Fake Sugar

Странно, но в течение вечера присутствующие почти не говорят о работе, хоть ужин формально и назван "деловым". Кажется, гораздо интереснее обсуждать материальное: блага приобретённые и те, что в очереди на приобретение. Вторая тема, звучащая отовсюду: люди. Хотя тон и манера их обсуждения очень напоминает аналогию с неодушевлёнными объектами. Они говорят в терминах владения, покупки, слияния... Джин ненадолго задумывается, не говорит ли и Чонгук так у него за спиной. Но, глядя на "работодателя", который с нескрываемым ликованием перекладывает всё новые порции в тарелку Джина, решает, что JK точно не такой. С вероятностью 146%. – Хочешь уйти отсюда? – Джин с заигрывающей интонацией обращается к Чону в конце вечера. Достаточно громко, чтобы их услышали все членоносцы круглого стола, где вместо Короля Артура главенствует Король Придурков. – Да, думаю, нам уже пора, – громко объявляет Чонгук, а потом добавляет уже тише и наклонившись ближе. – Пойду возьму наши пальто. Встретимся в гардеробной? – Что ж, было приятно познакомиться со всеми вами, – Джин обращается главным образом к Хани, которая понимает это и мило кивает ему в ответ. На полпути к гардеробной Джин чувствует прикосновение к своему локтю, почти сразу догадавшись, кто его нагнал. – Эй, что за спешка? – с приторной улыбкой спрашивает Ли, задерживая недвусмысленное прикосновение на некомфортно долгое время. – Кажется, мы так и не поговорили за всю ночь. – Не понимаю, о чём нам разговаривать. А главное, зачем? – Джин целенаправленно смахивает руку Ли со своей. – Мы с Чоном старые друзья, знаешь ли, – засовывает руки в карманы и вызывающе близко приближает своё мерзкое лицо к Джину. – Мы с тобой тоже могли бы стать друзьями. Джина передёргивает от отвращения. Несмотря на объективную внешнюю привлекательность, собеседник виделся ему в высшей степени уродливым. – Нет, спасибо, – отказывает пока ещё вежливо и разворачивается, чтобы уйти. Но Ли делает шаг, преграждая путь, и у Джина приоткрывается челюсть от удивления и вопиющей наглости назойливого прилипалы. – Пожалуйста, уйди с дороги. Ли смеётся. Под ложечкой посасывает. Кулак сжимается непроизвольно. – Слушай, я не знаю, что тебе сказал Чон, но... – Ему не пришлось мне ничего говорить. Я самостоятельное человеческое существо, способное распознавать мудаков без подсказки, – с вызовом сообщает ему Джин, отбрасывая все ранние попытки сохранить вежливость. – А теперь извини, мне не терпится попрыгать на огромном члене моего роскошного папочки, – говорит он и быстро обходит преграду в виде тела подохуевшего Ли, прежде чем придётся выдать что-то ещё более смущающее. Бешено колотится сердце и кровь бурлит от смеси ярости и смущения. Джин не оглядывается и смотрит только вперёд, на Чонгука, который ждёт его у стойки гардеробной с их пальто в руках. – Сотрудник уже ушёл, но это ведь наши... – Чонгук осекается. – Воу, ты в порядке? – Джин догадывается, что его щёки наверняка пылают, а глаза горят как от бешенства. – Я? Отлично. Лучше не бывает. А что? В чём дело? Кто-то что-то сказал? – Джин с благодарностью принимает своё пальто, неосознанно оставаясь в личном пространстве Чонгука и прижимая того к стойке. – Ты выглядишь... очень... взвинченным, – Чонгук опирается локтями на стойку позади себя и пытается дышать как можно ровнее. – Извини, – Ким слегка отступает назад. – Позволь, помогу тебе надеть пальто.

– Если ты захочешь, я солгу тебе.

– Скажи, что ты мой на всю жизнь.

(с) Aaryan Shah – Renegade (slowed)

Джин почти уверен, что Ли всё ещё смотрит, поэтому руками задерживается на груди Чонгука, пока тот расправляет воротник. – Он наблюдает. – Знаю, – ласковое прикосновение к щеке Чона. – Эм. Джин? – тихо спрашивает Чонгук с лёгкой тревогой и щекотливым волнением. – Мм? – Ты... поцеловал меня ранее. – Да. Извини. Я думал, это будет уместно. – Так и было! Конечно, было. Просто... – Чонгук запинается от смущения. – Просто что? – В нашем договоре звучал лишь один поцелуй. Это был он? То есть теперь всё?.. – должно быть, ему потребовалась вся решимость, чтобы задать этот вопрос. – А что? Ты хочешь ещё? – ... Чонгук кивает и непроизвольно опускает осмелевший взгляд на соблазнительные губы Джина, – нижнюю тот слегка закусил зубами. Ли наблюдает за тем, как двое в высшей степени привлекательных мужчин меняются местами, и вот уже Чон якобы прижимает своего детку к стойке гардеробной. На деле же Джин собственноручно притягивает его к себе, плотнее прижимая два тела друг к другу. – Хочешь? Тогда действуй. Чон сомневается долю секунды, словно пытаясь разгадать истинное значение прозвучавшего. И, что бы он ни нашёл во взгляде Джина, этого оказывается достаточно, чтобы через мгновение зарыться пальцами в его волосы на затылке, уверенно наклониться вперёд и прижаться своими губами к его губам. В этот раз всё иначе. Подтекст поцелуя больше не шепчет: он кричит о желании. Их губы несдержанно сминают друг друга, словно в сладкой борьбе, прижимаются плотно и двигаются слегка асинхронно. Больше никаких сомнений и придыханий. Чонгук удовлетворённо стонет, и это восхитительный, жаждущий звук. Зрелище, для общественного места определённо не-приличное, только в этот момент уже не-важно. Джин внутренне ожидает, что Чонгук вот-вот отступит и снова превратится в неловкого, неуклюжего мальчика из бара. Но... этого не происходит. Его действия наполнены невероятным по силе внутренним огнём и исключительно стальной, манящей твёрдостью. Чонгук оттягивает его волосы, а Джин упирается спиной в твёрдый угол стойки, слегка выгибается назад и теперь уже сам едва сдерживает стон. Очередь Кима плавиться в руках Чона, полностью подчиняясь его настойчивыми губам и горячему во всех смыслах, рельефному телу. Да, Джин определённо застигнут врасплох, но не настолько, чтобы упустить возможность насладиться этим моментом. Он получает огромное удовольствие. Возможно, даже слишком, особенно когда судорожно нащупывает задние карманы дорогих брюк и крепко вцепляется в задницу Чонгука. Глубокий, мягкий звук, следующий за этим действием, не разочаровывает: то музыка для ушей Кима. Вернуться к реальности и оторваться от губ Чонгука оказывается на удивление непросто. Тяжело дыша, Джин шепчет прямо в губы напротив. – Прости, но я уверен, что мудло в пяти метрах от нас получает примерно столько же удовольствия, сколько и мы. – Фу, – Чонгук отстраняется тут же, его губы розово-распухшие, а глаза блестят. – Согласен, – и неохотно выпускает из плена ладоней упругую задницу Чонгука. – Хочешь уйти отсюда по-настоящему? – Да, теперь точно да. Захлопнутая дверь машины словно запускает режим "молчанки": в роскошном салоне автомобиля воцаряется тяжёлая тишина: оба пассажира сидят с припухшими губами и дышат напряжённее обычного. Чонгук не выдерживает первым, нарушая паузу и пытаясь поправить оттопырившиеся в некоторых местах штаны как можно более незаметно. Тщетно, само собой: он весь как на ладони. – Что ж, это... – Стоило всех хот-догов? Напряжение тут же спадает, нервный смешок перерастает в комфортное хихиканье двух нашкодивших подростков-переростков. – Стоило каждого грёбаного хот-дога, – Чонгук хохочет уже в голос, откидываясь на спинку сиденья, и сердце Джина слегка спотыкается. – Не могу поверить, что придурочный Ли нас видел. – Конечно, видел, – Джин тоже расслабленно смеётся, вспоминая. – А ещё я сказал ему, что у тебя огромный член. – Он уже знал об этом, – Чонгук усмехается на реакцию Джина и подмигивает. – Постоянно подсматривал в туалете. – Приятно слышать, – надо переставать нарушать свои же правила и так бесстыдно флиртовать с обладателем, как оказалось, габаритного орудия. – Эй, Джин? – звучит немного неуверенно. – Да? – Сегодняшний вечер... Я... ты... то есть, с тобой было... – Пытаешься меня поблагодарить за то, что я был единственным лучиком в той беспросветной гуще дерьма? – Проехали, – и надувает губы как обиженный ребёнок. – Рад помочь, – Джин протягивает руку, чтобы легонько ущипнуть за щёку. – А теперь, что ты скажешь насчёт быстрого похода в продуктовый? Отпраздновать, так сказать, нашу гениально проведённую премьеру. – Я устаал, – стонет Чонгук, съезжая вниз по сиденью. – Я съем банан в шоколаде и разрешу тебе смотреть. – "Продано"