Поход по мирам 3: Город Енотов

                    21.20       Сэнхас              Дверь открылась без сопротивления. Тихо. Словно ждала, когда я, наконец-то, подойду и рискну повернуть простую ручку и впущу внутрь то, что таилось за ней: гулкую тишину, запах мяса и густую кровь, волной вторгшуюся в раздевалку.       Крови там было много…       Она текла сплошным потоком подобно жидкой лаве по склону вулкана, распространяясь ровным полукругом и тонкими усиками торя себе дорогу в стыках кафельных плиток. Казалось чистым кощунством наступить на блестящее темное зеркало, но… я без колебаний прошелся ботинками по кровавой луже и осторожно выглянул в огромный зал.       Не знаю, как называется такое помещение, но Эрик оказался прав: я вышел в просторный крытый амфитеатр, куда люди приходили посмотреть на выступления морских животных. Сегодня тоже пришли… и теперь их кровь густыми потоками стекает вдоль рядов и собирается черным кольцом в водосборнике, расположенным вокруг самого бассейна… аквариума… не знаю, как правильно назвать этот просторный овальный водоем на тысячи и тысячи литров. Я вышел из служебного помещения чуть дальше от низкой кромки бассейна с противоположной от зрительских рядов стороны. Я переступил упавшую ручку сачка, аккуратно прикрыл за собой дверь, оставляя испуганного парня за спиной.       А ведь Эрик боялся не за себя…       В амфитеатре, я решил называть это место так, царила тишина. Звонкая, чистая и ужасающая тишина. Не было ни хрипов зомби, ни криков, ни шелеста ткани. Ничего. Только где-то вдалеке гулко что-то капало да гудела вентиляция.       Тишина… настораживала. Как и безмятежная гладь воды, уже тронутой кровавыми облаками. Кровь стекала в просторный бассейн в нескольких местах, распространяясь мутью, сквозь которую я уже не видел толком дна. И то, что там могло бы быть.       Тихо…       Ни шороха. Ни шелеста. Ни движения…       Взгляд скользил по зрительским трибунам, выцепляя масштабные разрушения, словно нечто массивное выскочило из воды и пронеслось ураганом смертей по рядам, сшибая цветные сидения и давя паникующих людей. Я видел безвольные тела. Совсем они мертвы или просто повреждены настолько, что потеряли подвижность — не знаю. Однако…       Я мягко шагнул на бортик, опоясывающий стену. Впереди он сходил парой ступенек на полукруглый выступ, уходящий на несколько сантиметров под воду. Видимо, именно на нём стоял дрессировщик. Или кто там работает с косаткой во время её выступлений. Трупов здесь не было, зато полукруглый синий выступ был щедро залит кровью. Очень щедро… Эта кровь стекала откуда-то с боков и густым потоком текла в бассейн и под двери раздевалки.       Чтобы натекло столько крови, здесь должны погибнуть сотни людей… И не просто погибнуть, а получить такие раны, чтобы кровь в больших количествах вытекла из тела.       Взгляд соскользнул с правой полусферы и перетек влево, мазнув по воде. Вроде бы её поверхность безмятежна, но… взгляд зацепился за едва видимую волну, меленьким бугром пронесшуюся по поверхности.       И лишь после я заметил движение далеко слева на красиво декорированной стене. Мелкое шевеление… Повернувшись, глянул внимательнее…       Где-то чуть выше середины высоты всего зала на украшенной красивым рельефом стене на завитках декора засели… дети и подростки. Два парня постарше, примерно возраста Эрика когтились за выступающих из стены дельфинов. Один цеплялся за хвост верхнего и с трудом стоял на декоративной волне, второй вцепился в плавник и едва удерживался на гладкой спине нижнего дельфина. Мелкая девочка лет шести судорожно вцепилась в какую-то рыбу примерно в метре над парнями и дальше метров на пять от них. Еще трое детей возраста десяти-двенадцати лет обсидели волны и стаю рыбок ближе к зрительским рядам. И все они там сидели молча. Только старший из парней, вцепившись в хвост, яростно махал мне рукой. А увидев, что я их заметил, принялся судорожно тыкать в виду, явно пытаясь предупредить о том, что там таилось.       Но я и без них знал, кто меня там ждет…       Принцесса.       Косатка. Черно-белая красавица. Умнейшее морское животное, хитрый разбойник, равного которому нет в водах этой планеты. Сверххищник, у которого нет ни природных врагов, ни конкурентов.       Вершина морской пищевой цепи.       Наверное, я окончательно тронулся головой, раз припёрся сюда, зная, что меня здесь встретит…       Но, вопреки ожиданиям, косатка не пыталась кинуться сразу, как только я вышел на погруженную в воду площадку.       Из-за попавшей в воду крови, я не видел, что там творится, зато это видели подростки: парни, вцепившиеся в дельфинов, активно жестикулировали, показывая странные жесты: подняв согнутую в локте руку, они странно ею покачивали вверх-вниз, словно тянулись на уроке. Я даже растерялся, не понимая, что мне хотят сказать. А потом дошло!       Эта умная паскуда зависла вертикально! Прямо у самого борта бассейна, удерживая себя на месте подобно спящим кашалотам! И ждала. Ждала, зависнув под водой!       Неужели, у неё сохранилось чуть больше разума, чем у других?       Косатка не нападала долго, смещаясь и выжидая, следуя за мной под водой. Тихо. Осторожно. Так, чтобы не поднимать волну. Она даже не плавала кругами по бассейну. Она вообще не показывалась на глаза!       Она ждала.       Ждала, пока я ходил почти у самого края, всматриваясь в едва видимую темную тень.       Ждала, пока я замирал и стоял, полагая, что вот сейчас она нападет.       Ждала даже когда я присел на корточки у самой воды, удобно выставив свой тазик.       Даже тогда она не напала!       Но когда я начал вставать, опуская прикрывающий меня таз, из-под воды выстрелило многотонное черно-белое тело.       В меня словно осадный таран врезался, сдувая от края воды! Небольшой металлический прочный таз вошел в открытую пасть, четко встав на трети её длины, клиня мощные челюсти, неумолимо смыкающиеся в попытке достать добычу. Металл сминался со скрипом, выгибаясь дугой! А я преступно тратил бесценные мгновения, пытаясь подняться на мокром скользком полу и удерживая в руке ручку тазика.       Косатка мотнула массивной головой, меня мотнуло вместе с ней, буквально сдергивая с пола. И на следующем возвратном рывке я на всей скорости движения вогнал ручку-удлинитель в большой черный глаз. Со всей свой массой и силой, какая у меня была.       Косатка странно замерла.       Казалось, штырь её даже не добил, не дойдя до мозга! Я едва не начал психовать, судорожно стиснув пальцы на сомнительном оружии, как мощное тело медленно обмякло и неумолимо потянуло меня за собой в бассейн. Я только и успел что хватануть воздух, как массивная туша гибко стекла в воду и утащила меня за собой.              

***

             На парковке перед зданием театра «Вествуд» началась рабочая суета. Пересчитав и перераспределив между собой патроны, бойцы отряда S.T.A.R.S. поспешили к трем автомобилям. Райан Хэндерсон отдавал последние распоряжения и напутствия, намереваясь сам остаться на охране точки и подготовке укрепления внутри. Добавляли проблем и гражданские: их наличие сковывало главу отряда и заставляло ждать, оставшись с врачом, спецом по связи, парочкой тыловиков и единственным снайпером. Остальные же бойцы получили план на маршрут и готовились выдвигаться за оружием.       На бегу вставляя магазин в пистолет и перещелкивая затвор, к водительскому месту джипа бодро подбежал боец в ковбойской шляпе и, только сунув заряженное оружие в кобуру, открыл дверь. Однако, из-за руля на него посмотрел хмурый темнокожий сослуживец, и снайпер в шляпе отпрянул.       – Слушай, Мэйсон, пусти за руль, — улыбчиво и по-свойски попросил «ковбой».       – Не накатался по дороге сюда? — мрачно спросил водитель.       – У меня оружие — дерьмо, — покачал головой боец, совсем неубедительно придумывая на ходу отмазу.       Названный Мейсоном задумался, а потом чуть пригнулся, не отпуская руль и повел носом.       – Иди к черту, Дьюи, ты пьян! — сморщился мужчина и схватился за ручку водительской двери.       Но отрядный снайпер ловко подставил ладонь, и дверца спружинила об неё.       – О, да ладно, приятель! Ты серьезно?! — беззлобно возмутился стрелок. — Я выпил только одну банку! Для меня это как содовая!       – Но ты выпил! — остался непреклонен крепкий и более взрослый боец S.T.A.R.S. — Поэтому полезай назад в машину!       Снайпер неохотно поднял ладони и капитулировал.       – Хорошо-хорошо, босс. Не сердись, — без обид шутливо развел ладонями мужчина, а потом шустро забрался на заднее сидение, оттеснив другого бойца к противоположной стороне.       Мэйсон в ответ на это только закатил глаза и захлопнул, наконец, свою дверцу. Но и после этого стрелок не угомонился. Стоило темнокожему сослуживцу успокоиться после прекращения возни в машине, как ему на сидение навалился тяжелый локоть, а по правое плечо образовалась голова в шляпе.       – Интересно, Моррисон, если мы найдем вертушку, ты меня тоже за штурвал не пустишь, потому что я выпил? — ехидно спросил техасец.       Мэйсон упорно оставался серьезен и сделал вид, что высматривает последних бойцов, которые ещё добегали до других машин. Выдвигаться намерились единой колонной.       – Или ты будешь надеется, чтобы мы её на нашли? — жизнеутверждающе слегка издевался снайпер.       – Я бы предпочел просто, чтобы ты сегодня больше не пил, Эдд, — сухо и непоколебимо ответил Мэйсон, заводя двигатель.       – Но почему? — наигранно удивился снайпер в своей обычной манере. — У нас мертвые ходят по улице, а мы до сих пор живы! Неужели я не заслуживаю за это порцию удовольствия? Может быть, это вообще была моя последняя банка пива в жизни.       – Главное, чтобы она не была последней для нас, — степенно ответил Мэйсон под рёв двигателя и, дождавшись, пока две другие машины тронутся с парковки, переключил рычаг передач и тоже отправился в путь. Его руки работали настолько автоматически, что он даже включил поворотник.       Снайпер с живым любопытством наблюдал за дорогой и всматривался вперед через стекло на далеко бредущих впереди зомби. Их машины в колонне вынуждены были петлять даже по парковке, чтобы не наезжать на пристреленные тела. Подвеску стоило пока беречь.       – Ты слишком серьезен, Моррисон, — заключил Эдвард почти что спокойным тоном, продолжая висеть на водительском кресле. — Напоминаешь мне моего командира.       И только парочка других сослуживцев в машине расслышали в этих словах тоненькую иронию и улыбнулись. Сейчас развязное поведение снайпера их даже забавляло и заставляло малость расслабиться.       – Бывшего, — педантично поправил Мейсон.       – Как знать, — протянул улыбчиво Эдвард. — Этот пижон с замашками зануды всегда был не прост.       – Этот сукин сын Вескер погубил ваши группы, а ты до сих пор его вспоминаешь? — нахмурившись, спросил Моррисон и скосил глаза на «ковбоя».       – Почему бы и нет? — отозвался снайпер и лопнул небольшой пузырь жвачки. Всё ещё рядом с плечом сослуживца, отчего тот мелко вздрогнул. — В отличие от большинства из вас у него был свой стиль. И кстати, Моррисон…       Мужчина, теряя терпение, зыркнул на него.       – Следи за дорогой, — издевнулся Эдвард, всё это время глядя вперед.       – Черт!       Резко повернувшись, Мэйсон успел вильнуть рулем, и джип качнуло как на волнах, в последние мгновения уходя от медленно бредущих поперек дороги раздетых красоток. В салоне раздался нестройный мужской оживленный гвалт, среди которого громче всего слышался задорный смех Дьюи. И пока двое завертелись и попытках рассмотреть тех, кого они чуть не сбили, снайпер откинулся на заднюю спинку, и шляпа чуть съехала ему от подголовника на лоб. Сам-то он успел всё рассмотреть.       – Ты видел это? — оживленно показал на окно, в котором промелькнули обнаженные женские груди, один из бойцов, смешанных латинских кровей.       – Что? — спрашивал второй, довольно молодой, темноволосый с аккуратной бородкой. — Их буфера?       – Да нет же! Им будто челюсти оторвали! — с брезгливой физиономией ответил латиноамериканец.       – Какая дрянь…       Мэйсон мрачно сопел, не отводя теперь взгляда от дороги и только изредка и мимолетно глядя в зеркала. Эдвард же тихо и остаточно хохотал из-под шляпы.       – Смотрю, тебе слишком весело, Эдд, — сумрачно сказал темнокожий. — Что, обстановка для тебя недостаточно безумна?       Снайпер перестал смеяться и пальцем поправил шляпу. Колонна джипов тем временем объезжала группу медленно бредущих по улице людей. Первая машина боднула самого прыткого мужика в сером костюме с проеденными руками, и тот с разворота сбил собой ещё двоих подтягивающихся зомби. К руке одной из зараженных привязался поводок с мелкой собачкой, и погрызенная тварь с тявканьем кинулась на следующий джип, но тот с хрустом её переехал.       – Предлагаешь мне впасть в драматизм? — полюбопытствовал техасец. — Я могу.       После чего он сдернул шляпу, приложил её к груди и начал паясничать:       – О боже мой! Мы все умрем! Человечество погибнет! Кто защитит планету? Кто же продаст инопланетянам Колу и джинсы?!       Двое молодых бойцов пассажиров тихо фыркнули, покачали головами и, в обнимку с оружием, отвернулись каждый к своему окну. Мейсон противно скривился.       – Дьюи, кончай этот бред! Будь серьёзнее.       – Зачем? — с искренним изумлением спросил Эдвард и снова нахлобучил на себя шляпу. И хотя тон бойца стал не таким издевательским, водителя раздражать он не перестал. — Я серьезен в бою, а ты слишком нервно относишься к окружающему проёбу.       С этим Моррисон не спорил. Случившееся в городе его пугало. Притом, спросил бы его кто-то об этом, Мейсон не постеснялся бы ответить, что ходячие мертвецы — это кошмар. По его мнению, такого не зазорно бояться. А то, что его личный ужас трансформировался в злость и никак не сказался на боевых качествах, это заслуга личного характера и хорошей военной подготовки, где в свое время сержант выбил из него мешающие в страхе черты, заставляя даже на время забыть о наличии такой эмоции.       Вот только ни одну эмоцию нельзя скрывать и игнорировать бесконечно. Главное, уметь с ней правильно обходиться.       – Но люди гибнут, — одернул его Мейсон, следя за дорогой и аккуратно лавируя между зомби и машинами, которые перегораживали улицу. Двигалась их колонна не быстро, даже крадучись, по меркам города. Но главное, что бегущие следом зомби отставали. — Мы можем погибнуть. А ты ведешь себя, будто вокруг Диснейленд.       И нет, причиной такого поведения снайпера была вовсе не банка пива. Моррисон и раньше был неплохо знаком с Дьюи, чтобы понимать, что манеры снайпера и по совместительству пилота были далеки от серьезных.       – Прости, Мейсон, я не могу разово вылечить всех людей, — ответил ему Эдвард спокойным тоном. — Я солдат. И в перекрестье моего прицела после выстрела всегда гибнут люди. Тогда как сейчас вокруг… — он проводил взглядом ораву в проулке, которая, склонившись, как раз кого-то жрала. — Это даже не люди.       – Но это и не повод так веселиться, — укоризненно проворчал Моррисон, поворачивая следом за другим джипами, из-за того, что их улицу перегородил заклинивший школьный автобус. — Тем более, когда вокруг может начаться настоящий ад.       – Мы уже в аду, приятель, — улыбнувшись одним краешком губ, ответил снайпер и в зеркале встретился взглядом с водителем. — И, если позволим себе в голове сломаться, нас быстро съедят.       Моррисон нахмурился, но не нашел, что ответить. В скользкой полемике он был не силен, а споры с Дьюи были бесполезны вдвойне. Его и раньше-то в тихое время многие просто терпели как краткосрочное стихийное бедствие с пограничной и очень гибкой дисциплиной. Эдвард не выпендривался разве что с Хэндерсоном и несколькими столь же взрослыми бойцами. Правда, Моррисон, несмотря на свои годы, почему-то иногда становился его жертвой. Как сейчас. Но Мейсон уже успел понять, как заставить излишне жизнеутверждающих и надоедливых сослуживцев вроде Дьюи быстрее от себя отвалить.       Главное было просто пересилить себя в какой-то момент и смолчать.       – Слышь, Эдд, — окликнул «ковбоя» сосед по заднему сидению. — Тебе уже сказали, что нам те фрики бомбу на голову в качестве зачистки города обещали?       Дьюи покосился на сослуживца и за натянутой улыбкой углядел в нем тревогу.       – Вообще не удивлен… — отозвался снайпер равнодушно.       – И всё? — уточнил латиноамериканец. — Больше ничего не скажешь?       И если сослуживец надеялся получить от Эдварда порцию оптимизма, то он ошибся.       – Ну… я бы сам сбросил, — ответил флегматично боец.       Тут же оживился даже третий пассажир. На вид спокойный молодой мужчина с бородкой.       – Серьезно? Эдд, тут же полно людей! Выживших можно собирать ещё целую неделю!       – Тем более, что город огородили забором, — добавил другой.       – Парни, либо один город, либо вся планета, — развел руками Дьюи, не смущаясь таких укоризненных нападок. — Я могу понять, почему они могут принять такое решение.       – И тебя это вообще не волнует? — недоуменно спросил сосед.       – Сам подумай, Рикардо, — после короткой паузы заключил снайпер. — Если мы найдем хоть одну вертушку, мы и без бомбы зайдем в тыл той заднице, которая приказала перекрыть город и отрезать людей от спасения. А если нет, то… — он развел руками. — Хэндерсон ведь отправил нас за оружием, а не рыть подкоп.       – Даже любопытно почему он принял такое решение, — проворчал боец, сидящий рядом с водителем и нервно поправил ремень автомата, режущий плечо под белой форменной футболкой. — Какой смысл отбиваться от суперсолдата, если нас и без того пустят в расход?       – Скажи, Норман, тебя не учили в детстве не верить на слово незнакомцам? — без улыбки, спросил Эдвард, держась за ручку двери, пока джип качало на резких маневрах. Их колонна как раз проезжала неудачный участок, где на улицу высыпал народ из торгового центра.       – Но ты только что сам сказал, что сценарий бомбы реален, — проворчал Норман Диас, их эксперт по технике, с которым последнее время работал Дьюи.       – Может быть и так, — ответил Эдвард сослуживцу ровным тоном. — Но если до сих пор город стоит и из него выводят людей, то либо Корпорация ещё не закончила свою работу в Раккун-Сити, либо город надеются спасти. Правда, в последнее я мало верю.       – Почему? — с нотками тревоги спросил Рикардо, теребя клапан своего кармана на светлых брюках, цвета хаки. Он решил не повторять слова гражданских о том, что Корпорация якобы и правда проводит тут свой эксперимент. — Может быть, они ждут армию.       – Мы их армия, — сказал Дьюи. — Только нам внутри они помочь не спешат.       Мужики недовольно смолчали, каждый задумавшись о своем. Расклад был действительно паскудный и все это понимали. Как ни старались они избегать мрачных тем, оставшись без дела, мысли все равно вернулись на коварное русло. Особенно подорван был боевой настрой у Рикардо и Нормана, которые своими ушами слышали слова гражданских про суперсолдата и бомбу. Чушь про инопланетное происхождение их заботила мало, потому как ни на что особо не влияла.       Но даже сказанные факты плохо держались кучи.       Если эти гражданские знают про бомбу, то какого черта они до сих пор сидят в городе? Почему не пытаются выбраться? Тем более, что путь из Раккун-Сити открыт. Пусть единственный, через Рэвенс-Гейт, но он есть. Правильнее в их случае как можно скорее выбираться из города, а не ломиться к отряду через полгорода и толпы зомби в попытках их о чем-то предупредить.       – А кто-нибудь понял, откуда эти гражданские вообще узнали, что мы там? — задумчиво спросил Норман, глядя вперед через лобовое стекло.       Эдвард вскинул брови и удивленно покосился на остальных.       – Разве они не просто искали безопасное место?       Рикардо повернулся к нему и сочувственно покачал головой.       – Они знали, что мы в театре, — добавил тыловик. — Более того, заявили, что искали нас специально, чтоб предупредить. Они странные.       – Я, кажется, многое упустил, — нахмурился Эдвард и, поёрзав, сел ровнее. — Что ещё?       – Утверждали, что они инопланетяне, которые знают наше будущее, — сказал Норман без иронии или сарказма. Прогрузившись этим вопросом в короткий момент спокойного размышления, боец сильно озадачился.       Дьюи скептично фыркнул.       – И говорили, что Корпорация планирует заразить всю планету, — напомнил Рикардо.       – Что у них это выйдет успешно, — снова взял голос техник.       – И пока «Амбрелла» не завершит в городе свои эксперименты, Раккун-Сити будет стоять…       – Может, хватит уже вспоминать этот бред?! — резко и грубо перебил их Мейсон. Руки водителя нервно стискивали руль, а на скулах заиграли желваки от злобы.       Оба бойца притихли, а молодой Норман и вовсе отвернулся от лобового стекла, предпочтя молча и самостоятельно подумать, пока у него не появится своей версии или пока его мнение не станет кому-то нужным.       – А никому не приходило в голову… — спустя несколько секунд подал голос Эдвард, отчего Моррисон опять напрягся. — Что эти гражданские сами работают на «Амбреллу»?       – С чего ты решил? — повернувшись, спросил Норман, но джип одной стороной подскочил на лежачем убитом теле, и мужчина цепко схватился за переднюю панель.       – С того, что знал я одного типа, достойного Оскара за актерское мастерство, — отозвался Дьюи с иронией. — Так убедительно сообщал о проблемах, что два отряда заманил в ловушку.       Моррисон с Диасом переглянулись, а Рикардо покачал позади головой и сказал:       – Если «Амбрелла» начала посылать торчков, верящих, что они инопланетяне, то Корпорация явно обмельчала.       – Может, это побочные эффекты от того, чем их накачали? — предположил Норман.       – И все ради того, чтобы мы не расслаблялись? — спросил Рикардо. — Зачем? Если нас намерены убить, то, наоборот, не следовало ничего сообщать.       – Слушай, Торрес, — вдруг осенило какой-то идеей техника. — Если эти лабораторные задницы собрались на нас тестировать свой эксперимент, то логично устроить охоту на равных.       – Что ты имеешь в виду под охотой? — спросил латиноамериканец.       – Ну вспомни, как в «Хищнике», — оживился Норман, как самый младший в машине и любитель кинематографа. Он даже повернулся, заглядывая, назад. — Элитный отряд при полном снаряжении сражается с огромной дикой хренью.       – Только Минигана у нас нет, — улыбнулся Эдвард.       – Так он им и не помог, — ответил Диас.       – Точно, — покивал снайпер, а потом дождавшись, когда бойцы снова расслабились, вбросил ещё порцию к размышлению: — А что, если гражданские и правда инопланетяне?       Рикардо закатил глаза, Мейсон напряг плечи, вынужденно терпя всю дорогу, и только Норман нервно расхохотался.       – Ты что серьезно готов в это поверить? — мрачно спросил тыловик.       Эдвард пожал плечами и миролюбиво ответил:       – Слушай, если б я тебе вчера сказал, что мы будем отстреливаться от зомби, ты б меня к наркологу отправил.       Торрес тут же открыл рот, чтоб что-то сказать, но в последний момент передумал. По выражению лица было понятно, что отправить их пилота к наркологу он хотел уже не один раз.       И снова пространные разговорчики сами собой быстро сдулись. Норман опять погрузился в размышления, будто пытался зацепиться за какой-то неучтенный факт и деталь. Рикардо смотрел в свое окно, мрачно провожая мимо умирающий на глазах город. И хотя он, как и большинство бойцов S.T.A.R.S. был не местным, Раккун-Сити он даже успел немного полюбить. Милый был город. С претензией на что-то значимое. Не идеальный, конечно же, для полиции и для их спецслужбы всегда находилась работа в городе и пригороде. Но в свое время именно благодаря им город уверенно пополз в рейтинге самых безопасных мест страны вверх. По крайней мере, Раккун-Сити в этом списке хотя бы появился.       И теперь всё можно забыть. Такой проёб Корпорации в любом случае оставит на её «Доме» неизгладимый след. Что бы дальше не сделали боссы «Амбреллы» вместе с властью, репутация города будет подорвана и Город Енотов не вернется к прежней жизни уже никогда.       На жилетке Моррисона периодически шипела и оживала рация. Передний джип в колонне докладывал о видимости на дорогах и корректировал общий маршрут. Сейчас им снова придется петлять и попытаться проехать по соседней улице. На их главной дороге несколько автомобилей охватил бушующий пожар.       Бойцы тревожно проводили пожар взглядом, когда их колонна повернула на перекрестке. Все хорошо представляли, чем это грозит при неудачном стечении обстоятельств для ближайших домов, но… они не пожарные, чтобы с этим справиться. И тем спокойнее им давалось осознание, что они окопались в полностью обособленном здании театра, вокруг которого было много открытого и хорошо простреливаемого пространства.       А ведь на улицах кроме них почти никого уже не было. Редкие, очень редкие автомобили проезжали еще в сторону выхода из города, и рев их моторов слышался на соседних перекрестках. Лишь единожды колонна разъехалась с машиной по одной улице, и через стекло Эдвард успел разглядеть набившееся внутрь семейство: муж и жена спереди, трое детей с собакой позади. Собака — ретривер обыкновенный. Эталонный любимец большой семьи. Вот только морда и грудь той собаки были все в крови.       Проводив взглядом аккуратно прокатившийся мимо автомобиль, Эдвард едва заметно нахмурился. Ещё недавно на улице на них кидалась восставшая дохлая псина. И увидь снайпер нечто подобное этому ретриверу днем на железнодорожном вокзале, он бы выстрелил, чтобы зараженный питомец не проник в число эвакуированной толпы. Потому что каждая поблажка — это приговор всем остальным. Но сейчас у них были другие задачи. Время поджимало, а приговор той семье почти что подписан.       Эдвард промолчал… но хватило его всего на несколько секунд.       – Там в машине среди детей есть собака, — сообщил он сухим голосом, а Мейсон ощутимо напрягся. — У неё вся морда в крови.       Будь он сам сейчас за рулем, он бы действовал сразу. А так решение принимать не ему.       – Ты уверен? — строго спросил Моррисон, глядя в боковое зеркало.       – Да, — отозвался снайпер, без колебаний.       Рикардо попытался повернуться и посмотреть через заднее окно, но тщетно.       Мейсон смачно выругался, а потом дал по тормозам. Бойцов качнуло в сидениях, щелкнули ремни безопасности. Моррисон грубо переключил передачу, и спустя мгновение джип тронулся обратно задним ходом.       Тут же оживилась рация. Спрашивали, что стряслось. Мейсон тронул рацию и бегло ответил:       – Там семья с зараженной собакой. Пока ещё живой. Надо предупредить. Езжайте малым ходом. Мы вас догоним.       Эдвард прибодрился и, завозившись на месте, открыл свое окно, снял мешающую шляпу и выглянул назад. Мейсон догонял семейное авто довольно быстро, но и те не спешили останавливаться. Может, не замечали за общим шумом в салоне. Тогда Моррисон подал короткий сигнал, и уже это насторожило семейство. Прижавшись к тротуару, паркетник чуть сбавил скорость, и джип легко его догнал и покатил вровень.       Правда, когда отец семейства разглядел нашивку S.T.A.R.S. на рукаве жестикулирующего Эдварда, то окончательно остановился и его глаза с недоумением и страхом уставились на бойцов. По движению губ он о чем-то тут же начал говорить с супругой и детьми, но это уже было неважно. Дьюи выскочил из остановившегося джипа и быстрым шагом направился к машине.       – Что… случилось? — осторожно спросил мужчина, опустив водительское стекло.       Эдвард быстро глянул на заднее сидение и убедился в ранее увиденном. Собака беспокойно вошкалась между детьми, моргая полными тревоги глазами.       – На кого напала ваша собака? — спросил ровным голосом снайпер, без угроз в голосе или действиях.       Мужик был понимающий и ответил честно:       – Нас догоняли несколько сумасшедших. Чуть не кинулись на детей, пока я искал машину…       Понятно.       – Она тоже заражена и скоро станет агрессивной, — сказал Эдвард серьезно и заметил, как глаза женщины округляются от страха. — Выйдите из машины и выведите детей.       Мужчина медлить и сомневаться не стал. Выскочил и без промедлений открыл дверь, призывая среднюю дочь выйти на улицу. Супруга повторила то же самое со старшим сыном и совсем мелкой девчонкой, которую тот держал у себя на коленях. Средняя дочь подергала за поводок животное, и собака охотно выскочила из машины, но вопреки её ожиданиям, не остановилась рядом, а дернулась, желая сбежать. Спас ситуацию отец семейства, успев перехватить поводок, размотать ремешок с руки дочери, а потом отпустил его, позволив ретриверу отскочить.       Правда, убежала собака не далеко. Порыв быстро прошел, и она устало остановилась на середине дороги.       – Как же это может быть… — причитала женщина, прячась с сыном и младшим ребенком за машиной. — Что же это такое…       А дочка плакала, пыталась звать собаку и уговаривать её вернуться. Но отец крепко держал девочку, не давая ей погнаться следом.       – Почему это происходит? — нервно спросил мужчина, сперва не сводя взгляда с собаки, а потом заметив далеко на улице медленно бредущих к ним других окровавленных людей. — Что вообще творится?       Хлопнула дверь джипа и на дорогу вышел Рикардо с автоматом, готовый если что, прикрывать семью и своего бойца.       – Вирус, — произнес Эдвард, глядя как животное начало дрожать на лапах и скрючиваться, будто пыталось откашливаться. — Передается через кровь или укус. Заражению подвержены не только люди, но и животные.       – Но откуда?! — срывающимся голосом, спросил отец.       Эдвард колебался не долго. Собака успела припасть на передние лапы и начать отхаркивать кровавую пену из пасти. Дочь прижималась к отцу, плакала и дрожала.       – «Амбрелла» стала виновником эпидемии, — ответил снайпер и медленно положил руку на кобуру. — Вероятно, вирус уже давно ходит за пределами города, но только сейчас он поглотил Раккун-Сити.       – О чем вы говорите? — прошептал отец, нервозно дрожа под кашель собаки и мычание медленно приближающихся издалека зомби. — За городом? Вы о тех каннибалах?!       Эдвард не мог ответить, почему его потянуло это сказать. Но картина, описанная Валентайн после возвращения из особняка в горах Арклей начала проясняться. Несмотря на стопку медицинских заключений о якобы психотропных веществах, которыми «надышались» сотрудники S.T.A.R.S. в особняке, отчего потом они несли всякую чушь.       – Может быть. По крайне мере, это всё, что нам известно, — ответил Дьюи, глядя на животное, которое после очередного приступа застыло, будто бы у него оцепенели ноги.       – Значит… — неожиданно подала голос женщина, — Скоро так будет везде?!       Животное ещё пару секунд стояло без движений, а потом в какой-то миг начало медленно поднимать голову и деревянно поворачиваться к хозяевам. Девочка даже воспылала надеждой, что всё обошлось, позвала собаку по кличке, но… питомец даже не дернул ухом. Вместо этого лапы неспешно зацокали когтями по асфальту, и ретривер развернулся мордой к людям. Остановившийся взгляд животного полностью омертвел, застыв без единой эмоции и тем более симпатии.       Правда, в следующий миг животное разинуло пасть, ощерилось во все клыки и дернулось.       Тогда же прогремел пистолетный выстрел.       Семейство вздрогнуло, кто-то из детей коротко вскрикнул, но собака рухнула кубарем на асфальт с пробитой головой.       Эдвард не спешил опускать пистолет, но животное уже не подавало признаков как жизни, так и не-жизни. Рикардо около машины что-то нервно проворчал и тоже не торопился опускать автомат, держа всё это время псину на прицеле. Для подстраховки.       Но первый шок быстро прошел, и дети трагично заплакали. Отец и мать перепугались, трезво осознавая, что всё это могло произойти в их машине. И чем бы это закончилось для них и их детей.       – Мне жаль, — с искренним сочувствием произнес Эдвард, опуская пистолет. — Ваша собака уже спасла вам жизнь. Было бы жаль, если бы следом она её отняла. Даже в попытке бегства она пыталась вас защитить от себя… В чем-то животные умнее людей.       Правда, подумав, Эдвард решил, что последнее можно было не говорить, но жизненная истина уже успела сегодня подтвердиться несколько раз. Не все люди ответственно подходят к своему заражению, обманчиво считая, что они могут излечиться. Нет. Только не сами. Только не случайно. Обычно, они просто подставляют толпу. Тогда как собака… обычная собака была честнее и искреннее, до последнего защищая своих любимых хозяев. Даже от себя самой.       У семейства на глазах случилась трагедия, но собирались и брали волю в кулак они быстро. Отец спешно загнал детей в машину, готовый отправляться и ехать в скорейший момент. Только женщина ещё испуганно глядела по сторонам, стоя рядом с машиной, как вдруг, она решила спросить бойца:       – Скажите, куда вы посоветуете нам направляться?       Эдвард задумался, но потом честно признался:       – Из города открыт только единственный выход через Рэвенс-Гэйт. Но я не могу рекомендовать вам однозначно направляться туда. Сейчас на мосту гарантированно собралась огромная толпа и давка. Рано или поздно ситуация там выйдет из-под контроля.       – Но в той толпе тоже могут быть зараженные! — догадалась женщина с ужасом.       Эдвард повел рукой, как бы подтверждая слова.       – Дьюи, советую ускориться! — Рикардо решил поторопить сослуживца и народ, напомнив про опасность на улицах.       – Если у вас есть укрытие, можно нам отправиться с вами?! — внезапно спросила женщина, отчего обомлел даже её муж. — Мы не доставим проблем! У нас послушные и тихие дети!       Снайпер оторопел и не посмел сразу ответить. Вместо этого повернулся к Мейсону, который тоже всё слышал через открытое водительское окно и сейчас мучительно принимал решение.       – С нами может быть опасно, — попытался воззвать к здравомыслию Эдвард.       – Сейчас везде опасно! — решительно принялась настаивать женщина, чуя колебания давших слабину военных. — У вас хотя бы есть оружие! Мой муж умеет стрелять, а я… я умею готовить и шить!       Последнее прозвучало как добивающий аргумент, высказанный в порыве оказаться полезными хоть в чём-то. А дети и правда были послушными и тихими: даже совсем мелкая девочка лет семи на глаз сидела в машине беззвучно, зажав себе рот обеими руками. Только глазки блестели от слез.       Эдвард снова переглянулся с Моррисоном, и тот нахмурился и спешно помахал рукой.       – Хорошо-хорошо! — загорланил Мейсон, проиграв своей совести в противовес приказам. — Разворачивайтесь! И езжайте за нами! Сперва за подкреплением, а потом в укрытие! Дьюи, шевелись!       Народ спешно рванул со своих мест. Женщина счастливо запрыгнула в машину, где муж до сих пор пребывал в легком шоке, но не посмел спорить с женой, выигравшей им счастливый билет и хоть какую-то защиту у вооруженных людей. Эдвард заскочил обратно в джип, а Рикардо пальнул одиночными выстрелами в парочку самых близко подобравшихся зомби, и следом тоже нырнул в салон.       Взревели два двигателя, и машины двинулись по дороге почти одновременно. Семейный паркетник лихо развернулся на улице и быстро пристроился в хвост отрядному джипу.       Эдвард вновь щелкнул своим ремнем безопасности и, вопреки общим ожиданиям, молча откинулся на спину сидения.       – Хэндерсон нас за это не похвалит, — Николас вслух выразил повисшую у всех мысль.       Собирать гражданских при том, что на них объявит охоту суперсолдат Корпорации, было не лучшим решением. Но, во-первых, в театре уже сидит несколько человек, а, во-вторых, совесть не позволяла бойцам бросить и забыть на улицах города доживших до позднего вечера беззащитных людей.       – Когда мы приедем, это будет уже на его совести, — мрачно ответил Моррисон, тоже хорошо понимая, что шанса выжить в Раккун-Сити сейчас крайне мало. Разве что с оружием. Или где-то в хорошо укрепленных и зачищенных от зомби местах.       Но где, кроме их театра, в городе гарантированно были ещё такие места, бойцы отряда S.T.A.R.S. просто не знали.                            Сэнхас              Всплыл я лишь спустя долгих три минуты и судорожно хватанул воздух. На стене радостно вскрикнули подростки, активно замахали мне свободными руками. Сняв ладонью воду с лица, я махнул им в ответ, размеренно меся воду на месте. От пережитого нервяка сердце гулко бухало в груди, руки и ноги неприятно дергало, а пальцы саднили чуть содранной кожей. Стыдно признаться, но косатка так впечатлила, что я… судорожно стиснул пальцы на ручке тазика и на своём дрыне, отчего тупо не смог вовремя разжать пальцы, и Принцесса утащила с собой под воду… где я психанул ещё сильнее. Реально думал, что не добил…       Радостные крики как-то резко стихли, мелкая девчонка на рыбках тонко взвизгнула и указала куда-то мне за спину. Вскрикнули пацаны, яростно замахали руками. Я с трудом повернулся, загребая на месте, чтобы увидеть, как из мутно-бурой воды неспешно поднимается… черный узкий плавник. Массивная туша единым слитным ударом хвоста всплыла и неспешно двинулась ко мне.       – Уходи!!! — закричал старший парень.       Да куда тут уходить… От косатки в воде ни одна акула ещё не сбежала, куда уж мне…       Принцесса не нападала: боднув меня массивной головой, поднятая косатка поднырнула, мне в ноги ударила гладкая голова, буквально поднимая из воды и выталкивая на полукруглый подтопленный выступ. Я потрепал радостно оскалившегося черно-белого монстра, глядящего на меня восстановившимся блестящим черным глазом. Хитрым черным глазом!       Она это сделала специально! Полностью осознанно, зная, как пугаются мелкие человечки, спрятавшиеся от неё на стене!       В поведении некрокосатки не было никакого чуда коммуникации, никакой случайности и моего везения. Первое нападение было атакой голодного зомби, но, когда штырь повредил мозг и огромная многотонная туша осела на дно, утаскивая за собой и меня, мне… мне стало жалко это умное и красивое существо!       Мне стало жалко косатку! Самого опасного морского хищника нынешнего времени. Жалко, что это умное животное вот так безвольно сгниет в мутной воде. И я её…       Я её поднял.       Как когда-то давно…       Поднял не как нежить. Как немертвь. Поднял не мощью смерти, а иной силой и мутагеном, щедро и вольно гуляющим по моей крови, всунув руку в раздроченный глаз и выплескивая в её тело свеженький переработанный мутаген, которым со мной радостно делились все лизуны в стае. Это заняло всего-то минуту… Правда, я предполагал, что косатка будет дозревать намного дольше, а не встанет практически мгновенно…       Ещё одна странность в копилку фактов.       Я ласково огладил доверчиво ткнувшееся мне в ладонь немертвое чудовище, которое по моему замыслу будет заниматься тем, чем ей положено заниматься самой природой: она и её семейство вновь будут регулировать численность хищников в водах океанов этой несчастной планеты. Она будет обращать других косаток, ведь они создания стайные и семейные, и потом вся эта черно-белая радость будет охотиться на то, что будет подниматься в водах мировых океанов благодаря работе вируса. Ведь немертвь — это единственный природный враг нежити и их естественный хищник.       Что-то же должно чистить океаны от дерьма, которое будет сыпаться в него с бортов кораблей, что будет обращаться в темных водах и что там начнет вызревать и мутировать? Вот пусть Принцесса и чистит… когда попадет в океан. Сама или я её портану завтрашним днём, посмотрим. А тот мутаген, который моим произволом теперь в её теле, позволит включить это существо в общую систему единого колоссального… Улья, который будет сформирован на этой планете и в её биосфере естественным путем.       Выкручивая с волос кровавую воду, я позволил себе лишь парой мыслей скользнуть по тому, что может появиться на этой планете только потому, что здесь есть лизуны с их отчетливо-ульевой системой и манерой подчиняться Хозяину. Ну и да, со Скримом есть своя проблема, потому как его хоть и приняли как старшего, однако, фактически красавчик Рэйк к этому Улью никакого отношения не имеет. Такое случается, когда один Улей перехватывает часть созданий другого и после — ассимилирует.       Но об этом я подумаю потом, когда появится свободное время и возможность в тишине и безопасности обдумать накопившиеся факты и странности.       – Ждите! Я скоро вернусь! — крикнул я испуганным детям и подросткам, а сам развернулся и пошел обратно в служебную зону: за Эрика я переживал, ведь мы вообще толком не проверили территорию.              Вернувшись в комнату с кормовой рыбой, парня я не обнаружил.       В первый момент я даже растерялся: не верилось, что он вот так просто взял и ушел втихую, пока я проверял амфитеатр. Да ещё и с моим оружием. Но… пацана видно не было. Звать вслух его я не стал: такие катастрофы быстро отучают кричать и вообще подавать голос в странной ситуации. Мало ли что случилось. А потом, подхватив ещё один тазик и сделав новое импровизированное копье из рыбного сачка, я по-тихому отправился проверять помещения.       В душевой — никого.       В раздевалке… тихо. Ни Эрика, ни трупов. Ни даже крови кроме той, которая затекла сюда из-под двери.       Коридор? Я выглянул из-за двери. Пусто в обе стороны.       Ощутимо уже нервничая, я отправился дальше проверять помещение за помещением. Никого… Ни крови, ни парня.       Что такое?       Он что, реально ушел?       Я растерянно прогреб волосы, тупо глядя в план эвакуации. Ну не верилось, что Эрик вот так взял и сбежал. Что-то должно было произойти, чтобы он вот так исчез.       Неужели попал под кого-то?       Взгляд растерянно шарил по плану, пока не зацепился за небольшое, относительно неприметное помещение, вход в который был со стороны душевых, но чуть глубже, за местом разделки рыбы. Может, там?       Прикинув на реальной местности расположение двери, я быстрым шагом вернулся в раздевалку и после короткого поиска нашел нужную дверь. Я даже нашел свой дадао, аккуратно прислоненный к стене у самой двери. Под которой были следы затертых пятен крови. А вот это уже неприятно.       – Эрик? — тихо позвал я, беря меч за рукоять: на лезвии обнаружились следы аккуратно вытертой крови.       Я мыл меч перед тем, как отдать его Эрику…       – Эрик! — я дернул дверь и… неожиданно, она оказалась закрыта на замок. Изнутри.       Не понял.       – Эрик!!!       Тишина…       Дважды не понял.       Короткое сканирование пронзило крепкую дверь как бумагу и принесло предполагаемый результат: пацан там, в небольшой кладовке. Закрылся изнутри. Живой. В сознании.       – Эрик, открой дверь. — я постучал костяшками пальцев.       Но вместо ответа — вновь тишина. И лишь острый слух позволил мне услышать едва-едва слышимый всхлип и легкий скрип.       На какое-то мгновение я позорно растерялся.       Допереть, что произошло за время моего короткого отсутствия, несложно. Если парень заперся и упорно молчит, а на лезвии появилась кровь… тут и гигантом мысли не надо быть: кто-то напал. Пацан, походу, отмахаться сумел, однако, его всё же достали, отчего он… самостоятельно решил вопрос собственной потенциальной угрозы для меня, запершись в кладовке. Полагаю, с трупами тех, кого убил. А потом ещё и зачистил следы, чтобы я не нашел… Будь я просто человеком, это имело бы смысл, но я и так в этом всём говнище по самые ноздри!       Ладно. Время ещё есть.       Дверь в кладовку открывалась ожидаемо наружу и петли висели с моей стороны. Петли старого образца с характерной «шапочкой» набалдашника петли. Высаживать двери бессмысленно: упрутся в косяк. Выламывать? Я не настолько уверен в своём дадао, чтобы пробовать его на излом. Проще дверь тупо снять с петель или выломать сам замок. Но выламывать не пришлось: кладовка запиралась на простой поворотный механизм, и мне оказалось достаточно снять накладку ручки и снять её саму со своей стороны, а потом вытолкнуть вторую ручку на ту сторону. Пара ударов яблоком дадао, механизм личинки под ударами сместился и язычок вывалился из паза, позволяя мне открыть двери.       Эрик ожидаемо обнаружился внутри: сидел на перевернутом ведре, уныло опустив плечи и баюкая левую руку. За ним у стены — три трупа в обтягивающих черных костюмах, в каких выступают дрессировщики морского зверья.       – Эрик…       Парень лишь сильнее стиснул кисть и опустил голову, не поворачиваясь ко мне.       – Как же так-то? — подойдя, я присел перед ним на корточки.       У парня мелко дрогнули плечи, он снова всхлипнул, но упорно молчал, придерживая за кисть пострадавшую руку.       – Эрик. Посмотри на меня. — самыми кончиками пальцев легко погладил по мокрой щеке. — Пожалуйста.       Парень поднял на меня покрасневшие глаза, хлюпнул носом. Он уже смирился со своей неминуемой участью, уже успел перепсиховать. Сейчас же в нём осталось лишь унылое смирение.       – Покажи руку.       Спорить он не стал: смысл уже, если я сижу перед ним. Понятное дело, что не отстану и просто так не уйду. Понял уже мой характер. Потому парень всё так же молча протянул мне левую руку, вновь опустив взгляд.       Укусы были по всей длине предплечья, притом, несколько. Самый глубокий и, очевидно, первый был почти на середине длины ближе к тыльной стороне. Вгрызлись знатно. Прямо-таки мощно. Настолько, что кусок мяса и шкуры оказался почти отгрызен и даже чуть скукожился, приподняв опухшие края. Рядом ещё два укуса помельче. Рука должна болеть просто адово: укусы вообще более болезненные, чем порезы.       Заражение однозначно пошло. Пока это ещё незаметно, но при таких травмах обращение произойдет ну минут пятнадцать край. Может и быстрее: срок, за который человек превращается в зомби от укуса, разнится. От пары минут до пары часов. У Эрика мясо вокруг укуса уже опухло и появились первые синюшные прожилки: заражение развивается быстро.       – Слушай внимательно. — ровный деловой тон заставил его поднять голову и вслушаться в мои слова. — Как я уже тебе говорил, укус — не приговор. При удаче можно выжить.       В свою удачу пацан не верил вообще.       – Я могу дать тебе шанс выжить и сохранить себя.       Эрик удивленно моргнул, а потом нахмурился и резко, дергано стер слезы с припухшего лица: он вообще весьма эмоционален, быстро теряет спокойствие и легко ударяется в психи и слёзы, однако, так же быстро умеет выходить из эмоциональной ямы. Мне он уже начал доверять и… сейчас он верит мне. Пытается поверить и насильно заставляет себя успокоиться.       – Что надо делать? — тихо и хрипло спросил он.       – Тебе? Пока ничего. Я всё сделаю сам. — я улыбнулся ему, хотя веселья и хорошего настроения во мне не было. — Выбирай: кровь или слюна.       Эрик растерянно заморгал как разбуженная сова.       – Что?       – Во мне есть мутаген, который способен передавить вирус и взять над ним верх. Человеком ты не останешься, тут врать не буду, но и зомби не станешь.       – Кем тогда я буду? — голос мелко дрогнул. — Монстром?       – Только если сам это допустишь. — я смотрел ему в глаза и не смел даже тенью дозволить себе сомнения: парень должен быть железно уверен в успехе. — Разум и сила воли помогут тебе сохранить себя.       Эрик нервно хмыкнул.       – Я серьезно. — пальцами я вновь поднял его лицо за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза. — Тело реагирует на приказы разума и подсознания. Не лги себе, будь честен со своим подсознанием и пойми, каким ты хочешь быть. Какое ты хочешь тело. Когти? Прочную шкуру? Природную броню? Хвост? Костяной кастет на руках? Лезвия? Что захочешь, то тебе организм отрастит. Но будь аккуратнее: желание стать сверххищником превратит тебя в монстра, а там за инстинктами легко превратиться в животное.       Парень слушал жадно, отчаянно пытаясь поверить, но острая дергающая пульсацией боль не давала ему надежд на счастливую и долгую жизнь.       – Кто-то уже смог? — тихо спросил он.       – Два парня в холле океанариума. Я рассказывал о них. Роджер и Дани. Правда, Дани не смог с собой договориться до конца и обзавелся хвостом: переиграл в стрелялки с демонятиной и насмотрелся на хвосты. Вот теперь и сам с хвостом над жопой бегать будет.       Эрик бледно улыбнулся на такое и устало потер опухшее от слёз лицо.       – Их тоже… покусали?       А вот с этим был косяк.       – Нет. Их не кусали.       Врать я не стал, хоть мои слова и не принесли облегчения парню и никак его не приободрили. Однако…       – Что надо сделать? — он принял решение.       – Выбери, как именно мне передать тебе мутаген: через мою кровь или через слюну. — я вздохнул и честно добавил: — Проще всего через кровь: выпьешь несколько глотков, потом повторим. Но надежнее через слюну: в крови концентрация не настолько велика. Укусы лизать эффективно, но больно, руки или неповрежденную кожу — бессмысленно: результат будет не сразу, а у тебя нет такого количества времени, чтобы ждать, пока мутаген проникнет через здоровую кожу и попадет в организм. Лицо вылизывать… — я поморщился.       Я ж не лизун, чтобы за раз обслюнявить всю рожу! Да и выглядеть это будет… откровенно тупо. Хотя да, эффективно: через слизистую мутаген работать начинает прямо моё почтение.       – Потому предлагаю кровь.       – Пить? — уточнил парень.       Я кивнул.       – Л-ладно… — как-то без особого энтузиазма пробормотал Эрик. — Но я не уверен, что смогу пить кровь.       Я вопросительно приподнял бровь, взмахнул рукой, предлагая объясниться.       – Мне недавно зуб рвали. — парень уныло повел плечами. — Расколол случайно об скорлупу ореха, попавшуюся в печенье. После того, как вырвали зуб, долго шла кровь…       – И?       – Меня стошнило… в итоге. С тех пор мутит от вкуса крови.       В это легко верю: мало есть людей, которые могут кровь пить как молоко. К ней нужна привычка и совсем другое отношение. Многих вырвет. Даже я сам не особо люблю этот вкус… когда в доминанте человеческая энграмма.       – Тогда какой выбор?       Вместо ответа парень молча поднял покусанную руку.       – Будет больно.       – Оно и так сильно болит. — Эрик вздохнул, нервно стер выступившую на носу испарину. — Больнее, чем когда укусили, не будет.       Будет… Ещё и как будет!       Не стал я что-то ещё ему доказывать или в чём-то убеждать: реакция началась яркая. Кожа медленно теряла естественный румянец, на носу и лбу выступила испарина, начался жар: вирус убивает его на глазах. Кровь… уже не поможет. Не при такой скорости распространения заражения.       Но заражения ли?       Я крепко обхватил руку пацана, не позволяя ему дергаться или как-то шевелиться, склонился и легко лизнул поверх укуса. Почему-то сейчас мне было дико неловко… тупо, конечно, но… это чувство стыдливой неловкости никуда не уходило, словно я делал что-то аморально-предосудительное…       Реально тупо!       Тихо рыкнув под нос ругательство, я с трудом выкинул тупые мысли из головы. Не о том думаю! Надо думать о том, что за дрянь я вырабатываю прямо сейчас! Потому как в моей крови сейчас далеко не единственная версия мутагена! За сутки до прибытия в этот милый город я был Партнером своего Хозяина Улья. И не красавчика Рэйка! Хуже. Хайнана с его сверхмутагенной разновидностью ульевой структуры! А Рэйк… С ним было проще. В нём и мутагенности никакой толком нет, на одних феромонах с лизунами выехать сумел, потому как у Скрима его состояние — это видовая особенность, тогда как у меня и Хайнана… это именно что мутагенная система. Плюс то, чем со мной щедро поделились лизуны.       Выборка прошла быстро, пока я зализывал самый большой укус, вырабатывая слабое анестезирующее вещество вкупе с антибиотиками: нахрен мне заражение от чужих зубов, непонятно кого и за что грызших.       Мутаген лизунов прекрасно ассимилирует и уничтожает Т-вирус, убивая саму возможность стать переносчиком заразы. Для этой планеты — актуально. Мутаген другого типа более пластичен, практически полностью управляем и позволяет получить контроль над собственным телом. А в моём организме все эти крайности сверхагрессивных веществ уже успели прийти к балансу и слиться в единое соединение, которое начало вырабатываться нужными железами и щедро поступать в слюну.       Зря я предлагал ему кровь: в ней мутаген в остаточном состоянии, прошедший через желудок, ведь вырабатывается он изначально в железах во рту. Потому как передается он именно что через укус и предназначен для обращения подходящих жертв в потенциальных сородичей. Я не вампир с их двухфакторной системой заражения, у меня всё активное вещество целостно поступает в слюну. Как и положено для нормального мутагенного хищника.       Мутаген работать начал не сразу: первые мгновения он лишь прорывался в тело жертвы, попадая в обнаженную плоть, в кровь и в выступившую сукровицу. Даже таким веществам нужно время на то, чтобы встроиться в чужой организм, подстроиться под него и начать свою работу. Вопрос скорости: я или Т-вирус. Кто из нас сделает своё чудовищное дело первым… Я уже начал переживать, что слишком оттягивал процесс, и пацан поднимется, но… нет. Реакция пошла, пусть и с некоторой задержкой.       Эрик нервно заелозил, дергая рукой.       – Жжется. — тихо прошипел он сквозь стиснутые зубы.       – На поверхности?       – Нет… внутри. Как от… наркоза. По венам словно что-то раскаленное идет… — голос парня чуть-чуть срывался на хрип.       – Хорошо. Значит, мутаген начал работать.       Это уже стало видно глазами: укус начал… рубцеваться. Тот, который я облизал. Плоть словно потекла нитями, стягиваясь и заращиваясь пока ещё неопрятной кляксой. Склонившись к руке, я быстро облизал остальные укусы и длинный порез. И после — отстранился, но не выпустил руку парня: я уже отчетливо ощущал пульс и температуру. У Эрика начался жар.       Это хорошо. Жар — признак работы моего мутагена. От него всегда жарит без испарины: организм мелочно жлобит влагу. Вот и сейчас парень покрылся красными пятнами жара по щекам, а вот испарина словно высохла.       – Я передал тебе другой мутаген. Не совсем то, что было у парней в холле: их облизал лизун. Потом увидишь это существо.       Эрик молчал, хрипло и тяжело дыша, словно ему не хватает воздуха.       – Эта разновидность в тебе тоже теперь присутствует: она поможет ассимилировать и переработать Т-вирус и его штаммы, что исключит твою гипотетическую заразность для других.       Это — важно. Парень должен знать, чем становится.       – Но ты будешь опасен как те зомби: одного твоего укуса достаточно, чтобы мутаген из слюны попал в тело.       – Как твой. — хрипло спросил парень, концентрируясь на моих словах.       – Да.       – А царапины?       – А что царапины? — искренне удивился я. — Желёз под ногтями у нас нет. Ну, если ты оближешь пальцы, тогда да, какое-то время ты сможешь передавать мутаген царапинами, но его количество будет настолько незначительное, что полноценной мутации не произойдет. Так, локально разопрёт и всё.       Эрик тихо застонал, складывая почти пополам. Потом — выдернул руку и схватился за шею. Мутаген достиг сердца и пошел к мозгу. Всё, как полагается. Правильно. А скоро парня парализует и начнется морфирование тела. Разум отключится на время, организм выйдет в состояние, близкое к летаргическому сну, и я смогу на какое-то время оставить его вызревать.       Как раз хватит времени сходить за подростками и детьми.       – Что там было? — тихо-тихо спросил Эрик, судорожно дыша.       – Косатка там была. — так же тихо ответил я.       – Ты… — голос сорвался в тихий стон, из глаз брызнули слезы: мутаген добрался до головы.       – Я её обратил. — ответил я. — Она уже не опасна… для нас.       Пора его отсюда выносить: в кладовке нет места, чтобы парня нормально уложить и дать ему возможность перемутировать без проблем. Подхватив парня на руки, я быстрым шагом покинул кладовку.       – Зачем?       – Чтобы она чистила океаны от зомби. — усадив Эрика на пол, я быстро расчистил место от всякого хлама и ответил на его вопрос ещё раз и иначе: — Тебе надо место для… мутации, чтобы никакая дрянь не касалась тела.       – И одежда?       Умный, молодец.       – Ты же не хочешь, чтобы чужие трусы стали частью твоего обновленного тела? — иронично поинтересовался я, легко стаскивая с него футболку.       – Это возможно? — от изумления он даже отвлекся от сжигающей изнутри боли.       – Это весьма реально. Потому давай-ка быстрее снимай с себя всё лишнее.       Почему-то это его реально испугало: струхнувший парень, невзирая на усиливающуюся боль, быстро стащил с себя джинсы вместе с трусами, а кроссовки я помог ему содрать с ног на пределе времени: кожа начала краснеть от соприкосновения с тканью и уже на полном серьезе мутирующий со свистом организм намеревался оприходовать непонятную органику…       – Знаешь, Эрик…       Парень поднял на меня болезненные глаза.       – Спи.       Короткая ментальная команда погрузила его в глубокий сон, от которого сам он не проснется. Пусть перемутирует спокойно и без лишней боли. И без влияния испуганного разума. А я как раз успею снять детей с красивого горельефа, украшающего стены. Ну или хотя бы их приободрю, а то мало ли что они там понапридумывают за моё долгое отсутствие…       

***

             Тем временем оставшиеся в театре люди S.T.A.R.S. начали подготовку и основательное укрепление здания.       Сперва в холле стоял грохот перетаскиваемой мебели. Потом на улице заводили машины, какие могли, и свозили ближе к театру, тем самым отрезая его парковку от мелких улочек и создавая затор для случайно забредающих зомби. Саму же парковку перед театром по возможности разгрузили, создав из нее удобный просматриваемый и простреливаемый полигон.       Работе подвергся и задний двор. Однако, с ним было все ещё проще. Расположенные неподалеку трехэтажки были пусты. Зоомагазин бойцы походя прикрыли и заблокировали дверь одной из машин. Электроподстанция превосходно прикрывала театр своими непроходимыми «джунглями» из открытых распределительных устройств, надежно огражденных от дороги высоким забором. И только ресторан гриля призывно мигал своей автоматической вывеской, регулярно привлекая внимание бойцов на улице, но… они уже успели его проверить. Готовой еды внутри не было, а ресторанная кухня для бравых военных с оружием была подобна техническому отсеку космического корабля: в ней было все также непонятно.       Поэтому, разбираться они не стали и довольствовались только пакетированной сухой готовой едой, которую набрали еще при сборах в театр по дороге из минимаркетов.       Очнувшись, Намирэ как раз услышала начальные сборы с скрип ножек диванов по холлу. Среди голосов снаружи звучали и голоса их знакомых. Парня и девушку тоже заняли работой, а они и не посмели отказать.       Интересно, что же им должны были сказать про Намирэ с Харэном если их новые знакомые не пытались заступаться и просить их освободить?       – «Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу», — шепнула Намирэ первым делом, приходя в сознание.       – «Успокойся, — прозвучал шепоток супруга в голове. Видимо он очнулся первым, раз был настолько спокоен. Успел справиться с злобой. — «Он поступил совершенно логично и оправданно. Я на его месте поступил бы так же.»       – «Таймер тикает…»       – «Да. Но научиться иногда можно только на заслуженных последствиях действий. Тебе с нулевым опытом особенно. Есть и мой косяк в недостаточной подготовке. Я его учту».       – «Я тебя подставила», — призналась я.       – «Я же сказал, за каждое действие есть законное последствие. Радуйся, что это полигон, усваивай уроки. Думай. Выправить ситуацию еще можно».       В ситуации был один неоспоримый плюс. Можно было, наконец, дать отдых ногам. К стульям их прикрутили на совесть.       Харен был абсолютно спокоен и никуда не смешил. Неизвестно, был ли по другую сторону двери охранник, но как-то звать, качать права или предпринимать какие-либо действия, они оба не стали. Тем более целенаправленно вырываться, зная, что снаружи нервные и вооруженные люди. Пока еще уровень доверия к ним, даже как к информаторам мал. Так что, пока они могли только ждать. Единственное, что они могли, какие бы эмоции их не разбирали. Скандалить, спорить и что-то предпринимать сейчас было глупо.       Нужно пока просто ждать.                     Таллис              – Я, кажется, начинаю понимать, — иронично шептал Дон, следуя за мной попятам в пустынном коридоре второго этажа. — Ты мутишь с тем золотым бодибилдером.       Я невольно закатил глаза и сбавил без того крадущийся шаг.       – О боги, Дон… Ты опять.       Второй сектор школы подходил к концу, и у нас впереди осталось еще три класса, кладовка и всё, тупик. Потом придется возвращаться чуть назад на лестницу и спускаться вниз.       – Что? — спросил напарник едко и в шутку. — Мне интересно, почему тип вроде тебя отказывается от женщин.       Вот ему поиски сестры не мешают таким разговорам? Или на нервной почве его мозг зацепился за ближайшую чушь? Хотя, как это мешает поискам? Мы ж обшариваем каждый класс. Зато он не психует.       О да, профит!       – А почему такой классный парень как ты ещё без подружки? Ты ж старшекурсник. Да ещё видный. У тебя должна быть своя первая девка на потоке, — сыронизировал в ответ я.       Дон только скривился, будто его затошнило.       – Они тупые, — признался парень. — И истеричные. В голове мысли только о шмотках, музыке и киногероях.       Я направился к очередному классу, по отработанной уже схеме заглянул зеркальцем за угол… и чуть не выронил бывшую пудреницу, потому как на меня оттуда уставились тупые голодные глаза.       Рука тут же дернулась обратно, вторая вскинулась с оружием наготове, а потом из класса без рыка, шипения и других звуков выбежала одинокая девчонка-зомби. Погрызенные ручки потянулись вперед, но я с размаха рубанул уже слегка затупившимся клинком. Отчего лезвие чавкнуло, застряло в мясе, а зомби противно зашипело через пробитую гортань. Правда, только я собрался выдернуть лезвие, как мимо просвистел золотистый блик призерского кубка, а в следующее мгновение рука Дона огрела тяжелой подставкой голову зомби, и та с хрустом неестественно откинулась на спину.       Только после этого зараженная мелочь опала, и я с липким чваком выдернул дао. Дон победоносно хмыкнул и уважительно покосился на увесистый кубок, который он минутой ранее подобрал со разбитого стенда. Золотистая статуэтка звезды на тонкой ножке уже себя оправдала.       Я неспешно вдохнул, переводя дыхание, и спросил дальше:       – Так… что насчет твоих вкусов? Я не понял, тебе ж нравятся девушки…       Мы по очереди перешагнули через свежеубитую зомби, и пока Дон занимался поисками, я прибрал из тела мелкую искру души.       Наверное, вести такие разговоры в нашей обстановке было верхом безумства и идиотизма, но я начинал чувствовать, что даже мне пора отвлечься от визуала. Устал я себе напоминать на каждом шагу, что всё это твари, монстры и вообще нас хотят съесть. Особенно, каждый раз, когда на нас бежали зараженные девчонки. Каждый раз думал, что одна из них может оказаться искомой сестрой.       – Нравятся, — донесся голос Дона из класса. Даже его психика нуждалась в разгрузке, и беседа хоть как-то возвращала его мысли к счастливым и беззаботным дням. — Они красивые. Но когда глупые — это скучно. Ни о фильмах поговорить, потому что нравится разное… — до меня донесся звук отодвигаемой парты, парень полез что-то проверить под ней. — …ни о досуге, потому что хотят романтики… — ещё один скрип потише. Видимо в ход пошел стул. — …ни о хобби, потому что хобби у них нет.       Я обернулся, и увидел в руках Дона какую-то тетрадку с пестрым рисунком, которую он извлек из-под мебели и открыл на случайной странице. Но преисполненный надеждой взгляд тут же снова поник, когда парень увидел чужой почерк, после чего выкинул раздраженно тетрадку обратно на пол.       – Бывают и красивые, и умные одновременно, — отвлек я его от уныния. — Вон вспомни Джейн, которая с нами. Фигура и личико просто прелесть, а уж характер и мозги — вообще огонь.       Дон тихо фыркнул, устало заряжаясь повторной надеждой. Ведь с каждым пустым классом шанс встретить сестричку в толпе в столовой всё возрастал. Мы оба это понимали, но оба старательно обходили этот момент.       – Да разве Джейн девушка, — мрачно сказал он. — Это как парень с буферами.       После чего он уныло поплелся на выход из класса. Но скажи ему вслед всякое подбадривающее: «Эй! Мы её найдем!» окрысится лишь.       – Вот ты щас зря! — сказал я ему вслед, перепрыгивая через… препятствие, лишь эхом в голове подмечая, что это для меня не нормально и меня явно начало клинить. — Ты не видел, какой Джейн к нам явилась. На шпильках и в таком сарафане, что только бедра прикрывал с натяжкой. А уж как этот шелк фигуру подчеркивал! Гадство… я чет только щас понял, а у неё вообще нижнее белье было..?       Теперь уже Дон остановился и с сомнением покосился на меня, как на больного. Всё, чую пора завязывать и брать перерыв. Но там ещё Марка выводить… Блять…       – Так описываешь, будто она тебе приглянулась, — сказал Дон. — Ты ж, вроде, по мужикам.       – Неправда, — остановил я его, подняв указательный палец с рукой, в которой зажимал зеркальце. — Женщины мне тоже нравятся. Но сперва за мозги. А потом уже за фигуру.       Дон покачал головой, слегка улыбнувшись.       – Вот, значит, как ты оставляешь миленьких красоток страдать, — пошутил он, говоря наигранно-серьезным тоном.       – Пока ещё ни одна не жаловалась, — ответил я.       – Конечно, — Дон всплеснул руками. — Ты ж с ними не мутишь.       – Потому и не мучу, чтоб не жаловались, — отозвался я и повращал клинком. — И вообще… в чем обычно претензии? Вам же, остальным парням, больше девок достанется!       Сию вещь я до сих пор не понимал из жизни в жизнь, где хоть в какой-то мере встречался с двойственной моралью, порицающей «неправильные» отношения и всячески лезущую в чужую постель.       – И все-таки, в каких ты с золотистым отношениях? — спросил Дон, отворачиваясь и направляясь к следующему кабинету, попутно переступая через детские рюкзаки.       – А сам-то как думаешь? — ворчливо отозвался я, зная, что он не отстанет. — В близких. А что?       – Ну… — парень подвинул мыском ботинка какую-то книжку и пригляделся, не наклоняясь, на тетрадь. — Чтоб я знал, оторвет он мне бошку, если ты внезапно сдохнешь, или как.       Я фыркнул и мрачно усмехнулся.       – Нет. Тебе не оторвет. Он, скорее, меня найдет, оживит, даст пиздюлей и пошлет обратно работать.       Мой напарник остановился и обернулся, глянув исподлобья.       – Оживит?       – Типа того, — покачал я рукой и, обогнув Дона, неспешно направился к одну из оставшихся классов на этаже.       Может быть, не стоило ему пока про это говорить? Вопросов же теперь будет немерено. И так уже сомнительные вещи пришлось показать с душами, даже удивительно, как парень это терпеливо принял, не допытываясь до истины. А теперь еще…       – Стой!       Я замер как вкопанный.       Что? Где?       Все мои чувства, как всегда при этом слове, обострились до предела.       Однако, Дон неспешно подошел ко мне, наклонился и вытащил у меня почти из-под ботинка какую-то обычную белую ленточку с немного драной и потрепанной бахромой.       – Лика была тут, — шепнул парень, показывая мне ленточку. — Она может быть рядом!       Тьфу ты… А я уж было подумал.       – Не расслабляться! — шепнул я Дону, и он, сунув ленточку в карман, кивнул и пропустил меня к закрытому классу.       Я взялся за ручку непрозрачной двери и аккуратно приоткрыл помещение на небольшую щель. В первый момент — тишина. Уже хорошо. По старой схеме заглянул в класс через зеркальце. Тоже нет движения. Защелкнул пудреницу, кинул в карман, взялся обеими рукам за рукоять дао и ботинком подцепил дверь, чтоб открыть её в коридор. Только после этого скользнул в помещение.       Это была, походу, учительская. Несколько крепких рабочих столов стояли рядком у окна. Еще два больших квадратных находились в центре, накрытые милой салфеткой с вазочкой леденцов. Мягкие диванчики с креслами призывно приглашали развалиться в них у стены напротив. Помещение будто бы не тронул никакой апокалипсис, и даже все стопки бумаг аккуратно лежали на столах. Только авторучка где-то закатилась под кресло. Да чашка опрокинута на «кухонном» столе рядом с электрочайником и микроволновкой. Там уже успел подсохнуть вылитый чай и снова набухнуть чайный пакетик. Тут было даже миленько и относительно уютно, даже цветы в горшках стояли на подоконнике. Не знаю только как называются… Даже стены украшали мелкие декоративные картины и фотографии в тонких рамках. Всё для комфортного отдыха после морально тяжелого труда с шайками разномастных малолеток.       Дон проскочил в учительскую следом за мной и чуть было не растерялся. В кабинете было так тихо и безмятежно, что очевидно: здесь никого нет. Ну кроме призрака былого спокойствия.       Однако, парень набрался уверенности и шагнул к дальней стене со шкафами. Этакими добротными ящичками, единым пластом стоящим вдоль всей стены. В открытых секциях на них стояли разноцветные папки с подписанными корешками, какая-то дизайнерская мелочовка и даже парочка наградных кубков.       – Лика? — решился позвать парень, подходя к шкафам.       Я думал, таких чудес не бывает. Ведь в первый момент действительно не было никакого ответа.       Но вот… одна высокая дверца гардеробного шкафчика мелко дрогнула, приоткрылась и через щель осторожно выглянул перепуганный глаз.       – Лика! — просияв, Дон в два шага подошел к дверце, но сам руки не потянул, дождался пока сестра сама откроет, выйдет, и он убедится, что малая в порядке.       Сестричка у него была миленькая, как одуванчик. Глаза растерянные, испуганные, но стоило ей выбраться наружу, как мордашка просияла счастьем, и девчонка кинулась обнимать старшего брата. Без лишних писков от радости, без воплей восторга. Молча, крепко цепляясь за пояс и жмурясь с улыбкой. Да и Дон был хорош… Отвел в сторону руку с тесаком, чтоб сестру не запачкать, а второй трепал по плечам, тихо-тихо что-то шепча ей.       Я и сам не сдержал улыбки, глядя на это счастливое воссоединение семейства. Было в этом зрелище много тепла и радости, которое копилось у обоих в надежде и ожидании. И пусть в этой довольной встрече протекало время, они это заслужили.       Дон присел на корточки перед сестрой и тихо что-то успокаивающе говорил. Сестричка сперва кивала, соглашалась, но потом её всё равно пробило на эмоции и слезы от запоздалого страха. Уткнувшись Дону в плечо, она тихо всхлипывала, пересказывая обрывисто всё, что ей довелось увидеть, услышать, как спряталась… а я пропускал этот поток быстрой истерики от зажатых нервов и потом просто отошел обратно к двери учительской, чтобы хотя бы следить за коридором. Дон обернулся на мои шаги и только виновато свел брови домиком, но я махнул рукой. Лучше такую истерику спускать сейчас и сразу в безопасности, чем когда мы будем идти через первый этаж, где неизвестно, что нас ждет.       Так что, пока Дон успокаивал мелкую сестру, пока выдавал ей салфетки с учительского столика, я вытирал ближайшим найденным полотенцем свой дао и приглядывал за коридором, следя, чтобы вдали за поворотом не начали шевелиться непредвиденные тени.       Но мелкая девчонка меня вскоре порадовала и быстро успокоилась. Всхлипывая смиренно, она слушала наставления Дона о том, где и как она будет с нами сейчас идти и молча кивала, не задавая глупых вопросов. Она вообще выглядела смышленой и не такой зашуганной как большинство малолеток в классе с Марком. Хотя, если верить её словам, она вообще не послушалась учителей, в панике погнавших всех детей на выход, а вильнула в открытый пустой кабинет, спряталась от оравы бегущих в суматохе школьников и, по привычке, спряталась в шкаф. Хоть какая-то экзотичная выгода получилась от взросления с агрессивным батей под одной крышей. Ведь, если верить её обрывочным словам, она даже зомби не успела увидеть. Только слышала крики вдалеке, а потом, когда все побежали по коридору, то кто-то падал, и им бежали даже по головам.       Это малую и напугало больше всего.       Могу понять.       – Дон! — шепотом позвала Лика, дергая брата за рукав, а второй ладонью скомкивая свою юбочку. — Я есть хочу…       Парень хотел было что-то ответить, но потом его осенило и он пошел рыться в кухонном закутке. Что характерно, успешно! На учительском столе с чайником, кофеваркой и микроволновкой стояли открытые пачки с печеньем и крекерами. А в маленьком холодильнике, притаившимся под этим столом, сохранился чей-то полноценный ланч в боксе и сэндвич.       Выбор прям богатейший!       Но лицо девчонки осталось виноватым.       – А ещё… в туалет… — призналась она, помявшись.       Дон озадаченно почесал макушку и вопросительно посмотрел на меня. А что я?       – Хорошо! Я выйду и подожду снаружи, — ответил я, выкидывая в коридор грязное после клинка полотенце.       – В смысле, подожду? — не понял меня Дон.       Я иронично хмыкнул.       – Дон, не тупи и не коси под зануду. Когда ещё у тебя выпадет шанс нассать в учительской?       Пацан тихо выругался и закатил глаза.       – Я понял.       – Вот и славно, — приободрил я. — Сэндвич и ланч берем с собой. Весь обед в машине. А сейчас давайте, делайте свои дела и на выход. Считайте, что я чую, что нам пора поторопиться.       С этими словами я закрыл за собой дверь и замер в коридоре, поглядывая на далекую дверь, за которой прятался Марк с его выводком. Соблазн вернуться за ним прямо сейчас был очень велик. Вроде бы вон там эта дверь, стоит только дойти, постучаться и позвать всех за собой… Но что такое десяток неуправляемых паникующих детей, у которых нет пригляда в виде братьев, сестер и родителей? Они ведь не видели, во что превратились коридоры школы. Они от одного тела под шторой шарахаются. А как они могут начать визжать, когда увидят кровищу на полу и по стенам? Я в них не был уверен. Это мы с Доном можем шепотом пиздеть о всяком, не заботясь, что на нас сбежится вся срань. А вот дети…       Дети… Отличаются от взрослых только ещё большей непредсказуемостью. Как живые, так и как зараженные.       Сложно с ними будет. Это должен быть отдельный рейд.       Вскоре дверь за мной тихо распахнулась, и в коридор вышел Дон, держа в руке пакет с честным лутом в виде еды. Я понимающе переглянулся с ним, и мы оба принялись ждать мелкую сестру.       Наверное, это был первый полноценный расслабленный перерыв за весь наш сумасшедший поход по школе. Дон выглядел счастливо, но терять бдительность себе не позволял. Как, впрочем, и я, который копил силы для выхода отсюда.       Но не успел я озадачить себя планами на первый этаж, как Лика приоткрыла дверь и вышла в коридор, готовая к походу. Только когда её взгляд упал на местами заляпанные полы, девочка оцепенела и широко раскрыла глаза.       – Лика, — позвал её Дон, и мелкая резко подняла голову. — Я поведу тебя за руку, но, если отпущу, держись у меня за спиной. Только там. Поняла?       Она осторожно кивнула.       – Если придется бежать, могу подхватить на руки, — предложил я. — Я сильнее.       Дот отмахнулся.       – Справлюсь сам. Ты лучше прочистишь.       – Уверен? Только без геройства на финишной прямой, — предупредил я, вскинув указательный палец.       – Да-да…       – Дон!       – Я знаю.       Хорошо бы, потому что мне хочется ему верить.       – Вперед, — скомандовал я и первым отправился к лестнице.       Хорошо, что мы закрывали за собой пролеты на каждом этаже. Это помогло нам сохранить саму лестницу в безопасности. И то, когда мы дошли до ступеней, я аккуратно выглядывал вниз и следил за каждой тенью.       Но, удивительно, что пока нам везло.       И везло даже с тем, что в вечернем сумеречном свете темные коридоры школы сильно смазывали детали и сестра Дона не всегда понимала, что за ошметки валяются где-то в углу. И хотя смердело местами знатно от чьи-то потерянных кишок, мы шли довольно быстро по пустому коридору и нам было просто некогда об этом думать.       Я откровенно спешил, стараясь не задерживаться, но и не переходить грань шума, когда шаги из быстрых превращаются в звонкий топот. Мелкая, правда, поспевала как могла, цокая сандалиями по кафелю. Дон не подгонял её, но и меня не пытался задерживать. В итоге мы шли на небольшом расстоянии, и я фактически торговал лицом перед каждым открытым классом.       Что такое пройти один длинный пустой коридор школы, когда не надо заглядывать в каждое помещение? Обычно этот путь в жизни не занимает даже пару минут, если идти быстрым шагом. В нашем случае приходилось еще обходить всякие ранцы, сумки и особо большую размазню.       Правда, на одном кровавом следу, протянувшемся через коридор от класса к классу напротив, Дон едва не поскользнулся и злобно тихо выругался себе под нос. Я обернулся и увидел, как мелкая крепко зажимала себе рот, глядя на меня перепуганными глазами. Не под ноги, не вокруг. На меня.       Неплохой ориентир.       Я вопросительно повел рукой, спрашивая у Дона, как дела. Тот поворчал, встал ровно и показал на пальцах ОК.       Замечательно.       Вот только этой мазни на полу в первый раз я не припоминаю…       Вскинув вверх указательный палец, я приказал им остановиться. Дон с сестрой замерли, и я смог услышать тихий клацающий монотонный звук из одного приоткрытого класса.       Как будто там щелкали по клавише мышки.       Зайти или нет?       Правила хорошего рейдера: нашел добычу — возвращайся без дополнительных крюков.       Значит, зайду, но позже.       Поманив Дона очень осторожно, я проследил, чтобы за ними никто не пошел.       Ну нахер…       И без этого класса впереди нас ждала стремная развилка перед холлом, ведущая к столовой. Но, благо, после этой развилки до главного выхода было рукой подать.       Я осторожно выглянул за поворот, не забывая про свое зеркальце. Оно уже меня спасло, глупо им пренебрегать. Но шевеления далеко в коридоре не было, и я аккуратно выглянул, чтоб посмотреть на всё своими глазами.       Проход в столовую был жизнеутверждающе чист и безмятежен. А распашные двери даже почти не изляпаны всяким говном. Не нравится мне всё это. Не нравится и то, что придется оставить столовку напоследок. А коридор этот нечем забаррикадировать. Только мебелью разве что. Да только это временная мера.       Ладно, главное, что сейчас тихо. Проблемы надо решать по мере их поступления.       Я позвал Дона с сестрой, и они шустро перебежали опасную развилку. Зато мой взгляд случайно упал на окно, ведущее во внутренний двор, и зацепился за непонятное движение. То были зомби, кому же еще там быть. Однако, нас они совсем не замечали и скреблись в дополнительную пристройку окнами, расположенными очень высоко над землей.       Неужто спортзал? Тогда как ажиотаж зомби означал, что там определенно ещё остались выжившие!       Хорошее место выбрали… Одобряю. Вот только прятаться в спортзале хорошо, а вот бежать потом через весь двор с зомби на хвосте — не очень.       Планы на поход по первому этажу начинают стремительно расти!       Вот и интересно, а так ли зомби-люди хорошо различают живых по запаху? Или они ломятся сперва на шум, а потом, когда видят живую добычу, то грызут пока тепленькая. Т-вирус, бесспорно, изменяет организм, позволяя особям различать «своих». Но он не мутирует организм настолько, чтобы превратить всеядную особь в хищника. Мертвые люди не отращивают дополнительные органы обоняния и, как живые, не в состоянии почувствовать запах крови или страха на расстоянии.       Заявлено, что Т-вирус лишь оставляет и усиливает их потребность жрать. Убивает мыслительную деятельность. Но взамен этого обостряет имеющиеся органы чувств. Незначительно. До той границы, когда неосознанное влечение при жизни является на самом деле звоночком органов чувств в мозг и работой подсознания.       Я вывел напарника и сестру в главный холл и не сдержал облегченного выдоха. Впереди было чисто. По-прежнему чисто, вплоть до наших автомобилей. Никто не загораживал нам дорогу, никто не выпрыгивал их теней. Прям аж не верится, что так бывает!       – Идем! — позвал я парня и мелкую.       Главное оказаться на улице… Там, если что, тот же Ниран может помочь.       Не знаю, что меня подгоняло. Но я до последнего момента удерживался, чтоб не побежать. И даже когда мы вышли за ворота школы, я с трудом верил в удачу. Мы вышли! Без проблем вышли! Даже никого не пришлось убивать!       Распахнулась дверь джипа и нам навстречу выбежала Джейн. Довольная, счастливая она подбежала к нам и… чуть было не кинулась меня обнимать. Но, поймав за плечи, нервно рассмеялась и сказала:       – Отмоешься, обниму!       Я отстранился, посмотрел на себя и… мда. Далеко мне до профи, которые могут резать армии в белых одеждах, не заляпавшись ни каплей крови. Мелкие брызги так или иначе были везде, а где-то на куртке остался развод от детской вцепившейся лапки.       – Эй! — голос Джейн сменился на милый и заботливый тон, когда он обратилась к Лике. — Привет, красавица! Как ты? Голодаешь? Хочешь пить? Пойдем в фургон, там у нас всё есть!       И с изяществом опытного знатока детской психики Джейн с молчаливого позволения Дона заняла собой всё внимание девочки и повела к фургону, направившись между машин.       Я малость удивился такой милой любезности и улыбнулся ей вслед как расслабившийся идиот, как вдруг Дон похлопал меня по плечу и указал на улицу, идущую вдоль школы. И в тот момент дебильная улыбка на моей физиономии застыла… и начала медленно таять.       Дорога с обеих сторон от наших машин была просто усеяна трупами, словно фургон и джип стояли в центре этого специфического кратера. Баррикада из наваленных тел где-то была даже в половину человеческого роста, и наш лизун с пружинистой легкой грацией кота продолжал носиться и скакать по этим телам как по неустойчивой, скользкой и разъезжающейся куче, дотягиваясь мощной лапой до карабкающихся с другой стороны одиноких зомби. Даже одно упавшее тело уже мешало тупым зараженным быстро перемещаться и являлось преградой. Об два тела они уже спотыкались и пытались ползти на четвереньках. Троих уже перелезали. А тут их вокруг было… даже не знаю сколько. Десятков пять? Или под сотню. Откуда их тут столько набралось? Неужели на ближайшую округу мы тут единственные мишени, если вся эта зараженная хрень пришла сюда?!       Ниран стоял в центре улицы, взирая поверх убитых зомби вдаль на очень вяло плетущиеся к нам единичные мишени. До ближайшего их них было метров сто, не меньше, и мой спутник позволил себе спокойно к нам обернуться и помахать рукой. Лицо у Дона при виде безмятежного паладина, окруженного этаким ковром из перебитых зараженных, было нечитаемым.       То есть в лизуна он верил, а в Ниране убедился только на этом примере.       И тут до меня дошла вся эта мимишная любезность Джейн и то, как она быстро взяла мелкую в оборот. Молодец же! Ещё провела Лику так, что за машинами она вряд ли что-то сильно рассмотрела.       Сбоку донесся чавкающий звук, и мы с Доном одновременно вздрогнули и обернулись. То был лизун, напрыгнувший на какого-то погрызенного мужика, у которого располосовали грудную клетку до виднеющихся ребер. Мужик перевалился через тела, попытался ползти к машинам на карачках, а лизун наделся ему всей пастью на голову и резко встряхнул несколько раз, как резиновую куклу. А когда после хруста конечности зомби обмякли, монстр размахнулся, перекинул тело на другую сторону кучи и игриво вскочил сам наверх, принюхиваясь и высунув язык. Интересно, это он так подрос за время нашего похода по школе или это очередной сменщик из зоопарка?       Дикость картины поразила даже меня. Кажется, только сейчас я начал полностью проникаться моментом и насыщаться впечатлениями о том, куда мы попали.       У Дона по-прежнему не было слов. Да и я смотрел на лизуна в позе Муфасы на скале из… трупов и понимал, что сохранить прежние эмоции в таком апокалипсисе уже невозможно. Тут уже не место истерикам и страхам. Это поначалу ещё кажется, что зомби — страшные хищники, которых надо опасаться. А потом наступает миг, когда они становятся просто помехой. Противной, надоедливой помехой. Проблем и неудобств от которых как от каких-нибудь слепней и оводов в жаркий день. Когда вроде и расслабиться хочется, а эти твари и суки слетаются и липнут…       Нельзя при виде такого остаться прежним и сожалеть о каждой загубленной жизни. Своих нервов и психики на всех не хватит. Всё равно с погибшими уже ничего не сделаешь.       Ну разве что…       Я приподнял ладонь и потянул со всех погибших застрявшие души. После окончательно умершего тела это было уже не так сложно. Знаю, наверное, наши действия уже давно отслеживаются со спутника Корпорации, но… мы и так уже засветились раньше. Пусть смотрят и гадают.       Словно почуяв магические и силовые завихрения, лизун обернулся на нас, а потом бодро соскочил и ринулся в нашу сторону. Дон нервно сглотнул и на всякий случай напрягся. Но что-то было в этой дурашливой припрыжке лизуна такого, что не выдавало агрессии. Может, то, что эта херобора неслась к нам болтая языком?       Оттормозился он, скрипнув когтями по асфальту и упав на задницу, счастливо вытянув морду. Точно другой лизун… Повадки не как у прошлого.       – Он что, похвалы хочет? — спросил бледным голосом Дон.       – Понятия не имею… — ответил я, но открытую ладонь к морде протянул.       В мою руку тут же ткнулась влажная и скользкая безглазая рожа, которая к тому же обслюнявила мне весь рукав по самый локоть.       – Йаак… — с брезгливой иронией издевательски отреагировал Дон, когда лизун высвободил мою руку от языка, оставив розовые пополам с кровищей слюни на пальцах, но… в следующий миг облизыванию подвергся и он. Да так, что широкий пласт языка смачно прошелся у него от груди поперек всего лица.       Дон застыл как громом пораженный, крепко стиснув губы и вылупившись на меня широко открытыми глазами. Влажный язык, испачканный свежей кровью, оставил на нем отчетливый след.       – Я же… — в шоке тихо выдохнул Дон, и я его понял.       – Нет-нет! Спокойно. Все нормально! — остановил я панику пацана. — Ты не станешь, как эти!       – Точно? — кажется, только сейчас я увидел его настоящий страх. Этот остановившийся взгляд, в котором, казалось, проносилось отчаяние.       – Точно, — ответил я максимально спокойным тоном, пока лизун рядом вопросительно курлыкал, чувствуя чужой страх. — Мутаген лизунов сильнее Т-вируса. Ты не станешь зомби, потому что в их слюне вирус подавляется.       – Но?.. — он почувствовал заминку в моем тоне и, схватился за грудь, где от всплеска гормонов от страха заколотилось сердце.       – Но ты же хотел стать сильнее… — припомнил я то, о чем он говорил с моим спутником. — Почти как Ниран.       Пацан стрельнул взглядом в золотистого красавчика. А я поймал его за плечи и слегка встряхнул.       – Всё будет нормально, — сказал я, глядя ему в глаза. — Если почувствуешь странности в организме, я помогу справиться. Не знаю, как быстро это может случиться. Но пока просто представь, как бы ты хотел стать сильнее.       – То есть… — спешно соображал Дон, успокаиваясь. — Я могу стать как они? Или как Ниран? А внешне?       Что, прикладной курс химерологии и биотрасформации за пять минут?       – Чем больше мутагена попадет на слизистую или в кровь, тем быстрее пройдет изменение организма, — сказал я. — Если позволишь себя ещё облизать, то быстрее станешь устойчив к укусам зомби. Выживает только одна зараза. Или Т-вирус, которым заражены все люди вокруг, или мутаген, который вырабатывают лизуны. Но мутаген можно научиться контролировать и пустить его в свою пользу. На улучшение организма. Будешь держаться своего внешнего вида и не будешь впадать в животные повадки — останешься крепким красавчиком, как сейчас. Но захочешь когти — отрастут. Клыки тоже. Мышцы крепче — на здоровье. Как этому обучиться — поясню и помогу я или Скрим, когда дело дойдет до сути. Всё понял?       Дон уверенно кивнул и задумчиво посмотрел на свои руки.       – Пойдем к Нирану, — позвал я его и подтолкнул. — Поможет отмыться и может что-то расскажет.       После чего быстрым шагом мы добрались до моего спутника. Лизун, не чуя проблем со своей стороны улицы, пока радостно топтался рядом с нами, гордый своей выходкой. Ну не ругать же его теперь… Да и Дону так лучше будет. Наверное.       – Ниран! — позвал я супруга и он, увидев нас таких красивых только удивленно дернул бровью. — Ну ты глянь, а…       – Что, облизал? — спросил напарник, отвлекшись от созерцания улицы.       Дон кивнул, и противно сощурился: вблизи баррикада убитых зараженных смердела как яма с отходами. У кого-то из всей этой кучи были точно пробиты кишки и другие не менее ароматные внутренности. Даже мухи начали уже слетаться на эту вонь. Надеюсь, хоть насекомые тут не заразятся!? Или они станут просто переносчиками вируса? Будет обидно и тупо, если народ начнет дохнуть, к примеру, от комаров.       – Рекомендую дать себя вылизать ещё больше, и тогда мутация пройдет быстрее, — внес Ниран свой хладнокровный вердикт, а потом добил Дона коварством: — Твой Роджер уже через это прошел.       А вот это подло…       – И как он сейчас? — спросил Дон, стискивая кулаки будто в них он зажимал свои переживания.       – Не нарадуется, — ответил паладин. — Вернется, обязательно похвастается тем, какой стал сильный.       Дон нахмурился от мелкой зависти и несправедливости ситуации. Потом повернулся к фургону, куда Джейн увела его сестру.       – Если это правда недолго, то лучше сейчас, — решительно сказал парень. — Нас ещё ждут в школе на втором этаже.       Я удивленно опешил и сказал:       – Погоди, я полагал, что один за ними зайду. Тебе не обязательно. Оставайся с сестрой.       – Я похож на труса? — мрачно отрезал Дон, словно я его оскорбил. — Так что, я тоже иду с тобой за Марком и остальными. А потом к спортзалу. Там тоже кто-то есть.       – Но там рядом столовка… — припомнил я.       – Тем более! — всплеснул он рукой, а потом ткнул меня пальцем в грудь. — Тебе тоже помощь нужна!       – Но я не заражусь, если что!       – Так ты сказал, что я теперь тоже!       Я вскинул руки, готовый возразить, но… мне было нечем. Дон в своем праве.       – Если я уже прошел два этажа и всё это видел, то неужели я не смогу до конца зачистить всю школу? — добавил парень. — Или, думаешь, в зоопарке моему другу безопаснее?       – Я хочу, чтобы ты осознавал, на что подписываешься, и не пытался идти со мной только чтобы что-то себе или кому-то доказывать, — ровно ответил я.       – Если это дерьмо пойдет дальше по миру, то мне придется учиться в нем выживать.       Резонно… Пока рядом есть кто-то сильнее и опытнее, то учиться действительно легче. А тут на улицах Нирану и лизуну помощь и замена точно не нужна. Они справляются и без нас. Дон здраво понимал, что, останься он сестрой, то будет просто бездельничать в машине.       Я мельком глянул на Нирана, и он уважительно соглашался с доводами парня.       – Хорошо, — подвел я черту под рассуждениями Дона. — Идешь со мной. Но сперва мутируешь.       Парень развел руками, так и демонстрируя, что вся эта короткая перепалка была бесполезной.       – Что мне нужно сделать? — спросил он.       На это Ниран только переливчато свистнул, и крепкий прыгучий лизун, который в холке был Дону почти по грудь, радостно курлыкнул и игриво принялся вылизывать лицо пацана, как счастливая собака с повадками крупного кота. Дон морщился, скрипел, пытался рефлекторно не отворачиваться, но всё равно отплевывался, когда по морде стекала чуть вязкая слюна.       Чирикнув, лизун оставил его обтекать только когда на другой стороне дороги опять замаячила какая-то несуразно бредущая тень.       Дон ругался тихо под нос так искусно и опытно, что я даже удивился, что английский может состоять из каких-то иных выражений кроме «ебучего дерьма».       – А дальше? — прокашлялся он.       – Жди, — ответил Ниран. — Идем, отмоетесь от лишнего и будете ждать.       После чего он позвал нас за собой к краю дороги и, наклонившись к пожарному гидранту, без видимых усилий отвинтил боковую заглушку, а затем подал слабый поток воды, открутив пальцами верхний вентиль. Судя по разводам на асфальте, делал он это уже не первый раз.       Присев, Дон начал блаженно умываться и оттираться, счищая скользкие разводы не только с лица, но и с одежды. Я не торопился и ждал, пока он спокойно намоется. А пока что…       – Ниран, у меня к тебе мелкая просьба, — обратился я к супругу, снимая рюкзак.       Золотистый паладин являл собой само любопытство и терпение. Он молчал вплоть до момента, пока я не расстегнул рюкзак, и на свет не показались белые перья. Тогда он жизнерадостно расхохотался, а я, схватив двумя пальцами за целое крыло, вытащил несчастную птицу.       – Нахрена? — все ещё тихо смеясь, спросил Ниран, без пояснений понимая, что я от него лично хочу.       – Всегда хотел эту срань! — признался я, с живым восторгом глядя на этот… пока ещё печально повисший трофей. — Но в живом виде оно такое назойливое и орливое… А недодашь внимания, так у него начнется расстройство психики.       – С чего ты решил, что дохлое оно станет лучше? — спросил издевательски Ниран.       – Не дохлое, а поднятое! А если поднятое, то покорное, — поправил я. — И вообще у Малфоя, значит, павлины под «Империо» не орут и это никого не смущает, а ты мне рассказываешь, что тебя поднятая какадуха может не послушаться?       Паладин снова расхохотался и протянул руку, в знак согласия. Я положил птичку ему на ладонь, всё равно тоскливо вздыхая от её мертвой мордашки с закрытыми глазками.       – Разве могу я отказать обожаемому супругу в такой мелочи как дохлая попуга? — почесывая пальцем по белой щечке, тихо и любовно сказал Ниран.       Не было никаких спецэффектов. Не было никакой показательной магии. Не было вспышек, искр и чудодейственного света. От ладони паладина потянулась лишь едва заметная струйка белёсой дымки, которая тут же всосалась в помятую тушку.       Сидя на корточках и моя руки под водой, Дон вопросительно склонил голову, дожидаясь чего-то фантастического и волшебного. Но ничего подобного не было. В его глазах странный мужик только чесал дохлую погрызенную птицу с таким лицом, будто это был его трагично погибший питомец. Более того, на физиономии Дона даже начал появляться скепсис.       Как вдруг птица шевельнула крыльями, и парень аж пружинисто подскочил от гидранта. Но то были вовсе не конвульсии недодохшего зомби. Так начиналось страшное чудо.       Ниран убрал вторую руку, а хрупкое пернатое тельце захрустело своими поломанными костями, лёжа у него на ладони. Как шарниры выбитые суставы вставали на место и крылья дергано содрогались, подобно плохо управляемой кукле. Затягивались драные раны на серой птичьей коже. С противным тихим клацаньем выпрямились выбитые колени. А пушистые перья вздыбливались, и в просвете под ними появлялись новые трубочки свежеоформляющихся перьев, которые лопались прямо на глазах и распушивались, превращая побитую птицу в воздушную и нежную зефирку.       Последним в норму пришел хохолок. Тот самый роскошный золотой, капризный хохолок, который покорил моё сердце.       Дон стоял, наверное, почти не дыша, глядя с недоумением и затаившимся ужасом на то, что совершил Ниран. Теперь у него вопросов стало явно больше, и, чую, время его ожидания я проведу как на допросе.       Но всё-таки Ниран, как и его создатель, поднимает красиво. Без пафоса, но всё равно изящно и естественно, словно создание пробуждается в его руках ото сна. Так и птица, прибрав вскоре крылья, подняла голову, поелозила лапами по воздуху, и мой напарник подставил ему вторую ладонь для опоры. В птице ещё продолжалась редкая конвульсивная ломка, когда она переступала на подставленные пальцы, но потом настал какой-то момент и все лишние движения разом остановились. Попугай замер, как статуя, гладко сложившая пушистые перья, и только зоркие уже хищные глаза медленно открылись из-под белесых век.       Сейчас только щедро влитая Нираном энергия избавляла свежую нежить от зверского голода. И этот взгляд на окружающих отчетливо показывал, что при иных обстоятельствах, не будь собравшиеся люди дороги паладину, ближайшей жертвой птахи могли стать они.       – Пусечка… — с сарказмом сказал я, припоминая чью-то старую историю. — Я хочу, чтобы это был Пусечка.       В ответ на высказывание какадуха нахохлился, а потом встрепенулся всем телом, придирчиво укладывая перья в правильном порядке, и капризно вздыбил желтый пушной хохолок. Ниран ласково почесал птицу пальцем по затылку, и та мимолетным движением головы скосила на него хищный взгляд. Движение вышло настолько быстрое и неестественное, что Дон опять вздрогнул, но рот держал на замке. А без того умный при жизни взгляд птицы на парня стал пронзительно-требовательным.       Но, повтыкав в Нирана, который вернул к себе её внимание, птица склонила голову набок ниже киля, выразив свою полную покорность, что-то ворканула напоследок, а потом без видимых предупреждений перепорхнула ко мне. Я едва успел подставить ей руку. Какадуха деловито прошагал мне по руке на плечо и, аккуратно ущипнув клювом за волосы, познакомился и заклекотал, раздувая перья на шее.       Сказать, что я просиял от восторга — это ничего не сказать. Дон, заткнувшись, косился то на меня, то на моего спутника. Ниран просто улыбался от умиления, глядя на меня и мой мелочный повод для счастья.       А ведь примерно как-то так же с легкой руки его создателя и моего случайного слова у нас дома появилась милейшая пушистая прелесть из меха, перьев и тонких животных волокон. Чудо некрохимерологии, обожаемая игрушка детей, любимый питомец взрослых и кошмар почти любого некроманта. Пушистые некроподушки…       Но о них как-нибудь в другой раз.       Потому что сейчас… У меня появилась своя какадуха!