Молитвы о проклятых

Глава десятая Дьявол танцует танго на костях танцуй, танцуй, танцуй, танцуй. танцуй, танцуй, танцуй, танцуй.

— Пятница, фееричное возвращение Лу на сцену. В честь нее подаем «Маргариту». Связи между танцовщицей и коктейлем не видели даже сотрудницы кабаре, но перечить шефу не стали. Тот факт, что в последнее время работа шла наперекосяк, вынуждал молча подчиняться и выполнять перечисленные задачи. До открытия оставалось два часа. — Почему Кана никогда не делает кофе сама? — Джерар стоял за баром, в который раз внимательно наблюдая за тем, как Скарлет готовила себе топливо на этот вечер. Ее алый халат стал визитной карточкой, как и чашка кофе, с которой она проводила большую часть своего внерабочего времени. Процедура не требовала никаких сил: нажать три кнопки на машине, воспользоваться капучинатором по желанию, хотя в большинстве случаев Эрза отдавала предпочтение чистому напитку. — Она просто терпеть его не может. Говорит, что на вкус как заваренная кипятком грязь, а пахнет словно прокуренная старуха, — официантка повела плечами, не отрывая глаз от струйки кофе. — Странные у нее ассоциации, — недоумевал номад. — Раньше кофе был запретным плодом, сейчас его обзывают грязью. — Что ты имеешь в виду? — не поняла Скарлет, заканчивая приготовление. — В Средневековье и веках Нового времени были запреты. Люди отрицали кофе из-за его негативного воздействия на здоровье, — объяснил Фернандес. — Даже сейчас советуют пить не больше четырех чашек. Эрза усмехнулась, вытирая поверхность тумбы. На собеседника она не смотрела и точно не была полностью увлечена разговором. — Разве кто-то пьет больше? — Есть мнение, что Вольтер, в свое время, выпивал пятьдесят чашек в день, — непринужденно ответил номад. — Хоть и прожил до восьмидесяти лет. Скарлет выбросила тряпку и наконец повернулась к Джерару с немым вопросом в глазах. Она долгое время молчала, изучая его безэмоциональное до удушья лицо и составляя в своей голове образ парня, непривязанный к этому кабаре. Его чистая манера речи, безукоризненные жесты, владение клавишами и знание музыки, осанка, темперамент... перечислять можно было всю ночь и до утра, однако это не меняло того, что Фернандес никак не вписывался в беспризорную шайку, которая с недавних пор затесалась сотрудниками в кабаре. Схватившись пальцами за ручку, официантка поднесла чашку к губам. — Никак не могу понять кто ты, — прямо сказала Эрза, сделав глоток. Джерар не реагировал, хотя в глазах проскользнул подогретый интерес. Номад знал, что их пытались разгадать, но не думал, что внимание этой алой леди будет приковано к нему. — С вами со всеми что-то не так. И если Грея мы прочитали, то о тебе карты мертвенно молчат. — Это с нами что-то не так? — сдержав смешок, Фернандес повторил ее слова. — Значит, мы пытаемся разгадать друг друга? Какое веселое, но абсолютно бестолковое занятие, — Скарлет моментально помрачнела. — Сегодня крошке Джу нужна поддержка, поэтому ты за роялем. Она круто развернулась на каблуках своих домашних туфель и естественно взмахнула рассыпавшимися по спине волосами. Самый настоящий алый водопад был облит все той же забродившей вишней. — Я думал, такие моменты обговаривают заранее. Не за пару часов до начала, — возразил Джерар, вовсе не радостный от текущего расклада. Играть он мог, только дайте ему ноты, но репертуар кабаре преимущественно не включал в себя классические произведения. О большей части предпочтений маэстро заведения он слышал вообще впервые. Эрза остановилась посреди зала и не без элегантности повернула голову. Именно в этот момент в голову номада закралась мысль, что алая леди просто играла с ним, дразнила и даже издевалась. Тем не менее, лицо ее выражало повседневную серость, а голос был бесцветным. — Твоя игра на фоне крошки Джу будет незначительна. На твоем месте, я бы не стала ее расстраивать, — посоветовала Скарлет. — И впредь: у нас «моменты» не обговаривают заранее. Делаем все исходя из обстоятельств. Она вновь отвернулась и продолжила путь вглубь кабаре, очевидно, собираясь насладиться напитком в одиночестве.

***

Грей раздраженно согнул ноги манекена в коленях. Пластиковые шарниры работали туго, поэтому приходилось применять силу, чтобы поза соответствовала тому образу, который Локсар придумала в своей шизанутой голове. Честно сказать, больше походило на цирк уродов. — Ее голова должна быть опущена ещё немного ниже, — голос маэстро раздался за спиной. В этом ужасе она смотрелась идеально гармонично. Словно третий манекен, только у первых двух не было способности двигаться и говорить. Джувия появилась в поле его зрения, когда Грей попытался сделать так, как она сказала. Ее рука случайно коснулась его ладони, когда девушка начала поправлять положение пластмассовой головы самостоятельно. — Вот так, чтобы волосы свисали, — номаду показалось, что Локсар смутилась, но не придал этому значение. После того, что произошло во вторник, сложно было находиться рядом с ней. Истерия больше не повторялась, а вместе с тем Джувия делала вид, будто бы ничего не было. Кольцо так и осталось на пальце. — К чему вся эта жуть на сцене? — Гажил вышел из-за кулис, где с краю стояла тяжелая металлическая конструкция – четыре решетчатые стены с одним общим верхним основанием. — Люси захотела сделать большое шоу. В таких случаях мы не церемонимся, — ответила Локсар. — Эта конструкция должна встать в центре. Сейчас я спущу канаты. — Канаты? — переспросил Редфокс, но девушка молча прошла мимо, скрываясь в темноте пространства за стеной. Он фыркнул и посмотрел на манекены, рядом с которыми стоял Грей. Две пластиковые куклы в человеческий рост сидели на черных барных стульях, неестественно согнув конечности, чем нагоняли жути. Слева – светлый парик с волосами по плечи, справа такой же, только чёрный. Обе фигуры в белых медицинских халатах, очень коротких и определенно взятых из секс-шопа. Руки и колени перевязаны бинтами. Стопы босые, до абсурда выгнутые так, что в прямом положении манекены точно не могли стоять самостоятельно. И вся эта композиция испачкана искусственной кровью. — Ее фантазия поражает, — угрюмо заметил Грей. Локсар занималась внешним видом этих манекенов почти два часа. Внимание отвлек скрип и толстый металлический канат, конец которого расходился на три более тонких ответвления. Зазвенели карабины. Когда режущий уши звук прекратился, Джувия вернулась на сцену. — Двигай клетку к центру, — она махнула рукой. Гажил сдержался, чтобы не закатить глаза, и последовал указаниям. Конструкция была тяжеловесной, и парни собирали ее втроем. — По сюжету стены должны упасть. Для реализации мы соединили их верхней крышкой, которая в определенный момент поднимется и перестанет держать стены, — объяснила Джувия, подходя к решетке. Она схватилась обеими ладонями за металлические прутья и с силой подергала их, чтобы удостовериться в прочности креплений. Затем обернулась к Редфоксу. — Подсадишь меня? Ее не смущало ни короткое полупрозрачное платье, ни отсутствие обуви. Она почти все время ходила босиком. Джувия залезла на конструкцию и застегнула карабины за кольца, приваренные к верхним прутьям. — Ты не мог бы поднять механизм? Я скажу когда остановиться, — она кивнула Гажилу за кулисы. — Там где пульт управления светом. Такое трепетное отношение к своей работе вынуждало Грея с интересом наблюдать за девушкой, пусть он и предпочел бы держаться от нее подальше. На его глазах канат пополз вверх, натягиваясь. Локсар выкрикнула стоп. — Все работает! — подытожила она и слишком быстро нашла взглядом Фуллбастера. — Поможешь спуститься? Разумнее было бы оставить это дело Редфоксу, но Грей молча подошёл к клетке, ожидая дальнейших действий маэстро. Она просто, черт возьми, прыгнула вниз. Ее тело было таким же легким, как у манекена. Их единственное различие было в том, что Локсар была теплой. Как бы странно это ни звучало, но горячая кровь в ее венах разрушала убеждение о том, что девушка выглядела ходячей фарфоровой куклой. Парадокс в руках Фуллбастера. Она снова смутилась и ступила босыми ногами на пол. — Спасибо. — Можешь объяснить сюжет? — вырвалось у номада. Он искренне не понимал, что значили эти решетки и манекены. Не понимал, зачем по периметру сцены стояли шесты с насаженными на них белыми уродливыми масками. Не понимал, к чему сегодня играла тяжелая музыка из динамиков, а не та привычная мелодия рояля, под которую обычно танцевала местная звезда. — Эта клетка… аллегория прошлой жизни, — помедлила Джувия, растерявшись. Она провела ладонью по прутьям. — В ней заточены страхи и боль. — И типа когда рушатся стены, эти страхи и боль исчезают? Джувия подошла к одному из манекенов и подняла стул, к которому он был прикреплен. Она аккуратно занесла его внутрь клетки через небольшую дверь в заднем модуле. — Нет, не исчезают. Ты просто учишься жить с ними дальше, — ответила Локсар. Она установила стул и пошла за вторым. — Только мир в твоих глазах становится другим. Уродливым, искаженным, жестоким, не таким как раньше. Грей опередил девушку, поднимая стул со вторым манекеном. Джувия помогла установить его в правильном положении внутри клетки. — Разве Кана не запретила упоминать прошлое? — нахмурился Фуллбастер. — Действительно, мы не говорим о нем, — голос Локсар стал серьезным. — Но нас так или иначе туда тянет. Мы как будто привязаны к камню, который лежит на дне реки. Барахтаемся, барахтаемся, а освободиться все равно не можем. Она вдруг тряхнула головой. — У нас осталось совсем немного времени до открытия. Нужно быстрее закончить установку.

мы то, что безвкусно,

но хорошо на вкус.

***

Этот вечер впервые был горьким. В нем не было той тошнотворной сладости в милых улыбках официанток, в нем не звучала романтичная музыка клавиш из-под пальцев маэстро, в нем не чувствовались пузырьки игристого и не горели глаза от взгляда на звезду кабаре. Сегодня все было по-другому, словно «Молитвы о проклятых», наконец, обнажили свое нутро. Эрза обслуживала первую линию столов у сцены. Шоу еще не началось, поэтому она создавала его сама, виляя широкими бедрами, облизывая пальцы от «случайно» пролившегося за переделы бокалов алкоголя и надменно глядя на всех, кто не сводил с ее тела глаз. Белое боди с рукавами-фонариками обтягивало талию, тугой корсет того же цвета поднимал грудь, ноги стянуло колготками в мелкую сетку, поверх которых были надеты латексные ботфорты. Изюминкой ее внешнего вида стали руки с длинными ногтями, по локоть выкрашенные искусственной кровью, и небрежно распущенные волосы, струящиеся по спине. Она поставила бокалы «Маргариты» на один из столов и круто развернулась на каблуках в направлении бара. По привычке оглядела весь зал, ведь именно она всегда контролировала происходящее: Леви обслуживала соседнюю зону, номады неприметно стояли у стены. — Кровь вам к лицу, — заметила Скарлет, останавливаясь рядом. Ее взгляд по большей части был направлен на красные разводы, которые оставила маэстро, она же режиссер, она же художник по костюмам. Локсар от души разукрасила белоснежные рубашки парней, чтобы те вписывались в концепцию вечера. — Нам не привыкать, — ухмыльнулся Нацу и слишком быстро понял, что ляпнул лишнего. Джерар покосился на него. — Понимаю, — Эрза сделала вид, что не придала его словам значение. — С минуты на минуту начнется шоу. Будет темно, поэтому вам лучше слоняться между столами, нежели стоять в стороне. Много интересного можете пропустить. — Например? — уточнил Фернандес. — Мне перечислить весь список проблем, из-за которых вас и взяли на работу? — подколола его Скарлет привычно грубым голосом. Пожалуй, она сделала это впервые. «У нее хорошее настроение? — задумался Джерар, не сводя глаз с алой леди. — Оно, действительно, бывает хорошим?» Она махнула волосами, как делала это всегда, и прошла мимо парней, направляясь к бару. Фернандес схватил друга за локоть. — Нацу, ради бога, следи за языком, — прошипел номад. Драгнил виновато прикусил язык. В зале что-то щелкнуло. Следом выключился свет и голоса как один стихли, погружая кабаре в непривычную для вечера могильную тишину. Раздался громкий стук каблуков. Скрипнуло железо. Наконец, раздались первые аккорды маэстро. На битах заиграли софиты, красными вспышками пронизывая зал кабаре. Пламенно-алая вывеска «Молитвы о проклятых» переливалась кровью в мерцающих лучах света. Это был знак, что шоу началось. Джерар и Нацу подошли к станции официантов, спрятанной за красной шторкой, и вслепую нашли маски из твердого белого пластика. На матовой поверхности растеклись рисунки, намазанные с помощью пальцев все той же искусственной кровью. Пара заячьих масок оказалась на лицах парней. Они вышли вглубь зала, по привычке ища глазами официанток, которые ответили им удовлетворительными взглядами. Фокус сместился на сцену. Закрытый рояль утопал в тени. Лишь с помощью вспышек можно было разглядеть пластиковые головы с масками и черепа, которыми была завалена крышка. В пустом пространстве стоял пульт управления – он был заставлен зеркалами в облезших деревянных рамах, с почерневшим от старости стеклом. Любой, кто пытался смотреть на Джувию, в конечном итоге смотрел на свое искаженное отражение. Фигура Локсар подсвечивалась персональным алым софитом, не давая возможности разглядеть ее полностью. Кожа стала красной, волосы – смесью фиолетового и черного. Глаза – словно два черных пятна, утопающих в тени лица. Ее хрупкое тело было облачено в короткую ночную сорочку, от периодических покачиваний на ногах проступали чулки. Подтяжки уходили под платье, а руки, держащие гитару, по локоть измазаны краской. Наконец, вспышки остановились. Два белых луча сошлись на клетке. — Excuse me, can you tell me what you've heard about my life? Maybe a dirty little fairy tale, a girl of the night? Голос с наложенным на микрофон эффектом принадлежал Джувии. Тем не менее, каждый в зале готов был поклясться, что Люси проговаривала эти слова так, словно они были высечены на ее теле. Восседая на барном стуле как верховная жрица своего вымышленного уродливого мирка, она делала вид, что придерживала корону, широко расставив локти в стороны. Окровавленные бинты опоясывали запястья и кисти рук. Верхняя часть обтягивающего белого платья с рукавами-фонариками приковывала взгляды к глубокому декольте. Тени дьявольски плясали на лице, словно гримасничали. Потекшая тушь, размазанная губная помада. И массивная корона из страз в копне взъерошенных золотых волос. — Baby, go ahead. I'll be your hatred and your pain. Голова Люси плавно наклонилась в сторону, чуть приподнялся подбородок. Руки медленно проскользили по телу вниз, останавливаясь на скрещенных ногах, раздвигая их так, что становилось видно разодранную в лохмотья нижнюю часть платья.

we're the dying, we are the damned.

мы умираем, мы прокляты.

Внутренняя сторона бедер оказалась в подтеках. Молочная кожа усыпана следами от ногтей, длинными и набухшими полосами. — Baby, go ahead. I'll be the villain you can blame. I'll be the belle of the brawl, be the lust in us all. Она соскочила со стула и схватилась пальцами за тонкие черные прутья, подобно змее извиваясь за решеткой.

I'm the diva of the damned.

я – дива проклятых.

Подняла дрожащие пальцы к своей короне и сжала ее, закатывая глаза. Статичные неподвижные манекены вновь замерцали в игре алых софитов и тяжелой музыки. Люси медленно развернулась спиной к гостям и вернулась на свой стул между двумя опустившими голову куклами.

***

Ей не показалось, что глаза этих клиентов были неестественно красными. Белки глаз налились лопнувшими капиллярами, веки слегка припухли. Гости за третьим столиком распивали уже вторую бутылку виски, их потряхивало. — Красный лед? — предположила Леви, когда пересеклась с Эрзой в зале. Скарлет не сводила с них взгляда. — Похоже на то. Их шестеро, и все как один с глазами навыкат, — ответила официантка. — Проблема. Под колесами могут и дров наломать. — Просто так мы от них не избавимся. Это центральный стол, толпа не самых приятных членоносцев, и шоу ещё не закончилось, — напряженно сказала Эрза. — Сообщишь шефу? Я пригляжу за ними. Девушки разминулись. Скарлет вернулась к третьему столу, чтобы убрать грязную посуду. — Эй, малышка, нам ещё бутылочку и каких-нибудь закусок, — сидящий с краю лишь на мгновение обратил внимание на официантку. Закинув руку на спинку дивана, второй он то и дело щелкал пустой зажигалкой. Ноги расставлены широко, темная рубашка расстегнута на груди. — Сделаем, — коротко ответила Эрза. Она подняла тяжелый поднос с посудой и двинулась в кухню. По дороге поймала встревоженный взгляд шефа, но жестом убедила, что пока проблем не возникло. — Ваш виски и закуски к нему: говядина на гриле и копченая форель, — расставив большие тарелки с едой, Скарлет прижала поднос рукой, засунув его подмышку, и принялась открывать бутылку. Взгляд мимолетно пробежал по сцене. Стены клетки лежали на полу, Люси танцевала с инкрустированной стразами тростью с наконечником в форме черепа. Босые ступни скользили по бархатной поверхности сцены. — Малышка, мы ищем тут одних ребят, — тягучий голос мужчины с краю привлек внимание. Он выплюнул зубочистку на стол и исподлобья посмотрел на официантку. Взгляд его был колкий, затуманенный, наглый. — Орг сказал, вы знаете их. Обитают где-то в здешних краях. От упомянутого имени челюсти Эрзы стиснулись. Она, игнорируя обращение к своей персоне, молча поставила открытую бутылку виски на стол и развернулась, чтобы уйти. Ее поймали за руку, вынудив остановиться. — Мы вообще-то разговариваем, — напомнил незнакомец. Взгляд Эрзы встретился с красными глазами остальных гостей за столом. — Ничем не могу помочь, — холодно ответила она. Крепкие пальцы мужчины расслабились и медленно поползли вверх, поглаживая забитую чернилами и испачканную алым цветом кожу. Скарлет с отвращением следила за рукой. «Нужно дождаться конца шоу и избавиться от них любой ценой», — приняла решение официантка. — Ублюдок упоминал, что леди в этом кабаре немногословны. Может быть, это поможет развязать тебе язык? Незнакомец снял левую руку со спинки дивана и залез ею в карман. В его ладони оказался небольшой предмет, который Эрза не смогла разглядеть, пока не поняла, что хватка на ее локте стала почти каменной. Мужчина дернул официантку на себя, ловко скинул узкий колпачок при помощи большого пальца и перевернул предмет в ладони. Скарлет увидела блеск длинной иглы от шприца, наполненного неизвестным ей содержимым. Свет в зале задрожал, софиты сцены погасли. Шоу закончилось. Раздалось тяжелое звучание электрогитары и скрипучий голос Мерлина Мэнсона в записи. Спустя мгновение кабаре погрузилось в полутьму, пронизываемую лишь алыми лучами единичных софтов.

ка-boom ка-boom

Эрза врезала острым носком ботфортов по ноге и вдавила шпильку в кожаную туфля, с трудом разглядев ее силуэт под столом. Болезненный крик мужчины заглушила музыка, которую Локсар врубила на полную катушку. Выдернув свою руку из захвата, Скарлет прижала пустую мужскую ладонь к столу, схватила столовый нож для мяса и с силой воткнула его меж пястных костей. В тусклом свете показалась черная кровь. Не медля ни секунды Эрза поймала покатившийся по столу шприц и вслепую воткнула его в мускулистую шею. Затем вдавила поршень до самого основания цилиндра, не оставив внутри ни капли. Что делать дальше она не придумала. Полный зал гостей, шестеро под наркотой. Такого не случалось даже в разборках с участием Эшли, царствие ей небесное. Алая леди сделала шаг назад, разглядывая остальных. Красный свет мерцал как в подземке, Джувия разрывала струны. Гости вокруг ничем не отличались от статичных масок, установленных по периметру сцены. Паники не было, только хладнокровный расчет на то, как расправиться с остальными. С каждым по очереди. Из полутьмы выплыла высокая фигура Редфокса. За спинкой дивана по центру встал Грей, в его руке сверкнул блеск черного металла. К голове одного из сидящих он подставил дуло кольта. Эрза поймала взгляд Леви в стороне. — Не уйдете отсюда сами – уже не сможете ходить вообще, — холодно предупредил Фуллбастер.

I like a big car cause I'm a big star,

I'll make a big rock and roll hit.

Центральный дернулся, обнажая нож-бабочку с поднятой за голову рукой. Музыка Джувии заглушила выстрел в упор. Не церемонясь, Эрза выдрала нож из кисти крайнего и схватила его за ворот пиджака: мужчина обмяк, пытаясь сопротивляться. Она резким движением стянула его с дивана и потащила в сторону черного выхода. В шприце точно была доза. Это объяснялось лишь тем, каким безвольным стало тело в руках Скарлет. Податливое, неуклюжее, подающие лишь жалкие попытки к сопротивлению. У красных занавесок официантка столкнулась с Джераром и холодно приказала: — Иди за мной. Со скрипом оттолкнув от себя металлическую дверь, Скарлет швырнула грузное тело на асфальт. Шпильки ботфортов застучали, музыка фоном грохотала в кабаре. Раздался скулеж, но то была не собака. — Смотри и запоминай, что на самом деле значит решить проблему на заднем дворе, — громко сказала Эрза, доставая биту из-за угла. Ее холодный взгляд переместился на Джерара, который бесстрастно наблюдал за действиями девушки. — Сначала пустить кровь. Дыры в кисти было мало. Она замахнулась и ударила так, что кровь потекла прямо изо рта. На асфальте остались осколки зубов. Меж губ образовался пузырь из красных слюней. — Затем сломать пару ребер. Носок ее ботфортов встретился с грудью с такой силой, что жертва перевернулась на спину и скрючилась, вскрикивая от боли. Отвратительное тело и ещё более мерзкое лицо. Скарлет ударила ещё раз. Самой нелюбимой частью этой работы было слушать омерзительные визги, болезненные стоны и пустые проклятия. Ее мишень почти задыхалась от агонии. — Уже не такой смелый? — сквозь зубы спросила девушка и, уткнув кончик биты в асфальт, села на корточки. — Кого вы ищите? Его глаза совсем залились кровью, рот перекосился от боли и введенной дозы наркотиков. — Он сказал, что их крышуют здесь. У… у шлюх прячутся, — захлебываясь в собственной слюне, ответило тело. — Те, что подставили босса. «Они ищут Минерву и ее людей, — догадалась Эрза. — Поэтому «Кровавая Мэри» сейчас залегла на дно». Как ни странно, крысам в Крысиной норе не были рады. Совать нос в чужие дела и что-то вынюхивать здесь им не позволяли, этого не было писано в правилах. Сакраменто-стрит таких наказывал, а как известно, одними из десятков рук этой улицы считались «проклятые». Уж они умели наказывать. Скарлет встала на ноги и снова ударила по ребрам. Не сильно, в качестве «спасибо». Затем обернулась к Джерару, поймала его сосредоточенный на лежащем теле взгляд. Удивительно спокойное выражение лица вынудило девушку ухмыльнуться. — С ним пора заканчивать. Она протянула руку, держащую биту, и замерла под аккомпанемент стонов и фонового рока в ожидании.

я не буду делать это с тобой.

Джерар без слов остановился рядом с изувеченным и взял испачканную в крови биту.

я сделаю это для тебя.

Раздался хруст костей. Капли брызнули на асфальт, размазались по лицу, впитались в одежду. Им, действительно, было не привыкать, когда кто-то захлебывался в собственной крови.

ка-boom ка-boom

***