Fake Sugar

– Ли?! Высокий, в меру симпатичный мужчина приближается к их столику, и Джину он не по душе: высокомерный взгляд, самоуверенная поза и снисходительная манера протягивать Чонгуку ладонь для рукопожатия. По напряжению рук видно, что оба, вероятно, жмут изо всех сил. Вывод номер раз: Чонгук в абсолютном ахуе, по масштабам соизмеримым с эмоциями от их знакомства в баре. Но сегодня – в абсолютно другом ключе. Вывод номер пиздец: Чонгук определённо не рад видеть этого Ли. Даже не так. Чонгук был бы счастлив никогда не видеть и не вспоминать этого человека. – Слышал, ты тут работаешь, – кривовато ухмыляется Ли. – Высокорисковое инвестирование – тесный мирок. Я бы даже сказал, кибердеревня. – Это как посмотреть. Я вот о тебе ничего не слышал с тех пор, – напряжённо возвращает ему Чонгук. – Что ты здесь делаешь? – О, так тебе не сказали? Подумываю о том, чтобы тоже присоединиться к компании. Мне сделали отличное предложение, да ещё и ты, оказывается, тут. – Присоединиться... в качестве кого? – напряжение в голосе Чона достигает пика. – Директора по торгам, конечно, – Ли выглядит до неприличия удовлетворённым, когда произносит это, чуть растягивая слова для пущего эффекта. Розенкранц подавляет смешок. – Я́ – директор по торгам, – констатирует Чонгук. Голос звенит сталью, и Джин замечает, что его рука сжалась в кулак. Он осторожно тянется к Чонгуку, бережно, но настойчиво разжимает его пальцы и снова переплетает их со своими. Такой простой знак внимания, но Чон бросает на Джина чуть потеплевший взгляд и снова переводит глаза на стоящего перед ним старого доброго знакомого. – О! Мальчики, – прерывает их пухловатый пожилой мужчина в плохо сидящем на грузной фигуре смокинге от Армани. – Как хорошо, что вы уже познакомились. Я как раз собирался вас представить. – Сэр, я в замешательстве, – говорит Чонгук, неосознанно впиваясь ногтями в руку Джина. – Я понимаю, что всё это очень неожиданно, но когда Ли проявил интерес, мы должны были действовать быстро. Я думаю взять его в качестве содиректора, – с довольной улыбкой говорит ему пожилой мужчина. – Подумал, вы с ним поладите, вы же закончили один и тот же факультет. – Можно вас на минутку? – сквозь сжатую челюсть цедит Чонгук. – Смиренно отступаю, – Ли поднимает руки, как бы сдаваясь. – Буду у бара, если понадоблюсь. Закажу вам ещё бурбона, сэр? – Увидимся через минуту, сынок, – заверяет его старик, и Ли одаривает того тошнотворно-лебезящей улыбкой, после чего совершает стратегический отход к бару. – Прежде чем начать... Чонгук, ты же знаешь, что в последнее время ты был перегружен. – Ничего такого, с чем бы я не справился, – настаивает Чонгук, в его голосе звучит отчаяние вперемешку с горьким разочарованием. – Послушай, ничего личного. Он высококвалифицированный специалист, и, честно говоря, в последнее время мы все не справляемся с плановыми показателями. Совет директоров начинает требовать большего. Нам пригодится любая помощь, которую мы можем получить. – Да, сэр, – Чонгук делает глубокий вдох через нос, и Джин видит, что он прикусывает внутреннюю сторону щеки. Старик одобрительно хлопает толстой рукой по плечу подчинённого. Подчинившегося. – Если тебе станет легче, то на время его испытательного срока ты имеешь полное право управления и увольнения. Ты нужен нам, Чон. Ты ведь с нами? – Да, сэр, – безразлично повторяет Чонгук. – Вот и молодчина! – он усмехается, и тут же кричит через плечо. – А что там у нас с бурбоном? – и удаляется в сторону бара. Джин не знает, что сказать. Какие слова должны звучать после такой ситуации?! Но Ли до сих пор стреляет в них самодовольно-высокомерными взглядами, поэтому сейчас есть только одно желание: увести Чонгука из зоны видимости. – Эй, я видел там балкон, – Джин поворачивается так, чтобы его спина фактически закрывала для Ли вид на Чонгука, с трудом сдерживающего гнев. – Хочешь подышать воздухом? Чонгук кивает, позволяя Джину вывести его в прохладную ночь. В стылом воздухе виден пар от дыхания, мгновенно замёрзшие руки сжимают напитки комнатной температуры, которые не особо способствуют согреванию. Зато они вдвоём и без лишних глаз. – Я в порядке, – неправдоподобно уверяет Чонгук, прежде чем Джин успевает задать вопрос, первый из многих. Бокал с виски почти незаметно дрожит в чоновой руке. – Знаю-знаю, – Джин не желает ещё больше вводить его в панику, и делает глоток, просто чтобы было чем заняться. Алкоголь снова обжигает язык: Джин никогда не ходил на юридический факультет. – Итак... тот парень. Высокий. – Кто? – Ты знаешь, кто, Чонгук, – Джин цокает языком в лёгком раздражении. – Ли. Что происходит? – Ничего. Мы учились на одном потоке в университете. Это всё. – Всё? – осторожно уточняет Джин, и Чонгук морщит нос, как будто в углу балкона кто-то насрал. – Думаю, мы были своего рода соперниками: оба лучшие в группе и постоянно негласно боролись за первенство. Кроме того, мы были единственными, кто... играл за одну команду. – Типа как... команда по футболу? – спрашивает Джин и тут же осознаёт свой же тупняк. – Типа как геи, Джин. Мы были единственными геями, – Чон поднимает бокал к лицу и замирает, не донеся его до губ. – Но да, футбол тоже. – Вот чёрт, – говорит Джин, наклоняясь ближе и понижая голос, несмотря на то, что на пустом балконе их явно никто не подслушивает. – Вы что, ребята... тра... – НЕТ! – громко восклицает Чонгук, выпучивая глаза. – Боже, нет. Я бы никогда. – Но я явно уловил некие вайбы. Ну знаешь... От вражды до страсти, – дружелюбно говорит ему Джин. Чонгук тяжело вздыхает. – Твоя правда. То есть, думаю, мы немного... флиртовали. Я. Вроде того. Знаешь, это как противостояние Драко и Гарри, которое все считают сексуальным, но, честно говоря, это полный отстой. Сплошная нервотрёпка и блядские эмоциональные качели. Я думаю, Ли знал, что у меня неизбежно возникнет симпатия: я был закрытым геем-интровертом, а он – единственным открытым геем в моём круге общения. Думаю, он получал настоящее удовольствие от того, что дразнил меня и держал на коротком поводке. – Звучит дерьмово. – Он дерьмовый, – подтверждает Чонгук с невесёлой усмешкой. – Я сразу так и понял, – Джин поворачивается к нему и ласково похлопывает по плечу. – Мне жаль, что на работе какое-то время будет... сложнее чем обычно. – Всё в порядке. Если он не будет справляться с обязанностями, я его уволю. Остальное не должно меня волновать. Но, блять, волнует, естественно. Джин кивает, словно услышав непрозвучавшее, и некоторое время они просто молча смотрят на городское море огней у себя под ногами. Эта сцена могла бы быть романтичной, если бы не тяготящая атмосфера всего этого уёбищного светского раута. – Ты все ещё намерен продолжать? Нас, – совсем тихо спрашивает Джин, обеспокоенный событиями вечера. – Мы можем всё отменить, если это слишком усложняет ситуацию. – Чтобы все думали, что ты меня бросил? – усмехается Чонгук. – Нет уж, чёрт возьми. – Ладно. Но если и передумаешь, всё в порядке, ладно? – Нет. "Мы" будем даже к лучшему, я думаю. Невероятно, но весь сегодняшний пиздец ощущается не таким уж пиздецовым из-за твоего присутствия! И снова тепло в груди. Этот мальчик такой... настоящий перед ним. Подкупает и вызывает щекотковое покалывание внутренних уголков глаз. Джин отводит взгляд от Чонгука, чтобы прогнать наваждение интимности, и замечает, что внутри ресторана, оказывается, люди уже начали рассаживаться за большие круглые столы. – Похоже, там собираются приступить к еде. Нам нужно вернуться и занять свои места? Чонгук только кивает, делает глубокий вдох ледяного воздуха и следует за Джином прямо в адское пекло тепло. Рассадка гостей организована по департаментам, поэтому они с Чонгуком имеют "удовольствие" сидеть не только с Розенкранцем и Гильденштерном, но и с потенциальным пополнением команды, источающим невероятную удовлетворённость своим местом рядом с Джином, который, в свою очередь, обозначен красноречивой карточкой: JK+1. – Итак, Ли, – начинает Гильденштерн сразу после того, как они расселись. – Каким был Чон в колледже? – Да, давай, расскажи нам что-нибудь дурацкое про него, – добавляет Розенкранц, наклоняясь вперёд от нетерпения. – Скандалы, интриги, расследования? – Вам интересно, был ли он тогда ещё более идиотом? Или это качество эволюционировало в нём позднее? – Ли усмехается, наслаждаясь бенефисом и всеобщим вниманием. – Знаете, мало что изменилось. Только вот он больше не притворяется натуралом, слава Будде. Джин презирает то, как они говорят о Чонгуке, как будто тот не сидит прямо напротив них за столом и не слышит каждое их грёбаное слово. – Эй, так вы все директора? – не выдержав подобного вопиющего дерьма, Джин громко вмешивается в разговор. Достаточно громко, чтобы те услышали его за своим высокомерным смехом. Чонгук в замешательстве поворачивает голову: ведь Джин знает, что они – не. – А? – спрашивает Розенкранц. Уродская улыбка медленно сползает с его лица. – Ваши должности здесь, – добавляет Джин с приторной улыбочкой. – Вы все директора, как Чонгук? Двое мужчин за столом трезвеют со скоростью сверхновой, их лица багровеют от привкуса их грядущего падения самооценки. – Ээ, нет, – выдавливает Гильденштерн, откидываясь на спинку стула. – А-а-а, – выдыхает Джин якобы с пониманием. – Значит, вы... выше, чем директора? На несколько мгновений воцаряется тишина, в которой единственным звуком является неправдоподобный чих Хани, которым она безуспешно попыталась замаскировать откровенно-торжествующий смешок. Девушка одобрительно подмигивает Джину. – Нет, – сквозь стиснутые зубы повторяет Гильденштерн, судорожно сжимая-разжимая руку, лежащую на столе. – Мы рядовые торговцы. – О. Так Чонгук, значит, ваш босс? – Джин продолжает упорно включать дурачка и изображать полное неведение. В этот раз он не дожидается ответа, прежде чем продолжить. – Ух ты, это потрясающе. И он, к тому же, такой молодой. – Сокджин поворачивается к Чонгуку и нежно проводит пальцами по его волосам. – Ты невероятный, знаешь? Я в восхищении, готов преклонить колени. – Не при всех же, милый! – подыгрывает ему Чонгук. Его лицо светлеет с каждой секундой. Розенкранц достает свой телефон, имитируя срочный звонок, пока Гильденштерн пытается просверлить взглядом дырку во лбу Джина. Неожиданно Ли приковывает всё своё внимание именно к Джину, а вовсе не к Чону. Внутренности лже-детки узлом завязывает, когда Ли откидывается назад и неторопливо, довольно демонстративно кладёт руку на спинку стула Джина. Как будто хочет заявить на него свои права. – Еда! – громко объявляет Хани, пытаясь сменить тему разговора, когда вокруг стола начинают сновать официанты. – Слава Будде, еда здесь. Давайте поедим. Красавчик довольно резко пододвигает свой стул в сторону Чонгука, и рука Ли сама по себе отлетает в сторону. Сокджин почти пугается, когда чувствует на своём бедре чьи-то пальцы. На мгновение ему кажется, что этот мерзкий Ли совсем берега попутал, но когда поворачивает голову, видит благодарную улыбку Чонгука. Рука на его ноге мягко сжимается. И наконец – еда. Джин знает толк в еде. Он регулярно поглощает пищу в огромных количествах, но тут... он и мечтать не мог о таком ассортименте. Бóльшую часть ингредиентов даже не продают в продуктовых магазинах. Но хуже всего для едока национального уровня, – это то, что никто не притрагивается к изысканным блюдам. Коллеги Чонгука продолжают потягивать свои горькие напитки, переговариваться между собой и сдержанно посмеиваться, а большинство их спутниц с недовольным видом ковыряется в зеленых салатах: без масла, глютенов-глутаматов, специй, соли, заправок и прочего (вкусно как в концлагере (нет)). Ноль целых, хуйня десятых калорий. Хани сидит напротив Джина и, кажется, готова с упоением наброситься на кусок мраморной говядины, но контролирующий взгляд Розенкранца заставляет её с сожалением отложить вилку в сторону и продолжать напиваться натощак. – Что не так с этими людьми? – Джин с лёгким ужасом шепчет Чонгуку. – Неужели еда – это признак слабости? – Всё, что делает тебя похожим на человека, является признаком слабости, – шепчет Чонгук в ответ и кивает на Розенкранца. – Этот придурок однажды так долго сдерживал свой мочевой пузырь на совещании, что когда мы, наконец, закончили, он реально обмочился в своей машине и случайно ответил на мой видеозвонок в процессе. – Не знаю, как без мата это комментировать, но я, признаться, простой слабый смертный, который вот-вот яростно набросится на этот богический говяжий стейк. Тебе лучше закрыть глаза: как только я совершу первый кусь, меня будет не остановить. – Ни в коем случае, – восторженно говорит Чонгук, кладя голову на сцепленные ладони и с неподдельной теплотой глядя на Джина. – Я мечтаю увидеть тебя в действии. В итоге красавчик привлекает внимание большинства сидящих за столом, поскольку постепенно входит в раж, как и обещал. Трудно сказать, впечатляет ли это всех присутствующих или вызывает лёгкое отвращение, но Джину всё равно. Он находится в своём персональном раю, в точке наивысшего наслаждения и абсолютной нирване: его рот до отказа набит вкуснейшей едой, к тому же ещё и бесплатной. А в конце концов ему ещё и приплатят. Тоже вкусной едой. – Ух ты, – совершенно искренне удивляется Чонгук. – Ты совершенно потрясающий. – Похоже, будто ты его голодом моришь, Чон? – снова звучит самодовольный голос Ли. – Непохоже, что он получает то, чего заслуживает. Пользуясь случаем, Джин мощно и совершенно "случайно" кашляет, забрызгивая Ли кусочками пережёванного фуа-гра. – Пвастите, – нагло лжёт он с набитыми щеками, изображая кривоватую извиняющуюся улыбку. Чонгук сотрясается от плохо сдерживаемого смеха, а перепачканный Ли взрывается потоком возмущённых воплей.