Жалость

Тишина, царившая на кухне, была комфортной. Возможно, даже слишком комфортной — словно в морге торчишь. В такой тишине очень сложно расслабиться. Сегодня они ужинают вместе. Шань старается лишний раз не рыпаться, а если двигаться всë-таки приходится, то делает это максимально осторожно, чтобы не потревожить синяки, которыми усыпано всё тело. Хэ Тянь развалился на соседнем стуле, закинув руку на спинку. В приступе очередного нервяка эта псина умудрилась искусать себе все губы, и теперь вместо рта на смазливой роже красовалось воспалённо-красное месиво. — Тебе, наверное, интересно, нахуя я притащил рыбу, — наконец решается Мо, поглядывая в чужую сторону. Мажор отрывается от тарелки и переводит взгляд на дверь, ведущую в ванную, где прямо сейчас ничего не подозревающая рыбка без зазрения совести налегала на дорогущий сухой корм. Ничего не отвечает, только пожимает плечами — расслабленно, но не пренебрежительно. Это движение как бы говорит: «Ну давай, расскажи, если хочешь». Говорит: «А если не хочешь, я доëбывать вопросами не стану». — Понимаю, звучит как полная ебала, — продолжает Шань, хотя «полная ебала» — это ещë мягко сказано, в последнее время он побил все рекорды по количеству дебильных поступков, — просто… эта рыба никому не нужна была в таком состоянии. Ну, кроме меня, видимо. Невесело фыркает, добавляя: — Хотя, как видишь, даже я не в состоянии о ней позаботиться. На самом деле, он ждёт, что после этих слов мажор подскочит на месте и сразу же предложит отвезти рыбу к старшему брату с его ебануто огромным аквариумом, в котором сто пудов найдётся вакантное местечко. Или же свалит в туман, а потом заявится с точно таким же стрёмным аквариумом прямо сюда, на ходу пряча в карман не менее стрёмный чек с целой кучей нулей. Подобные заёбы очень в духе Хэ Тяня — как правило, они вытекают из неосознанного желания произвести впечатление любой ценой. По большей части. Позднее выясняется ещё одна причина — тот искренне верит, что всегда сможет прийти на помощь и решить чужие проблемы. Рыжий скорее сдохнет, чем признается, но в какой-то момент сам начинает в это верить. Ебучий караул. — Бля, ладно… я, кажется, несу какой-то бред. Хэ Тянь преувеличенно аккуратно складывает палочки для еды на салфетку. — Неси на здоровье, я не против. И сначала Шаню кажется, что на этом всё, разговор окончен, однако мажор затыкаться не планирует: — Но, — добавляет тот, — мне казалось, ты жалость терпеть не можешь. На подобную предъяву Мо привычно хмурится. Блядь, только не говорите, что кое-кто сейчас провёл параллель между ним и рыбой. Что за хуйня. Вообще-то, люди и животные подчиняются разным правилам. Мысль совершенно нелепая, но… А правда, что именно не позволило ему тогда выйти из зоомагазина без прозрачного целлофанового пакета? Неужели чувство, из-за которого он залип у аквариума, словно зачарованный — жалость? Ну, наверное, со стороны всё так и выглядело. По крайней мере, что-то он точно почувствовал, отрицать глупо. Да и вообще, видок у полудохлой рыбы был откровенно фиговый, тут хочешь не хочешь — посочувствуешь. — Знаешь, как-то раз дядя мне рассказывал, — внезапно говорит Хэ Тянь, — что жалость рождается из отвращения и любви. Рыжий обдумывает чужие слова, прокручивает их в голове так и этак. Что-то в этом есть. — Всегда было интересно, чего в тебе больше, — спрашивает мажор, ни на секунду не сводя с него взгляда, — отвращения или любви? Шань фыркает: — Ты дебил? Никто в здравом уме не захочет быть отвратительным. В глазах напротив что-то резко меняется, темнеет. — И правда. Никто не захочет. Неужели я тебе настолько противен? Бляяядь… — Дело не в том, что я внезапно проникся к рыбе сочувствием, — говорит Мо на пробу. Почему-то кажется, что очень важно сформулировать настоящую причину хотя бы самому себе. — Просто… ну, мы с ней оба по уши в дерьме, понимаешь? Вот и всё. Подумал, что неудачники должны держаться вместе, ведь никто нам больше не поможет. — Ого, — преувеличенно весело тянет мажор, оперевшись лицом на руки. — Получается, ты взглянул на полудохлую рыбу и такой типа: «Я понимаю твои страдания, как никто другой, и поэтому ты достойна уважения. Отныне мы с тобой одной крови». Так, что ли? Рыжий недовольно поджимает губы. — Ну да. Только из твоих уст это звучит пиздец убого. Хэ Тянь улыбается и снова неосознанно кусает губы, о чём, судя по болезненной гримасе, сразу же жалеет. — Не знал, что в тебе столько любви к тварям божьим. Шань встаёт из-за стола, подхватив свою и чужую тарелки. Не придумав ничего лучше, говорит: — Ни хуя во мне нет. Повернувшись к мажору спиной, он наскоро ополаскивает посуду тёплой водой и расставляет на сушилке. Слишком тщательно отряхивает руки. Хэ Тянь продолжает наблюдать за чужими телодвижениями, подперев лицо ладонью и ни на секунду не отводя взгляд, словно любопытный кот. — Малыш Мо, на самом деле, я даже рад, что ты всё ещё способен жалеть других, хотя сам бесишься, стоит кому-то пожалеть тебя. Рыжий выкручивает кран, и вместе с выключенной водой на кухне снова повисает тишина. — Не воображай. Говоришь, жалость рождается из отвращения? Может и так. Что касается любви, то это какая-то ебала. Нет в жалости никакой любви. Просто люди видят в других лёгкую добычу, которой можно протянуть руку помощи, только вот за чужую доброту потом придётся расплачиваться с процентами. Правда обжигает язык, оставляет горькое послевкусие, однако мажору всё равно хватает наглости сидеть с довольной рожей. — Жду не дождусь, когда рыба расплатится с тобой за помощь, так ещё и с процентами. Отличный план, Малыш Мо. — Завались, — бычит Рыжий в ответ. Хэ Тянь поднимается с насиженного места, медленно подходит к раковине, но в последний момент замирает где-то за спиной. — Знаешь… раз ты помог этой рыбе и ничего не собираешься требовать с неё взамен, то, возможно, не всё так плохо, а? Может, другие люди тоже готовы помогать безвозмездно? — Скорее, это в очередной раз доказывает, что я безнадёжен. — Да, ты и правда безнадёжен, — соглашается Хэ Тянь, и в голосе очень много какой-то непонятной гордости. А ещё что-то ревнивое. Рыжий не выдерживает, пытается отодвинуться подальше. Кажется, он до сих пор температурит, потому что рожа горит. Мажор провожает его взглядом, но остановить не пытается. — Прибереги свою жалость, Шань, — бросает вслед удаляющейся спине. — Некоторые в ней нуждаются, знаешь ли. И для Рыжего это уже слишком. Весь их разговор — слишком. Полный сюр. Он замирает на месте, оборачивается. Недоверчиво спрашивает: — Ты чё такое говори… Кто нуждается? Ты, что ли? Бля, да кто в здравом уме станет жалеть Хэ Тяня? Отпрыск богатеньких родителей и круглый отличник, которому все вокруг в рот заглядывают. Это просто смешно. И Шань бы смеялся, просто покатывался со смеху, только вот… Иногда он действительно его жалел. Очень редко. Например, когда собственная мама делала для Хэ Тяня что-то совершенно незначительное — собирала еду с собой или расспрашивала, как дела в школе, стоило тому завалиться в гости. Ничего необычного, все родители интересуются новыми друзьями своих детей, однако мажор буквально светился. В такие моменты Шаню казалось, что до этого ни одно живое существо с Хэ Тянем по-нормальному не общалось. И да, вот тогда он начинал его жалеть. Чуть-чуть, почти украдкой. Бесился, злился на самого себя, но иначе не получалось. Ну в самом деле, он ведь живой человек и эмоции у него вполне человеческие. — Я имел в виду других рыб, если что, — мажор, кажется, даёт заднюю. — Ага, конечно, — Рыжий чувствует, как по всему телу растекается нечто липкое, похожее на самый настоящий ужас. — Ты любишь, когда другие тебя жалеют, правда? Чё молчишь? Посмотрите-ка на этого бедного-несчастного мальчика. Аж сердце болит за бедняжечку. Как он там говорил? Жалость рождается из любви и отвращения, да? Что ж, как видите, второго у Шаня с лихвой, даже напрягаться не приходится. Хэ Тянь натягивает на лицо такую неестественную улыбку, что становится стрёмно. Отвечает: — Ну, просто так получается, что на большее рассчитывать не приходится. Смотри на меня свысока, если хочешь. Хмурься недовольно, посылай. Смейся с кем угодно, только не со мной. Но пожалуйста, пожалуйста, люби меня. Даже если твоя любовь едва теплится и больше похожа на благотворительность. Давай, постарайся. Ну же, просто люби меня. Тянь сказал: «Так получается, что на большее рассчитывать не приходится». Рыжий слышит: «Так получается, что на большее от тебя рассчитывать не приходится». Он делает глубокий вдох, набирает в лёгкие побольше воздуха, а затем подходит к мажору и осторожно кладёт руку тому на плечо: — Знаешь, иногда… — затыкается на полпути. Слова пузырятся на языке, но произнести их не получается. Пробует ещё раз. Говорит: — Иногда всё-таки стоит рассчитывать на большее.