Потерянное поколение

      Начало сентября 1971-го года.       Марлен Маккиннон, весело напевая себе под нос, с полными руками еды с кухни, умело пробралась сквозь проход за портретом и попала в Башню Гриффиндора, ничего не уронив. Она была в приподнятом настроении — вернулась в Хогвартс, несла вкусности, которыми её любезно одарили вечно стремящиеся угодить домашние эльфы, в плане на завтра имелся пробный матч по квиддичу, — но её настроение несколько подпортилось, когда она заметила мрачные лица Питера Петтигрю и Ремуса Люпина, сидящих, прижавшись друг к другу, на диване.       Мерлин, на этих новичков без слёз не взглянешь. Из-за чего вдруг одиннадцатилетним детям надо быть такими мрачными? Сейчас только третий день семестра — было ли у них хотя бы домашнее задание?       — Что случилось, парни? — сказала она, выкладывая свои припасы на ближайший столик. — О, и Эванс, — добавила она, заметив рыжеволосую девушку в углу, которая выглядела не менее угрюмой. — Кто испортил вам малину?       — Это Сириус, — произнёс Петтигрю, бросая нервный взгляд на лестницу, ведущую в общежитие для мальчиков. — Он снова заперся в спальне.       — Джеймс поднялся туда десять минут назад, — сказал ей Люпин, а затем очень серьезно: — Мы думаем, что Сириус, возможно, мог его убить.       — Боже мой. Встряхнитесь, мужчины, — скомандовала Марлен. — Теперь вы гриффиндорцы. Поведайте тётушке Марлен о вашей проблеме.       — Проблема, — сказала Эванс, подходя к ним, снедаемая негодованием, яростью, и покрытая пятнами, которые появились вследствие, — в том, что Блэк скоро станет просто невыносимым. Он ведёт себя как ребенок, швыряет заклинания в стены и всё время нарывается получить наказание. А Поттеру, конечно же, надо было пойти к нему, разыгрывая из себя героя. Только теперь из-за него, вероятно, ситуация стала ещё хуже; Блэк, по-видимому, уже взорвал там всё и, надеюсь, прихватил Поттера с собой. По крайней мере, тогда бы у нас появился хоть какой-то шанс на покой.       Марлен склонила голову набок, изучая младшую девочку. Её трудно раскусить, эту Лили Эванс. В первую ночь пребывания здесь Марлен спустилась в гостиную в ранние часы, намереваясь написать своей маме письмо, и обнаружила Лили в слезах перед камином. Когда она спросила Лили, в чём дело, та ответила, что не хочет быть гриффиндоркой — судя по тому, что поняла Марлен, какой-то знакомый слизеринец сказал ей, что все гриффиндорцы — высокомерные, ищущие внимания кретины, здравый смысл которых можно приравнять к умственным способностям индейки. Марлен пыталась утешить её, сказав Лили, что все слизеринцы одинаковые и им нельзя доверять, но, как ни странно, это, похоже, не помогло.       Из общежития первокурсников донёсся громкий хлопок. С другой стороны, подумала она, может быть, тот слизеринец был в чём-то прав.       — Ладно, держитесь крепче, — сказала Марлен и направилась к лестнице мальчиков. Перепрыгивая через две ступеньки за раз, она добралась до нужной двери и распахнула дверь как раз вовремя, потому что Сириус Блэк прижимал Джеймса Поттера к стене за горло.       — Воу — воу! — воскликнула Марлен, вставая между ними и отрывая Блэка от другого мальчика.       Глаза Блэка сверкали; Поттер помассировал горло, прохрипев слабое "спасибо" в сторону Марлен. Удовлетворившись тем, что Поттер не собирался умирать у неё на глазах, она набросилась на Блэка.       — Тебе повезло, что я не староста, Блэк.       — О, иди к чёрту, Маккиннон, ты всё равно только на третьем курсе.       — И всё же я старше, парень, — сказала Марлен, делая шаг ближе. Она возвышалась над ним — отчасти в этом была заслуга высоких байкерских ботинок, которые она купила летом на магловском рынке. — Из-за чего весь сыр-бор?       Ни один из мальчиков не произнёс ни слова.       — В чём дело? — снова терпеливо потребовала она. — Или мне пойти разбудить Кингсли?       Поттер вздрогнул и бросил быстрый взгляд на другого мальчика. Плечи Блэка были расправлены, челюсть сжата, но затем он откинул волосы с глаз одним плавным, хоть и судорожным движением и произнёс:       — Поттер покусился на мою семью, если хочешь знать.       Марлен моргнула.       — Твою... твою семью?       — Да, на благороднейшее и древнейшее семейство Блэков. Ты, возможно, слышала о них, — саркастически произнёс он.       Конечно, все в волшебном мире знали о Блэках. Марлен видела сестёр в коридорах, бледных и неприкосновенных, но она никогда раньше не разговаривала ни с одним из представителей этого семейства — до появления Сириуса. И конечно же это стало большой неожиданностью, подумала она, что распределяющая шляпа отправила его в Гриффиндор, а не Слизерин. Бедняга выглядел так, словно его вот-вот стошнит: весь дрожащий и бледный (даже бледнее, чем обычно по стандартам Блэков), и с того момента он был просто невыносимым маленьким говнюком.       На следующее утро после сортировки юного Сириуса ждал ревун. Марлен наблюдала, вся школа наблюдала, было трудно не заметить — как тот, разорванный Сириусом, завизжал голосом Вальбурги Блэк, ведая всем о таких вещах, как ПОЗОР! и РАЗРУШЕНИИ СЕМЬИ! и ТЫ МНЕ НЕ СЫН! Это продолжалось целую вечность, пока Сириус не затрясся и не покраснел от ярости, и сам Дамблдор не спустился из-за преподавательского стола, чтобы наложить заклятие немоты на эту чёртову штуковину.       — Я только сказал, — продолжал теперь Поттер, к которому потихоньку начало возвращаться его обычное бахвальство, которое чуть отступило, пока его душили до смерти, — что они кажутся кучкой настоящих психов, и на твоём месте мне было бы всё равно, что они подумают.       — Ты не на моём месте! — прорычал Блэк.       — Я просто пытаюсь заставить тебя почувствовать себя лучше, — сказал Поттер, поднимая руки вверх.       — Можешь себя не утруждать.       Поттер снял очки, протёр их рукавом мантии, снова водрузил на переносицу и посмотрел прямо на Блэка.       — Ты лучше, чем все они вместе взятые, — произнёс он ровным голосом. — Я просто подумал, что кто-то должен сказать тебе это, прежде чем ты сожжёшь общежитие и убьёшь себя.       Марлен улыбнулась про себя, наслаждаясь изменением, происходящим на лице Блэка, когда он словно внутренне боролся между тем, чтобы нахмуриться и улыбнуться. Наконец он хрипло произнёс:       — Ну что ж. Ясно. Извини за... за то, что пытался тебя задушить.       — У тебя бы всё равно ничего не вышло, — дружелюбно декларировал Поттер, и Блэк улыбнулся ему в ответ, сначала нерешительно, а затем всё шире, пока они оба не начали смеяться.       Незамеченная, Марлен выскользнула из комнаты и вернулась в общую гостиную. Люпин первым подбежал к ней.       — С Сириусом всё в порядке?       — С ними обоими всё хорошо, — заверила Марлен. — Держу пари, вы двое уже можете вернуться наверх, не опасаясь за свои жизни.       Люпин благодарно улыбнулся ей, и затем они с Петтигрю, шаркая, поднялись по лестнице. Марлен покачала головой. Ох уж эти мальчишки Гриффиндора. Она плюхнулась на диван рядом с Эванс.       — Итак, — начала она. — Всё еще беспокоишься о том, что ты одна из нас? Должна сказать, в последнее время я частенько испытываю потребность защищать мой факультет; не думаю, что когда-либо двое студентов так сильно хотели его покинуть.       — Я не хочу уходить, — произнесла Эванс, глядя в огонь; языки пламени освещали веснушки на её носу. — Я просто не хочу терять своего друга.       — Если он тебе действительно друг, то не потеряешь, — сказал Марлен, надеясь, что её слова прозвучали обнадеживающе.       Марлен никогда не видела дружбы гриффиндорца и слизеринца, но, с другой стороны, три дня назад она также не могла себе и представить, что увидит члена семьи Блэков, одетого в мантию с красно-золотыми цветами. Она закрыла глаза, улыбнулась, наслаждаясь теплом огня на своих щеках. Это будут весёлые несколько лет, она это чувствовала.