, с такими же требованиями выступала и нога. Да ещё её явно тащили на плече, притом довольно небрежно! Единственное что её пока радовало это свежий воздух, балующий ноздри лесными запахами. Они были хотя бы в какой-то степени приятны, чего зверолюдка о самом лесе сказать не могла. Раньше из-за путешествия верхом она не замечала этого, но за время собственных побегушек прокляла всё это место далеко не трижды. Вообще не близко к этой цифре.              Постепенно в голове всё начинало проясняться и только тогда маленькая девочка наконец открыла глаза, чтобы мельком оглядеть окружение. Как и чувствовалось изначально, тушка её каталась на чьём-то плече, а вокруг были сливающиеся в единую мешанину стволы деревьев, что медленно проплывали перед её взглядом.               — …привязан цепью?! Зачем вы это сделали?! — послышалась впереди речь, создателя которой распознать попаданцу пока не удалось.        — Он пытался кинуться на моих подчинённых. — отвечал уже более вкрадчивый и знакомый и до боли непривычный женский голос, вызывающий скрип в зубах бывшего юноши.        — «Юма… Тварь.» — тяжело подумалось попаданцу. Он тут же слегка дёрнулся, тем самым показав своё отношение отношение к всему этому. И человек, который её нёс правильно истолковал движения, ради издёвки слегка сбавив шаг, да и вновь бежать в лес ему откровенно не хотелось, по крайней мере в ближайшем будущем он собирался максимально оттягивать этот момент.        — Да Пушок никогда!..        — Именно это он и сделал. Иди уже.        — Нет! — тут же резко возразил уже вполне знакомый голос, тоже вызывающий неприятные ассоциации у кошкодевочки. Ярос явно не страшился потери этого самого голоса. — Вы обещали отпустить нас!        — Доберёмся до города и уйдёте восвояси.        — Ты говорила, что сразу отпустишь!        — И что?.. — уже с заметной угрозой прозвучало ему в ответ. Тут уже и саму кошкодевочку доставили к лагерю, но пока ещё не до конечного пункта. Из-за нового местоположения она смогла увидеть откровенно злого Яроса и раздражённую, но явно уставшую Юму, стоящих друг напротив друга. — Знаешь, планировалось сделать это несколько позже, но ты уже откровенно достал своими препираниями. Ты идиот, Ярос.        — Чт?.. — не успел он закончить, как целительница резко схватила его за руку, а затем дёрнула на себя. От неожиданности тоже явно уставший охотник повалился на землю, где уже вторая рука натренированным движением выхватила нож и шея бывшего негласного лидера потеряла свою целостность. Повинуясь своему, похоже, не слишком обширному опыту она решила, что работа на этом закончена, что было несколько неверно. Долго проживший охотник не очень горел желанием упокоится так просто. На голых инстинктах он поднялся и попытался было кинуться, как не справился с удержанием своего тела и пошатнулся. Затем он вовсе припал на колено, одной рукой зажимая след несанкционированного вмешательства, а другой удерживая своё тело от окончательного падения. — Не мешайте! — крикнула убийца всякому, в том числе и несущему зверолюдку человеку, который, впрочем, как и остальные подчиненные, не проявлял к происходящему должного интереса и до приказа командования. Несколько мгновений и в глазах припавшего на колено охотника резко мелькнуло осознание произошедшего, превратив это не в схватку, а в последний рывок. Одним резким движением он принял положение близкое к вертикальному, но склонился в сторону своего недавнего союзника, готовясь к падению. Его крепкие кисти всё же ухватили шею целительницы, пачкая и её одежду и её саму алой кровью и увлекая на землю, где он уже смог взгромоздится над женским телом. Нечто напоминающее бешеное бульканье раздалось из его глотки, больше напоминая гневный клёкот. Он явно был намерен затянуть её с собой в могилу.        — Ошибка новичка… И кого они нам только поставили... — разочарованно прозвучало откуда-то со стороны. Им явно было всё равно что произойдёт с нерадивой руководительницей. Кошкодевочка же не могла отвести взгляд от этой картины. Она ей напомнила об ситуации, которую она уже не помнила слишком чётко, но эмоций от этой страницы жизни оказалось вполне достаточно, чтобы вызвать желание закричать, остановить их, ведь недавно они все ещё были вместе. Даже факт предательства на фоне убийства человека как-то вылетел из головы иномирца. Но… Она промолчала. Бушующие чувства оказались задавлены плотно сомкнутыми веками и стиснутой до глубокой боли в зубах челюсти. Однако вскоре она прекратила это действия, но взгляд её сам собой скользнул на привязанного цепью волка, не желая видеть совершающегося, но и не в силах совсем пропустить картину мимо.       

Теперь она боялась, боялась за себя.

             Пушок всё ещё рвался на помощь своему хозяину, однако не мог ни разорвать звенья, ни вырвать саму цепь. Вскоре время из его пасти уже вовсю шла пена, которая стекала по оскалу и устремлялась к земле, однако он с упорством, достойным лучшего применения, рвался вперёд. Растерявшееся Юма же после нескольких не самых умелых ударов в брюшную полость то ли намеренно, то ли случайно потеряла нож. Костяшки рук истекающего кровью охотника побелели, а целительница и маг в одном флаконе наконец бросила наивные попытки решить вопрос физической силой, первое ошеломление спало и она наконец стала пытаться разрешить ситуацию магическими методами.. Возня продолжалась уже некоторое время, лицо девушки посинело, но постепенно и взгляд охотника мутнел, а руки слабели.              Резкий щелчок раздался неожиданно, заставив взор кошкодевочки метнуться к волку, металлическое изделие на котором окончательно затянулась вокруг шеи верного до конца питомца, ударяя его своими звеньями в основание черепа. Его пасть распахнулась в беззвучном крике, неспособная сомкнуться вновь из-за уже физической, а не моральной преграды. Передние лапы резко вскинулись в воздух в последнем рывке и волк наконец достигнул своей цели. Дерево с негромким хлопком лопается и верный товарищ, пролетев всего пару метров скорее на инерции падает на землю, пытаясь вдохнуть, но поганые звенья затянувшейся и застрявшей в самой себе цепи не позволяли ему даже такой малости. Юма наконец собирается с мыслями и несколько ледяных шипов прерывают схватку, пробившие насквозь, но оставшиеся в теле они блестели красноватым оттенком на солнечном свете        — Блядь, боже!.. — от неожиданности такой картины всё же вырвались слова из уст кошкодевочки. Это были все мысли, которые были способны возникнуть у неё сейчас.        — Замолкни. — с намёком подкинули её на плече, заставив вскрикнуть от боли.        — Уёбок бесполезный. — коротко обозначает своё отношение сквозь одышку победительница, напрягаясь и скидывая тело недавнего оппонента. — И где?..              Дальнейшее кошкодевочка уже не услышала, так как дверь знакомой телеги распахнулась и она была небрежным движением отправлена внутрь.               — Ай! — только и вылетело из зверолюдки, инстинктивно согнувшейся в сторону ушибленного места и зашипевшей от боли. К счастью вскоре основной пик неприятных ощущений прошёл, оставляя после себя вполне приемлемый уровень накала, позволяющий маленькой девочке мыслить хоть сколь-нибудь ясно.        — «На моих глазах только что опять убили человека.» — кристально ясно осознал для себя попаданец. — «Без лишних эмоций… Да, блядь, какой тут без лишних эмоций?! Это пиздец! Да, он та ещё мразь, но убивать… Куда я попал?!» — по коже ушастой девочки отчётливо прошли мурашки . Что-то в этом было ещё более противоестественным, чем в убийстве охранника, возможно, большее обилие деталей и более близкое знакомство сыграли свою роль. На сердце попаданца ещё с того инцидента имелся неприятный тяжёлый осадок, но сейчас его дополнил тяжкий груз страха уже за своё будущее, а уж про желание «остановить» и «помочь» он забыл напрочь. — «Они полезных под нож пускают, а тут я, весь такой бесполезный и слабый… Да мне пиздец!» — продолжал себя накручивать он. — «Вот же ж повезло! Вот привалило! Ну вот нахуй я полез?! Да, увидел бы как сбивают человека, ну и что?! Не было бы всего этого пиздеца! Не было! Сколько она там говорила, пять тысяч душ разумных существ? Я не хочу! Я хочу быть как все! Нормально жить, работать, завести семью, стать отцом и помереть спокойно в старости! Вот нахуя?! Герой хуев, решил на амбразуру налететь и что теперь?! Чтобы нормально перерождаться, а не распылиться нахуй нужно будет убивать и самому, а то меня и так распылят и мнения не спросят! И буду в ёбанном аду, если не хуже!» — уже откровенно истерила внутри своей черепушки зверолюдка. Истерика быстро родила последствия, после столь яркого эмоционального всплеска сначала вылилось спокойствие, затем его затмило равнодушие, плавно перетёкшее в сон.               — «Мне не за что их винить, но всё равно… Неприятно.» — проносились мысли кошкодевочки в её голове. До того она катала одну и туже мысль, уже не приносящую никаких полезных выводов, так что сама не заметила, как акценты стали постепенно смещаться. На шее продолжал висеть амулет, одним своим видом вызывающий злобу, затёкшие руки и ноги были связаны как и в прошлый раз, но вот рот обзавёлся недвусмысленным кляпом. Притом надёжным. — «Быстро. Быстро закончилось моё путешествие… Хотя, учитывая мою тушку… Ожидаемо.» — с внутренней злобой подумала Широ.        — Дура малолетняя! Я же говорила, нас спасёт мой муж! Ты всё испортила! Теперь он не сможет спасти всех! — не затыкалась жена Яроса, унижая честь и достоинство попаданца. — А меня он спасёт! Спасёт!..              Ненависть и злоба медленно растекались по телу зверолюдки, взгляд сулил все казни египетские этой говорливой женщине и это в лучшем случае, а голова пыталась найти хоть какие-то поводы для мыслей, отвлечённых от ситуации. Ей хотелось сказать глупой женщине о судьбе спасателя, бездыханным телом оставшимся вместе с волком где-то в лесах. Взглянуть в глаза, осознающие что всё кончено и этим потешить свой разум, однако ушастая не спешила этого делать, сама неоднозначно переживая смерть охотника. С одной стороны тот, кто сдал их всех и обрёк на это теперь лежит хладным трупом, что должно радовать, но с другой её напрягал факт уже двух убийств возле неё, а моральные нормы говорили, что даже он этого не заслужил.              Информационный голод, подкреплённый безальтернативным ожиданием и сильно болящими конечностями, давил сознание и рассудок словно назойливого таракана. Думы вновь и вновь возвращались к системе и собственной статистике.        — «Нет, это на крайний случай.» — кратко отвечала она на своё желание. — «А ведь тут всего ничего. Если судить по тому, что мы ещё не останавливались.»              В прошлый раз она не столь сильно обращала внимание на это зловоние, окружающее невольников. Источник их был вполне очевиден — это сами невольники и пища, ими когда-то поглощенная. Нога попаданца начала отбивать ритм на грани слышимости обычного человека.       

Тук. Тук…

Тук. Тук…

             Кормёжка протекала быстро, развязывали рот, если это необходимо, а затем грубо запихивали туда то, что гордого звания «еда» не заслуживает. Отвратительная на вкус и цвет беловатая субстанция неприятно наполняла рот вкусом в лучшем случае кошачьих испражнений и оставляла после себя послевкусие достойное и самого вкуса данного изысканного блюда. После первой пробы кошкодевочку стошнило на пол, что, однако, не удивило кормящего, лишь выписавшего ей пару ударов на ингредиент, носящего гордое название «кошачья жопа» и использующегося для приготовления плова с укропом, двадцатью пятью картофелинами и семнадцатью мондавошками. После того, как инцидент был исчерпан и пришедший свалил восвояси, нога вновь несколько механически начала отбивать простой как палка ритм.       

Тук. Тук…

Тук. Тук…

Тук. Тук…

             Через некоторое время движение остановилось. Кошкодевочка не беспокоилась, это происходило уже не единожды и попаданец окончательно уверился что это для них норма. Вероятно, они просто встали на привал или ещё что-нибудь похожее… И тут послышались шаги, а затем и едва различимая матершина, а после…       Дверь не просто открылась, она оказалась чуть ли не сорвана с петель. Пришедший охранник явно не был доволен тем, что ему необходимо снова таскать людей. Он окинул взглядом помещение и быстро увидел мелкое тельце попаданца.. И уже лишь после одного того, как они пересеклись взглядами попаданец понял: его ждёт что-то не очень приятное. Раздражённый мужчина быстро прошагал к нему, а затем, на секунду остановившись чтобы понять, как получше поднять, понёс его наружу. Попаданцу ничего не оставалось кроме как смириться.              Стражник понёс кошкодевочку в другую телегу. Первое, что кинулось в глаза это крайне знакомое лицо…               — Развяжи её и посади на стул. — приказала сидящая за столом женщина, не отрываясь от интереснейшего процесса подготовки к бумажной волоките.              Мощная рука мужчины без особых церемоний опустила кошку на стул напротив чёртовой шмары. Руки быстро оказались развязаны, а кляп извлечён. Оставалось разве что начать двигать челюстью, а затем и скорее уж прохрипеть:        — Можно мне воды?        — Конечно. — спокойно сказала она, не отрываясь от своего занятия, однако быстро вспомнила. — Напои её из своего, но в руки не давай.              Немного поколебавшись, мужчина стянул с, видимо, пояса вполне приличного вида флягу. Он поднёс предмет к лицу. Церемониться и о чём-то раздумывать совсем не хотелось. Хоть какое-то общество тут же начало давать свои плоды. Даже то, что воду втиснули в губы не стало проблемой и уже попаданец стал большими глотками опустошать флягу, вовсе не замечая боли, сопутствующей этому делу на голодный желудок. Но вновь разность привычек дала о себе знать: уже скоро жидкость начала сильно оттягивать желудок, а затем и вовсе стало подташнивать. И единственная хуеносная особь тут явно не знала меры, так что вода продолжала вливаться. Кашель, попытка отстранить от себя руку и намоченная одежда, да ещё и облитый пол со столом явно плюсов в кошачью карму не добавили. Глаза Юмы явно на них не намекали, разве что только в контексте шуток про кладбище и позитивное мышление… А уж когда оно сейчас к бумагам поползёт… Чувство опасности затопило и напуганное сознание быстро нашло выход: ослабевшие и так слабые руки потянули одежду и… порвали её. Вот уж что оказалось удивительным.        — Блядь!.. — с чувством вырвалось непривычным для самого попаданца и окружающих голосом. Остальные тоже среагировали на угрозу документации, так что уже вскоре втроём, попаданец, Юма и уронивший флягу мужик кинулись вытирать стол. Вот только… — Сука!              Ноги не развязали, так что пол приблизился стремительно и неотвратимо. Руки разъехались в сторону и вот… удар. Лоб с носом тут же обожгло болью от столкновения. Встать!              Провальный порыв заставил лишь о нём пожалеть. Притом, сука, быстро. Подняться можно было только на руках и этот порыв был вполне осуществлён, но только до поры, да, блядь, времени. Руки, в которых слабость ощущалась в той же степени, как и во всём остальном теле, не пожелали держать этот кусок мяса… И полетела Широ на пол второй раз с почти тем же итогом. Вот только на этот раз сильнее пришлось животу отчего содержимое желудка не попросилось, а на полной скорости устремилось наружу. Как оказывается эта бурда в нём живёт долго… Ещё хуже было об этом узнать наблевав ею и водой когда даже лицо не поднято…        — Ёбанный рот! Вытаскивай её на улицу. И зови сюда Жанну!              Рука тут же подхватила кошку и после мужчина вытащил тушку на воздух. И, боже, как же резко стало лучше. Прохладный лесной воздух явно то единственное, что пока пошло так и на мою пользую. Уже после пришло осознание что той накидки больше нет…        — Пиздец… — резюмирующее выдал попаданчик рот без задней мысли.        — Ты это, оботрись хотя бы… — кинул кусок ткани мужчина, совершенно не обращая внимания на наготу.        — Ага, да, сейчас… — а вот её смущение уже было крайне заметно.       

***

              — Ну как, понравились наши условия? — усмехнулась Юма, смотря прямо мне в глаза. — Ну и удружила же ты. Там теперь вычищать и вычищать. Это было бы даже забавно, если бы столько проблем не доставляло. Ну так что, отвечай.        — Эмм… — я обвёл взглядом всё помещение, в которое меня притащили, когда Юма ещё постепенно переносила бумаги. — Мило, но я бы свалила подальше.        — Ты осознаёшь какую подставу тут устроила? — уже без доброй манеры она опёрлась на стол. Создавалось ощущение, что она пытается повторить манеры тех самых братков с района.        — Эм… Я могу как-то загладить вину?        — Не думаю. Мы тут тебе помогаем, везём на работу, кормим, поим…        — А ты не охуела? — уже не выдержал я. — Со мной тут как с игрушкой обращаются, таскают туда-сюда, а затем вы, бляди, продадите и забудете!        — Да ты!.. — хотела было взорваться отдельной вспышкой гнева она, но, пару раз глубоко вздохнув, успокоилась, а затем продолжила: — Я надеялась ты будешь сговорчивее… В любом случае. Ты можешь попытаться загладить свою вину.        — И как же? — вот было действительно интересно. Вот что я могу сделать чтобы загладить ту сцену? Убраться в повозке? Но тогда нахуя они некую «Жанну» позвали?..        — Ты, должно быть, уже поняла…        — Нифига.        — Короче, ладно. Что я от ребёнка-зверолюда-то хочу? Давай так, ты расскажешь подробнее как и куда вы сбежали и кто убил моего подчинённого, а я буду доброй. Идёт?        — Конечно, без проблем. — соглашусь не раздумывая, так как, чую, дальше будут методы не очень. Однако… Я не они. Просто так я товарищей своих не подставлю. Моз и Дар пусть живут нормально, того глядишь, и помогут ещё. А мне сейчас ещё и пиздят нагло.        — Отлично. В первую очередь как ты додумалась верёвки перегрызть? Что с зубками делать прикажешь?        — Ну… Я не знаю. Первое, что в голову взбрело. Зубы, кстати, сильно болели. И болят.        — Ага, а ты на что надеялась?.. Ладно. В первую очередь меня интересует убийство. Какая мразь это сделала?        — Ну… — и вот тут момент решающий. Сейчас нужно спиздеть как только возможно. Хоть и мерзко убийство покрывать… Но надо. — Это был мужик. Высокий такой. За дверь встал и как вдарил… Вырубить хотел, но переборщил.        — Ага… Ничего, я поспрашиваю ещё у людей. — с угрожающими нотками прозвучало от целительницы. — Если ответы не сойдутся, то… Я с тебя пергамента наделаю. Буду срезать пласт кожи, исцелять и снова срезать.        — Эмм… Да. — взгляд… Этот взгляд… Пиздец. Она точно уебёт. Я в этом не сомневаюсь. Ладно.        — Только знаешь в чём проблема? — задала она вопрос чиркая что-то пером в листе. — Я тебя обманула. Я уже опросила каждого сбежавшего и там были более сговорчивые. Я точно знаю кто это был и хочу чтобы Ты, — произнесла она с нажимом. — Сказала это сама. Ну а для мотивации… — начала она, сложив руки перед собой. Я же… Это чувство приближающейся гибели… Брр. — Напомни имя? — обернулась она к мужику.        — Я Шен.        — Ага. Отлично. Ты уж прости, я недавно в коллективе.        — Неважно.        — Спасибо.        — Так вот, Шен, возьми хвост этой мелкой погани и тяни.        — Эмм… Может…        — Делай что велено.              И тут уже Шену явно нечего противопоставить. Сердце моё забилось быстрее и вновь стало мутить… Удары мотора этого маленького тела отдавались внутри сознания и черепа. Зрение размылось, глазные яблоки вслед за сердцем стали пульсировать, вызывая ощущение что сейчас просто вылетят наружу. Всё тело задрожало, а хвост совершенно самовольно направился ниже и попытался прижаться, однако тут его и схватила сильная мужская рука. Это ощущение мгновенно стало самым важным в мире. Важным из-за опасности… И боли. Рука медленно, будто нарочито хотела мне причинить больше боли и страха, стала тянуть новоприобретённую конечность вверх. Лопатки тут же попытались соприкоснуться, а спустя мгновение и вся спина попыталась выгнуться. В первую очередь взор взмыл в потолок, шея пыталась втянуться и выгнуться. Весь позвоночник будто бы хотел ускользнуть вместе с хвостом.              Судороги стали ходить по всей спине, руки конвульсивно затряслись и несколько размашистых ударов прилетели в корпус, пытаясь смахнуть боль. Контролировать себя стало совершенно невозможным. Только хрип, только боль, только тянущее чувство во всей спине, тянущее чувство на органах, на глазах, языке, лёгких… Отдышка. Я пытался сомкнуть зубы, болью в них отвлечься от боли во всём остальном, но не мог. Не мог увидеть, услышать, только напряжение во всём теле…        — «Воздуха! Дышать!»       И вдруг оно ослабло. Тут уж слух обратился во вне, ловя отрывки:        — …ично. Теп… ы гот… говорить? — спросил деловитый голос.        — «Кто?..» — первая вернувшаяся в сознание мысль. И тут же услужливые воспоминания подкинули ответ: эта тварь.        — Мр… Мра… — откашливаясь от впившихся внутрь слюней прохрипел я.        — Тяни.        — Не!.. Кх… Бо! А! — и снова рука начала тянуть.        — «Нет! Хватит!» — прокричал внутренний голос, но его кроме меня никто не слышал.        — Давай заново, кто разгрыз верёвки?              Рука подчинённого тут же попыталась обхватить ходящую ходуном рудиментарную конечность, но первые несколько попыток оказались тщетными. Шерсть на хвосте позволяла выскальзывать из ладони, если конечность вредителя оказывалась нерасторопной, но даже такая защита оказалась недостаточной несмотря на большую силу, чем у пушистого первоисточника. В теории шерсти и собственной прыти должно было хватать для аккуратного выскальзывания и прочего вырывания, однако практика показала несостоятельность подобного предположения. Юма же в это время быстрым движением обмакнула железный наконечник в откупоренную ёмкость с тёмной жидкостью и после стала аккуратно чертить сетку таблицы, оставляя пару клякс только из-за изначального способа начертания. Рука подчинённого всё же схватила хвост, а затем с силой потянула вверх. Наградой этого бессердечного во всех аспектах действия стало то, что голова попаданца тут же запрокинулась, глаза попытались разглядеть небо, в помещении не присутствующего, а шея, напряжённая от неожиданности и неприятного ощущения в позвоночнике попыталась одновременно и вытянутся, и прижаться к телу, отчего нижняя губа пока ещё только слегка открылась, в тоже время язык несколько раз сам собой дёрнулся. Спина выгнулась дугой, а слёзы выступили мгновенно и кошкодевочка вскоре заверещала:        — Я! Я это! Я! — ушастая явственно ощущала как двигается позвоночник и внутренности снова тянутся вниз месте с ним. Плечи мелко задрожали, опускаясь и наклоняясь вперёд, а затем пытаясь отойти максимально назад, глаза же уже давно пытались совершить «кругосветку», но физиология лишиться зрения не позволяла.        — Подержи ещё. — приказала Юма, не отрываясь от бумаги, однако после с садистким интересом всё же бросила взгляд в личико провинившейся, у которой уже сил пищать не осталось, вместо чего из рта выходит отрывистые хрипы, а слёзы с соплями активно скатывались в рот и на пол. Несколько мгновений спустя целительница решила добавить. — Для профилактики. Пусть место знает.       В конечном итоге у кошкодевки начала идти пена со рта и только после Юма дала отмашку, а затем начала терпеливо ожидать когда объект издевательств придёт в себя.        — Как ощущения? Хочешь описать? — с милой улыбкой на лице спросила целительница. Её подчинённый слегка вздрогнул от такого безразличия.        — Обойдусь… — проблеяла зверолюдка, слегка неуверенно потянувшись рукой к пояснице с явным выражением боли на мордашке. Но быстро стала храбрится.        — Так зачем сбегала, если тебе такое не по нраву?        — Представляешь, мне не понравилось столь бесцеремонное перемещение, ну, я и захотела покинуть мероприятие. — для собственного успокоения продолжала вставлять немного абсурда Шира. Хоть как-то насолить этим мразям.               — Молодец, возможно я даже дам тебе хлебушка. — ответила Юма, что-то записывая. — Знаешь, когда одного из твоих подчинённых убивают… Это неприятный сюрприз. Ладно, не об этом. Хотя нет, как раз об этом. Кто убийца?       Первым порывом кошкодевки было выдать Моза с Даром с головой, но уж кто, а она знала что первые порывы ошибочны почти всегда. Сейчас же, в состоянии когда страх притуплял всё, а боль позволяла одёрнуться мысли заметались: — «А я хочу их сдавать? Единственных, которые пока не показали клыки? Нет…» — решила она для себя. И тут в дело вмешалась гордость. Такое позабытое чувство, которое лишь недавно вновь попыталась выскользнуть из глубины сознания. Оно уверяло в том, что она не может сдать своих, что сама себя не простит за это, что надо соврать. Эта мысль охватила сознание лишь на мгновение, но заставило его вспыхнуть. Найти выход! — «Назло.» — зло подумалось ей. Из ушастой головы и вовсе вылетели малозначимые слова Юмы о том, что ей всё известно. И она заговорила, отводя беду и от себя, и от знакомых:        — Мужик какой-то деревенский. Дару на подстраховку поставили на случай, если сторож высоким будет. И вот же удача, пригодился!        — Если показания не сойдутся… — сцепила руки перед собой целительница, устремив тот самый «убийственный» взгляд не раз описанный где только можно в зеркальца души ушастой. — Я с твоей кожи пергамента наделаю, а потом залечу и дальше по кругу. Ладно, теперь к твоей описи. Развяжи и на вход встань.        — Ага. — как-то бесцветно ответила кошка. Обмануть в моменте вроде и получилось, но это оказалось бесполезно. Ведь иные свидетели были. А не решат ли они потянуть на дно спасителей, которые не спасли их до конца? А не поймают ли её знакомых, которые не окажутся столь же чуткими к её жизни?В помещении установилась тишина. Юма что-то записывала в бумагах, кошка смотрела глазами по пять… Не копеек, рублей, а мужик просто стоял. Всё естество было против этой гнетущей тишины и кошкодевка, на совершеннейшей тяге нервов неловко спросила:        — А к какой описи?        — К твоей. Вот только нужно уладить ещё одно дельце с тобой… — ответила ей целительница. — Ты ведь мне пиздишь как дышишь, я это знаю.        — Н-нет, — запнулась в таком простом слове ушастая, но всё равно продолжила слегка подрагивающим голосом: — Как я могу?        — Ты уже забыла о чём я тебе сказала? Я-то думала ты не тупая! — задала местная начальница риторический вопрос. И он сломал плотину, страх затопил сознание, заставив его судорожно искать выход. Вот только не успел, да и не мог. — Я по-твоему тупая что ли? — повысив тон и встав из-за стола стала подходить она. — Я больше всего ненавижу когда такие как ты!.. — ухватила она попаданца за ухо и стала выкручивать и тянуть. — Мне пиздят! Вы думаете что такие умные или что?! — вторая рука оказалась на шее, начав её сжимать. — Да вы пальца моего не стоите! И ногтя! Я так похожа на дуру или что?! Всякий раз мне пытаются спиздеть как будто бы так и надо! Совершенно не понимая что я здесь главная, что я могу с вами сделать, что… Ай, да хер с тобой! — бросила она уже покрасневшую ушастую обратно на стул, вместе с которым она тут же упала, пытаясь унять судороги и восстановить дыхание. — Как придёт в себя посади и начни ломать пальцы. Будет знать как врать.              Приказано — сделано. Через время хвостатое седалище вновь оказалось на стуле.              Оттопыренный указательный палец упирают в столешницу и резко надавливают. Короткий вскрик зверолюдки ознаменовал конец процесса, горячие слёзы же стали его последствием. Дав чуток передохнуть, чтобы ушастая насладилась всеми ощущениями, её ладонь вновь схватили и заставили оттопырить уже средний палец. Это можно было бы принять за возможность оскорбить всех присутствующих вполне понятным жестом, если бы не поломанный отросток рядом с ним. Упор… В глазах кошкодевочки вновь появились слёзы, она уже вполне знала что сейчас будет, замирая перед этой маленькой казнью. Её зубы до боли сжались и она отвернула голову, закрыв глаза. Прямо как когда в школе делали прививку и она, боясь «комарика», который не щадя кусал, а в исполнении местных белых халатов скорее вгрызался. И теперь она поняла что он-то лишь кусал. Ожидание. Перекошенная физиономия. Крик. Слишком громкий. Челюсть неприятно щёлкнула и по всей правой стороне лица распространилась другая боль, не столь же интенсивная и постоянная, но отлично служащая аккомпанементом к той, что исходила от руки.              Хруст…              На лице самого подчинённого отразилось болезненное ощущение, он сопереживал маленькому, но юркому созданию, жизнь которого была обречена и в которую он сам привносил больше тёмных красок в картину мира. Но он игнорировал неприятное ощущение, начавшее свербеть уже в его пальцев и заставляющее ком в горле подниматься. Деньги не пахнут. Рука девчоки истерически пыталась выскользнуть, но лишь оказалась в ещё более сильной хватке слегка дрожащей кисти. Ушастая повернулась к своему невольному мучителю и сквозь слёзы попыталась всмотреться в его глаза. Он слегка отвернулся и поставил следующий палец на стол. Упор. Лёгкое давление и хруст. Едва слышный протяжный писк сквозь слёзы. Не сдержавшись, вчерашний должник прошептал одними губами «Прости.», чего хвостатая увидеть не могла. Она сгорбилась, схватившись здоровой рукой за удерживаемую и беззвучно проливала слёзы на пол.               — Напомни как тебя там? — поинтересовалась Юма у мужика.        — Шен. — сухо, слегка надорванным голосом ответил он ей.        — Доламывай уже последний, Шен. Быстро. Из тебя хреновый пытатель. Я покажу как надо.              И он сделал это. А она встала возле ребёнка, отстранив мужчину подальше и, не сомневаясь ни секунды, схватила другую руку. Кошкодевка заверещала:        — Я скажу! Я всё скажу! Это были Дар с Мозом! Пож… Не надо! — и вновь указательный палец оказался краем своим на столешнице, а рука Юмы двинулась, собираясь его сломать, но остановилась. — Спа… Спасибо! — окончательно разревелся попаданец. Юма же, прикинув что-то в уме, поставила средний палец на столешницу вместо указательного.        — Не за что.              Хруст.              Не ожидавшая этого кошкодевка стала извиваться, дёргаться, пытаясь высвободится. Она орала, рыдала, верещала как резаная и это, несомненно, раздражало, так что вскоре по носу кошкодевки прилетел удар, выбивший крови, которую та принялась глотать вместе с слезами.        — Замолкни. — прощипела Юма, устанавливая следующий палец на позицию. И тут она увидела что мелкая падаль не смотрит. Тут же она схватила её за волосы поближе к корню и повернула к руке. — Смотри! Смотри, тварь-недоросток! Оп! — сердце попаданца сжалось, ему показалось что сейчас будет ещё больше боли, но… Лишь небольшое давление и ничего больше. Он открыл глаза, смотря на свою руку и тут рука Юмы дёрнулась вниз. Он даже не успел осознать, как комнату вновь посетил неприятный звук. — Теперь поняла что наёбывать нельзя?! — крикнула Юма, потянув кошкодевку за волосы вверх. — Поняла, я спрашиваю?!        — П… Понял!.. — ответил было попаданец, но тут же оказался отброшен на пол и получил пинок по больной руке. Его тут же скрутило от боли, всё, что он мог — скрючиться и пытаться сомкнуть челюсти, проигрывая даже в этом.        — Отлично. Как соберёшься вон корыто с водой. — указала она рукой в угол помещения. — Отмоешься и я тебя в порядок приведу, быть может, а затем будем описывать.        — Д-да… — тише ответил попадаец. Он проиграл по всем фронтам, и не соврал, и лицо не сохранил хотя бы для себя. Ранее он, как и многие, полагал что вытерпеть боль относительно легко. Что там делать-то? Сомкнул зубы и терпишь. А теперь он тут, распластался на полу с распухшими от слёз глазами, начавшими опухать пальцами и болью, сопровождающей каждое движение, которая всё нарастала и нарастала.       

***

              — Ты чего так плохо помылась? — с претензией спросила Юма, разглядывая понурую кошкодевочку. — Только воду попортила, сама в грязи осталась.        — Я… Мне больно. — пробурчала Широ себе под нос.        — Ладно. Хер с тобой, подлатаем а там снова полезешь, если опять чумазой вылезешь будешь оставшееся время пить воду из этого корыта. Поняла?        — Угу. — сопровождая ответ лёгким кивком ответила ушастая, внутренне уже вгрызаясь в себя за такой тотальный проёб.       — Иди сюда-то, боги милостивые… Хули ты стоишь ещё?! — Юма вскинула руку. От резкого движения и повышенного тона ушастая вздрогнула, на мгновение оторопела, но быстро собралась и кабанчиком метнулась к целителю. Та довольно хмыкнула. — Ты наконец всё больше напоминаешь мне зашуганную кошку. Это хорошо.              Этой самой «запуганной кошке» хотелось возразить, съязвить что-то навроде «А больно имущество описывать?» или пошутить про документы в виде ушей и хвоста… Они бы начали вести стремительный диалог, делая отсылочки на эти шутейки, Юма бы стала мерить хвост, а при попытках помешать закричала бы про удостоверения имени Матроскина… Вот только при взгляде на эту женщину становилось ясно, что тогда она может попортить всё-всё имущество попаданца в виде его самого и отобрать документы при этом… Притом буквально. В общем, бесстрашная кошка испугалась, за что, вероятно, позже будет закапывать гроб собственной самооценки. Так что она максимально быстро подошла, а затем началось исцеление…              И вот оно уже отличалось от того, что было ранее. До этого Юма аккуратно и нежно лечила её, да, процедура вызывала неприятные ощущения, однако слишком болезненной не была… А сейчас, видимо, лупила без разбора и всё сразу. Кости сквозь резко сросшееся мясо собирались воедино, рвя его к чертям, натягивая мышцы как канат… Кошка тут же снова скрючилась на полу.        — Подними её, уже всё должно пройти. — приказала целитель, подходя к ящику из которого извлекла лист и подписала нынешним именем попаданца, а затем через плечо взглянула на оного. — Вот так и стой. Хотя нет, правее и к стене, там разметка.              Кошкодевка молча выполнила указ и отошла. Там действительно была разметка на доске, стоящей у стенки, вот возле неё она и встала. Ждать долго не пришлось, Юма подвесила рядом с собой светляк и подошла к ней вплотную, а заклинание стало слепить чернявку настолько успешно, несколько только могло. Целитель не слишком обратила на жмурящуюся кошку внимание, хватая пушистое ухо и начиная беспристрастно его разглядывать, вертеть и всячески дёргать, отчего у кошки на лице проступили крайне неприятные ощущения, ей очень хотелось прижать ухо, особенно когда эта тварь начала его выворачивать на градусов двести семьдесят.        — Не верти. Мешаешь. — отрывисто приказала Юма. Попаданец, конечно, попытался исполнить приказ, но это было не в его силах. Уши всё равно самовольно дёргались в едином порыве с хвостом и открыто игнорировали желания ушастой. Целительница несколько секунд потерпела этот акт протеста, а затем сжала ладонь с ухом в кулак, начиная его во всю силу сжимать. Ноги Широ тут же подкосились, и она рухнула как подкошенная, однако даже после этого ухо не отпустили. Юма же с потаёной злобой почти что прошипела: — Не верти.        — Я не могу!        — Хер с тобой. Просто запишу что уши больно большие и мягкие. — решила она для себя и отпустила кошкодевку. — Встань к доске и вытянись.       Попаданец, собирая все свои силы по пути поднялся на ноги и встал. Вытянулся. Юма Пригляделась, провела рукой от макушки до доски, а затем провернула это же от уровня ушей.        — Примерно сто семь и сто девятнадцать с ушами. Запомни.        — Угу.        — Сколько тебе там лет?        — Двенадцать… — ответила кошка. Целительница вопросительно выгнула бровь, а затем, предварительно хмыкнув, подытожив сказала:        — Мелковата. Сильно.       Попаданецу вновь пришлось сдерживать свой благородынй порыв огрызнуться на этот неприятный комментарий. Вот от этой женщины слушать критику после всего он не хотел.        — Ладно, не суть. Выгни спину.       Кошкодевка выполнила приказ и тут же ловкая ручка целительницы оказалась на паху, а затем и внутри. Попаданец резко согнулся, а взрослая женщина убрала руку.        — Девственница. Хотя в этом возрасте уже могут отдавать… Ну, повезло. Хвост дай. — попаданец на требование только ошалело смотрел на целительницу. — Хвост дай говорю.       Не увидев реакции она сама взяла ей нужное, после чего повертела, покрутила, разгладила против шерсти, что вызвало у кошкодевки уж совсем неестественные и неприятные ощущения, а затем удалилась к столу. Устроившись поудобнее, Юма начала заполнять листок, в процессе спросив по поводу роста повторно на всякий случай, но внятного ответа от испытавшей на себе слишком много за этот день кошки она не получила, впрочем, он ей и не требовался. Она и без того спокойно указала все нужные цифры, после чего стала начала новый виток расспросов:        — Ты что умеешь вообще?        — Ну… А что надо? — совершила невежливое действие кошка.        — Готовить, стирать, убирать, шить и далее по списку. — уже без особой агрессии на тупящую кошку уточнила она.        — Ну, что-то по еде сварганить могу, стирать и убирать, остальное примерно…        — Если примерно, значит не умеешь. Сейчас я бумаги заполню, а ты плескайся иди. Иди говорю, что смотришь.              Широ ускоренным шагом оказалась у корыта, а после стала очень тщательно себя оттирать в холодной воде, что, однако, не то чтобы её смутило. По крайней мере пока, позже она, уже находясь среди других, естественно, пожалеет об этом, но если это не будет сделано она пожалеет только больше. И вот, она отмылась, Юма признала результат удовлетворительным, кошку снова связали и понесли обратно. Шен, вынуждена признать кошкодевочка, нёс аккуратно и положил соответсвующе. После же он развернулся к другой пленнице и, подхватив её, понёс на «свидание» с, насколько можно понять, главой. Всё погрузилось в густое молчание, в котором можно буквально заставить стоять ложку. Вскоре вновь раздался ритмичный стук.       

Тук. Тук…

Тук. Тук…

Тук… Тук… Тук!..

              — !Раньше я полагал, что моя психика очень устойчивая.» — совершенно машинально отметил факт попаданец. — «Дурак. Как же я ошибался… Тук. Тук. Тук. Тук… А ведь всего навсего стоило оставить без информации, которую можно потреблять и в тишине после хит-парада боли… Жутко. Прямо чую как вокруг пелена ткается. Дышат… Как же они дышат… Ладно. Тук. Тук. Тук-тук-тук. Давай…»              Темнота будто намекающее улыбнулась попаданцу, уставившись мириадами глаз-мушек, плавающих перед взором. Кошкодевочке её улыбка вдруг показалась какой-то родной, тёплой, успокаивающей. Как будто она говорила, что всё будет хорошо, что она сможет выбраться и жить не смотря ни на что и ей обязательно повезёт.              Зверолюдка улыбнулась в ответ.              Волны сонного мироздания нежно подхватили её разум, отправляя его в маленькое путешествие, равное по своей значимости приключению бумажного кораблика в шуршащем заливистым скрипом ручейке. Наскоро сложенный газетный лист помогал вырваться из оков реальности и отправится в более радужное странствие, подскакивая на волнах и ощущая, как медленно события тают, заставляя всё глубже погружаться в ткань мира сновидений. Волны, обратившиеся искрами эмоций, бушевали всё сильнее и сильнее, раскачивая кораблик. Неожиданно спасительная тропа обратилась опасной дорогой, полной соблазна и страха остаться на ней вообще не свершая свой собственный выбор.              Дно кораблика размывалось, а кошкодевочка всё глубже погружалась в основы этого мироздания, убаюкиваемая неожиданным светлым спокойствием. Вся усталость прошедших дней выходила из глаз спокойными, умиротворёнными слезами, лишь всё больше наполняя реку. Этих слёз она даже не замечала. Зверолюдка подняла взор к небу и тогда увидела божественную деву, тянущую к ней руку.               — Иди ко мне. — мелодичный голос заставлял душу трепетать от восхищения. Рваться к нему, но что-то было тут не то. Не так.        — Так спокойно… — с некоторым сомнением произнесла зверолюдка. — Нет. Это слишком хорошо, чтобы происходить со мной. — проговорила она ни к кому конкретно не обращаясь, а затем добавила: — Особенно в последнее время.        — Не бойся, тут тебе ничего не угрожает. — небесная дева сама приблизилась, подхватывая Ширу и взлетая вместе с ней. Кораблик. постепенно проявляющий свои бумажные свойства, показал их апогей: он погружался всё ниже, пока не зацепилось за камень на дне и не провалился в ручей, видимый уже бурной рекой, как и кораблик вполне подобающего для использования размера.              Полёт не продлился долго, дева долетела до берега и приземлилась на сочный зелёный луг тут же отпуская на него попаданца. Тот, почувствовав под ногами землю, сладко потянулся.               — Так кто ты такая? — вполне закономерный вопрос шёл в комплекте с последующим зевком.        — Я твой друг.        — А дальше? Ну, я не думаю, что всё на этом заканчивается.        — Это не важно, считай меня пока просто своим другом. Пока ты здесь я могу тебе помочь побороть то, что не снаружи. Нам ещё рано становится настолько близкими.        — Ох уж эти словесные кружева, ничего не объясняющие.        — Просто наслаждайся спокойствием, оно всегда помогает. Поваляйся в траве, посмотри на солнце.        — Твоё общество само по себе приносит покой. — неожиданно выпалила ушастая, тут же резко смутившись. Ответом ей послужило звонкий смешок.        — Спасибо, мне это раньше часто говорили Будешь наслаждаться моментом?        — Естественно я буду! За кого ты меня принимаешь?!        — За неспокойную маленькую кошкодевочку? — шутливо спросила дева. Вздох послужил ей ответом. — Стоит уже привыкать.        — Да как тут привыкнуть?.. — на выдохе пробормотал попаданец.        — Постепенно. К себе всегда нужно привыкать, если ты вызываешь в себе недовольство.        — Какая ты мудрая. — с лёгкой шутливостью надулась кошкодевочка.        — Да, я такая. — встала в горделивую позу святая.        — Тогда не подскажешь мне глупой, как это сделать?        — Нет, не подскажу. Ты просишь меня без уважения. — вздёрнула носик неизвестная подруга.        — О Великая Святая Дева, ответь мне, пожалуйста, как мне привыкать к себе?        — О глупая маленькая кошка, я отвечу тебе. — ответила в тон зверолюдке дева. — Индивидуально. Со временем ко всем это приходит, даже к тем, кто не дождался. И да, не святая я.        — Не дождался?        — Да.        — Ну и ладно. Не хочешь — не говори. — кошкодевочка демонстративно отвернулась и закрыла глаза.        — Ну не дуйся! Я тебе и за пределами этого мира помогу ещё!        — Точно? — зверолюдка открыла один глаз и скосила его на деву.        — Точно-точно!        — Спасибо!       

Получено временное благословение.

             Просыпался попаданец с непривычным для последних дней спокойствием на душе. Темнота вокруг продолжала тепло баюкать, а один из её глаз неожиданно лукаво подмигнул. Уже не юноша неразборчиво промычал в ответ что-то, что должно было быть словом «спасибо» и вновь насколько мог улыбнулся темноте. Тепло в груди придавало уверенности в том, что он всё сможет, всё выдержит и всё стерпит. Он точно выживет.               — «Нужно только потерпеть… Ну а пока… Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…»              Попаданец вновь провалился в сон, но уже без сновидений.