Моя любимая сестра Шарлотта.

Глава 10. Леди Эмили навсегда. Честно говоря, острые ощущения от одевания и ношения великолепной женской одежды никогда у меня не проходили еще с того первого дня, когда я вошел в салон миссис Хатсон и надел свое первое в жизни платье, которое стало для меня самым любимым. И теперь каждый раз, когда горничные меня втискивают в кринолин я каждый раз снова и снова испытывают трепетное волнение словно впервые, одеваюсь в свое первое платье в жизни. Я чувствовал всегда себя фантастическим сосудом, который наполняется трепетной нежностью и волнительной красотой с каждым одетым на меня предметом, входящим в восхитительный дамский наряд, от кружевных панталончиков и первой нижней юбки до самого платья и полагающимся к нему капору или шляпки. Но были у меня и такие платья от которых адреналин поднимается чуть ли не до небес из-за некоторых их особых странностей. С виду это обычное, бальное, очень пышное платье, но облачение в него требует намного больше времени и напоминает какой-то священный ритуал. Юбка в таких платьях в полтора раза шире, и оно само по себе пышнее чуть ли не в два раза от обычного бального платья. А еще оно из большой ширины юбки сильно ограничивает подвижность и не везде в нем можно пройти, а там, где и можно то приходится бочком протискиваться. Мало того забраться в нем в карету и выбраться из нее без помощников практически невозможно. Впрочем, с такой огромной юбкой как сесть, так и встать с дивана или кресла тоже требуется помощники. А также оно тяжелое, поэтому требуется определенная сноровка чтобы даже в нем повернуться. Требуется опыт чтобы, двигаясь в нем ничего вокруг не перевернуть и не снести огромной тяжелой покачивающейся юбкой. Но мне очень нравится ощущать на себе вес этого чудного платья вместе с кринолином и дюжиной его нижних юбок, как, впрочем, и ту ограниченность которую оно дает. При этом ты себя в таком наряде чувствуешь не только полностью зависимым от женщин, но и еще полностью беззащитным и в тоже время полностью защищенным платьем. Полностью облачившись во все эти слои ткани и кружев, ты становишься похожим на беспомощную, беззащитную полностью окукленную гусеницу и в тоже время полностью защищенную своим коконом. Но самым странным было то, что такое платье просто пришивается к владельцу точнее в него его, зашивают словно фарфоровую куклу. Да и сам в нем станешь походить на беспомощную куклу, поскольку кроме ограниченности движений еще и руки становятся совершенно бесполезными, поскольку для полной схожести с куклой, они просто пришиваются к пышной юбке платья, но сначала их нужно красиво на ней сложить. Но чтобы быть зашитым в платье оно кроме огромной юбки должно иметь определенные ухищрения. Во-первых, платье на спине не имеет шнуровки для заращивания шва, поскольку шов на спине просто сводится и сшивается швеей прямо на клиентке. Поверх зашитого шва пришивается сразу декоративная планка из той же ткани. Во-вторых, платье должно иметь очень длинный плотно облегающий рукав, который вытекает из пышного буфа платья, а во-третьих оно непременно оканчиваться не свободным концом, через который обычно просовывается ладонь в кружевной перчатке, а полностью зашиты, но зашиты особым образом, в виде перчатки или другими словами конец рукава заканчивается плотно облегающей перчаткой из того же материала что и весь рукав платья. А если более точно, то длинный рукав просто перетекает в перчатку или точнее является с ней единым целым. Если платье не одето, то могло со стороны показаться что длинная перчатка пришита к пышному рукаву-буфу платья. На самом же деле перчатка являлась неотъемлемой частью рукава, поэтому говорили, что платье с буфами и рукавом-перчаткой. Именно руки в таких рукавах-перчатках и пришивалось к очень пышной юбке самого платья. Меня после того как меня утянули в корсет и втиснул в кринолин, сразу покрыли двумя десятками нижних юбок, которые тут же были пришиты ко мне точнее к моему корсету. Затем было платье, отверстие которого на спине швеи стянули и зарастили, покрыли декоративной планкой и зашили ее. После того как были подготовлены и красиво сложены мои руки на вверху огромные юбки их тут же пришили к этой самой пышной юбки платья. Прошло чуть меньше часа как я был зашит в свое бальное платье, затем начали зашивать в платье и Шарлотту. Нам сделали прически и накрасили затем я со своей любимой женщиной направился на выход, стараясь держаться центра торгового зала, чтобы при этом ничего не перевернуть. Хозяйка даже открыла вторую половину дверей чтобы в огромных юбках наших платьев нам не пришлось протискиваться боком. И хоть карета у нас была одна из самых больших в городе нас ждало испытание чтобы забраться в нее, но нам кроме кучера на помощь пришли горничные миссис Хатсон. Сперва я забрался в карету, а потом Шарлотта. Мы уселись на просторных диванчиках друг напротив друга, но огромные пышные юбки заполнили все свободное пространство кареты. Мы могли лишь смотреть друг на друга из-под вздыбившейся огромной кучи атласа, шелка, оборок и кружев, которые доставала нам чуть ли не до самых глаз. Выбраться из кареты перед входом в дворец нам помогли два специально обученных слуги. А дальше через парадный вход и по огромному залу с такими же высоки и огромными дверями не было особых трудностей в передвижении. Зачем зашивали матери своих дочерей в такие наряды и зачем зашивались в них сами некоторые леди, я не смог сразу понять, посчитав это одной из странностей нашей эпохи наподобие того, когда живые фотографируются вместе с сидящим умершим родственником. Но понимание ко мне пришло в зале, где мы были просто украшением этого бала словно цветы. Поскольку юбки наших платьев были значительно пышнее обычных бальных платьев, которые и без того были очень пышными то они держали на большом расстоянии от нас потенциальных кавалеров. Мы по сути были куклами, красивыми и в тоже время полностью недоступными и совершенно беспомощными. В таком кукольном состоянии из-за совершенной бесполезности своих рук мы не только не могли есть, пить и танцевать, но даже обмахнуться веером. Лишь чинно пройтись как каравелла под всеми парусами по залу, сесть не без помощи помощниц и когда они огладят и поправят твою очень пышную юбку просто сидеть и смотреть друг на друга, а еще сплетничать и обсуждать наряды, моду и новости с такими же женщинами которых постигла такая же участь. Кавалер же, увидев, что дама держит красиво сложенные руки в одной позе на пышной юбке и они совершенно неподвижны внимательно присматривался к ней и видя, что перчатки с платьем одно целое учтиво кланялся и сразу отходил в сторону. Многие даже и не подходили лишь издали вежливо кивали, поскольку хорошо понимали, что им ничего не светит с этими дамами, полностью зашитыми в свои огромные кринолины со всеми многочисленными пышными юбками. Таких как мы с Шарлоттой зашитых в свои платья и с пришитыми руками к пышной юбке набралась добрая дюжина, не считая еще полдюжины молоденьких девушек, которых их мамаши тоже зашили в платья и пришили руки к пышным юбкам их платьев. А потом пообщавшись с другими женщинами и этими девушками я вдруг понял зачем зашиваться в свои платья. Такой наряд не только держал всех мужчин на расстоянии от таких женщин, но и давал им ясно понять, что сегодня дама на бал пришла просто пообщаться сугубо в женском обществе и совершенно не хочет общества мужчин. С ней нельзя не затанцевать, ни выпить вина или хотя бы уединиться и поговорить. Она сегодня принадлежит себе красивой и хорошей и таким же как она красивым и хорошим дамам. Молоденьких же девушек зашивали мамы в такие платья чтобы просто вывести своих дочек в свет и показать их там, но не более того. Они, держа красиво сложенные ручки на пышных юбках своих роскошных платьев, подобно цыплятам возле наседки, находились возле своих мамочек, которые были наряжены тоже в не менее роскошные платья, к которым они были тоже пришиты и их руки тоже были пришиты к пышным юбкам их платьев. И хоть мне хотелось немного потанцевать на балу, но в этом кукольном состоянии имелось много плюсов. Во-первых, не нужно активно двигаться, а значит не нужно контролировать постоянно дыхание чтобы коварный корсет сразу не лишил чувств и самое главное ты не потеешь. Во-вторых, не нужно думать, как справить физиологическую нужду во всех этих пышных юбках, поскольку не нужно ни есть ни пить. Во-третьих не нужно думать, как отделаться от назойливых кавалеров, которые пытались за мною не раз ухаживать, поскольку, находясь полностью зашитым в таком наряде, ты словно был запер в изящном непроницаемом футляре, который делал тебя абсолютно невидим для них, и они видели лишь твою красивую тень или скорее отражение образа. Но самым главным плюсом при всем кажущемся неудобстве таких нарядов, я во всей этой изящной ограниченности, беспомощности и полной зависимости от женщин чувствовав непередаваемое трепетное волнительное, чувство подобное очень сладкой эйфории, а еще я испытывал непередаваемый телесный комфорт и возбуждающую женственную сексуальность. Когда бал закончился мы с Шарлоттой вернулись домой, но из платья меня горничные и не собирались освобождать. Меня покормили как маленького ребенка с ложечки и после горшка меня уложили спать прямо в кринолине в пышном платье и всех многочисленных нижних юбках. Точнее меня не уложили, а усадили на кровати как куклу подложив кучу подушек, и я в таком положении уснул. В таком же положении рядом уснула и Шарлотта. На другой день был другой бал в другой хорошей подруги Шарлотты. Там я снова сидел красивой куклой, зашитый в свое розовое атласное платье и с пришитыми руками к пышной юбке. Рядом была моя любимая женщина и еще несколько женщин и несколько юных девушек тоже зашитых в свои платьях и сведенные до состояния кукол. Третий день мы просто провели вместе с Шарлоттой в этих чудных платья, а под вечер были уже в салоне в миссис Хатсон, где нас освободили из этих нарядов. Но больше всего мне доставляли удовольствие наши лондонские совместные походы по магазинам и салонам одежды. Мы осмеливались пробовать новые очень интересные модные вещи, которые имели тенденцию меняться. Очень модные кринолины еще больше увеличились в размерах и достигнув своего пика вытянулись назад подобно шлейфу и начали постепенно уменьшаться в размерах, пока не трансформировались в нечто иное, в турнур, который полностью изменил женский силуэт. При всем этом женские талии стали еще более узкими, а юбки еще больше ограничивали женский шаг. В корсете и турнюре с очень узкой талией, выгнутой фигурой и выпирающим далеко задом женщина силуэтом стала напоминать забавную утку. Даже были карикатуры в лондонских газетах эволюции женщины, где она, одев турнюр постепенно превращается в утку, как раньше были карикатуры на женщин в огромных кринолинах. Хоть модный турнюр постепенно вытеснял кринолин, но многие и дальше продолжали носить этот символ женственности и сексуальности викторианской эпохи. У нас с Шарлоттой появилось тоже несколько платьев на модном турнюре, но мы больше предпочитали платья на кринолинах и знали, что они еще будут модными не меньше десятка лет. Вообще платья на турнюре требовали более индивидуального подхода к пошиву юбок и лифов такого платья поэтому они многих женщин отпугивали, ведь не у всех женщин фигура была идеалом, к которому многие стремились, жертвуя самым ценным, своим здоровьям. Я начал считать себя полностью женщиной, не только говорил о себе в женском роде, но и думал тоже о себе как о женщине и в женском роде. Я не видел свой пенис так долго среди белого дня, что не мог вспомнить этого, а моя грудь, талия и одежда, казалось, сговорились, чтобы заставить меня думать, говорить и вести себя как женщина. У меня была одна из самых красивейших жен города, а я при ней на публике одной из самых привлекательных ее сестер. После окончания периода траура мы возобновили нашу светскую жизнь в обществе. Правда появились мы в свете полностью зашитые в пышные платья с пришитыми руками к пышным юбкам. Это было сделано Шарлоттой специально чтобы спокойно осмотреться вокруг через невидимый и неприступный барьер женственности который создавали наши необычные наряды. Спустя нескольким таким визитам в общество мы спасали многих поклонников от скуки и уныния и очень любили танцевать на балах. Нас всегда приглашали, потому что наша красота поднимала стандарты на новый уровень везде, где бы мы только не появлялись. Шарлотте часто приходилось объяснять свою клятву целомудрия и вдовства своим поклонникам-мужчинам, но для меня тоже доставалось. Они не раз искали повода чтобы встретиться и уединиться со мною. Однажды я даже танцевал с принцем-регентом, и мне с трудом, в очень вежливой форме еле удалось отделаться от него. Я впервые очень серьезно пожалел, что не зашит в свое любимое розовое платье с огромной юбкой, а мои руки не пришиты к ней. Ведь в этом наряде я не только буду совершенно беспомощный, но и под полной и самой совершенной защитой платья, которое сделает меня если не полностью невидимкой, то уж точно незаметной для своих поклонников. Конечно они могут мне украдкой улыбаться, но никто из них не посмеет ко мне подойти даже на установленную дистанцию платьем и вообще заговорить со мною, такие были строгие правила в этом странном чопорном обществе где на самом деле правила женская красота и деньги. Поэтому принцу не пришлось снова что-объяснять, когда он увидел на следующих двух балах зашитым меня в платье и с неподвижными пришитыми руками к пышной юбке платья. Я был лишь красивой куклой, а что куклы возьмешь? Ею можно только любоваться и то на расстоянии, установленном этикетом. Одним словом, нам с Шарлоттой было так весело и комфортно вместе, и мы были объединены любовью друг к другу, к моде и высшему обществу, что не замечали, как летит время. А еще мы много путешествовали и много интересного увидели. Дама ночью мы всегда занимались любовью, используя соединяющую дверь между нашими комнатами. Моя комната, которая раньше была моей мужской комнатой, очень сильно преобразилась и обрела нежные пастельные оттенки розово-белого и возвышенно женского декора, где много рюш, оборок, воланов и кружев. Мягкая, нежная, очень красивая женская одежда и тонкие талии только усилили нашу страсть. Мы страстно любили друг друга, находясь во власти вычурной женственности, нежного шелка, блестящего гладкого атласа и мерцающих загадочно кружев. И эту любовь мы пронесли через всю свою жизнь дожив до вполне преклонного возраста. Жаль, что из моды кринолин полностью вышел, а вслед за ним и турнюр. Зато из моды не вышли тонкие талии, хоть и власть корсета в моде сильно ослабла. И хоть мы больше не одевали пышные кринолины как повседневную одежду поскольку нам не хотелось казаться старомодными, но мы их охотно одевали как праздничную одежду на бал или другие торжественные мероприятия. Талия моей любимой женщины все же увеличилась, поскольку возраст и всякое такое, а еще она мне родила двух очаровательных близнецов мальчика и девочку. По совету доктора ей просто пришлось отказаться от ношения корсетов на некоторое время, что дало ей нормально выносить и родить детей. И хоть ей было чуточку за 40, она легко родила, благодаря помощи и советам нашего доктора. Шарлотта очень любила наших с ней детей, светская жизнь, блеск и суета баллов как-то отошла для нее на второй план. Правда мой сын со странностями, как и я, ему с малых лет очень нравится все женское, а дочь как настоящий мальчик сорвиголова…. Она очень подвижная и любит шалить. Он тихий и кроткий, очень любит играть в куклы со своей сестрой. Она будет сильной и полностью уверенной в себе женщиной как Шарлотта, он же будет нежный и страстный, а еще хрупкий и женственный. Настанет день, когда он, как и я тоже оденет свое первое женское платье и будет в нем счастлив, но это уже другая история…. Конец.