Лаблинская мифология, том первый

Когда Треца пришла в сознание, ее не было дома. Ее не было перед тем переулком, где таинственным образом взорвалась ее парадная платформа. Она находилась в доме, который ей не принадлежал, в окружении людей, которых она никогда в жизни не видела. Она вспомнила, как маленькая девочка завизжала, когда упала с качающейся платформы. Где был проводник? Если она была в оцепенении, как Треца вообще выжила? Она села, только чтобы встретить мальчика с длинными черными волосами, уставившегося на нее. Ой. Это ты. Он вздохнул с облегчением. "Хороший. Я не хотел таскать мертвое тело». Верно. — Это первое, что ты говоришь ей, когда она просыпается? — сказал другой мальчик, самый высокий, сидя на кожаном диване в другом конце комнаты. Он провел рукой по своим коротким взлохмаченным волосам. — Эй, как ты себя чувствуешь? — спросил он у Трецы. Его голос был низким и приглушенным, когда он разговаривал с ней, в отличие от того, как он кричал, когда поплавок перевернулся. — Ужасно, — пробормотала она. Это было похоже на первое слово, которое ей удалось сорвать с губ за долгие годы. Внезапно на нее нахлынула волна беспокойства. У нее в горле образовался ком, и она почувствовала, как под глазами выступили слезы. Она скрестила руки и отвернулась. — Она в порядке? — спросил мальчик рядом с ней. «Откуда мне знать? Спроси ее, а не меня». Он ни о чем не спрашивал Трецу. Когда она рискнула взглянуть на него, все, что он одарил ее взглядом, было жалостью. В комнату вошла пожилая женщина с мокрой тряпкой. — Где, ты сказал, порез? Треца сел в замешательстве. — Видишь, теперь весь диван в крови. Назойливый отчитал Трецу. “Ба!Ты ничего не знаешь, мальчик. Поверни голову, дай мне увидеть рану. Женщина повернула голову Трецы к ней и прижала тряпку к порезу. Женщина грустно вздохнула. «О, посмотри на себя, бедняжкаlialka.Все в синяках, порезах и ранениях». Треца крепко сжала кулаки, и не от боли. Женщина бросила окровавленную тряпку и вернулась на кухню. Она вернулась с тарелкой хлеба и маленькой чашкой соли и предложила это Треце. Она взяла и съела. Два других нет. Женщина осмотрела всех троих. — Есть что-то в вас троих, чего я не могу точно определить. Она наклонилась ближе к надоедливому. Потом Треца. Затем она посмотрела на другого мальчика издалека. Тут женщина вскочила с пола и ахнула от восторга. “Месецас!— воскликнула она, сложив руки вместе. "Вижу! Мерцание в твоих глазах. Зорни. Вспышка эмоций на твоем лице. Камьета. А ты… — она повернулась к другому мальчику. «Вы просто источаете ауру яркости. Потолок!» О чем она говорит? Казалось, именно эта мысль пришла в голову всем троим. — Эмм, Дес… мисс… что вы имеете в виду? Высокий мальчик запнулся на своих словах, и Треца не могла его за это винить. «Это не может быть совпадением. Скажите, как вас зовут?» Треца не чувствовала себя в такой безопасности, особенно когда ей приходилось называть сумасшедшей женщине свое имя. Мальчик на другом диване прочистил горло и заговорил первым. «Меня зовут Сайлас Селинфото». — сказал он громко и ясно. — Я Ирунэ. — Ирун что? Треца настаивал. "Гарро Эзкибель. Лучше?" — А я была бы Треца Степановна Лукашевич. Треца закончил, не обращая внимания на Ирунэ. «Никто из нас не понимает Месяца вещь. Не могли бы вы рассказать нам, мисс? "Я не могу. Это приведет к потере столь необходимого времени. Но что я могу вам сказать — идите к границе между Сербией и Болгарией. Вы узнаете там. По пути вы будете сталкиваться со странными вещами, но вы будете знать все. Миф правдив! И ты в самом центре этого!» Старуха объяснила. Невозможный,Треца сурово подумал. Она и раньше слышала о Месецасе. Люди верят, что они столь же мифичны, как русалки, вампиры и кентавры. Тот факт, что эта женщина очень хорошо знала, что они настоящие, вызывал у нее чувство дискомфорта. "Ой! У меня есть кое-что, что поможет». Она наклоняется к столу в центре и открывает его, как ящик. Она достает какой-то странный браслет. Это было похоже на глобус, который можно было совершенно очевидно вращать. "Это вам. Это поможет, — настаивала женщина, передавая его Ирунэ. Он колебался, и она сунула его ему в руку. — И еще одно. Она побежала или, прихрамывая, поднялась по лестнице. Трое сидели молча. Треца молча доела свой хлеб, ожидая, что кто-то из них что-нибудь скажет. Вместо этого ее глаза обратились к Ирунэ и к тому, как он продолжал ерзать с вещью, которую женщина сунула ему. — Ты можешь сломать эту штуку, — заметила она. «Мой отец однажды сделал для меня что-то подобное. А потом я потеряла это, и я так много плакала, что даже разучилась улыбаться на несколько дней». — выпалила Ирун. Было много тишины. — Должно быть, тогда это много для тебя значило, а? — спросил Сайлас. «Это была моя самая любимая вещь во всем мире. Все и все остальные могли уйти домой», — сказал Ирунэ. Затем он улыбнулся при мысли об этом. Хм. Старуха сбежала вниз по лестнице и чуть не споткнулась о три ступеньки. В ряд. «Три билета на поезд до Варшавы. Они были для меня, моей дочери и отлично подходят для поездки, но это не так важно, какэтот.Женщина распределила билеты между ними троими, чтобы у каждого было по одному. — Спасибо, — застенчиво сказал Сайлас. "Сейчас идти!Женщина загудела, и они вздрогнули. «Подумай об опасностях, которые тебя ждут, и они начнутся прямо здесь. Иди и найди Общество Месетца. Быстро!" Все трое вскочили со своих мест. — И извините за кушетку, — извинилась Треца. — Ах, забудь об этом. У Трецы начала кружиться голова. Она упала навзничь, но Ирунэ поймала ее. — Полегче, Панпина, — сказал он. Треца не знал, как к этому относиться.