Неуклюжий подражатель

Предисловие

Читая книги, можно уже с первых строк представить наружность и характер героя, о котором ведётся повествование. Я мог бы и не писать данную часть, оставив внутренний мир героя на Ваше усмотрение, однако я просто обязан сам поведать об этом, иначе многое можно не понять в описываемых мною событиях. Вид у нашего героя прост и ничем не примечателен: тёмные редкие волосы, чёрное пальто, серые брюки — говоря короче — образ человека, не сумевшего обустроить свою жизнь и привести её в порядок. Впрочем, так всё и было: плохая зарплата, которой едва хватало, чтобы сводить концы с концами, жильё было худо в маленькой серой квартирке. Проводить время на улице было герою совершенно не по нраву. А про места, где собирается много людей, где шум и гудёж, я и говорить не стану. Словом, описать героя можно очень просто — унылый неудачник.

l.

Было то время послевоенное, год 19**. Ходил я часто в одно заведение. Было в нём всегда тихо, хоть и большое множество людей повидал я, сидя весь день с газетой в руках. Кофе любил, и до сих пор люблю, лишь горячий, однако он всегда слишком быстро остывал (по крайней мере, мне так казалось), поэтому я зря переводил на него деньги, которых и без того было не в избытке. То самое прекрасное заведение, о котором я упомянул ранее, имело название «Три мушкетёра». Одно лишь это привлекло моё внимание в самом начале. Так получилось, что однажды я смог узнать историю происхождения этого названия: когда бармен был… слегка пьян, он поведал мне большую часть истории, а остальная осталась в пустой бутылке из-под рома. В 18** году вышел отрывок романа Александра Дюма в парижской газете Le Siecle. Один человек, прочитав его, был ужасно недоволен и в порыве гнева выбросил газету в открытое окно. Как кстати, именно в этот момент, под этим самым окном, проходил сам Александр Дюма! Он поднял газету и наткнулся на перечёркнутый отрывок своей книги. Дюма несколько минут стоял в раздумьях, а затем спокойно постучал в дверь к человеку, выкинувшему газету. Открыв дверь и выпустив писателя, состоялась долгая беседа между ними двумя, после чего, в порыве истинного восхищения, человек поклялся построить заведение в честь произведения. Долгое время я пытался выудить у бармена, о чём же была беседа у его прапрадедушки (личность человека я узнал позже) и Дюма, однако она так и осталось нераскрытой тайной.

II.

Спустя несколько лет мне пришлось уехать из Парижа в Берлин. В нём жила моя матушка, у неё сдало здоровье, и мне, как единственному родственнику, нужно было приехать, чтобы ухаживать. Отец мой погиб во времена Первой мировой, сестёр и братьев не было, дяди и тёти тоже. Два года пробыл я у постели матери, затем она скончалась, не оставив после себя буквально ничего. Вернулся в Париж я полностью опустошённым. Я шёл и шёл. Шёл, не замечая прохожих, не замечая скверной погоды, не замечая своих промокших ботинок, пальто и брюк. Когда же я очнулся от забытья, напротив меня возвышалась вывеска «Три мушкетёра». Видимо, мои ноги по памяти привели меня сюда. В место, где я мог забыться и отдохнуть. Смотря на эту вывеску, я понял, что она изменилась: раньше её окутывали яркие краски и буйные цвета, а сейчас она вся потускнела и померкла. Опустив взгляд от вывески на дверь в заведение, меня встретило ещё кое-что мрачное, кое-что более жуткое, чем сама тусклая вывеска. С двери на меня смотрело слово «закрыто». Только оно одно вывело меня из себя, за секунду сменив апатию огромной яркостью. Я побежал прочь. Я бежал и бежал. Бежал в таком же забытье, в каком пришёл ко зловещему слову «закрыто». Остановился я лишь тогда, когда понял, где нахожусь. Я был в самой гуще толпы в центре площади. Что это была за площадь? Я не знал этого. Мои мысли всполошились, прокручивая лишь одно: я в толпе, среди душащего количества людей, они все движутся на меня! Мне нужно бежать отсюда, скрыться в своей норке, скорее! Но я не могу. Паутина толпы не выпускает меня из своих сетей, я не могу выбраться!!! Крик, сорвавшийся с уст моих, поглотила плотность, которую создали сами люди. Неужели всё так безысходно, никогда не имело смысла? Неужели я никогда не существовал? Всё, что мне оставалось — смотреть, как ноги толпы превращают моё тело в ковёр, вбивая его в камень площади. Кто-то снял и унёс пальто, или это был ботинок? Тогда почему только один? Я могу сделать хоть что-то. Я делаю.