Выпить не желаете?

При каждой удобной и неудобной возможности Дазай стремится обнять Чую за талию. Это происходит дома, в офисе, на улице, в общественном транспорте, словом — везде. Поначалу Накахару это раздражало, но со временем начало казаться даже милым. Не то, чтобы он смирился. Нет, боже упаси. Он всё так же смотрит на Дазая испепеляющим взглядом, если это происходит вне их квартиры. Дома Дазай может хоть на голове стоять, Чуя и слова не скажет, но его смущают взгляды других людей вне их уютного дома. Дазай говорит, что люди глупы и им никогда не понять, что испытывают, действительно любящие друг друга парни. Рыжий старается ему верить, но переступить через себя и своё смущение непросто. Спустя годы Дазаю не надоедают эти объятия, хотя Накахара был уверен, что со временем Осаму это наскучит. Сам Чуя почти перестал обращать внимание на чужие взгляды, но если кто-то смотрит на них через чур провокационно, то Накахара может бросить в ответ свой взгляд, от которого у людей кровь стынет в жилах. Дазай каждый раз усмехается и шепчет на ухо, что Чуя у него самый лучший и вообще более грозного чихуахуа в мире не найти. После таких слов ему конечно же прилетает локтём в бок, но в ответ он лишь тихо смеётся. Проходит ещё лет пять. Чуя никогда особо не задумывался, почему Дазай это делает, что ему даёт этот контакт? И вот однажды, когда Дазай рано утром жарит им блинчики, стоя у плиты (не то, чтобы Дазай умеет готовить, но с блинчиками ему кое-как удаётся справится, так что они даже не подгорают). Чуя, ступая по холодному кафелю на цыпочках, подходит со спины и обхватывает Дазая за талию. Тот дёргается и чуть не роняет блинчик. Осаму молчит, стараясь вообще никаких звуков не издавать. Тогда-то Чуя и понимает. — А я-то думал, почему ты постоянно это делаешь. Дазай в ответ усмехается. — Ага, а ещё ты просто прекрасная подставка под уставшую голову. Чуя недовольно бурчит, но не бьёт, а значит Дазай может выдать ещё пару шуток.