Лаблинская мифология, том первый

2а Минск Треца с неловким вздохом откинулась на спинку сиденья. Кровотечение в затылке начало останавливаться, но порез все еще болел. Ее платье начало становиться неудобным, волосы зудели, от света болела голова, и ей было слишком жарко в тесной кабинке. Это была пытка. «Можете ли вы уже ускорить это? Я теряю годы своей жизни, наблюдая, как вы двое вот так смотрите друг на друга! — возмутилась она, скрестив руки. — Значит, она наконец решается заговорить, — заметил Ирунэ, не сводя глаз с Сайласа. «Почему обидеть ее — единственное, что ты можешь придумать?» Сайлас выстрелил в ответ. — Но вы же согласились на это. — А величие нельзя торопить, майтеа. Кстати, сколько у нас времени? «Я перестал считать через 5 секунд. И когда вы будете использовать мое настоящее имя? Это Треца, если ты забыл. «Конечно, да — о, забудь об этом». Ирун встала и потянулась. — Я бы хотел, чтобы ты ударился головой о потолок, ты, стервятник, — пробормотал Треца. «Хотел бы я оставить тебя на том поплавке, ты, вредитель», — парировала Ирунэ. Треца задохнулся. — Слишком далеко, — вмешался Сайлас. Он повернулся к Треце, которая уже выбегала из будки, и потянулся к ее руке. — Эй, он не это имел в виду. Треца выдернула ее руку. "Мне все равно. Если мне придется остаться в маленьком купе семуеще секунду, и я сгорю!» — Это взаимно, — крикнула Ирунэ, захлопывая за собой дверь. Она прислонилась к двери, тихо оглядывая вагон и гадая, куда идти дальше. Она обратила внимание на пейзаж снаружи. Они долго ехали от Лаблинской до Минска, а в окно уже было видно солнце. Небо по-прежнему было безоблачным и ярко-голубым, а равнины по-прежнему простирались на многие мили. Дверь их купе открылась, и Треца резко обернулась. Она вздохнула с облегчением, когда увидела, что это всего лишь Сайлас. — О, слава богу, это только ты. Она сказала. — Ты думал, что я Ирунэ, пришедшая, чтобы еще больше тебя побеспокоить, — предположил Сайлас. — Нет, я просто подумал, что ты заставишь его извиниться передо мной. Но теперь я знаю, что это только ты, я чувствую себя намного спокойнее». — Не знаю, как к этому относиться, — пробормотал Сайлас. Он прочистил горло. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Треца покачала головой и отодвинулась, чтобы освободить место для окна. «Разве не странно, что поезд может двигаться так быстро, но вы не почувствуете его движения?» — подсказал Сайлас. «Это потому, что вы едете вместе с поездом, если это имеет смысл». — сказал Треца. — Думаю, да. "Вы думаете?" Треца усмехнулся. Сайлас только пожал плечами. "Который сейчас час?" — спросил Треца. Сайлас внимательно посмотрел на небо. «Возможно, около двух», — заключил он. "Откуда ты это знаешь?" «Это простой трюк, на самом деле. Это зависит от положения солнца и цвета неба». — объяснил Сайлас, внезапно смутившись. «Кроме того, как вам удалось так обмануть кондуктора? Когда ты сказал, что ты взрослый и ты был с нами, и он тебе поверил?» Треца задумался. — О… я не знаю, правда. Наверное, я просто выгляжу более зрелым, чем другие люди моего возраста». — Но тогда люди наверняка подумали бы, что ты ребенок, иначе ты бы не плавал с нами. Зачем там взрослому, если это буквально называется «Парад в честь Дня защиты детей»? — Как я уже сказал, я не знаю. Это все, что из него вышло. Треце не хотелось задавать ему новые вопросы, на которые он не хотел бы отвечать, поэтому она подышала на окно и начала прослеживать вещи, прежде чем они прояснились. Дверь снова открылась, и вышла Ирунэ. Он смотрел на них двоих, не говоря ни слова. — Есть что сказать? Сайлас настаивал. Ирун колебалась. — Мне нравится твое платье, — сказал он. — Да ладно, это не извинения. — сказал Сайлас. «Это комплимент, и пока это правда, этого достаточно». — отрезала Ирунэ. Треца посмотрела на свое платье.Былэто правда? "Отлично. Треца, ты принимаешь его… комплимент? Сайлас повернулся к ней и спросил. Она кивнула, ее глаза стали шире, чем обычно. Она не знала, почему была так сбита с толку. Неужели она просто не думала, что услышит это от кого-то еще? Особенно тот, кто только что признался, что сожалеет о спасении своей жизни? — Это делает тебя похожей на куклу, — с ухмылкой добавила Ирунэ. Неважно. "Тамэто!" Треца оттолкнула Ирунэ с дороги и ворвалась обратно в купе, захлопнув за собой дверь. "Что? я не знала, что ей не понравитсячточасть!" Треца вздохнул. Сколько еще ей придется находиться в этом поезде? «Мы скоро будем в Варшаве, и я чувствую, что мы все начали не с той ноги». Сайлас заговорил. — Сайлас, мы даже не на той полке для обуви. — пробормотал Ирун. Игнорируя его, Сайлас продолжил: «Я подозреваю, что на какое-то время мы застрянем вместе, так что давайте сыграем в игру. Если мы обращаем внимание на мелкие детали друг друга, вы можете делать предположения о том, что мы делаем или какие у нас привычки. Кто хочет пойти первым?» Он предложил. — Почему бы тебе не пойти первым, Сайлас? — спросил Ирун. — О, эм, нет, спасибо. Не я." Сайлас отвернулся. "Отлично. Я буду." — сказал Ирун. Треца ничего не сказал, но она начала паниковать, когда он начал смотреть на нее. «Я могу сказать, что Треца — балерина, потому что ты сидишь как-то странно. Еще и потому, что у тебя есть туфли. Треца забыл об этом. — Он прав? — спросил Сайлас. Треца снова кивнул. Внезапно смутившись, она поставила ноги на деревянный пол. Ирун улыбнулась. "Это мило. Балет такой интересный. А ты, Сайлас? «Вы должны угадать. Я ничего не могу вам сказать, — сказал он. «Ну, у тебя действительно длинные пальцы, так что я могу предположить, что ты хорошо играешь на определенном инструменте», — тихо сказал Треца. — Она права, Сайлас. — указал Ирунэ, растянувшись на длинном сиденье, где ему каким-то образом удалось идеально уместиться. «Что-то вроде виолончели или фортепиано. Но я уверен, что длинные пальцы полезны не только для этого». Он пожал плечами. "Правильно. Я умею играть на контрабасе и скрипке, но лучше играю на фортепиано». Сайлас подтвердил. — Хочешь, я угадаю, откуда ты? Одно я знаю точно, Треца из Беларуси. Я знаюЯнет, для другого. Но Сайлас, хм… — Нет, спасибо, — пробормотал Сайлас. «У вас оливковая кожа, волосы настолько темные, что кажется, что они могут поглощать солнечный свет, и… определенно средиземноморский. Киприот, наверное? Ирунэ продолжила, игнорируя его. «Греки-киприоты. Удачная догадка. Сайлас выглядел смущенным, но Треца не знал почему. — Теперь ты должен кое-что обо мне угадать, — сказала Ирунэ. Сайлас покачал головой. «Я не хочу делать предположений, — сказал он. — Разве не в этом весь смысл этой игры? — напомнил ему Треца. "Ага! Что бы вы ни сказали, мне все равно. И будет справедливо, если ты уйдешь после нас. — добавила Ирунэ, садясь. "Отлично. Я не мог не заметить, как ты похожа на ту знаменитую баскскую модель. Мирен Гарро. И твоя фамилия такая же, как у нее… ты знаешь, ты в прямом родстве с Мирен Гарро? Ируне не переставал улыбаться, но в его глазах было разочарование. "Ну, да. Она мало говорит о своей личной жизни, что имеет большой смысл, но я чувствую, что любой, у кого больше двух клеток мозга, сможет собрать воедино кусочки и понять, что я сын Мирен Гарро». Он снова пожал плечами, но голос его звучал разочарованно. Сайлас начал ерзать своими длинными пальцами, как будто не знал, что делать. Он тоже выглядел нервным. «Я даже не осознавал этого раньше… Это честь. Ух ты." Ирун закатил глаза. — Прекрати так себя вести. “Вы же не будете на меня жаловаться?— прошептал Сайлас. “Ты?Вот видишь, я тоже человек. И если бы я на кого-то и доложил, Сайлас, так это на нее. Ирунэ понизил голос и обвиняюще указал на Трецу. Увидев ее реакцию, он тут же взял ее обратно и сказал, повысив голос до нормального: «Вот видишь, я просто пошутил». Треца закатила глаза и вздохнула, прислонившись к окну. «Мы почти в Варшаве? Я физически не могу здесь этого выносить». Она жаловалась, прижавшись лицом к окну. — Я бы на это надеялся. В машине раздался звонок. «Внимание всем пассажирам, пожалуйста, начните собирать вещи, когда мы достигнем пункта назначения, Барановичи». Треца вскочил. Она посмотрела на мальчиков и поняла, что все они думают об одном и том же. — Я думал, мы едем в Варшаву, — сказал Ирунэ. Треца выглянула в окно, и за пудрой, которую она нанесла на лицо, она заметила, что поезд замедляет ход к остановке. — Не похоже, — сказала Треца, вытирая окно рукой. Она могла слышать толпу людей возле их купе и начала чувствовать себя неловко. Она хотела предложить им подождать, пока все уберутся, но подумала о возможности того, что поезд может вернуться, пока они еще в нем. В итоге она ничего не сказала. "Давай пошли." Сайлас встал, и двое других тоже.