purgatory.

Алиша нервно трясет ногой под столом, пальцами на коленках отстукивая одной лишь ей понятный ритм. Алиша не знает куда себя деть от разрывающего ее чувства тревоги, то ли подорваться с места и уйти к черту на куличики, то ли досмотреть с горем пополам испытание Матвеева. На ее колено опускается тяжелая ладонь младшего Шепса. — Перестань нервничать. Ничего страшного с ним не случится. Алиша бросает на него колкий взгляд. — Я не из-за него нервничаю. — Нервно отрезает ведьма, отворачиваясь от медиума. Не хватало и под его круглосуточное наблюдение попасть, все то этот малый знает и чувствует, раздражает до невозможности. — Признайся, что ты просто не хочешь признавать мою правоту. — Шепс склоняется над ее ухом и говорит шепотом, чтобы рядом сидящие не услышали. Олег понимает — лишние уши тут ни к чему. Но Алиша уже не была уверена в том, что один лишь медиум подозревает о том, что все ее настроение-качели складывается лишь из-за чернокнижника. — Не мешай смотреть, Олег. — Алиша отмахивается от него, как от надоедливой мухи, и слышит тихий смешок медиума. Да, блять, конечно же ты прав. Но ты этого, никогда, мать твою, не услышишь. Теряешь позиции, моя дорогая. Смех и грех смотреть на тебя. Разве ты не помнишь, чему я тебя учил? Чему учились мы с тобой. Алише и вправду было страшно за Матвеева. Алиша как никто другой из экстрасенсов знала, что это такое, впускать в себя бесов. Позволить им завладеть твоим телом, пусть даже и на короткий промежуток времени. Это в любом случае оставляет вечный отпечаток на твоей душе. И ты не можешь знать, в какой из следующих таких разов ты потеряешь контроль над собой же. Алиша думала, что сможет с этим справится. А теперь стоит на краю обрыва, где внизу — самый настоящий Ад. И Зверь зовет ее туда. Зовет отчаянно, срывается на дикий оглушающий крик. Он просит ее прыгнуть, чтобы завладеть телом окончательно. — Впусти меня, — голос хрипит, как старая проржавевшая труба, заставляя Алишу каждый раз сжиматься от страха. — Выпусти меня, — отвечает Алиша. И никто из них двоих не знает, кто на самом деле заперт. — Ох и отыграются на нем эти бесы, за то что он их потревожил. — Говорит старший Шепс, наблюдая за тем, как Матвеев улыбается как безумный, говорит не своим голосом и не своими глазами. И смотрит не так. Глаза его почти черные. Матвеев справился блестяще, Алиша и не сомневалась в этом. Он уже не тот неопытный мальчишка, которым приходил когда-то на битву. Он — ее конкурент. Серьезный соперник. И Алиша боялась, что уступит ему только лишь из-за своей тупорылой женской природы. Отключить бы ее нахер и ничего не чувствовать. Никогда больше. Алиша ставит ему твердую десятку, не задумываясь ни на секунду. Когда Башаров просит всех перевернуть фотографию Матвеева и показать оценки, Алиша замечает, что чернокнижник смотрит только на нее. Она едва заметно улыбается, внизу ее оценки нацарапан защитный знак, который замечает не только Матвеев. — Алиша, скажите, а что означает этот знак под оценкой? Поделитесь с непосвященным? — Глаз Гора. Исцеление. Думаю, Матвееву это понадобится, после столь тяжелого испытания. Матвеев не может удержаться — едва заметно улыбается, чуть приподняв уголки губ. — Когда-нибудь ты станешь называть меня по имени. Чернокнижник впивается в нее взглядом и Алише от этого становится не по себе. Так и хочется крикнуть: "Что ты, блять, творишь? За нами наблюдают, нас снимают, прекрати этот фарс." Матвеев не может понять, куда ведет их тайная игра. Он не может понять её. Алиша будоражила разум, забиралась в подсознание бесцеремонно, резко и жëстко. Она не ждала согласия. Она знала, что рано или поздно станет его единственной слабостью. Его главной зависимостью, от которой он будет не в силах отказаться. И у Матвеева нет другого выхода, кроме как начать вести эту игру более искусно, чем его темная соперница. — Когда-нибудь. — Алиша, Дмитрий, вы что-то от нас скрываете? — Башаров перекидывает свой взгляд с одного на другую, нарочно акцентирует все внимание на выходке чернокнижника, чтобы это увидели, чтобы это заметили, чтобы это запомнили. Конечно же Алиша знала, что как только эфир выйдет в свет, слухи о том, что они дышат к друг другу не совсем ровно, поползут с невероятной скоростью. Матвеев, хочешь поиграть? Я начинаю. Покажи ему, кто здесь главный, моя дорогая, покажи это. Хочешь, я разорву его в клочья? Хочешь, о его позорном проигрыше узнают все? Не время еще. Подожди. Но я не хочу ждать. Я хочу наслаждаться его болью. Зверь внутри нее хочет войны. Так рьяно и отчаянно, как никогда прежде не случалось за все его прожитое тысячелетие. Ему скучно взаперти, в то время, пока Алиша бодрствует. Он никогда не признает, как ему больно. Он Монстр, обманщик, убийца. Ему хочется упиваться кровью, пока его жертвы будут кричать и молить о пощаде. Ему хочется, чтобы Алиша была в это время рядом. — Мы все что-то скрываем друг от друга, Марат. — Губы Алиши скривились в безумной гримасе. — Думаю, Матвеев расскажет вам о секретах намного красочнее, чем я. Алиша смотрит на чернокнижника. — Твой ход. — Произносит одними губами, так, что услышать было невозможно, лишь прочитать по алым устам, растянувшимся в кривой ухмылке. И Матвеев неосознанно заостряет на них внимание. Черт. Вот же черт. Ему вдруг почему-то хотелось узнать, какие же они на вкус. — Не буду раскрывать все карты, Марат. Быть может, когда-то узнаете. — Матвеев лаконичен и прост, ему не нужно повышать голос, чтобы его услышали или поняли. Он заканчивает разговор одним лишь взглядом и его действительно хватает, чтобы ведущий отвлекся от темы. — Хорошо, я попрошу вас всех не расходиться. Сегодня для вас мы приготовили особое испытание. Для вас всех. И один из вас его уже проходил. Сегодня вы будете испытывать друг друга. Двое экстрасенсов, одна ширма между ними, и...вы уже поняли, к чему я клоню? Алиша поняла с первого слова. Поняла по безумному смеху Монстра у себя в голове. Он наконец-то будет доволен. Наконец-то будет сыт. Мы с тобой устроим грандиозную вечеринку, моя дорогая. — Мы будем выбирать сами себе пару? — Подает голос Череватый. Алиша не сомневалась, посмотри она на него и поняла бы все его мысли лишь по одному выражению лица. Если разрешат выбирать, то он непременно заберет ее к себе в пару. — Боюсь, что нет. Предоставим это дело случайности.

Алиша сталкивается у входа в кафетерий с Череватым. Руки в карманы, несуразно синяя кофта, хотя все экстрасенсы сегодня пришли в черном, и самое главное, до ужаса самодовольный взгляд. — Алиша, моя золотая. Как думаешь, какова вероятность того, что мы с тобой окажемся в паре? Наколдуешь предсказание? — Влад то ли подначивает, то ли попросту издевается, Алиша никогда не могла понять, хоть и вертелась с ним уже второй сезон. Но одно она знала точно: настроение перепираться у нее отсутствовало. Боишься начать, моя дорогая? Тебе все равно придется впустить меня, высвободить наружу. Без меня ты не справишься с испытанием. — Как петух напыщенный, Череватый, завязывай. Алиша надеется побыть наедине, насколько это возможно с плотно засевшим в ее голове Зверем. Алише от этого осознания уже давно не страшно: страх перешел за свою грань и превратился в глухую боль где-то под гулко колотящимся сердцем. Осталось лишь безрассудство и решительность, которые въелись в нее слишком глубоко, чтобы просто так исчезнуть. Алиша пытается собраться с мыслями и придумать, как бы поставить свой щит так, чтобы никто не смог ее прочитать. Алиша затыкает уши наушниками и включает громкость на максимум, чтобы оглушающий рев песни заткнул наконец-то надоедливого Монстра внутри нее. Алиша закрывает глаза и пытается вспомнить, каким был ее мир до того, как она по случайной неосторожности впустила в свое тело, душу, разум, то, что нашло в ней свое пристанище. Алиша чувствует спиной чье-то присутствие. Снова он? Пришел поиграть с ней? Главное — не оборачиваться. Алиша бессмысленно листает трек лист в своем телефоне, на деле не сосредотачивая на нем никакого внимания. Где же он? Почему молчит? И лишь когда рука касается ее плеча, заставляя вздрогнуть, Алиша понимает, что это не Оно. — Блять. Зачем пугать меня? — Алиша оборачивается и видит Матвеева, конечно же, у кого еще здесь к ней настолько острый интерес. — Я не пугал. Слушал твою музыку. — Матвеев отвечает слишком невозмутимо и пожимает плечами. Он здесь вовсе не причем. Конечно. — Странный способ это делать. Не находишь? Алиша ставит трек на стоп и откладывает телефон с наушниками в сторону. К ее великому сожалению, сегодня голос в голове, по всей видимости, будет заглушать Матвеев. — Ты тоже странная, Алиша. Алиша нервно ищет глазами выход или кого-нибудь из ребят, чтобы улизнуть от чернокнижника под очередным предлогом: "У меня кое-что случилось". Но Матвеев перекрывает ей все точки отхода, когда садится прямиком напротив и разворачивает ее поближе к себе. Вот и все, Алиша. Ты попала в капкан и к нему не прилагается инструкция для того, чтобы выбраться. — На что ты намекаешь? — Избегаешь меня и рисуешь знаки поддержки. Не безумцы ли всех умней? — Это приятельское напоминание о том, чтобы ты не забывал очищаться после своих бесовских приколов. Алиша замолкает. Смотрит на чернокнижника испуганно. Приятельское? Вот же проговорилась. Алиша не хотела, чтобы их с Матвеевым связывала даже самая тонкая нить. Ни приятельская, ни враждующая. Они — две разные вселенные, временно помещенные рядом в одно пространство. Это ненадолго. Скоро это закончится, и от Матвеева в ее жизни не останется ни следа. Знала бы Алиша, насколько сильно она ошибалась в этом. — А я уж было подумал, что Шепс мне наврал. — О чем? — Алиша вскидывает бровь, но в ответе на самом деле и не нуждается. Алиша проклинает младшего Шепса за его дохуя длинный язык и клянется задвигать при встрече с ним шторку у своего лица. Чтобы не увидел лишнего. — О том, что ты волновалась, когда смотрела, как я проходил испытание. Что скажешь, Алиш? Матвееву нравилось наблюдать за такой Алишей. Когда ее эмоции — напоказ, когда она спотыкается о свои же слабости, когда его слова застают ведьму врасплох. Матвееву не нравилась холодная Алиша, закрытая, замкнутая в себе Алиша, вечно чем-то недовольная и с острым оскалом на устах вместо улыбки. Матвееву не нравилась неживая Алиша. Он хотел пробудить в ней пламя, увидеть истинное воплощение безумия и непредсказуемости. Может, чтобы и самому почувствовать себя живым. Алиша смотрит куда-то за спину и подпрыгивает на месте, ретируется так же быстро, как и всегда. — Как же ты, блять, вовремя, Башаров. — На выдохе бормочет Алиша, оставляя ведущего шоу в непонимании. Плевать. Главное, что напротив нее больше не сидит дьявольски привлекательный Матвеев, скрываться от которого становилось с каждым днем сложнее. Чернокнижник был уверен: еще пару дней и все границы между ними будут стерты. Он это знал. Он это видел.

***

— Алиша, ты готова приступить? Алиша согласно кивает, но у самой в голове перекати поле. Она волнуется сильнее, чем на других испытаниях. Потому что за ширмой находился не человек обычный, а экстрасенс. Монстр внутри нее никогда не любил чужого вмешательства в его тело. Заметили? В его тело. Алиша смотрит невидящим взглядом на красную ткань, отделяющую ее от другого человека? Кто же там? Я знаю, кто там. Я знаю. Ты готова сделать ему больно? — Алиша, сейчас вы — только обороняетесь. Вам не позволено пытаться прочитать человека за ширмой, это будет делать с вами он. Все понятно? — Да. Алиша опускается на колени и чертит вокруг себя круг из соли. Никто сюда не войдет, но и она не выйдет. Она остается наедине с Ним. Алиша белым мелом рисует внутри круга Знак. Он поможет ей с тем, чтобы оставаться невидимой для чужого глаза. "Ты не сможешь победить, Алиша", - вдруг раздается голос Зверя в голове Алиши, прерывая поток мыслей. С чего ты взял? Кто там, скажи мне. О...ты будешь приятно удивлена. Алиша не видела Его, но готова поклясться — его улыбка безумна. Он знает, кто там. И теперь собирается играть. Алишу охватывает паника. Она будто слышит помехи в голове, помимо тех, что создает ее Монстр. Эти помехи инородные, словно кто-то пытается залезть в ее голову. Алиша понимает, что человек по ту сторону ширмы начал действовать. — Я чувствую женскую энергетику. — Раздается вдруг хриплый, мужской голос. Нет. Только не он. Алиша узнала бы Матвеева по голосу, скажи он даже одно единственное слово. Это не трудно. — Я бы сказал, что энергетика дикая. Меня от нее прям будоражит. Резкая, пылкая, страстная и сумасшедшая. Вот эти слова в голову лезут. И сильная. Она мне мешает залезть глубже, прям тяжело что-то считывать. Матвеев пытается сосредоточиться, правда пытается, но голову острая боль пронзает и в глубинах сознания раздается ожесточенный смех. Он насмехается над ним. Чернокнижник терпит провал, когда пытается зажечь свечу. Тоже самое было и с травой. Они не поддаются огню, сколько бы он не чиркал спичками о бок коробка. Напрасно. Матвеев теряется. — Не понимаю, что-то мешает. Определенно. Ничего гореть не хочет, не зажигается и все. Прям как в доме том. — В каком? — спрашивает Башаров, с интересом наблюдая за начавшимся противостоянием. — В котором бесы водились. Сейчас такое же чувство, будто там один из них сидит и издевается. Мешает работать, закрывает все вокруг себя. Ничего не понимаю. Можно личную вещь человека? Башаров протягивает кольцо. — Осторожно. За его потерю мне поклялись оторвать голову. Матвеев усмехается. Виктория, Марьяна, Алиша. Это может быть кто-то из них. Троица сильнейших ведьм на этой битве. Матвеев осторожно касается кольца. Нет, определенно не Марьяна. Тут что-то намного темнее. — Хочешь спрятаться от меня? Я же все равно пойму, кто ты. Алиша буквально чувствует, как чернокнижник сверлит ее своим потемневшим взглядом через плотную красную ткань. — Не поймешь. — Произносит почти беззвучно, чтобы он не услышал. Произносит это так, чтобы слова отразились лишь в его голове. — Потому что Меня здесь больше нет. Матвеев вдруг сдавленно рычит и опускается на колени. Холод в длинном коридоре подземелья заставляет кровь стынуть в жилах. По старым потрескавшимся стенам текла вода, образовывая под ногами лужи. Голоса. Матвеев слышал их, каждый сообщал ему о своей боли, словно надеясь, что чернокнижник сможет им помочь. Забрать всю их боль и дать спокойно странствовать теми мирами, в которых они находились. Но Матвеев ничего не мог сделать. Чернокнижник продвигается по узким подземным переходам. Где-то извне его окликивает знакомый голос ведущего. Он не может ответить. Он в сознании человека напротив. Где-то вдали виднеется чей-то силуэт. Матвеев не сразу узнает в сидящем человеке Алишу. Слегка согнувшись, обхватив руками колени, она сидит почти что в самом конце коридора и, казалось, готова была присоединиться к кричащим в голове экстрасенса голосам. Матвеев бросается прямиком к Алише. Опускается перед ней на колени и кладет ладонь на ее руки. Холодные. Нет, они были просто ледяными. — Алиша. Ты слышишь меня? Но она не отвечала. Она по-прежнему смотрела прямо перед собой, словно не замечая того, что более не находится в совершенном одиночестве. Алиша дрожит, дрожит всем своим телом, Алиша боялась пошевелиться, даже дышать нормально не могла, словно что угодно из этого могло разрушить все вокруг. Она как будто боялась саму себя, боялась того, что могла натворить. — Алиша. Не надо, не сопротивляйся. Я здесь, позволь мне забрать тебя. Позволь мне питаться его болью. Этот обманчиво мягкий тембр, кажется, скребёт черепную коробку Алиши изнутри, ударяя по зрительным нервам: перед глазами то тут, то там вспыхивают белые круги. Алиша видит, как к ней приближается Матвеев. Он смог, он забрался вглубь ее сознания, сейчас он увидит все, с чем она живет последние годы. Он увидит Его. И Алиша не могла этого допустить. Впусти меня, Алиша! Неожиданно громко кричит Зверь, заставляя девушку поежиться и вздрогнуть. И Алиша впускает. Алиша растворятся в нем. Матвеев едва ощутимо сжимает ладонь Алиши, пытаясь хоть как-то привлечь ее внимание. — Что с тобой, мать твою, что происходит? Алиша посмотрела на него. Чернокнижник смотрит на бледное, исхудавшее лицо девушки. Черные круги под глазами свидетельствовали о том, сколько ночей она не спала. Сколько ночей боролась с тем, что навеки засело у нее в голове. Что терзало ее каждую ночь, что просило, молило выпустить Его наружу. Это все казалось вполне обычным, если не обыденным. Но ее холодный взгляд не мог остаться незамеченным. И Матвеев вдруг понимает, что все это не то. Перед ним не настоящая Алиша. Остановись, Матвеев, просто уйди, слышишь. Уйди от сюда, мать твою, вернись в сознание. Ты уже все сделал. Ты уже понял, кто перед тобой. Хватит. Он не слышит тебя, моя дорогая. Теперь он будет слышать лишь меня. — Ты доволен, Матвеев? — этот обеспокоенный голос Алиши сбивал его с толку, заставлял на долю секунды поверить его обладателю, но Матвеев знал, что перед ним актер, мастерски вжившийся в свою роль. Алиша не была такой. Вовсе нет. — Доволен чем? Кто ты? Смех. Сумасшедший, диким эхом отдаётся в ушах Матвеева. Он исходит от нее. От того, КТО сидит внутри нее. — Я Алиша. Разве ты не видишь? Это я, смотри на меня. Смотри внимательнее. И Матвеев вглядывается в ее глаза. Но они потеряли всякий блеск. Они холодные, жестокие, их обладатель не живой и не мертвый. Он нечто другое. Через эти глаза смотрит настоящее Чудовище. — Ты не Алиша. — Матвеев произносит это уверенно, поднимаясь с колен. — Не настоящая Алиша, нет. Ты что-то другое. — А ты не столь глуп, Матвеев. — Хищная улыбка озаряет лицо девушки. Но Алиша никогда так не улыбалась. Матвеев знал это. — И что же ты теперь будешь делать? Зверь склоняет голову набок, с издевкой наблюдая за чернокнижником. — Хотя нет, что ты будешь делать, мне вовсе не интересно. Гораздо важнее, что теперь буду делать я. Ты попался на ее удочку, Матвеев. И теперь ты будешь страдать. Зачем он тебе. Отпусти его, блять, отпусти. Алиша кричит. Надрывает все голосовые связки, чтобы Зверь услышал ее, остановился. Когда же ты заткнешься, дорогая? Разве ты не хотела этого? Нет. Нет, я просто... Хотела успешно пройти испытание. И я помогу тебе это сделать. Плевать на испытание. Не трогай его. Хватит. Бесполезно. Алиша больше не имела власти над собой. И она это чувствовала. Матвеева вдруг выкидывает из ее сознания. Он вновь перед ширмой, вновь не видит того, кто сидит напротив. Матвеев пытается вспомнить, что он видел в своем сознании, но то лицо, что он видел секундами ранее, теперь приходило к нему лишь забинтованным. Он вновь не понимал, кто это. — Что за херня? — Дмитрий, о чем вы? Что вы почувствовали? — Я видел что-то, но как-будто все стерлось из памяти. Нихуя не понимаю. Страх чувствую. Тот, кто там, напротив, как будто загнан в угол. Или клетку. Он не в себе. — Что это значит? — То и значит. Не владеет своим телом. В этот момент за ширмой раздается громкий скрипучий смех, от которого кровь стынет в жилах. И смех этот принадлежит ей, только другой — той, которую боялись все, даже она сама. Башаров подходит к Алише, чтобы посмотреть, что происходит. И застывает на месте. В руках Алиши — клинок. Она смотрит невидящим взглядом прямиком на Матвеева за ширмой. И пронзает свою ладонь острым лезвием. — Алиша, что вы делаете? Алиша не откликается. Лезвие клинка рассекает кожу на ладони, очерчивая знак. Горячая кровь бежит, контрастируя с холодом металла. Алиша повторяет этот знак несколько раз, до тех пор, пока кровь не начала стекать по руке. — Впусти меня обратно. — Алиша тихо рычит не своим голосом, приводя ведущего в ужас. Он больше не осмеливается спросить, что с ней не так. Он жестом просит выключить камеры и прервать какую-либо съемку. Это не должно попасть в эфир. Алиша прикладывает окровавленную ладонь к ранее нарисованному знаку на полу. Алиша размазывает свою кровь, сцепливает зубы от резкой, пронзающей боли. — Впусти меня. В этот момент из носа Матвеева потекла тонкая струйка крови. Упав на холодный пол она окрасилась в темно-бордовый. Разум чернокнижника наконец проясняется. — Это Алиша. — Произносит хрипловатым голосом, оглядываясь в поиске хоть кого-то, кто прекратит это безумие. — За ширмой она, я почувствовал ее. Только что. Она своей кровью стерла знак защиты. Теперь я это вижу. — Вы уверены, Дмитрий? — А вы издеваетесь? Покажите мне ее. Башаров стягивает занавесу между ними. Матвеев поднимает голову и смотрит на Алишу. На нетвердых ногах Алиша встает и делает пару шагов к чернокнижнику. Сил у нее не было, казалось, что она вот-вот свалится на этот пол и отключится на пару суток. Но не сейчас. Ей нужно еще несколько секунд, ей нельзя падать вот так, у всех на глазах. Алиша несмело обнимает Матвеева. Плевать она хотела на то, что увидят. О чем подумают. Алиша зарывается носом в его шею и шепчет тихое: "Прости". Матвеев вспоминает все. Бледное лицо, темные круги под глазами, потрепанные волосы. Казалось бы, ничего не изменилось в ее внешнем виде. Только вот глаза больше не заставляли кровь стынуть в жилах. Сейчас Алиша смотрела на Матвеева все тем же родным ему взглядом. — Принесите бинты. — Матвеев гладит Алишу по волосам и обращается к Башарову, для которого происходящее явно обернулось настоящим шоком. — Ей надо перевязать рану. Не вставляйте это в эфир, я вас прошу. Башаров понимающе кивает и позволяет чернокнижнику увести Алишу подальше от камер и любопытных глаз экстрасенсов, что следили за их состязанием через экраны мониторов. — Спасибо. — тихо произносит Алиша, потому что на большее у нее не хватало сил. Она вымотана. Измучена. И она все еще слышит Его голос у себя в голове. — Ты безумная, Алиша. — Матвеев аккуратно берет ее израненную ладонь в свою. Прислоняет к своим губам, невесомо касаясь ее пальцев. — Скольким ты готова пожертвовать ради участия здесь? Алиша не отвечает. Алиша закрывает глаза, чтобы не видеть правоты чернокнижника. Алиша позволяет одинокой слезинке скатится по ее щеке. Она проиграла. Она, блять, проиграла. Матвеев теперь знает все. И теперь у нее нет ни единого шанса на борьбу с ним. Ты не права, моя дорогая. Я все еще здесь. Я все еще рядом. И я не дам вырвать победу из моих рук. Не дам.