Выпить не желаете?

Однажды Чуя попросил Дазая снять бинты. Они встречались уже довольно долго, но Накахара до сих пор не видел его без "брони". Дазай отнекивался, говорил, что смотреть там не на что и что это выглядит слишком отталкивающе. — Если ты не хочешь, я не буду настаивать, но если ты думаешь, что я из-за этого отвернусь от тебя, то засунь эти мысли куда подальше. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя рядом со мной комфортно. Чуя не умеет говорить красивые слова, Осаму уже давно это понял. Шатен долго колебался, но как сказал кто-то шибко умный: "сейчас или никогда". Дазай разматывал бинты трясущимися руками. Чуя сидел напротив и рассматривал его лицо. — Знаешь, у тебя красивые глаза. Дазай на секунду замер. Не ожидал он услышать чего-то такого, особенно сейчас. — Не делай такой лицо, как будто я никогда не делал тебе комплиментов. Осаму усмехнулся. — Я просто не ожидал. Дазай продолжил своё занятие, про себя улыбаясь попыткам Чуе его отвлечь. — Знаешь, думаю, я буду делать тебе комплименты чаще, чтобы ты так не удивлялся. Хотя боюсь, что ты тогда станешь совсем невыносим и начнёшь голову задирать. Дазай ответил смешком. — Хотя, думаю, я это переживу. Осаму дошёл до локтя, так что его предплечье уже можно было рассмотреть, но Чуя кажется не обращал на это внимание. — А ещё у тебя прикольные волосы, такие пушистые, их приятно перебирать. Именно это Чуя и сделал. Положил свою ладонь Дазаю на голову и, легонько погладив, зарылся пятерней в лохматые волосы. — Если бы ты ещё причёсывался, цены бы тебе не было. — Пустая трата времени, они все равно растрепятся от ветра к концу дня. — К твоему сведению бывают безветренные дни. Глупая перепалка помогала отвлечься, а Чуя, продолжавший говорить всё, что приходит на ум, иногда даже заставлял Дазая краснеть. Когда бинты были сняты, Дазая опустил голову, прикрыв глаза пушистой чёлкой. — Что значат эти шрамы, Дазай? Вопрос удивил. Чуя вообще сегодня удивлял Осаму. — То, что я был слишком слаб, полагаю. — Идиот. Эти шрамы значат, что ты стал сильнее. Они значат, что ты пережил всё то дерьмо, что с тобой происходило, даже если ты сам этого не хотел. Дазай невесело усмехнулся. — Чего это тебя на такие слова потянуло? Накахара толкнул шатена в грудь, и тот от неожиданности упал спиной на кровать. Чуя навис сверху. — Послушай меня, Осаму, мне всё равно из-за чего у тебя появились эти шрамы или насколько тебе было хреново, когда ты это делал, для меня важно другое. Я хочу, чтобы ты, самодовольный кусок дерьма под маской клоуна, который ни во что себя не ставит, больше никогда не чувствовал себя даже близко к тому состоянию, когда тебе хотелось взять лезвие. Если тебе будет херово, ты придёшь ко мне и всё мне расскажешь, неважно занят я или нет, день сейчас или ночь после долгого рабочего дня. Вытащи меня из могилы, если понадобится и расскажи всё, что тебя гнетёт. А ещё, как видишь я не собираюсь бросать тебя, так что очень тебя прошу, забудь о бинтах, когда мы одни. Понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать, Осаму? — Д-да… — Ты можешь мне это пообещать? Скажешь: нет, не стану настаивать или обижаться. — Обещаю, Чуя, я и так слишком долго молчал, верно? Накахара кивает в ответ. Его глаза опускаются вниз, натыкаются на странгуляционную полосу. Недолго думая, Чуя легко касается ее губами. — Я люблю тебя, Осаму, так что не думай, что я уйду.