Fake Sugar

– Атмосфера в этом месте душно-буржуазная. Даже чересчур. Намджун презирал бы, – размышляет Джин, делая изящный глоток своего ароматного джина с тоником из дорогущего хрустального бокала. Чимин ещё не пришёл. Конечно, Чимин, который всегда приходит на пятнадцать минут раньше назначенного, именно сегодня решил опоздать, оставив Джина в не очень гордом одиночестве в неудобно-роскошном коктейль-баре, где вокруг позолоченные визитки, гель для волос дороже его часов и богатые мужчины, которые думают, что могут купить всё, включая право на его собственную идеальную задницу (судя по взглядам, которые он время от времени на себе ловит). Джин проверяет телефон и перечитывает последнее сообщение, полученное от Чимина перед тем, как тот решил исчезнуть с лица Земли. Чимин: Скоро буду! 40 грёбаных минут назад. Запихивая телефон обратно в карман, Джин вновь чувствует на себе жаждущие взгляды и думает, что же это всё-таки за место. Едва переступив порог заведения, он уловил несомненно-хищную атмосферу, разительно противоречащую негромко-дружественному смеху, нежному звону изящной посуды и мягкой классической фортепианной музыке, проникающей в душный, насыщенный запредельно дорогими ароматами воздух. – Намджун бы возненавидел это место, – не удерживается Джин, незаметно отправляя в групповой чат фотографию человека в настоящем, сука, монокле. Он всё ещё не может понять, почему Чимин пригласил его сюда. И почему его самого, блять, до сих пор тут нет. Окинув взглядом комнату, красавчик Джин выделяет для себя три типа местных "обитателей". 1. Мерзкие завсегдатаи. Они выглядят как минимум на двадцать лет старше Джина. Стариканы хорошо одеты (гораздо лучше него) и откровенно прожигают взглядом тех, кто объективно сексуально привлекателен. 2. Немногочисленные молодые, местами даже симпатичные мужчины, которые в основном кучкуются и жмутся по углам. 3. Потрясающе красивые женщины, – буквально все не старше двадцати пяти лет. И вроде бы последние две группы по логике должны быть заинтересованы друг в друге, но это не так: весь их фокус внимания направлен на уродливые денежные мешки, которые ниже их по сексуальности на несколько лиг, а то и световых лет. Визгливый смех молодёжи настолько фальшив, что Джин задаётся вопросом, насколько скучно и невыносимо им на самом деле. Где-то здесь должна быть процитирована Инстасамка "За деньги "ДА" – Ещё пять минут, – убеждает Джин сам себя. – Если через пять минут распрекрасная задница Чимина не окажется на барном стуле рядом со мной, то пора сваливать из этого осиного гнезда. Жирный седеющий мужчина в дорогом шёлковом подобии халата и аскоте облизывает сухие морщинистые губы, сканируя Джина взглядом с головы до ног. Мерзость. Нет, пусть будет ещё две минуты. Не больше. Честно говоря, терпение ворлдвайд-красавчика трещало по швам почти с первой минуты пребывания в этом месте. И, конечно же, в тот самый момент, когда Джин твёрдо решает попросить у бармена счёт, он чувствует осторожное, слегка дрожащее прикосновение к своему плечу. Он оборачивается, готовый тут же оскалиться... но на него смотрят огромные испуганные глаза и манят красивые розовые губы, слегка приоткрытые над немного крупноватыми передними зубами. Нервозность Джина отступает, он смягчает негодующее выражение морды лица и немного расслабляет широкие плечи. – Аньён! – приветствует парень чуть более громко, чем следует. Женщина, сидящая рядом, тут же переключает внимание и презрительно смотрит на них. – Хай...? – Джин звучит немного вопросительно. – Как... вы? – сидящий перед ним молодой мужчина тяжело сглатывает, будто вопрос стоил ему всех моральных усилий. – Я хорошо, а вы как? – О, я в порядке. Как вы? – осознание занимает секунду, и Джин видит, как парень заметно тушуется от повторно озвученного вопроса. – Чёрт. – Все ещё... хорошо, – с улыбкой тянет Джин, не в силах скрыть своего веселья. – Извини...те. Можно я сяду здесь? – он показывает на пустой барный стул рядом с Джином. Стул, на котором должен был сидеть предательский ангел Пак. – Почему нет? – пожимает плечами красавчик. Вечер определённо становился чуть более интересным. Но про кидалу Чимина Джин всё ещё помнит. И рано или поздно тому придётся заплатить. Пока планы изощрённой мести проносятся в мыслях Джина, незнакомец с облегчением садится рядом с ним. – Спасибо! – тот бросает нервный взгляд через плечо, затем переводит взгляд на свои колени. – Вы... хотите выпить? – О. Спасибо, но пока мне хватит. Парень переводит взгляд на почти полный бокал в руке Джина и бормочет. – Чёрт. Извините... ещё раз. – Да всё нормально. Спасибо за предложение! У вас ко мне какое-то дело? Парень только кивает, нервно покусывая нижнюю губу, и Джин чувствует лёгкое трепетание в груди. Это нелепо, учитывая тот факт, что парень явно (не очень удачно) пытается его подцепить. Но есть что-то очень уязвимое и трогательное в том, как он держит плечи и как его глаза прикованы к блестящей барной стойке из красного дерева. Как будто он не осмеливается даже задержаться взглядом на прекрасном лице Джина. И это подкупает, особенно на контрасте с наглыми старпёрами, которые мысленно уже десять раз раздели его глазами, а может даже пустили по кругу. – Я просто... – шепчет парень. – Я никогда раньше этим не занимался, поэтому не очень понимаю, как это работает. Джин удивлённо вскидывает бровь. Никогда никого не цеплял? Незнакомец выглядит молодым, очаровательным и "хотебельным", чего уж греха таить. – Слушайте, я ценю ваше внимание, правда. Но я как раз собирался уходить, так что... – Нет! Пожалуйста, подождите! – он наконец отрывает взгляд от бара и смотрит на Джина с отчаянием в глазах. – Я знаю... Я знаю, что я молод, но я очень богат. Богаче, чем все эти старики. В общем, вот! Он вытаскивает из кармана бумажник и секунду судорожно роется в нём, прежде чем вывалить на стол огромную пачку купюр. Навскидку примерно тысячу долларов. – Это... к чему? – с досадой спрашивает Джин, дёргая головой то влево, то вправо, как будто кто-то собирается забрать деньги прямо со стола. – Это... для тебя. Разве такой суммы... недостаточно? – спрашивает богатей с расстроенным видом. – Достаточно для?.. О, – Джина, наконец, осеняет. Всё в этом месте говорит, даже кричит об этом. – О, милый. Для секса? Услышав последнюю фразу, неумелый пикапер чуть не падает со стула, испуганно глядя на Джина. – Что!? Нет! – его глаза в панике сканируют лицо Джина, и тот почти передумывает валить отсюда как можно скорее. – Я имею в виду... не... совсем. Затем он делает паузу, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, явно расстроенный, и начинает говорить очень тихо, и Джину приходится наклониться, чтобы расслышать остальное. – Я просто хотел узнать, не заинтересован ли ты... – он резко оглядывается через одно плечо, затем через другое, как будто за ним наблюдают. – ... в сексе? – Джин находится в трёх секундах от того, чтобы вылить на парня свой очень дорогой напиток. – Нет. Просто. В... соглашении, – с большим трудом удаётся выдавить горе-пикаперу. И как бы Джин ни старался почувствовать себя жертвой, этот парень выглядит в десять раз более загнанным в угол, чем чувствует себя Джин. – Соглашение... – скептически поднимает бровь WWH. – Да, договорённость, – вздыхает тот с облегчением, как будто уверен, что теперь-то Джин должен его понять. – Договорённость о чём? Ты хочешь, чтобы я убирался у тебя дома? Испёк тебе торт? Ты должен назвать нечто более конкретное, потому что пока это всё звучит как ёбаный пиздец. – Могу я быть... твоим Sugar Daddy...? – он говорит это так тихо, что Джин едва может разобрать. – Ты хочешь быть... моим Sugar Daddy, – Джин не может сдержаться от негромкого истерического хихиканья. – Sugar... Daddy... блять. Этот ребёнок выглядел так, будто вот-вот заплачет, но Джин совершенно не мог сдержать себя. Ситуация летела в бездонные ебеня, и вернуть её в сколь-нибудь адекватное русло не виделось возможным. – Я так и знал, я так и знал, что это случится, – еле слышно бурчит себе под нос молодой богатей. – Чёрт, они были правы, о боже, меня сейчас вырвет. Он действительно выглядел болезненным, возможно, на грани панической атаки. Желание Джина жестоко рассмеяться и послать нерадивого "папика" в пешее эротическое мгновенно пересилило иррациональное чувство жалости. – Эй, всё в порядке. Прости, я... – Я такой идиот, боже мой, я такой долбаный идиот, – губы мальчика дрожат. Он как будто стал выглядеть ещё на десять лет моложе. – Ох, ладно. Чёрт. Ладно, подожди, всё в порядке, давай просто... давай выпьем воды, хорошо? – Джин жестом подзывает бармена и указывает на воду. – Прости, я даже не хочу этого делать! Я даже не хотел приходить! Ребята на работе смеялись надо мной, потому что я такой... такой дурацкий и неловкий, и они сказали, что я не смогу подцепить кого-нибудь даже за деньги, поэтому они заставили меня прийти сюда и делали на меня ставки. А я увидел твоё, такое прекрасное, доброе лицо, но они были правы, я даже не могу... я такой неловкий и гей. О Боже, я умру один, я... Джин ободряюще кладёт руку на его плечо и принимает от бармена стакан с водой, почти насильно впихивая его в руки парнишки. – Эй, выдохни, ладно? Просто выпей воды. Давай, глоточек, – как заправская "мамочка", заботливо уговаривает Джин. Малыш молча принимает стакан, сосредоточенно жуя губу и глядя на Джина во все глаза, нехотя делает глоток. Джин тяжело вздыхает, массируя рукой лоб. – Пак. Блять. Чимин, – неожиданно для себя выдаёт он вслух. – Нет, я... я Чонгук, – наконец шепчет своё имя милое создание. Джин сглатывает нервное хихиканье. – Чонгук, твои друзья уже здесь? – Они позади меня, вон в том углу, – кивает по направлению. Там стоят несколько шумных, дорого одетых молодых людей, которые толкают друг друга, чтобы лучше видеть, что происходит между ними двумя. – Так, Чонгук, послушай меня, – шепчет Джин, наклоняясь ближе, чтобы со стороны казалось, что они флиртуют. – Ни в каком времени, ни в какой плоскости бытия я никогда не согласился бы стать твоей деткой, но я знаю, каково это – быть неловким и... геем, поэтому я поцелую тебя в щёку и уйду, не выливая свой напиток тебе на колени, как я бы поступил почти с любым другим, кто сделал бы мне подобное предложение. – Спасибо. Мне очень жаль, если я обидел тебя. Я правда не хотел. И... я никогда не видел никого красивее тебя... – краснея окончательно и бесповоротно, еле слышно признаётся парнишка. Джин уже готов встать и уйти, но что-то в Чонгуке удерживает его. Снова. – Сколько тебе лет? – Двадцать четыре, – он как будто расстроен по этому поводу. Джин закатывает глаза. – Да ладно, неловкий ты или нет, но ты всё ещё молод, горяч и богат. Ты – лакомый кусочек, тебе не нужен Sugar Baby. Поверь, если ты свистнешь, – к тебе очередь выстроится абсолютно бесплатно. Снова эти глаза-блюдца смотрят доверительно, проникая куда глубже, чем Джин планировал позволить. – Я... спасибо... Я не... ты... – Зачем ты вообще это делаешь? – Джин усмехается, указывая жестом на Чоновых "друзей". – Зачем пытаешься завести себе шуга-детку? Зачем тебе что-то им доказывать? Парень делает глубокий вдох и ещё один глоток воды. – Это что-то вроде... символа статуса на работе, я думаю. Ты можешь хвастаться своими деньгами, трахать красивых людей и быть полностью эмоционально отстранённым. Это окончательное "Ты добился своего", высшее звено пищевой цепочки. – Это где же ты, блять, работаешь, что у вас там такие критерии успеха? – В чёртовом хедж-фонде. Картинка потихоньку начинала складываться, но Джин всё ещё колеблется. Нет, даже не так. Он пребывает в полном и беспросветном ахуе.