Поход по мирам 3: Город Енотов

                    20.40              – Это еще кто..? — заинтересованно пробубнил снайпер, поставив на пол бутылку пива и нацелив прицел винтовки на суету у светофора.       На улице героически отбивались эрзац-копьями четверо молодых людей. Два парня, две девки, прямо классика подросткового жанра. Красный нарезал зомбей от души, не жалея сил с упорством слайсера. Второй готический пацан был попроще и с виду явно уже уставал. Девушки держались чуть в стороне. Неуверенно тыкая палками в туши с видом, будто на них прут манекены. Правда, одна из красоток, та, что выглядела как сложный подросток в переходном возрасте, уже зеленела и вот-вот готова была сблевать. Или то был такой макияж?       Через полминуты наблюдения снайпер оттянул прикрепленную к вороту рацию и сообщил.       – Эй, шеф, у нас тут группа фриков организованно двигает к стоянке. Пропускаем или зачищаем?       – Хвост ведут? — тут же хрипло спросила рация.       – Потеют, стараются, отбиваются.       – Раненые есть?       – На первый взгляд не замечены.       Какое-то время рация молчала, а главный в группе принимал непростое решение. Командир не имел права жертвовать безопасностью всего отряда.       – Хер с ними. Пусть идут. Проследи, чтоб не привели больше.       – Поня-я-ял... — лениво ответил снайпер, делая ещё один глоток легкого пива и вновь склоняясь к оптике.                     Намирэ              Эти твари все не кончались. Сука. Харен уничтожал, уже не стараясь скрывать свое умение убивать, лаконично, точно орудуя ножом и железным штырем. Я прикрывала ему спину, отбивая тварей копьем. Как на тренировке по не сильно активным иллюзорным целям... Какой-то грузный труп прыгнул на меня сбоку. Получил древком в живот, отлетел. Мы прикрывали ребят, насколько возможно, оттеснив их в расчищенную сторону, к стоянке. Вонь вспоротых кишок, слизь, отрубленные головы и тела начинали мешать, но волна, кажется, заканчивалась... Эта волна, рычащая, злобно тянущая руки к свежей добыче.       Снайперы сзади молчали.       – А теперь бегом! — рявкнул Харен подросткам, выпихивая их на пустырь. Мы же, пока новая волна нежити не учуяла нас и не дай бог поймала в зону прямой видимости, нырнули в знакомый проулок и вышли чуть с другой, пустынной стороны, предупреждающе помигав захваченным фонариком.       Но вдруг от очередного сильного удара по тучному зомби у меня сломалось копье.       Я тут же выкинула бесполезное орудие. Да, мы выглядели как компашка чокнутых ролевиков или поехавших фриков, но были живы и не поцарапаны. Я суетливо потянулась к поясу, вытаскивая замену ножу, как вдруг…       ...Грохнул звонкий выстрел, со свистом чиркнув пулей рядом с моей головой. Мгновение будто остановилось. Я не знала, радоваться ли мне промаху и бежать прочь со всех ног или… Но ответом стало грузное падение очередной туши, которая, оказывается, внезапно подобралась ко мне со спины.       На какое-то мгновение испуг меня все-таки парализовал. От пули, казалось, едва не чиркнувшей по уху. От зомби, которые начали вести себя тихо! От внимания, которое заострялось на мне в перекрестье прицела. Супруг буквально вытолкнул меня на площадь, добивая ещё одного зомби, а потом, низко пригнувшись, рванул к зданию сам.       После этого в театр нас пропустили. Но прием в здании ждал не теплый.       Десяток стволов уткнулись нашей прибежавшей группе в головы, не давая пройти дальше двери.       Мы покорно сложили всё оружие, какое было, на пол, демонстрируя отсутствие порезов и укусов.       Заговорил старший из отряда S.T.A.R.S. Крепкий мужчина старше пятидесяти со светлыми, выцветшими волосами, на первый взгляд добрым лицом, но очень внимательными до пристальности глазами.       – Вы нас за идиотов не держите. Укус может быть под одеждой. Не убедили.       – Пристрелите, если встанем, — качнул головой Харен. — У нас важная информация касательно Амбреллы и происходящего здесь, поэтому мы пошли на риск. Предупредить важно.       – Если встанете, будет поздно. — суровый седоватый мужик с пистолетом оставался непреклонен и продолжал целиться Харену в голову. — Пристрелить мне вас проще ещё живыми, если вот-вот обратитесь. Но информацию слушаем. Говорите.       Блефовал он или нет — не понятно. Вроде бы как человек военный, призванный защищать жителей города, угрожать он не должен был. Но кто знает, до чего его довели обстоятельства.       Оружие никто не убирал.       – Корпорация намеренно инфицировала город в целях эксперимента, — ответил Харен. — Они собираются тестировать здесь новое оружие, и по окончании тестов город будет зачищен зарядом. Экспериментальным же, эквивалентным ядерной бомбе мощностью около пяти килотонн. Конкретно против вас будет использован так называемый Проект «Немезида» — полностью подконтрольный универсальный солдат, созданный на основе одного из выживших при инциденте в Улье. Шансов выжить в прямом столкновении у вас нет. На текущий момент тестовый образец находится в городской больнице, в спецотделении, накачанный транквилизаторами и релаксантами. Точное время активации нам, увы, неизвестно. И еще один важный нюанс — в городе находится вакцина против вируса.       Мужик слушал внимательно. По умному лицу не пробежало ни тени удивления. Корпорацию и её серые дела он хорошо знал. Когда его группа стала ведущей взамен прошлым распущенным отрядам, он не пренебрег возможностью и подробно расспросил бывших членов «Альфы» о всей сумрачной херне, которая с ними случилась. Невзирая на сопроводительные досье о морально-психических травмах, несовместимых с последующей работой, которые закрывали для бывших S.T.A.R.S. дальнейший путь в органах правопорядка. Новоназначенный глава спецотряда негласно въедливо побеседовал с той же Валентайн, узнав и про особняк, и про «Амбреллу», и про «двойного-агента-в-очках», который ранее занимал его место.       Естественно, после таких новостей, командир стал осторожен в работе и всячески не лез в дела «Амбреллы», чтобы не перейти им дорогу и остаться на должности. Однако, руку на пульсе держал и не удивился, узнав, что сейчас под шумок их собираются прикончить. Корпорация с подобным размахом постарается всячески затереть последние следы своих секретных разработок. Информация о бомбе звучала удручающе. Но, имея суперсолдата на хвосте, о бомбе заботиться надо было в последнюю очередь.       – Откуда информация? — сухо спросил он, демонстративно взводя курок.       Мое сердце колотилось под дулами, а руки дрожали. Не столько от того, что в меня и супруга целились, сколько от того факта, что зомби начали эволюционировать, и у меня уже скоро не хватит навыка, чтобы их выслеживать.       Харен стоял спокойно, все с тем же холодным и абсолютно серьезным выражением лица и никак не походил сейчас на фрика.       – Что вас устроит больше: абсолютная правда или версия, вписывающаяся в рамки вашего мира? — спросил он рисково, давая понять, что даже прямой ответ не гарантирует объяснение сути.       По сути, тут началась наша игра ва-банк. В конце концов, не одному же Сэнхасу всегда первому рассказывать о сути происходящего и о том, откуда мы все взялись.       – Я всегда за правду, — ответил глава отряда.       Харен тихо вздохнул, ожидая подобного ответа, и решительно ответил.       – Мы пришли из другого мира. Информация о вашем мире существует для нас в виде точно расписанного сценария событий. Сейчас — практически по часам. По неизвестным мне причинам Амбрелла планирует заразить всю планету Т-вирусом, и, увы, у них это получится. Отсюда уже разбегаются мелкие птицы, крысы и прочее дохлое зверье, которое нельзя отследить.       Информация про дохлое зверье была для командира S.T.A.R.S. неприятна, но очевидна. Каков бы не был оригинальный план у Амбреллы, одной бомбой планету уже не спасти. Заражение такого класса должно выжигаться в первые часы, но никак не спустя сутки. Но, это все потом. Сейчас важнее прояснить первую половину словопускания, на которую даже в дисциплинированном отряде бойцов позади начались фривольные шепотки и переглядывания.       – А сюда вы как попали? — серьезно спросил командир, решив пока подыграть и принять сомнительный факт за истину. Ведь когда-то он точно так поверил и выжившим бойцам из «Альфы», хотя вот уж чьи слова про «оживших мертвецов» звучали не убедительно.       Остальные бойцы послушно не встревали в допрос, исправно выполняя свою работу держать людей на мушке. Думать и высказывать свое мнение им не приказывали.       – Порталом, — охотно ответил Харен, не встретив скепсиса во взгляде командира.       Но правда, скепсис был на лице остальных бойцов, у которых не стояло задачи держать лица.       А еще командир задумчиво поглядывал куда-то за наши спины на одного из своих людей. Я позволила себе обернуться и вдруг увидела знакомого нам продавца из оружейного магазина! Того самого, который неохотно всучил Харену ружье. Мужик недобро глядел на нас, держа на мушке своего пистолета и хмурился, переглядываясь с командиром отряда.       Этак они нам вообще не поверят!       Я тут же сообщила мысленно Харену о нашем старом «знакомом», и супруг решил малость разбавить обстановку. И, чего уж таить, предложить объяснить ситуацию с другой точки зрения.       – Если хотите, я могу сообщить куратору нашей группы, и он с вами встретится для более подробного разговора по ситуации. У него больше данных. Но это будет возможно не сразу. Он сейчас где-то в городе. Сами понимаете, что там творится. Наша задача — вы и Немезис.       Он говорил намеренно так, чтобы даже знакомый продавец понял, что у нас были резоны шифроваться в середине дня. Ну да, может мы и плохие конспираторы, но у нас стояла другая задача, к которой мы пришли только сейчас.       – Как вы осуществите связь? — сухой и логичный вопрос от командира S.T.A.R.S.. Когда здравый смысл скрипел от сомнительных данных, командир привык отсекать всю мистику и выдумку логикой. И если несколько здравомыслящих человек в разных обстоятельствах одинаково утверждали о восставших из мертвых коллегах, то грешить на психотропные вещества стоило в последнюю очередь.       И хотя его друг, работавший в городском оружейном, успел уже кратко охарактеризовать знакомые алые головы утренних покупателей, командир все-таки предпочел дать им шанс.       – Направленный телепатический сигнал. Если куратор не в критической ситуации он отзовется мгновенно.       – Вызывайте, — сказал глава отряда, чуть опуская пистолет.       В данный момент его меньше всего волновало, как они будут это делать. Достанут бубен, зажгут свечку, или начнут шептать в стеклянный шар. Он был готов к любому цирку, лишь бы получить результат. Потому что от результата будет зависеть его финальная убежденность. Либо он имеет дело с фриками, коллективно страдающими галлюцинациями, либо…       Взгляд командира зацепился за остальных двоих, и, мотнув стволом, он спросил:       – Вы с ними?       Охреневшая девчонка покачала головой.       – Не… пересеклись на старой радиостанции. Мой отец работал в «Амбрелле» до инцидента и иногда рассказывал такое… Я подумала, что могу подтвердить вам их слова насчет разработок. Но что они пришельцы, я не знала!       Мужчина сухо кивнул.       И потом требовательно перевел взгляд на Намирэ.       – Есть ответ?       В это время Харен прикрыв глаза, отправил Сэнхасу и Таллису сжатое сообщение:       – «Пересеклись с отрядом S.T.A.R.S. Вынуждены были частично ввести их в курс дела, не вводя понятия «воплощенной реальности». Командир поверил, но желает встретиться с кем-то из вас и обсудить подробную информацию, которой нет у нас.»       Первое время от обоих парней была тишина. Напряжение растягивалось, и от паузы появлялась тяжелая неловкость. Правда, в какой-то момент показалось, что от Сэнхаса проскочила по связи колкая искра не то возмущения, не то изумления.       Даже боязно стало представлять, что он на самом деле подумал…       – «Дословно. Диалог. Весь.» — коротко ответил Сэнхас максимально пряча эмоции.       Харен прикрыл глаза и, кажется, если б мог, даже пристыженно опустил бы уши. Образно и в емких цитатах он сбросил весь диалог по-прежнему под десятком направленных в голову дул.       Ох, кажется, Сэнхас будет не в духе. Это еще хорошо, если мы его ни от чего не отвлекаем.       – «Так. Передай ему дословно…» — начал парень и Харэн после вздоха заговорил вслух.       – Он говорит: «Ну, вызвал. Хули надо?»       Не знаю, поверил ли глава спец отряда или только притворялся. Задумчиво скривившись, но все же ответил:       – Когда вас ждать?       – Цитирую, — повторил Харен. — «Да хер знает. Сам пойми, я тебе тайминги в такой ситуации не проставлю. Как закончу все ближайшие дела и найду нормальную технику. У меня тут стайка малявок…» — Харен запнулся, слушая слова, и его глаза удивленно расширились.       – Продолжай, — попросил глава отряда.       Супруг кивнул.       – Стайка малявок… подобранных в океанариуме, бросать жалко, они молодцы. Так что… как пойдет, так и докатим к вам. А что?»       – Да есть разговор личный. — полицейский сделал короткую паузу и добавил. — А что делать с этими вашими?       – «Хорошо, поговорим». — передал супруг после короткой паузы. — «А с «этими»… сам решай. Но при критическом повреждении их автоматом перенесёт в наше медкрыло».       Я мигом переглянулась с Хареном, но он уже все высказал и похоже не сожалел об этом. Но почему?! Не мог ли он сказать как-то иначе? Вместо этого супруг уверенно и решительно смотрел на главу отряда, словно сказанное обезоружило его окончательно, но и звучало вызывающе, вручая право полицейскому думать, как с нами поступить. Хотя под прицелом мы и так были в его власти.       Ох, не нравится мне это.       

***

             Капитан Райан Хэндерсон считался командиром мягким, но ровно до тех пор, пока приказом вышестоящего начальства его не назначили главой оставшегося отряда S.T.A.R.S. С тех пор степенный и понимающий командир показал себя с другой стороны. Нет, он не стал жесток или строг к народу. Но в решениях своих он порой предпочитал перестраховываться и готовиться к худшему, призывая народ к боевой готовности и занятости.       И хотя Хэндерсон даже не пытался сравниться с требовательностью предыдущего главы отряда и даже сильно ему уступал, бойцы при нем чувствовали себя все равно под внимательным надзором. Более того, отчасти даже назначение Райана Хэндерсона и его умение мобилизовать оставшийся народ в других отрядах спасло само подразделение S.T.A.R.S. как боевую единицу. Ситуация с группами «Альфа» и «Браво» в том особняке сильно пошатнула всё подразделение и доклады выживших бойцов сложно оказалось списать на странное помешательство. Мэр города и влиятельные члены корпорации «Амбрелла» едва не расформировали весь отряд, когда в нем началось подозрительное волнение после новостей из Арклейских гор. Общая сплоченность чуть было не сыграла против S.T.A.R.S. Но сыграли свою роль вовремя сказанные слова Хэндерсона, письма обращения «наверх», его твердая воля и авторитет заботливого командира, которому привыкли верить и доверять остальные бойцы. Кое-как в народе наступил снова штиль, и командование пошло на уступки. Никто не мог сказать, что повлияло на решение мэра города в последний момент. Доклад Хэндерсона или общественное мнение, которое успело привыкнуть к давно распиаренному элитному подразделению прекрасных бойцов. Но Специальная Тактическая и Спасательная Служба продолжила свое существование в Раккун-Сити. Только уже без восстановления групп «Альфа» и «Браво». Даже новые набранные взамен им группы не стали называть как погибших. Суеверия…       С тех пор место ведущих групп заняли «Чарли» и её смена «Дельта». И уже они начали выполнять операции по спасению людей в горах и расследованию происшествий, выходящих за рамки компетенции обычной полиции.       Правда… не долго.       Потому что вскоре случился сей день, и Раккун-Сити погрузился в хаос.       Но и тут подразделение S.T.A.R.S. не покинуло народ и продолжало оправдывать свое звание элитного отряда. По приказу Хэндерсона группы бойцов распределились по городу и помогали полиции сдерживать наплыв зомби на таких тактически важных точках, как проход на ведущие из города шоссе и мосты. Поддерживая связь с группами, командир S.T.A.R.S. пытался хоть как-то спасти побольше людей и помочь им вырваться из этой бойни. Более того, до середины дня он сам недавно со своей группой защищал одну шоссейную развязку, а две другие группы, сейчас засевшие с ним в этом кинотеатре, охраняли железнодорожный вокзал и речные причалы, взяв на себя поддержание порядка в паникующей толпе.       Но… событие в середине дня с внезапно появившимся… забором вокруг города смешало все планы. И если другие группы S.T.A.R.S. тоже видели и узнали про этот забор, но на выезде с их мостов поднялись пропускные ворота с КПП, то Хэндерсену и парочке других групп повезло меньше. Командир S.T.A.R.S. оказался отрезан со своими людьми и со спасающимися гражданами глухой стеной с колючей проволокой и оружейной системой автоматического наведения. Какие-то сумасшедшие люди пытались на его глазах построить пирамиду из автомобилей и грузовиков, чтобы перелезть забор, но… проволока оказалась под напряжением, а оружейные вышки, которые до того смотрели наружу из города, навелись и выстрелили в ближайшие живые мишени.       Тогда в народе начался новый приступ хаоса, и группам S.T.A.R.S. пришлось тяжело. С одной стороны продолжали напирать зомби. С другой — их зажимали паникующие люди, требуя действий, объяснений, решений, связи с мэром… да чего угодно! Хэндерсену пришлось принять тяжелое решение, и в этой непростой ситуации с заканчивающимися патронами он вынужден был отступить. Как бы это дико не казалось, но вглубь города. Где было меньше опьяненных истерикой живых людей и меньше зомби, охотящихся за шумной толпой.       Похожие ситуации были и у других двух отрядов. Железнодорожное полотно просто рассоединилось сразу на выезде из вокзала, а бетонный забор перевернул и опрокинул неудачно стоящие грузовые вагоны, куда пытались тоже забраться спасающиеся. А ведь они даже нашли машиниста, готового вывести таких людей! Многие погибли при такой катастрофе. Кто-то из погибших через несколько минут поднялся как зомби. В оглушительном вое и человеческих воплях уже невозможно было вычислить восставших зараженных. Люди, живые и не только, принялись бежать обратно, умываясь кровью от ран и сбивая всех на своем пути.       Тот отряд тоже принял решение спасаться самостоятельно и беречь остатки патронов, здраво понимая, что железнодорожная станция с сего момента потеряна и уже не поддастся контролю в несколько стволов.       На реке было не лучше. С той лишь небольшой разницей, что пострадавших людей было чуть меньше. Поднявшийся из глубины реки бетонный забор с подводной частью мелкой сетки не мог пропустить через свои фильтры ни одно крупное зверье или рыбу. Были ныряльщики, кто пытался проверить. Но пока они были в воде, что-то произошло, и алая кровь вскоре разлилась пятном на поверхности. Народ на причале бросился врассыпную, тоже началась паника. Отряд пытался сдержать людей и организовать безопасную выгрузку населения из яхт обратно на берег. Но только потом из воды начали цепляться за причал бледные раздувающие от воды руки и народ понял, что зомби пытаются преследовать их даже по дну. Чья-то придурь достигла предела, когда в ужасе и суматохе что-то взорвалось, и причал загорелся, охватывая одну яхту за другой.       От пожара и суеты отступил и третий отряд.       И все они позже скоординировались и приняли решение собраться в одной точке, не пробиваясь к другим. Боеприпасы начинали показывать дно, а дороги постепенно становились непроходимы из-за транспорта как полоса препятствий.       Так Хэндерсон и собрал двенадцать бойцов в здании театра и принял решение дожидаться с выжившими полноценного подкрепления. Их было всего тринадцать! Три группы, каждая из которых уже понесла потери в давке и от восставших мертвецов. И если две из этих групп хотя бы были полны сил, то у третьей смена закончилась еще с самого утра. Народ был сильно вымотан. Поддерживать порядок без централизованной власти и приказов было равнозначно попытке усмирить шторм одним кораблем. Хендерсену и другим вполне хватило чужих истерик, и за полдня в толпе людей они успели насмотреться чужой глупости и безумных решений, граничащих с тупостью.       S.T.A.R.S. нуждались в перегруппировке и короткой передышке.       Но Райан и его бойцы очередной раз разуверились в паникующих людях, мнящих себя героями, способными либо проложить всем остальным путь через колючую решетку под напряжением, либо способным сподвигнуть их, бойцов, на фантастическое спасение остальных. И как-то так капитан очередной раз разуверился в «Амбрелле», которая бравировала лозунгами о благополучии и здоровье людей. Ведь на том заборе был пропечатан её логотип.       А ведь после того, как его бойцы засели в здании и развернули оборону, Райан пытался планомерно выйти на связь с военными, полицией и главами города в надежде хоть как-то прояснить ситуацию, чтобы знать, чего дожидаться.       Что характерно, ему даже ответили! На связь с командиром S.T.A.R.S. вышел некий майор Кейн, который назвался ответственным за сдерживание заражения и формирование КПП на воротах из города. Капитан Хэндерсон был не в восторге от человека, о наличии которого ранее не знал, но через шефа полиции ситуацию удалось прояснить. Майор относился к подразделению охранных вооруженных сил Корпорации и в случае чрезвычайных ситуаций «особого характера» имел все полномочия и права на работу. Фактически, этот Кейн перенял на себя работу с городом в момент срабатывания протоколов защиты и подъема бетонного заграждения.       С этого момента Райан Хэндерсон полностью попал в его попечение. И, откровенно говоря, был этому недоволен. Потому как майор, узнав, что в городе остались вооруженные силы, не занятые поддержанием порядка на оставшемся последнем выезде из города, тут же потребовал от Хэндерсона явиться к Рэвенс-Гейт. Для помощи людям и защите их от зараженных. Правда, Райан не был наивным человеком. И после того, как к театру приехали три отряда в уже неполном составе с заканчивающимися патронами, командир первым делом поинтересовался, обеспечат ли его народ боеприпасами для отстрела зараженных. Майор обещания давать отказался, сообщив, что распоряжаться смеет только наемными группами Корпорации, в ответ на что Хэндерсон симметрично не пообещал доехать до моста. В результате чего беседа закончилась на экспрессивных тонах, и глава подразделения S.T.A.R.S. еще раз напомнил майору, что в их командование не входят боссы Корпорации «Амбрелла».       Так что, бросив бессмысленные звонки, Хэндерсон еще раз осмотрел своих немногочисленных выживших бойцов, какое-то время помогал людям на Раккун-Стрит, а потом, когда и там ситуация вышла из-под контроля принял радикально тяжелое решение оставаться на месте. Он понимал, что оставшихся у них боеприпасов не хватит на серьезные бои на улицах. Разве что при активной стрельбе на короткий бой в пять минут. А потом только отбиваться вручную.       Подводить своих людей и бросать их на убой ради приказа частной Корпорации, Хэндерсон не собирался. Тогда как руководство, глава полиции и даже мэр первыми покинули город.       Спасти Раккун-Сити в такой ситуации могла только армия. Или подразделение национальной гвардии. А чтобы дожить до них, S.T.A.R.S. нужно было хотя бы продержаться до утра с несколькими пачками патронов.       Паскудный расклад, как ни крути.       Ждать, пока «кавалерия» прибудет в город и с тяжелым вооружением с БМП и укрепленными автобусами начнет собирать выживших по городу. Или ждать, пока в город начнут прилетать спасательные вертолеты. Тогда какая-нибудь вертушка спокойно сможет опуститься к ним на парковку перед театром, скинуть боеприпасы или даже забрать их отряд отсюда. Даже если потом им придется снова броситься в бой. В случае таких чрезвычайных ситуаций как в Раккун-Сити, вооруженные силы обычно не пренебрегают опытными бойцами. Даже если спасательная вертушка сядет на крышу какого-нибудь небоскреба, тогда имеет смысл туда прорываться. Но раньше этого… нет. Даже гонять свой последний вертолет не было смысла. Челночным рейсом за раз она может вывести не больше шести человек. А там за кордоном «Амбреллы» еще неизвестно, как их примут. И не попытаются ли арестовать или даже пристрелить, чтобы шумиху не разносили.       Нет. Незачем так рисковать людьми. Как ни крути, а доверие в такой ситуации вызывала только армия, и никакие другие спецвойска.       Правда… теперь на его голову объявилась эта сомнительная молодежь, чьи слова противоречили отчасти успокаивающим заверениям майора. Но после случившегося инцидента в особняке в горах, после двойного агента, бывшего предыдущим командиром отряда S.T.A.R.S., а оказавшегося сотрудником Корпорации, Райан предпочел сейчас поверить гражданским. Которые ломились через зомби, чтобы предупредить их. Нежели майору, который прятался с комфортом в безопасности сейчас за забором.       Так что…       – Принято, — ответил цветастым гражданским глава отряда S.T.A.R.S., капитан Райан Хэндерсон.       Дождавшись финального кивка от Харена, он опустил оружие. Остальные по его примеру тоже опустили стволы, всячески пряча личное мнение об эзотерических способностях и медиумах при себе. Командир даже приветливо улыбнулся парочке, чтобы не пугать. Но в голове его был сложный выбор...       Всю ценную информацию он получил. Немезида, суперсолдат, бомба. А также получил ответ от куратора. Если тот утверждает, что ведет на хвосте малолеток, то у него есть план по спасению, невзирая на бомбу. Если, конечно, вообще был этот куратор! И слова про ментальные созвоны не бред обкурившихся фриков, у которых от зомби начались последние беды с башкой!       Плевать…       Всё равно надо продержаться до встречи. Хоть с куратором, хоть с суперсолдатом, хоть с подкреплением.       Однако…       Может у этих недообдолбышей просто есть скрытые микрофоны для связи с куратором? А тот на самом деле тоже копает под «Амбреллу», хоть и прикидывается… «инопланетянином», чтоб его бредни терялись за еще большим числом ерунды. Не важно. Всё равно это всё коробило и до сих пор не воспринималось на веру. Хоть и утверждалось красноволосым парнем с правдивой паникой на лице и звучало откровенно неуверенно.       Но в силу собственной профессиональности командир волевым решением остановился на худшем. К мертвякам, дохлым крысам, суперсолдату и бомбе теперь добавились ещё и инопланетяне. Действительно, хуже уже просто некуда. По планете грозит потечь эпидемия зомбей, а у него «подарочек» не то в виде свихнувшейся молодежи, не то в виде инопланетян.       Вопрос спасения отряда в таком раскладе вставал особенно остро.       Допустим, невидимый куратор переложил ответственность за парочку на него... то, как глава отряда, он обязан обезопасить свой отряд от любых подозрительных элементов. Тем более, по словам того же куратора, этим двоим ничего не будет.       Если эти двое предупредили о Немезиде, но не ринулись устранять его самостоятельно, значит, вся их инопланетность не в состоянии с ним справиться. Следовательно, их ценность в прямом столкновении, как боевой единицы — нулевая. Девчонка откровенно паникует. Красный едва отбился ножом от горстки зомбей, которая косится пистолетами без особых проблем.       Итого у главы отряда встало две проблемы: балласт в виде гражданских и Немезида.       По собственному опыту он знал, что гражданские являются обузой в боевых операциях. А инопланетяне, если они таковы, ничем не рискуют, если где-то там их ждет лазарет. Посему, распределив градус доверия, командир отдал простой, короткий и очевидный приказ, кивнув бойцам за спинами вошедших.       В ту же секунду последовали два точных и отработанных удара прикладами красноволосому и говорившей девушке. Два бессознательных тела рухнули на землю.       – Этих в наручники, проверить, перевязать и спрятать. А вы, — мужчина кивнул перепуганным музыкантам, — в раздевалку. Ребекка!       Лихая, коротко стриженная молодая женщина, которая до того терялась в строю бравых бойцов и в военной кепке напоминала скорее пацана-подростка, тут же юрко пробралась через вояк.       – Осмотри их, — капитан Хэндерсон сдал музыкантов на попечение своему отрядному врачу.       – Есть! — отозвалась Ребекка и стоило парочке гражданских расслабиться при виде этой невысокой улыбчивой девушки, как та смело и фривольно помахала им пистолетом в направлении раздевалки и пропустила их вперед.       Недоверие к гражданским в ней так и блистало. Наравне с привычкой смело обращаться с зачастую капризными мужчинами, которые её ни во что не ставят за внешность и мелкий рост. Кто-то из бойцов хмыкнул вслед наивным гражданским. Другой пошел сопровождать их врача. Капитан Хэндерсон же указал на «инопланетян» и кивнул на подсобное помещение.       – Держите их под наблюдением. Когда очнутся — сообщите. Если начнут орать — заклейте рот, чтоб не шумели. Приду, расклею сам.       Возможно, это было слишком сурово. Но командиру выжившего отряда было не до заботы о подозрительных гражданских. Не тот это был уровень помощников, который можно спокойно включить в строй. Слишком странные. Слишком самоуверенные. Слишком…       Тем временем мелкая рабочая суета слегка взбодрила S.T.A.R.S., но большая часть все равно бездействовала. Командир чувствовал и понимал по их взглядам, что волнение начинает затмевать разум. Не занятые бойцы, ожидающие накатывающего пиздеца — это приговор всей группе. Хорошо сейчас только снайперам на крыше. Они не слышали всего этого потока сознания и сеанса спиритизма.       Благо, чем сиюминутно занять свой отряд командир Хэндерсон знал. Ничто так не мотивирует бойцов сражаться за жизнь, как серьезная подготовка и массовое вооружение. Поэтому, выбрав ребят помощнее и покрепче, командир осклабился и приказал то, на что решился, по сути, в самой отчаянной ситуации:       – Берите машины и отправляйтесь в арсенал спецотряда. Нам нужно оружие помощнее.                     Таллис              Нам понадобилось отойти довольно далеко от того злополучного класса, в котором заперлись ученики, прежде чем Дон позволил себе снова заговорить.       – А ты можешь… спасти души только тех, кто окончательно добит?       Я прикрыл дверь очередного проверенного пустого помещения и перешел через коридор на другую сторону к открытому классу. В такие я всегда заглядывал с опаской и очень неспешно. Пытался даже в отражение клинка глядеть. Херня правда, он был плохо отполирован.       – Нет, не только таких, — решил я честно признаться и шагнул уже к двери, как Дон задал еще вопрос.       – То есть можешь вытянуть душу даже из зомби?       Я вынужденно остановился. Не хочу лезть, пока мы болтаем.       – Фактически… могу.       – А почему с этих в том классе не вытянул? — задумчиво спросил парень, даже не парясь о том, как дико это звучало бы в иной ситуации. Еще день назад. — Они бы обмякли.       Вздохнув, я сделал ещё короткий перерыв.       – Они бы не обмякли. Да, извлечение души из тела обычно делает тело мертвым, но, Дон… эти зараженные уже умирали. У них уже останавливалось сердце. У них уже не работает половина функций организма. Но вирус заставляет клетки их организма работать, а мышцы сокращаться, чтобы бежать за добычей. Изъятие души не убьет вирус и не повредит центральную нервную систему, которая отвечает за их активность и подвижность.       По физиономии парень задумался слишком глубоко, чтобы я рисковал идти сейчас дальше. Пусть обдумает, раз уж эти мысли не дают ему покоя. Он их все равно не выкинет из головы.       – То есть получается, что они и живы, и мертвы одновременно?       Я кинул.       – Сознание мертво, а личность поглощена инстинктивными потребностями организма. У них даже память ещё сохраняется какое-то время.       Дон оторопел.       – Они могут помнить тех же родных!?       – Нет-нет, — успокоил я его. — Не та память. Моторная. Рефлекторная. Память, завязанная на предметы и условия. Вроде того как нажимать на кнопки телефона, как клацать авторучкой, как звонить в квартирный звонок.       – Или открывать дверные ручки? — тихо продолжил Дон.       – Да, — сказал я на автомате, и только потом заметил, как парень замершим взглядом глядел куда-то мимо меня.       У меня аж на мгновение все внутри сжалось, а потом я осторожно и медленно повернулся.       Впереди нас по коридору плавно и очень тихо открывалась классная дверь, за которой выпрямлялась очередная детская фигура. Медленно, как в триллере, во тьме длинного прохода расползлась узкая полоска света, а мелкая фигура замерла, уставившись прямо на нас. Очень убедительно, прямо по-человечески. Разве что, угловато склонившись.       Мы с Доном, не сговариваясь, взялись за оружие покрепче. Клинки медленно поднялись вверх, а я перехватил рукоять обеими ладонями.       Фигура в светлых вечерних огнях медленно приподнялась и выпрямилась. Дон тихо, почти беззвучно и ругался.       Но вдруг ребенок поднял вторую руку и будто бы заторможенно ею качнул.       – Так они тоже могут? — шепотом спросил Дон, готовясь отбиваться.       – Теоретически… — шепнул я, признаюсь, слегка нервно.       В моих фантазиях тут же всплыл образ сомнительных мутаций, которых здесь не должно было быть, однако, вдохновленный рассказами Сэнхаса, я предполагал себе уже всякое. Мутантов. Умных тварей. Толпу стремительных зомбей, способных даже пользоваться палками и оружием…       – Эй! — мы вздрогнули от этого звука, а фигура в дверях махнула нам еще раз. — Живые?       Как два напружиненных идиота мы с Доном опять переглянулись.       – Конечно, живые! — громким шепотом ворчливо отозвался Дон. — Каким тут еще быть!?       Дверь приоткрылась чуть шире, и в проходе активно запрыгал невысокий пацан.       – Тогда бегите сюда к нам! Скорее! Да не стойте же!       Я махнул Дону, и мы быстрым шагом добрались до кабинета к спасительно открытой двери без стекол и других прозрачных вставных элементов. Вот только мелкий пацан впускать нас не спешил. Проем в класс перегородил другой рослый парень в шортах, серой футболке с прилизанными волосами, собранными в короткий хвост, и, загнав внутрь помещения малолетку, сам взялся за дверь.       – Раны, укусы, порезы есть? — спросил он, остро и бегло осматривая нас.       Не то чтоб он что-то мог так сразу увидеть, но подход я оценил.       – Нету, — ответил я уверенно, и ему этого будто пока хватило.       – Хорошо, — он опасливо глянул нам за спину, потом выглянул из-за двери в другую сторону коридора и только тогда посторонился. — Заходите.       Я нырнул в класс, и Дон настороженно шагнул следом за мной. Дверь тихо скрипнула и её снова закрыли за нами. Только подперев ее ручку импровизированным «засовом» из оторванной ножки стула парень позволил себе заговорить громче.       – В коридоре был некрокот и птица. Вы нормально прошли?       – Да. Нет больше вашего кота, — ответил за меня Дон и добавил после паузы. — …и птицы тоже.       А я же осмотрелся в классе. Вокруг на нас пялилось с десяток голодных детских пар глаз. Не таких голодных, как высовывались из щели приоткрытого класса, но что-то я начинаю уже нервничать, когда на нас начинают похоже смотреть.       Мелкие школьники, кто — сбившись попарно, кто — в кучу, а кто — сидя под партой в одиночку зашуганно пялились на нас, будто мы были ключами к их спасению. Как минимум от голода. Как максимум от всех ужасов этого мира. И если с первым я ещё знал, как справиться и молодняк достаточно просто накормить в ближайшем фудкорте или забегаловке, то вот от эпидемии по всему миру спасти я уже не мог.       – Вы справились!? — тем временем изумился парень. По виду он был уже не школьник. Может быть, студент. Не слишком крепкий по телосложению, но и не компьютерная дрыща. Этакий бойкий парень, любитель по выходным пофаниться в волейболл. — Сами?!       – Да, — сухо ответил Дон, тоже озираясь в классе.       Парень растерянно моргал на нас и только потом обратил внимание на наши окровавленные тесаки. Будто первый раз глаз мазнул по ним с какой-то привычкой, как по естественному атрибуту. Может, всё-таки я ошибся про компьютерного задрота? Правда, когда пауза стала нарастать, и мелочь тоже стала нас изучать, я деликатно отвел дао за ногу, пряча от глаз детей, а Дон не пошевелился, мрачно глядя на засевшего тут юношу, словно досмотр на проходе его до глубины души обидел.       Но потом я заметил много поваленных стульев и парт в дальнем конце класса, и в центре этой композиции под ворохом штор и раскатанных рулонов карт лежало…       – Это что? — кивнул я в угол, подмечая так же и то, что молодняк старательно жмется к другой стороне класса и даже к противоположному углу.       Парень помялся и отвел глаза.       – Одного покусанного впустили, — сказал он. — Испугался, спрятал руку… потом вот.       Холмик под шторами и бумагой не двигался. Значит добили.       – Но как? — спросил я с искренним недоумением, понимая, что толпа живых деток с одним соразмерным зомби не справятся.       – Да стулом ударил… — потирая шею, признался парень. — Сильно.       Дон изумленно вскинул брови.       – Молодец… — оценил он искренне, тоном гопоты, у которого уже рука набита.       – Да чё уж… — а вот парень, похоже, ловил не самые героические флешбэки.       – Ты остальных спас, — я потрепал его одобрительно по плечу. — Звать как?       – Марк.       – Так вот, Марк, — обратился я к нему и тем детям, которые меня слушали. — Мы вас выведем. Найдем сестру Дона и выведем.       Мой напарник, который до того никак не проявлял энтузиазма, оживился.       – К слову, может, вы ее видели? Лика Стэнфилд, — назвал Дон её имя, следом класс и учителя, после чего описал внешность и приметы сестры.       Но энтузиазм напарника падал с каждым словом, когда он видел по глазам школьников, что в суматохе девочку не приметили.       – Она всегда была тихой и не любила заводить друзей… — мрачно ответил Дон на молчаливый вопрос Марка.       – Ладно, мы ещё не всё осмотрели, — подбодрил я напарника.       – Вы всерьез намерены всё обшаривать? — изумился Марк.       – А что делать… — я пожал плечами. — Пол-этажа осталось и за ним первый.       – А что насчет нас? — спросил парень порывисто, отчего Дон хмуро насупился.       Понимаю… Меня бы тоже сперва заботила своя родня, нежели спасение чужаков. Тем более с таким сомнительным хвостом из зараженных, как в том классе.       – Сперва моя сестра, — тихо припечатал парень.       – Ты даже не знаешь, жива она или нет, — нервно сказал Марк, на что тут же получил закономерный дерзкий ответ от Дона.       – И это повод мне все бросить?       – Нет… просто… — тут же сдал задом парень.       – Ты же сам за кем-то пришел, — начал напирать мой напарник. — Легко говоришь. Нашел значит, кого хотел?       Марк тут же скользнул взглядом по одному из школьников. Как раз по тому, который открывал нам ранее дверь. Пацан неловко вжал голову в плечи и помялся на месте.       Дон тоже заметил это переглядывание и быстро все вычислил.       – Брат, как понимаю? — спросил мрачно мой напарник. — Чего ж ты раньше не выбрался?       – Да… — ответил Марк и опустил глаза. — Я поздно прибежал. В школе уже начался хаос. Нас отрезали от выхода. Я успел только в закрытый класс вбежать, когда в коридоре бешеного кота увидел. — потом он зажмурился и вздрогнул. — У меня на глазах эта тварь подрала за лица троих, кто пытался пробежать мимо… А ещё сзади нас нагоняли.       Дон хотел было высказать свое мнение, но я успел спросить раньше:       – Что насчет остальных? Как тут все было?       Я знаю, что вспоминать это все парню не очень приятно, но то, что он догадался вообще спрятаться, смог прибить одного зараженного и установить тут в кабинете среди мелочи порядок и тишину делает его тоже героем, несмотря на ворчание Дона, в чьих глазах Марк выглядел трусовато.       С другой стороны, а что он ещё мог?!       – Да как сказать… — помялся юноша. — Громко тут было. В коридоре — визг. Паника. Ор. Эти, — он кивнул на детей, — …кто тут сидел, а кто следом за мной с братом забежал. Кто-то в дверь еще колотил и дергал, но я не открыл. Испугался… — Марк запнулся. Слова давались ему с трудом. — …а потом было хлопанье крыльев, снова визг… и дверь отпустили.       Я переглянулся с Доном и кивком головы предложил ему побыть чуточку объективнее. Напарник на мое поигрывание бровями лишь закатил глаза. Ну да, для него такие моменты и действия может и были очевидны, но кого-то в аналогичной ситуации будет плющить и ломать от мук совести.       – Я потом наверх осторожно выглядывал, — Марк кивнул на мелкие окна-форточки, идущие почти под потолком стены, отделяющей класс от коридора. — Думал, переждать. Или спасателей дождаться…       Только сейчас до меня дошло, что эта странная этажерка из шкафа, тумбы и парочки парт, стоящая рядом со стеной. Композиция эта была почти даже естественной, и я решил было сперва, что народ пытался отгораживаться шкафом от двери. Но нет, все оказалось ещё проще.       – Потом вон тот позади случился… — продолжил Марк. — Я успел понять вовремя, что он вот-вот восстанет. Еще мелочь визжать начала. Боялся, что к нашим дверям весь этаж сбежится…       – Но ты ж справился, — поддержал я. — И никто не сбежался.       – Сбегались, — нахмурился Марк. — И в двери толкались. Но они хоть открываются в другую сторону. Но потом вопли начались из другого класса… и от нас ушли. Парни, честно, это было… страшно.       Наверное, только благодаря фантазии я представляю каково им тут было. Играть в молчанку, зажимать друг другу рты, бояться… пока их одноклассники, вероятные друзья, соседи и одногодки метались в том запертом классе и визжали, из-за паники не зная, что делать и не смея открыть двери, потому что их зажали с обеих сторон.       – А там что? Никак не спуститься? — Дон кивнул на окна, а я решил, что он оптимист.       Взрослый и крепкий парень вроде него может и рискнул бы спуститься по тем же завязанным шторам, но не перепуганные до усёру дети. Правда, и дети разные бывают. Бывают и такие, которые лазают как обезьяны, получше взрослых мужиков.       Марк же покачал головой и махнул рукой.       – Сам глянь, что там. Только осторожно.       Дон недоверчиво сощурился, но пошел к широким окнам, вытягивая шею, будто так он мог сильно заранее увидеть массу проблем. Я тоже не остался в стороне и потянулся к окнам, смотрящим на внутренний двор школы.       Поначалу мы с Доном даже не поняли, чего там бояться. Издевательски-чистенький газон был лишь слегка окрашен буроватой размазней, которая в вечернем свете приобретала просто темную окраску невнятной жижи, которая уже почти просохла и впиталась в почву. О бардаке свидетельствовал только мелкий мусор оброненных вещей. Каких-то бантиков, разных сандалий, кроссовок, было даже несколько рюкзаков, клочки оторванной одежды и… больше ничего.       – Не туда смотрите, — буркнул Марк, присев у двери на парту. — В столовку смотрите.       Пристройка стояла неподалеку, и заглянуть в неё со второго этажа было непросто. На первый взгляд всё с ней было в порядке. Даже свет внутри горел в отличие от основного здания школы, где либо с электрикой что-то случилось, либо что ещё произошло.       Но потом мы с Доном присмотрелись и в отражении на полу рассмотрели блеклые размытые пятна от множества… неподвижно стоящих ног.       Я резко обернулся и показал на стекло.       – То есть, — я понизил голос до шепота. — Они все там?       Марк неуверенно покачал головой.       – Многие. Я так понял, их туда приманили, а потом заперли. Кто — не знаю, не видел. Но заперли ненадежно. Входные двери в столовку распашные в обе стороны. Стоит кому-то помаячить во дворе, как его заметят и вся орава вырвется наружу.       Ну это просто финиш. Я замер с ужасом глядя на эту неприметную вроде бы текстуру в отражении гладкого пола и понимал, как нам повезло, что мы просто не заглянули на задний двор. Сколько же их там набилось? И почему так много?! Неужто кто-то принес заразу в школу еще с утра, пока большинство детей ещё не забрали?!       – Ты тут со скольки? — спросил я у Марка.       Парень пожал плечами.       – Где-то с часу после полудня. Родаки позвонили, сказали срочно брата забрать. Я дома был… прогуливал, — Марк снова отвел глаза. — Европейцев готовился в вечерний рейд паровозить…       Стоп. Что?       Я мотнул головой.       – Ты что, РЛ? — вырвалось у меня автоматом, на что Дон мрачно упер руки в бока.       Да-да, я знаю, мы задерживаемся!       – Типа того, — помялся Марк. — Несколько акков держу. Зарабатываю на съемную хату… зарабатывал.       Теперь понятно, как он так наши тесаки не заметил сначала и откуда привычка к мелкому руководству разношерстной толпой.       – Так, ладно, — я решительно отошел от окна и обвел всех взглядом. — Дон прав, задерживаться не стоит. Наболтаемся, когда выйдем. Марк!       Парень резко вскинулся и отлип от флешбэков.       – Будешь сидеть с мелочью, пока мы не прочистим вам путь через первый этаж. Я не знаю, что там делается, потому что мы прокрались тихо по лестнице. Но вопли пернатой паскуды, кажется, должны были разбудить всех зомбей.       – Это я понял, но, может, мы с вами сейчас выйдем? — в надежде спросил парень.       Я ему посочувствовал.       – Марк, ты ж сам знаешь, что даже взрослые сопартийцы порой мечутся как бешенные мухи, собирая весь трэш и войд-зоны, — решил я успокоить его понятными аналогиями. — Если ты в брате уверен, то за остальными не уследишь, если что-то вырвется в коридор. А еще там целый класс позади остался не зачищен. Тот самый. Лучше подожди нас, Марк. У нас внизу перед входом машина с другими нашими. Я за вами вернусь.       – А если вас съедят? — боязливо спросил парень, не пытаясь играть в самоуверенного героя. Это по другую сторону монитора он был рейд-лидером. А тут травмы настоящие. И то, получив даже одну рану от зомби, можно было сразу прощаться с жизнью. Даже если казалось, что всё в порядке.       – Не съедят, — заверил я. — Кот же не съел!       А вот это был в его глазах аргумент.       – Ладно… Допустим… Но вы точно нас не забудете? — он все еще с трудом верил. Хотел бы сам уйти с братом, но совесть бросить других малолеток ему не позволяла. Особенно после того, каких криков он наслушался из коридора.       – Точно, — я был честен и искренен, как мог. В конце конов, им надо просто подождать еще максимум час.       Конечно, спасти всех в городе невозможно. Да и это противоречило бы самой сути воплощенной истории. Однако, я ж не буду скотом и не брошу тех, с кем уже повидался и кому пообещал!       – Если хотите, мы проверим класс напротив через коридор, и вы переберетесь туда, — предложил я. — Оттуда наверняка будет видно наши машины и дорогу.       Марк колебался несколько секунд, представляя, что ему вообще даст вид на эти вещи. Правда, я запоздало припомнил, что там должно быть носился и давил всех зомбей наш лизун. Но о нем я решил деликатно умолчать.       – Не стоит, — осмотрев всех зажатых детей, сказал Марк. — Вы лучше поторопитесь за своей... Ну и… Просто возвращайтесь.       Я сочувственно прикрыл глаза, понимая, что парень, вероятно, был еще не уверен в себе. В своей панике, надежде и в терпении. Ведь каков шанс, что, увидев неподалеку машину, он не рискнул бы спуститься со второго этажа? А каков шанс, что он в этом акробатическом трюке себя не переоценит? Ведь что может быть обиднее и тупее, чем сломать, к примеру, ногу в попытке спастись на полчаса раньше? Кто потом будет накладывать шину? Вправлять кости? Или от глупости останется только хромать, корить себя и отдаваться на растерзание зараженным малолеткам, потому что в команде хиллоеров не предусмотрено, и любой человек с переломом — это потенциальная обуза.       Он же не знает, что по симпатии и исключению я могу кого-то здесь подлечить. Или Ниран, может кого-то просто поднять. Про лизунов я просто уже молчу.       Но я оценил, что парень не поддался мелочному соблазну. Дон, что характерно, понял это и тоже одобрил.       – Идем, — позвал мой напарник.       Марк, как сама сдержанность, мелко кивнул.       – Погодите только, я коридор проверю, — с этими словами парень уже отработанно полез на тумбочку, чтобы выглянуть в коридор.       Я терпеливо ждал, пока он осмотрится и в ожидании подмигнул детям, жмущимся друг к дружке рядом с учительским столом. Кто-то вообще прятался под самим столом, забившись в угол так, что только носки ботинок торчали.       – Чисто, — сказал Марк, и его брат приготовился открыть нам дверь.       Но тут мой взгляд зацепился за женскую сумочку, валяющуюся на полу рядом с учительским столом. Вроде бы обычная вещь, но слегка лакированные борта сильно выделялись на фоне всего школьного антуража, к которому глаз уже успел привыкнуть.       – Момент! — я остановил ребят и пошел к сумочке.       Дон с недоумением развел руками.       Я остановил его и, подобрав сумочку, начал яростно в ней копаться, безжалостно вытаскивая на ближайшую парту женскую мелочовку. Маникюрный набор, помаду, связку ключей, какие-то блокноты, ручки, кошелек…       – Лис? — позвал меня напарник.       – Сейчас! — шикнул я, перебирая буквально каждый кармашек. Гребанная женская логика!       И тут я нашел, что искал и с видом счастливого кладоискателя извлек из сумочки… пудреницу!       – Нахрена?! — спросил Дон.       Беспощадно выкинув всё остальное обратно на пол, я открыл пудреницу и своим острым крепким ногтем подцепил светлую палетку, чтоб та отклеилась и выпала из гнезда. Прозвучал короткий щелчок, затем я, вытряхнув содержимое туда же к стене, гордо продемонстрировал результат Дону.       – Зеркальце! — заявил я, подходя к напарнику у двери. — То, что искал!       Дон снова выругался, почувствовав себя по-тупому. Сам он не догадался.       – Сразу видно, что с девками привык дело иметь… — пробубнил он под нос, когда нам открыли дверь и выпустили в коридор.       Я неловко кашлянул и, подышав на зеркальце, обтер его об штаны.       – Как сказать «привык», — тихо ответил я, чуть было не проболтавшись, что я сам порой бывал девкой. — Если шаришься по женской сумочке, а потом случайно роняешь пудреницу и она разбивается, то это запоминаешь надолго.       Дон покачал головой и педантично направился назад к непроверенным классам, поигрывая своим мачете.       – Что, подружка взгрела? — с едким сарказмом спросил он.       – Нет, маменька.       Старшеклассник покосился на меня с циничным сомнением.       – Звучит не убедительно. В твоем случае я б поверил в подружку, — шепнул он, пропуская меня, вооруженного зеркальцем, к дверному проему.       – Эт почему? — автоматически спросил я, прокрадываясь к классу и проверяя работоспособность зеркальца на вытянутой руке в деле.       То, что зомби не всегда выбегали на звук и голоса, я уже понял по этому этажу. Некоторые агрились только если видели добычу своими глазами.       – Рожа смазливая, — признался Дон, заглядывая по моей команде в класс в поисках подсказок, предметов, знакомого ранца или чего-то подобного. — Должно быть, от девок отбоя нет.       И вот я не понял, что было в его тоне больше. Зависти или презрения.       – Вот только я в основном не по девкам, — проворчал я, отчего Дон аж замер, обернулся на меня и будто ещё раз отсканировал своим пристальным взглядом.       – Ты что, гей? — в своей грубоватой манере в лоб спросил он изумленно.       И я опять не понял витка его сломанных ассоциаций.       – Нет, — отрезал я и махнул рукой. Понимаю, что простые разговорчики помогали разбавить жутковатую атмосферу, но как-то мы зашли не туда. — Идейный… И вообще, идем дальше!       Правда, рожа у Дона в этот момент стала такая заинтересованная и любопытная, а оскал от моего подстегивания такой химозный, что я со смирением понял: этот пиздюк без вопросов меня не оставит.       С другой стороны, может оно и к лучшему? Чем впитывать в себя ужасы убитого города, лучше и проще для психики болтать о какой-то фигне. В меру, конечно. Потому что бдительность нам никто не отменил.                            Сэнхас              Рысин вызов застал меня врасплох.       Признаться, я вообще перестал их отслеживать и даже не представлял, чем они там занимаются, пока мне по очереди не прилетели от них вызовы. Сперва Эрис с её охуитительными выводами относительно Немезиды. Ну да ладно, это ещё можно списать на банальное незнание канона: ей простительны такие косяки, раз она не сподобилась посмотреть одну из самых известных франшиз с зомбятиной. Но потом был вызов Намирэ.       Наверное, мне надо было догадаться, что произойдёт что-то подобное, раз уж Эрис упомянула отряд S.T.A.R.S. и Рысю в одном сообщении, но я тогда был занят совсем другим. Наверное, я мог бы как-то иначе ответить на сообщения от, бесспорно, сурового звездного мужика, но… если признаваться самому себе, то я банально… растерялся от такой их выходки. Мне в башку б не пришло, что со мной вот так, через Рысиного Харена свяжется командир звездного отряда. Да ещё и с такими вопросами!       Этот странный разговор так сильно выбил меня из колеи, что я позорно проморгал, когда появился этот странный шум. Но чутье сработало безукоризненно, я распознал непонятный звук. Тихий, немного чавкающий с неопознаваемыми шлепками.       Что такое?       Встав со стула, на котором я караулил вход в душевые, я удобнее перехватил дадао, пару раз стукнул костяшками в дверь. Шум воды немедленно стих, а через буквально минуту дверь приоткрылась и на меня вопросительно глянул мокрый Эрик.       – Звук странный. — тихо произнес я.       Парень помрачнел, мелко заморгал: стекающая с головы мыльная вода попала в глаза, отчего он зажмурился с мелкой гримасой.       – Иди, смой мыло. Я подожду здесь.       Парень вновь кивнул и скрылся в душе. Вновь зашумела вода, а я подошел к двери душевой и прислушался. Но с той стороны было всё так же тихо… какое-то время. А потом — снова шлепок.       Что за хрень?       Мы сейчас находились в недрах служебных помещений океанариума и, что занятно, никого здесь не нашли. Ни зомби, ни живых, ни трупов, словно люди отсюда просто ушли своим ходом. Ну или нам повезло зайти в ту часть помещений, куда не дотянулась общая трагедия. Мы решили продолжить исследования после того, как Эрик отмоется, но, видимо, что-то выбралось и решило с нами познакомиться самостоятельно.       Уходить и оставлять парня без прикрытия я не стал, однако, узнать, что там твориться, я был обязан пока звук ещё далеко. А потому я аккуратно приоткрыл дверь и осмотрел довольно захламленное помещение в щель.       Тихо, пусто и чисто, как было в момент нашего прихода.       Тогда что там шлепало?       Я чуть шире открыл дверь и… почти сразу обнаружил источник шума.       Сельдь.       Обычная селедка! Толстая, упитанная серебристая рыбья тушка с погрызенной спиной шлепала хвостом и телом, когда подбрасывала себя в воздух и таким образом передвигалась. Куда? К нам! Притом, довольно целеустремленно и на удивление проворно!       Оставлять недомертвую рыбину без пригляда и закрывать дверь я не стал: в пару шагов я подошел к сельди, а она на меня скакнула с места! Гибкая тушка подлетела в воздух на мощном взмахе погрызенного хвоста, ловко извернулась и едва не вцепилась мне в руку! Но я отшагнул, и тушка шлепнулась на пол, а после я уже отработанно наступил ей на голову и раздавил череп. Сельдь затихла. А я вернулся в душевую и прикрыл дверь.       Никаких исследований, пока подопечный остается за спиной, надеясь, что я его стерегу! Вот когда он выйдет из душевой, тогда и буду с интересом заглядывать в каждый угол в поисках ещё какой-нибудь селедки!       Эрик возился недолго: шум воды быстро стих, а потом парень быстро покинул пропаренное помещение, стыдливо кутаясь в мелкое полотенце. Новая одежда ожидала его на краю раковины несколько неопрятным комом: я проверил каждую шмотку, чтобы она была чистой, без крови, слюней, соплей и прочего.       – Там была сельдь. — тихо сказал я на вопросительный взгляд.       – Сельдь? — аж переспросил парень, поворачиваясь ко мне спиной и неловко снимая полотенчико.       – Да. Обычная недодохшая селедка. Серебристая такая, толстая. Припрыгала к нам откуда-то из глубины помещений.       Парень деревянно повел плечами, быстро вытираясь, как получалось. Получалось не очень, поскольку полотенце уже стало насквозь мокрым.       – Одевайся и пошли дальше.       Парень мелко нервно кивнул и принялся спешно натягивать одежду: темную футболку и чьи-то джинсы. И чьи-то трусы, найденные в одном из шкафчиков, любовно сложенные в чистую футболку с этим самым полотенчиком и носками. Всё это перешло в собственность нервничающего и стесняющегося Эрика, до сих пор светящего красными ушами от общей неловкости ситуации, вот только до магазина мы доберемся только после того, как выйдем из океанариума.       Я рассеянно глазел на смущающегося пацана и вслушивался в звуки, доносящиеся из-за двери. После того, как прокатилась основная волна нападений и смертей, всё здание погрузилось в довольно зловещую тишину, в которой каждый звук разносился довольно хорошо и далеко, и вот в этой самой тишине сквозь создаваемый Эриком шум я вновь услышал этот характерный шлепок.       Неужели ещё одна селедка? Или что-то другое?       – Готов. — тихо прошептал парень, заправляя шнурки кроссовок под язычок.       – Пошли. Там снова что-то шлепает.       Парень помрачнел и нервно подхватил черенок от швабры, добытый в соседнем бытовом помещении.       – Они довольно высоко подпрыгивают. — тихо сказал я, подходя к двери. — Будь осторожнее и не дай вцепиться в руки. Джинсы не прогрызут, но кожу если прихватят — повредят.       Он коротко кивнул, стискивая пальцы на черенке, а я мягко повернул круглую ручку и вновь приоткрыл дверь. Шлепок раздался снова, очень громко и довольно близко. Но хуже, что он был… не один. Множественны шлепки как по цепочке пронеслись в тишине помещения. Раскрыв дверь, я вышел первым, оставляя Эрика за спиной. И практически сразу заметил сельдь: серебристые тушки врассыпную валялись у двери на другом конце раздевалки. Некоторые жадно хватали ненужный им воздух, какие-то рыбы мелко извивались, а пара откровенно бились на полу, словно их, ещё живых, выкинули из аквариума.       А потом они как по команде взлетели в воздух и прыгнули к нам. Сталкиваясь в прыжке, падая одна на другую, переворачиваясь в воздухе и скатываясь безвольно с кучи собратьев на холодный кафель пола.       – Откуда здесь столько селедки? — тихо спросил я, аккуратно подхватывая валяющуюся на полу чью-то рубашку.       – Может… эту рыбу привезли для кормления котиков или косаток? — тихо произнес Эрик, аккуратно обходя меня и осматривая раздевалку.       А ведь и правда… есть же машины-рыбовозы. Что мешает заказывать доставку живой рыбы в океанариум? Особенно, если здесь есть косатка.       – Как думаешь, косатка здесь одна или нет? — тихо спросил я, не свозя взгляда с рыбы и не надеясь на ответ.       Однако, ответ был дан:       – Нет. Тут четыре косатки, но Принцесса самая взрослая… Остальные моложе, потому выступает только она одна.       Так она ещё и не одна… Но на что я рассчитывал, если эти создания социальные и довольно умные? А ещё косатки очень привязаны к своим семьям…       Проклятье, а…       – Откуда она тут взялась… — проворчал я тихо-тихо, примериваясь к куче рыбы на полу.       – Я могу рассказать. — так же тихо ответил парень, нервно стискивая черенок. — Она здесь давно и люди из корпорации раздули огромную пиар-акцию нового океанариума, когда в него привезли спасенную от нападения кашалотов косатку-подростка и три детеныша.       Сельдь вновь пришла в движение и прыгнула к нам. На этот раз не вся рыба смогла нормально передвинуться: они сталкивались и мешали друг другу, ощутимо растягиваясь. Эрик нервно выдохнул, во все глаза глядя на эту диковатую картину.       – Продолжай.       Я кинул рубашку на кучу столкнувшейся рыбы, ещё больше её стреноживая. Одна из ближайших рыбин попыталась ко мне снова прыгнуть, но она еще не успела занять стабильное положение после первого падения на пол и прыжок вышел несколько неуверенный, я же пнул её, откидывая обратно к стене.       Селедка — это пиздец какой неудобный противник!       Вроде бы что такое — зомби-рыба? Обычная селедка! Это просто не слишком проворная тушка, неспособная нормально передвигаться по земле. Подходи и убивай. Однако…       Она мелкая. Она лежит на полу и, чтобы её убить, мне придется наклониться, вставая в неудобную позу, в которой уже я становлюсь уязвимым, а эта паскуда может легко подпрыгнуть и вцепиться мне в лицо! Хуже то, что она вот вообще не неуклюжая!       – Продолжай, Эрик.       Парень немного помялся: болтать, когда на нас прет зомби-рыба, он считал не совсем правильным, но мне его разговор вообще не мешал.       – Говорили, что группа кашалотов напала на стаю косаток и самцы смогли убить старших… рыб.       – Косатки — млекопитающие, а не рыбы. — автоматически поправил я, ловко подбивая крупную селедку перед прыжком и перерубая её дадао почти пополам. Рыба шлепнулась двумя частями.       – Я не интересовался ими раньше… не знал. — пацан как-то нервно дернул головой, выставив перед собой черенок наподобие копья. — Но, когда косаток привезли сюда, это объяснялось сохранением молодых особей, которые неспособны выжить в природе из-за своей молодости. Старших животных в стае не осталось, а эти были мелкими. Принцесса здесь уже лет десять…       – Я не силен в косатках, не могу сказать, могут они выживать в природе в малолетстве, или их кто-то схарчит. — отозвался я на незаданный вопрос, отступая на пару шагов: рыба опять прыгнула, а разрезанная пополам селедка, как оказалось, не издохла: голова хватанула воздух.       Совершенно сюрреалистическое зрелище!       – Почему она не сдохла? — нервно прошептал Эрик, отступая вслед за мной.       – Не знаю. Может, слишком далеко от головы я разрезал? А от травм позвоночника они не дохнут… что странно.       Что там начудили с этим вирусом рукодельники от вирусологии я не знаю, как там работает эта срань, будучи воплощенной в реальный вирус, я тоже не знаю, как не могу сказать, что становится с вирусными зомби, когда они усыхают чуть ли не до пергамента, но по какой-то причине всё равно сохраняют функциональность, даже если их клетки ощутимо умирают.       Ну не могут клетки оставаться живыми в ссохшемся трупе!!! Как не может встать кладбище, ведь там все трупы откровенно и давно мертвые! Не в чем там поддерживать жизнь! Потому как клетки тех тел давным-давно мертвы. Они даже разлагаться начали! Однако, эпизод с поднимающимся кладбищем был. Как было немало кадров, когда показаны откровенно мертвые зомби, усохшие почти до скелета, обтянутого сухой плотью.       Тут или у меня что-то с пониманием живого не сходится, или лыжи по асфальту вообще не едут, или со снегом посреди тропического лета что-то не так, или зомби не такая уж и неумирающая тварь… Ну или они в конце концов реально становятся зомбями и нежаками, а поднявший их вирус закономерно умирает, лишаясь пищи.       Или здесь идет двойной зомбиапокалипсис.       Или… Или херня какая-то… воссозданная в воплощенной реальности так, чтобы соответствовать базовой картинке и данности эгрегора.       Рыба вновь прыгнула, притом, как-то весьма бодро, так что я на время отодвинул ненужные мысли и занялся убиением этой пакости.       Крепкие ботинки и обычные джинсы надежно защищали меня от селедки, даже если они до меня добирались и норовили вцепиться в ноги. Но… селедка не настолько зубастая, чтобы даже суметь удержаться на плотной ткани.       В общем, рыбу я довольно быстро перебил, а на паре тушек поставил эксперимент, принесший довольно странные результаты: рыба дохла, только если реально башку отделить от тела. Если у головы оставалась хотя бы треть туши, она… не сдыхала! Хвостовая часть, понятное дело, умирала, а вот головная — нет!       – Херня какая-то… — тихо резюмировал я, добивая треть рыбины.       Голова с обрубком тушки, наконец, затихла.       – Почему оно не умирало, если ты её разрубил? — Эрик настороженно глазел на рыбу, словно до сих пор ждал от неё подставы.       – Сам бы хотел это знать. — признаться, подставы от местных зомби теперь ждал и я. — Может, это из-за того, что это — рыба? И на неё вирус как-то чуть иначе действует, чем на млекопитающих?       Эрик нервно дернул плечами, не зная, что и сказать. Вот и я не знал… А ещё я не знал, как вообще эта рыба смогла заразиться, если её привезли сюда живой. Неужели вирус распространился так быстро и достал даже до кормовой рыбы?       Но так не бывает!       Здесь не настолько мощная вентиляция, а концентрация вируса не такая большая, какой она была в Улье. Там-то испаряющийся вирус сразу попал в центральную вентиляцию и мгновенно разнесся по всему комплексу, попав в носителей до того, как сам издох. А здесь? В раздевалке и в душевых вытяжная вентиляция, а воздух в здание попадает из воздухозаборников на крыше комплекса по отдельной системе. Да и вирус сюда принесли зомби, а они не дышат. В воздухе его концентрация не может быть настолько большой, чтобы заразить всё вокруг! Притом, настолько быстро. Даже по канону должен был быть какой-то инкубационный период даже при укусе. Зомбями не мгновенно становятся. Тот негр из S.T.A.R.S. какое-то время был вполне нормальным, пока не изменился.       Вопрос, правда, отчего живые вообще изменяются и становятся зомбями после укуса. Как это работает у нежити я знаю, а вот какой механизм превращает вполне живого и здорового человека в зомби от простого укуса вирусного зараженного — вопрос на миллион жизней.       Тут или я идиот и ничего не понимаю в этом особом вирусе, или было что-то ещё, о чем я не знаю.       – Ладно, пошли дальше.       Эрик согласно склонил голову, стискивая свой черенок. Зачем я иду вглубь комплекса он не понимал, но не пытался ни спорить, ни задавать лишних вопросов, ни как-то меня уговаривать уходить отсюда. Он следовал за мной молчаливо и со смирением, а что творилось в его голове я пока не совсем понимал.              За дверью, из-за которой к нам припрыгала сельдь, располагалось техническое помещение, в котором хранился какой-то инвентарь для работы с крупными морскими животными, тут же стоял большой контейнер со свежей рыбой, часть из которой нас и навестила совсем недавно, здесь же я увидел какие-то кольца, шары и прочее добро. И вот тут уже я впервые заметил кровь.       Кровь темнела у самой двери. Не размазня на полу, не чьи-то следы или последствия драки. Нет. Она натекала из-под двери темной ровной лужей, масляно блестящей в свете белых ламп. Словно там, за дверью, был целый океан этой крови, и она неспешно просачивалась через мелкий зазор между полом и дверью.       – Там должен быть зал-амфитеатр для показательных выступлений. — Эрик нашел плакат с картой эвакуации этого сектора. Она есть везде, в каждом помещении по правилам пожарной безопасности. И именно по этой карте ориентировался парень, хмурясь и что-то шепча беззвучно под нос. — Судя по размерам, это крупнейший открытый аквариум во всем комплексе. Наверное, именно здесь выступает Принцесса…       И он нервно глянул на густую кровь у двери…       – На то похоже… — я подошел к большому синему пластиковому коробу и заглянул внутрь.       В коробе была… сельдь. Ожидаемо. А вот то, что там была вполне себе живая селедка, чьи темные спинки пугано жались друг к другу, вот это оказалось неожиданностью. В боксе рыба оказалась живой и вполне даже не зомбоидной. Пока, правда, однако!       – Тут рыба ещё живая. — сообщил я парню. — Откуда тогда дохлая?       Вместо ответа Эрик ткнул пальцем куда-то вбок. Там на столе лежали большие металлические тазы, в который, видимо, насыпали рыбу для кормления. Под столом стояли пустые и чистые ведра. А ещё от стола к двери тянулась отчетливая влажная полоса, которая только-только начала подсыхать.       – Наверное, она просто издохла и потом ожила. — выдвинул парень предположение.       – На то похоже. Но откуда в ней вирус? Как она успела заразиться без явных травм? — я растерянно глазел в сторону кровавой двери. — Неужели оттуда пришел вирус?       Эрик нервно прикусил губу, глазея то на меня, то на кровь на полу.       – Как он распространяется?       Прекрасный вопрос, вот только ответить я могу только то, что когда-то мне с экрана вещала Красная Королева для запертых героев:       – Считается, что воздушно-капельным путем, через воду и кровь, когда она туда попадает через ранки или укусы зараженных. Укусы, царапины и прочие повреждения.       Парень нахмурился, о чём-то мучительно думая. Я же подошел к столу и принялся шарить по инвентарю, не слишком-то заморачиваясь тишиной. Понятное дело, что специально я не гремел, но и трагедии от шума не испытывал.       – Если вирус передается по воздуху, то почему мы ещё живы? Почему я не заразился, раз подо мной так долго были… зараженные. — на последнем слове парень запнулся, но заставил себя назвать погибших именно так.       Вместо ответа я развел руками. Если способ заражения именно воздушно-капельный, то жертв даже кусать не надо было б, чтобы они массово превращались в зомби. Но тут либо логика сценаристов крепко так дала сбой, или вирус так не распространяется, или он не способен изменять жертву при заражении. Но почему тогда происходит превращение в зомби после укуса?       Какая разница, как заражается жертва? По воздуху или через укус, если она остается полностью жива и практически здорова! Последствия должны были быть однотипными, раз заражение произошло в не умершем теле!       Что со всем этим не так?       Что за ебанину для нас воплотила эта реальность, строго следуя слову канона и его духу? Какая дрянь теперь носится в воздухе, и дело ли в самом Т-вирусе, или есть что-то ещё? Или Т-вирус — это только шапочка айсберга?       Вот за что я и люблю, и не люблю одновременно качественные воплощенки, так это за то множество сюрпризов, которые они щедро подкидывают по мере воплощения и развития! Мы сделали прекрасную реальность, сильную, с богатым потенциалом, вбухав в неё прорву энергии, и вот теперь она нам подкидывает свои сокровища и сюрпризы, которых бы не было в дерьмовенькой блёкленькой реальности, которая могла б возникнуть при других обстоятельствах. Без большого количества вложенной энергии, без полноценного развития и без нормальной проработки. Но мы же молодцы, мы постарались. Халтуру не делаем, даже когда стоило бы.       Я мрачно смотрел на простую металлическую дверь, из-под которой до сих пор медленно прибывала темная кровь. Прямо сейчас я могу развернуться и уйти отсюда, уводя доверившегося мне пацана. Мне даже стоит это сделать, ведь это хорошее правило: спас кого-то — выведи в безопасность и только потом иди геройствовать дальше. Однако… чутье не позволяло мне развернуться и уйти в другом направлении. Что-то дёргало меня за душу, буквально подталкивая к той двери, в которую, чисто даже по банальной логике, входить не надо, раз оттуда вытекает такое количество свежей крови!       Однако…       Подхватив массивный толстый металлический таз, я по какому-то наитию положил свой дадао на стол и подобрал не слишком длинный металлический дрын. Что это за прут такой я без понятия. То ли штанга-удлинитель для сачка, то ли ещё что — не знаю. Не силен в подобном инвентаре. Однако, мне он подходил: содрав пластмассовый набалдашник с резьбой, я на глазах оторопевшего парня пальцами формовал металлическую трубу в некое подобие копья.       Почему я решил оставить свой меч?       Зачем мне этот дрын?       Пара взмахов стремительно отросших когтей вспороли крепкую нержавейку, позволяя мне выгнуть дно таза и сформировать своеобразную ручку.       Потому, что от меча мало проку, если там есть косатка. Он там бесполезен: резать плотную шкуру этого млекопитающего — это как пилить плотную выдубленную кожу, под которой есть жир и прочная мышца.       – Ты что, собрался… — Эрик запнулся, широко распахнутыми глазами глядя на меня. — Но там же…       – Так надо. — я попробовал новое оружие: так себе, конечно, но тазик даст мне лишнюю секунду. — Считай это моим чутьем.       Парень не хотел, чтобы я туда шел. По-хорошему, я сам туда не хочу идти. Но…       – А…       – А ты останешься здесь. Возьми мой дадао. Если что…       Эрик мелко кивнул, подошел, неловко и неуклюже взял меч со стола и осторожно перехватил его удобнее за длинную рукоять.       – И не смей идти туда за мной, пока я не позову. Даже если тебе покажется, что мне нужна твоя помощь, что я там помираю и всё такое. Не входи в тот зал. Понял?       Парень снова кивнул. До сих пор он был весьма послушен, но будет ли он послушным, если я там начну разносить всё вокруг или заору, неважно по какой причине?       Посмотрим.       Медленно выдохнув, я удобнее подхватил свой тазик за ручку, осмотрел ещё раз импровизированное копье и пошел к двери, за которой до сих пор царила тягучая тишина.       

***

             Смачно и широко зевнув в стену, молодой парень, ещё недавно получивший в этом году разрешение на покупку алкоголя, потянулся на жесткой койке и тяжело, с затекшими мышцами потянулся на импровизированной подушке из скомканных казенных вещей. В ушах тихо и ненавязчиво мурлыкал попсовый мотивчик из ТОП-20 песен последних лет, записанные на CD. Во сне рандомное переключение не раздражало, как и повторы. Зато отдохнул он, конечно, до безобразия много… Глянув на наручные часы, парень с недоумением осознал, что проспать ему дали чуть ли не десять часов. В целом, после проведенных за рулем суток в дороге нормально, но все равно… почему его не разбудили раньше?       А говорили, что работа будет тяжелой и коллектив строгий. Как бы не так!       Но голод и ответственность взяли своё, и в ту же минуту светловолосый парень в дорожных джинсах и простой рубашке откинул с себя темную ветровку, которой укрывался вместо одеяла и начал поворачиваться, чтобы сесть… как вдруг от множественного неожиданного шевеления вокруг он буквально вскочил с места.       Через решетку полицейского следственного изолятора, в котором он спал, тянулось несколько пар окровавленных рук! С их хозяевами, естественно, лица которых выглядели так обезображено, будто их везли без шлема по асфальту!       Вывалился и с хрустом разбился о бетонный пол плеер, срывая с головы наушники, и мир наполнился звуками дикарского хрипа и воя рвущихся к нему… сослуживцев?! От грохота плеера парень вздрогнул, отскочил рефлекторно назад, но ноги уперлись в койку, и с подкосившимися коленями он рухнул обратно.       С дикими от ужаса и недоумения глазами, он вылупился на руки и лица. Дурацкая мысль подсказала, что сейчас эти ненормальные комедианты расхохочутся и сотрут грим. Или откроют дверь и ворвутся, в надежде, что он обделается от страха. Хороша встреча на новеньком месте! Вечный позор и ироничная кликуха свеженькому копу, который не только опоздал на свой первый рабочий день, но ещё и проспал всю смену!       Наверное, только этот ядовитый сценарий заставил парня замереть, собраться, а потом и вовсе начать присматриваться, в попытке рассмотреть грим. Нет уж! Его просто так не проймешь! Не дождутся…       Но грим был какой-то очень уж убедительный, а линзы с вытекшими глазами пока, вроде бы, ещё делать не научились. Тогда что это, черт возьми, такое?!       За первым мимолетным шоком, наконец, спешно заработали мозги. Решетка гремит, но держит. Вой идет по всему коридору. В камеру к нему тянется два копа и гражданский. У троих такой вид, будто им выгрызли целые куски плоти. На полу коридора размазанные лужи крови. По стенам брызги… Слишком детально для розыгрыша…       Но главное, на полу внутри его изолятора валялись ключи, вымазанный в крови пистолет и записка.       – Какого черта… — шепнул парень и медленно взял записку, не свозя взгляда с ажиотажа за решеткой.       Кто бы они ни были, но на движение и голос они возбужденно замычали и только сильнее влипли в металлические прутья, будто намеревались даже сломаться, но пролезть к нему.       Развернув листок и недоверчиво стреляя взглядом на… нечто, парень прочел:              «Прости, не смог разбудить. Укушенные — умирают. А мертвые — встают. Не дай себя укусить! Стреляй только в голову! Спасайся! БЕГИ! К.Т.»              С каждой фразой почерк становился всё хуже, рука автора дрожала, линии выходили длинными, и писать приходилось всё крупнее. А на инициалах осталась размытая капля крови с отпечатком пальца.       – Кей Ти… — с трудом прочитал парень, а потом прищурился и, не подходя к решетке, всмотрелся в бирку на синей форме полицейского: Кит Тейлор.       Кобура его, как и следовало ожидать, была пуста.       Парень бросил записку и шустро схватил с пола пистолет. Отщелкнул магазин, проверил патроны. Без одного полный. Первый в патроннике.       Ещё щелчок, и готовый к стрельбе пистолет смотрит в голову по очереди всем желающим до него достать. В увиденное верилось с трудом, но отвратительная картина была настолько реалистична, настолько правдоподобна…       Тревога только сейчас начала накатывать полноценно, когда разум принял факт, что вокруг творится какое-то дерьмо. Руки парня с пистолетом не дрожали, но выстрелить он всё равно не решался.       Да или нет?       – Эй? — тихо позвал он для порядка. — Что вам нужно? Вы меня понимаете?       Но погрызенные люди не ответили, продолжая мычать и щериться через решетку.       – Я буду стрелять! — предупредил уже уверенней светловолосый парень с длинной челкой, разделенной на пробор.       И снова никакого ответа. Тогда, набравшись смелости, он выстрелил в грудь гражданского и отчетливо разглядел, как из дыры хлестнула бурая кровь. Вот только покачнувшись от толчка выстрела, мужчина снова упорно развернулся к решетке и налег на прутья с новой силой.       – Какого черта?.. — прошептал парень и выстрелил снова.       И опять никакого эффекта! Мужчина не падал, не умирал. Да что там… Он был мертв ещё до выстрела!       Грохнул в изоляторе ещё один выстрел в голову. За ним почти без паузы ещё два. С такого расстояния — почти что в упор. Пули пробили головы, в стороны брызнула неправильно-густая кровь.       И только тогда три тела грузно осели на пол перед решеткой, а парень тяжело перевел дыхание. Не столько от страха, сколько от волнения, жутковатой картины и осознания содеянного.       Он только что застрелил полицейских в участке!       Безумие! Но большее безумие то, что этот полицейский пытался его сожрать.       Только убедившись, что тела больше не встанут, парень схватил с пола ключи от решетки, подумав, вделся в свою куртку и только тогда осторожно вышел из изолятора.              На полу было столько крови, что казалось, тут кого-то драли на части. По стенам поднималась бурая кровавая размазня, отдающая запахом сортира. Только чувствовалось это лишь вблизи, а за стылой прохладой изолятора он умудрился не различить эту вонь. Хорошенькая была прохлада… после изнуряющей утренней жары.       За поворотом темного коридора из-за решеток выли и стенали другие. Где-то людей набили по трое, даже четверо на маленькую камеру. Будто бы в участок собрались свезти всех безумцев. Вот только что-то успело выйти из-под контроля, и сами полицейские тоже стали жертвами чужих зубов.       Ну что… хотел же расследовать дело о каннибалах? Приехал? Доволен?       Мрачный скепсис по мнению парня был лучше паники, и он охотно предался ему, с осторожностью выглядывая за повороты. Только убедившись, что никто пока не спешит на него броситься, парень крайне аккуратно присел и порылся в разгрузке второго полицейского. Но… полезного ничего не нашлось. Ни патронов, ни оружия. Наручники, шокер и прочая офисная мелочевка. Патрульным он не был.       Окончательно убедившись, что бешеные мертвецы больше не встанут, парень безуспешно покопался в карманах второго, а потом направился на выход из подвала изолятора. О ярком освещении можно было только мечтать. Тускло горели только пожарные огни и скудные лампы на входе в дежурку. Как будто в старом здании не было автоматического освещения… Или полицейские надеялись устроить всем бунтарям тихую и темную ночь?       Но довольно иронии. Помня, что, по идее, у дежурного должен храниться комплект вооружения и защиты посерьезнее куртки, парень аккуратно прокрался к полутемному тамбуру и рукой распахнул незапертую решетку.       Пистолет был наготове. Сам парень предельно собран. Но даже когда он вошел в подсобку дежурного, а ему навстречу не кинулся никто из-под стола или темного закутка позади шкафа, он резко развернулся и… вовремя! Потому как со спины, не иначе как из-за дверей лестницы, на него с жадным голодным воем бросилось и навалилось тело.       Его спасла только ловкость.       Удержав клацающую зубами тушу перед собой на локте, парень чуть не упал под ней, но сбросил мужчину в сторону, а потом выстрелил пару раз, уже не задумываясь.       Тело рухнуло с пробитой головой и обмякло.       – Сукин сын… — прошипел парень, отходя от потрясения. — Было близко.       Зато этот полицейский принес на себе в кобуре ещё один пистолет. А с ним наверняка и патроны. Самое время! В своем магазине осталось чуть меньше половины…       Но тщательно осмотревшись по сторонам в дежурной, парень с радостью для себя обнаружил парочку не менее важных вещей. А именно, оружейный шкаф, в котором хоть и не было самого оружия, зато сохранилась удобная поясная разгрузка для патронов. Самое то, чтобы не сыпать себе россыпью по карманам. И на самом столе дежурного валялся забытый всеми, но так нужный сейчас в полутемном участке обычный рабочий… фонарик.       – Не так я представлял себе свой первый день… — тихо шепнув под нос, он повесил на пояс разгрузку и перезарядил магазин.       После чего молодой парень щелкнул фонариком, поводил им по темным углам, а потом вскинул руку с пистолетом и, подсвечивая себе путь, осторожно отправился на наверх. Случись с ним такое где-то на дороге, он бы явился в участок, чтобы разузнать, какого дьявола тут творится.       Что ж. Сейчас он уже был в участке. Осталось только понять, что вокруг происходит…