Кулон || The pendant

15 января, 1969 год, — Хогвартс, подземелья Слизерина Вновь Гермиона проснулась в поту, путаясь в простынях. Это начинало изматывать куда больше, чем кропотливая работа с дневником таинственного «Д.Л.», над тщательным переводом которого работали девушки уже какое-то время. Но сейчас в голове Гермионы Грейнджер крутились только события кошмара, который настиг её вновь, сколько бы она не бежала. Кожа блестела от пота в свете затухающей свечи, а соседки мирно спали, не подозревая, что происходило у них практически под носом. Часы на тумбочке соседки показывали половину второго ночи. Гермиона откинула одеяло прочь, понимая, что больше не заснёт. Накинула халат на плечи и спустилась по ледяным ступенькам в гостиную. Взмах палочки — и огонь в камине снова разгорелся, отапливая помещение. Сквозь толщу воды, видную в панорамном окне гостиной, показывался блеск луны. Гермиона запахнула халат плотнее, позволяя себе сутулиться, сидя на диване. В голову тут же полезли непрошенные картинки сна. То, как он начинался, не вызывало уже никаких вопросов. Но его конец ввёл Гермиону в ступор и страх собственных мыслей и реакций. Она облизнула губы. ...Беллатрикс, будучи всё той же змеёй, удерживала запястья девушки у изголовья кровати, сидя на ней верхом. Осознанный кошмар вдруг перестал быть таковым, и Гермиона лишь смотрела со стороны, как ведьма склонилась к ней, шепча угрозы в лицо, а затем укусила мочку уха, едва не отрывая. Обстановка вокруг них менялась по щелчку, возвращая их в тот день, когда они играли в «Ледяные перья», отделились от толпы и лежали в снегу, борясь за негласную победу. Гермиона даже смеётся, и звук разносится эхом вокруг двух ведьм, смотрящих друг на друга. А укусы становились болезненней, но вместе с тем от чего-то возбуждающими. Девушка дёрнулась, когда язык скользнул по её подбородку, а затем живот пронзила резкая боль от когтей... Она распахнула глаза. Дышать стало тяжело, грудная клетка едва шевелилась от давящего чувства. Почему так? Это началось с того самого дня, как Андромеда согласилась помочь, и явно не желало прекращаться. Она никому не говорила. И впервые захотелось с кем-то обсудить то, что происходило в голове. Это уже напоминало помешательство, ведь она уже стала связывать всё то, что происходило, между собой. Мол, Андромеда запустила этот круг кошмаров. Но она уж точно не была виновата в подобного рода снах, которые вдруг завладели мыслями Гермионы. Возможно, дело в том, что теперь каждое утро она выискивала Беллатрикс взглядом: и если не находила, в груди образовывалось странное чувство незавершённости. А, возможно, в том, что она украдкой смотрела на неё во время занятий по Зельеварению или в библиотеке, когда ведьма иногда оставалась там, чтобы сделать домашнее задание. Или, может, в том, что Гермиона теперь стала чаще смотреть в окна, вглядываясь в квиддичное поле и пытаясь разглядеть в воздухе знакомый силуэт с чёрными кудрями. Но погода не располагала к тренировкам, в выходные началась череда снегопадов, из-за которых едва ли было что-то видно. Это начинало сводить с ума. Подобное поведение вкупе с отрицанием собственных чувств убивало сильнее, чем что-либо другое. Но это неправильно. В любом случае этого не должно было произойти. Не сейчас. Нет, она должна отказаться от помощи Беллатрикс. Во благо остальных и себя. Чтобы обезопасить всех, кого должна. Теперь ей стало страшнее, чем раньше, и это раздражало безумно. Как-никак, она гриффиндорка или кто?! Шляпа не распределяет на этот факультет просто так. Должна ли она быть храброй — под стать благородным львам?

— Отвага — не всегда признак ума, милая, — как-то сказала мама, когда Гермиона как-то на первом курсе усомнилась в своей принадлежности к факультету, — А ум — это то, чем ты можешь гордиться.

А мама всегда говорила мудрые вещи. Хватит бояться. Это сон. Просто сон, ничего более.

— Сны — это олицетворение твоих страхов или желаний сердца. Побори их в честной битве с собой и они оставят тебя, — сказала бы мама.

А Гермиона бы прильнула к ней, безмолвно прося, чтобы её гладили по волосам до тех пор, пока она вновь не уснёт. Девушка бездумно провела рукой по прядям от самой макушки, представляя, что это руки матери. Ложное ощущение безопасности, как в детстве, дарило тепло лучше, чем огонь в камине. — Ты почему не спишь? Гермиона обернулась. В гостиную спустилась сонная Андромеда, потирая глаза. Одета в пушистый халат, но волосы лежали свежо и совсем не растрёпанно. Блэки и их привычка выглядеть бесподобно. — Не спится, — ответила Гермиона, провожая Андромеду взглядом. — Понятно, — Андромеда зевнула и плюхнулась на кожаный диван рядом с Гермионой, потирая глаза. — А ты? — Готовлюсь к тесту по Астрономии на завтра. Не могу уснуть. — Так ты не ложилась? Андромеда повернулась к Гермионе и пожала плечами. — Нет. Это вырвалось само. — Я не спала из-за кошмара. Неподконтрольные слова, которые заставили Андромеду чуть нахмуриться. — Расскажешь? Вместо ответа Гермиона поднялась, стараясь выиграть больше времени. — Как смотришь на чашку горячего шоколада, как в старые добрые? Андромеда с удовольствием согласилась. Будить эльфов было неудобно, но им повезло: один не спал, и пришёл по имени, раздав девушкам дымящийся горячий шоколад. Теперь они сидели на диване друг напротив друга в мирном молчании, думая о своём. Гермиона, например, подбирала слова. Почему-то было боязно рассказать Андромеде о кошмарах со змеями, где в главной роли — Беллатрикс, желающая ей смерти, а теперь ещё и заставляющая краснеть от воспоминаний. Вот снова она почувствовала, как жар окрасил щёки, что заметила и Андромеда, заговорив первой: — Так ты поделишься? Вижу по твоему лицу, что кошмар не из лучших. — Просто... — Гермиона сделала глоток, обхватывая чашку холодными пальцами, — Кошмар начался с того дня, как ты согласилась работать со мной, и я невольно связываю это между собой. Вы втроём... С сёстрами нападаете на меня. Беллатрикс в главной роли и... Убивает меня. Раз за разом это продолжается. И я боюсь, что это некая проекция отношения вас ко мне. — В каком смысле «отношения вас ко мне»? Меня, Беллы и Цисси? — Да. Беллатрикс причиняет боль. Нарцисса олицетворяет пустое безразличие. Ты — когда-то помощь, когда-то страх перед сёстрами, будто боишься стать отвергнутой. Один раз ты увела Нарциссу, оставив нас наедине. Тогда она впервые вонзила когти... — фантомная боль вновь пробралась под кожу, и Гермиона положила ладонь на то место, куда впивалась ведьма, — Мне в живот. Андромеда молча выслушала, а затем предположила: — Сны волшебников часто бывают осознанны и проецируют нечто, наполненное магией. Возможно, это твой случай. — Может, — Гермиона передёрнула плечами, смотря на танцующий огонь, — Но никакие зелья мне уже не помогают. Первое время я спасалась за счёт них, потом могла не спать несколько дней, употребляя множество чашек кофе, а затем просто... Смирилась, что-ли? Пыталась искать выход из сна, могла им управлять, но меня всегда обводили вокруг пальца и итог был один. А сегодня сон перестал быть осознанным. И я понимаю, что тону в этом. Во всех своих эмоциях. По отношению к Беллатрикс в особенности. — А что с ней? — Андромеда с интересом склонила голову к плечу. — Мне неловко обсуждать это с тобой, но, кажется... — Кажется — что? — подтолкнула Андромеда спустя минуту молчания. — Что... Язык присох к нёбу, не давая проронить и слова. Что она могла сказать? У неё не находилось слов. Девушка подтянула босые ноги к груди и положила на колени подбородок. Тем временем, Андромеда сказала: — Кажется, я догадалась, — Гермиона вскинула голову, боясь услышать, о чём могла догадаться Блэк. Та фыркнула, — Не делай такое лицо. Ты боишься. Не видя смысла отвечать, Гермиона отхлебнула горячего шоколада, чтобы успокоиться. Андромеда придвинулась, положив ладонь девушке на плечо и чуть сжимая в поддержке. — Ты боишься её после того, что она сделала, но это естественно. Я не стану тебя за это осуждать и в этом уж тем более не должно быть никакой неловкости. Я полностью понимаю твои чувства. Гермиона согласно кивнула, радуясь, что Андромеда пришла именно к такому выводу, а не иному. — Пожалуй, это так. Но, знаешь... — Хм? Сердце чуть затрепетало от воспоминания. Как Беллатрикс осторожно касалась её, убирая волосы с лица. И шептала простое «Прости», которое Гермиона не могла забыть. — Она извинилась. Андромеда моргнула и чуть отстранилась от Гермионы, взглянув ей в глаза. — Правда? — Да. — Когда? Чувствуя себя неловко, Гермиона заёрзала на диване, ища удобное положение. В конце концов она обняла подушку. — В день отъезда. Она... Почему-то не хотелось говорить Андромеде о безымянном коне, которого показала ей Беллатрикс на конюшне. И про их небольшую прогулку по лесу. Хотелось оставить это в секрете и лелеять временами воспоминания о том моменте. — Она отвела меня в одно место и попросила прощения. Это было красиво. Андромеда сощурилась, внимательно смотря на девушку. Та вопросительно подняла бровь. — Почему ты так смотришь? — Белла не извиняется. Уголки губ Гермионы чуть приподнялись. — Поверь, меня это тоже удивило. Не думаю, что простила её, но, мне кажется, она заслужила второй шанс. — Значит, ты примешь её? В глазах Андромеды на секунду отразилась детская надежда, как если бы ребёнку пообещали каникулы в середине учебного семестра. Гермиона с сожалением отметила, что придётся её разочаровать. Она мотнула головой. — Как раз таки нет. Страх уже вряд ли получится искоренить, да и её заинтересованность меня настораживает. И она даже не представляет, во что ввязывается. Поэтому я думаю отказаться. Она увидела, как Андромеда на секунду стиснула зубы, сказав сквозь них: — Кого ты пытаешься в этом убедить? — Прости? — Возможно, это помогло бы справиться со страхами, и кошмары бы исчезли, — протянула Андромеда, тут же махнув рукой, — Не сказала бы, что правильно отказываться, но решать тебе — Ты права. Решать мне. Остался осадок недосказанности. Хотелось спросить, почему Андромеда вдруг так высказалась. Мол, кому вообще Гермиона об этом рассказывает, себе или ей? Девушку это оскорбило. По правде говоря, Гермиона понятия не имела, что делать. Бесконечные «а что, если» постоянно крутились в голове, и она от них порядком устала. Хотелось просто взять и сделать, без задней мысли о последствиях, но девушка понимала, что это не в её характере и зоне ответственности. Она отставила пустую кружку на журнальный столик. — Один великий человек когда-то сказал моему другу: «Нам всем придётся выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко». А лёгкий путь никогда не приносил никому долговечной пользы и успеха. — Хочешь сказать, что отказываешься от Беллатрикс ради трудного пути? — со смешком спросила Андромеда, глотнув горячего шоколада, — По-моему, это ещё страннее. Гермиона вздохнула, понимая, что Андромеда будет бороться за идею быть рядом с сестрой даже несмотря на дружбу с ней. — Ради правильного пути, Меда. Это разные вещи. — Правда? — саркастично протянула Андромеда, впиваясь в кружку, — А мне казалось... — Меда, — предупреждающе осекла её Гермиона. Она не хотела ссориться. Их молчаливая борьба длилась несколько секунд, прежде чем Андромеда, наконец, отвернулась на огонь. — Просто ответь на вопрос, для кого он правильный. Для тебя... — она сделала многозначительную паузу, — Или для Дамблдора. Гермиона повела плечами, пальцами разминая переносицу. У неё начинала болеть голова. — Я должна. Ради всех и неё самой. — По-твоему, я прошу тебя о невозможном? Внезапный вопрос сбил с толку, и Гермиона даже не сразу сообразила, что ответить. — Что ты имеешь в виду? — Прошу тебя принять помощь, — Андромеда, с присущим ей энтузиазмом и горящими глазами, взяла Гермиону за руки, — Белла уже знает, кто ты. И если ты расскажешь — она станет надёжным хранителем. Твои опасения понятны и не беспочвенны, но попытаться всегда стоит. Это всегда лучше, чем упустить возможность. Сдаст — кто ей поверит? Единицы, что ни к чему не приведёт. Так почему бы не относиться к ней на равных? Гермиона усмехнулась. — Забавно, что первое время Беллатрикс как раз говорила, что я никогда не буду с ней на равных. Кажется, я никогда не пойму, отчего она меня так невзлюбила в самом начале. — Может, ты съела её порцию крылышек и не заметила? — хохотнула Андромеда, и Гермиона улыбнулась. — Знаешь, ты уже вторая, кто пытается меня убедить, — сказала она, подпирая рукой подбородок. — Да ну? — удивлённо спросила Андромеда, — И кто этот второй? — МакГонаглл. Это одно из того, что мы обсудили в пятницу за разговором. Об остальных деталях разговора Гермиона уже успела рассказать. Обе пришли к выводу, что следует быть осторожнее и по возможности не попадаться на глаза директору: кто знает, что взбредёт ему в голову. С девушкой Дамблдор пока не связывался, и это было ей на руку. Если так, значит, вопросов она не вызывала. Они не надеялись перехитрить волшебника, но пытались сделать так, чтобы всё вновь не пошло под откос. Да и, справедливости ради, его план работал. Ведь подлинный дневник исследователя по счастливой случайности хранился в библиотеке Хогвартса. — Мы не заставляем тебя принимать то решение, которое ты не хочешь, — примирительно сказала Андромеда, прерывая молчание, — Поверь. — Я верю. И она не лгала. После стольких месяцев Гермиона действительно доверяла Андромеде всей душой. Но те часы с Беллатрикс всё ещё хранила при себе. Ей это казалось правильным — молчать. Должно же у неё быть что-то своё, не так ли? Андромеда зевнула и потянулась. — Может, пойдёшь спать? — Ну уж нет, — Блэк отрицательно замотала головой, — Лучше я засну на этом проклятом тесте, чем просплю его. Так хотя бы будет возможность пересдать. Криво усмехнувшись, Гермиона решилась спросить то, что её заинтересовало: — Почему ты так хочешь, чтобы Беллатрикс была с нами? Андромеда просто пожала плечами, ответив быстро и без утайки. Словно думала об этом давно. — Я больше не хочу скрывать от неё что-то. Мы сёстры Блэк, и мы едины. Я думала, что справлюсь с тяжестью, но с каждым днём и ссорой она только больше, и тянет меня вниз, — она посмотрела Гермионе прямо в глаза, отчего у той перехватило дыхание. На неё смотрела взрослая девушка, осознающая риски и принимающая трудности, — Прости, возможно, это неправильно с моей стороны вот так говорить. Я не отказываюсь от своих прошлых слов, и буду молчать дальше, если ты ответишь «нет». Но появилась возможность наладить общение с Беллой, и я не стану её упускать. Сердце Гермионы билось быстро. Она чувствовала себя крайне паршиво, понимая, насколько сильно её тайна отдалила сестёр друг от друга. Это было неправильно. Но какая-то часть всё ещё сомневалась. И раз уж они подняли эту тему, нужно выяснить всё и сразу. — Что делать тогда с Нарциссой? Андромеда отвернулась на огонь. — Я хочу, чтобы она прожила беззаботное детство, а не пыталась раскрыть секреты работы маховика времени и его связь с эльфами. Но если Белла будет с нами — я ей расскажу, чем мы занимаемся. Что ж, это было очевидно. Но Гермиона не могла винить в этом Андромеду. К тому же, образ Нарциссы не вязался с болтовнёй по пустякам, а уж тем более распространением чужих секретов. В отличие от Беллатрикс. Гермиона закрыла глаза и посчитала до десяти, приводя мысли в порядок. Голоса разума и сердца вели внутренний диалог. Она может вспылить и разболтать.

За неё ручается Андромеда.

Она сделала мне больно.

Но извинилась, не так ли?

Я маглорождённая.

Очевидно, её это не слишком волнует.

— У Вас, мисс Гермиона Грейнджер, три промаха и ни одного попадания, — сказал бы отец, по привычке потрепав дочь по волосам, а затем щёлкнув по носу.

Как когда-то в детстве, в походах. — Доверься ей, Гермиона. Как когда-то доверилась мне. Когда девушка открыла глаза, её взгляд был полон решимости. — Хорошо.

༺♡༻

15 января, 1969 год, — Хогвартс, подземелья Слизерина Беллатрикс играла главную роль в будущем, которое должно было случиться, и Гермиона это знала. Она знала, что ведьма служила Волан-де-Морту, опытному леггилименту, который мог сломать разум любого непослушного. Знала, что она должна отсидеть в Азкабане десяток лет и стать преподавателем в Хогвартсе. Пройдут года, прежде чем они встретятся на первом уроке Защиты от тёмных искусств. Прежде, чем Беллатрикс, профессор Блэк, посмотрит на неё с презрением и начнётся их личная борьба, основанная на неприязни с первого взгляда. Гермиона не забывала об этом, когда уверенным шагом направлялась в подземелья Слизерина после окончания занятий и консультации по скорым экзаменам и выбору профессии, которая проводилась для седьмых курсов после Рождества. Гермиона не забывала, нет. Она хранила это в голове и, тем не менее, с каждым шагом приближалась всё ближе к двери гостиной, куда незадолго до Гермионы ушла Беллатрикс. — Укус змеи. Произнесённый пароль, и она внутри. Здесь пахло дровами от камина и дымом от вишнёво-ванильных сигарет. Беллатрикс была в гостиной одна, и это давало Гермионе нужную возможность. Она сглотнула и сделала последний короткий вдох, прежде чем подойти к Блэк. — Беллатрикс, — приветственно произнесла Гермиона, сев на диван напротив ведьмы. Тёмные глаза поднялись на неё от учебника. — Грейнджер. Удивительно, как быстро она отвыкла от фамилии «Клемент». Стоило им остаться наедине, как с уст Беллатрикс слетало коронное «Грейнджер», произнесённое чаще с дразнящей ухмылкой. Но не сегодня. Кажется, она точно знала, зачем пришла девушка. И этот знающий взгляд заставлял коленки Гермионы трястись, хоть она и не стояла на ногах. Профессор Блэк хоть и невзлюбила её с первого дня, но никогда не показывала, будто знала маленькую девочку. И это вселяло надежду, что всё было хорошо. И Гермиона, попадая во временную петлю в юности Беллатрикс, знала, что делала. — Прежде, чем я что-либо скажу, пообещай мне. Отложив учебник рядом с собой, Беллатрикс повернулась к ней корпусом, обращаясь в слух. — И что же? — Этот разговор останется между нами. Какие бы эмоции ты не испытала, что бы не подумала. Это должно остаться в секрете, — надавила Гермиона, глядя непривычно сурово и держа спину прямо. — Так и быть. — Не нужно делать мне одолжение, — неожиданно даже для себя самой сказала девушка, добавив уже спокойнее, — Пожалуйста. Беллатрикс хмыкнула. — Это становится интереснее с каждой минутой. Удиви меня, лапушка. Вот теперь уже поздно отступать. Скажи. — Для начала ты должна узнать суть проблемы и ту ситуацию, в которой я оказалась, потому что с большей долей вероятности ты спасуешь. Вновь смешок, который заставил ноздри Гермионы раздражённо дёрнуться. — Я лучший охотник команды Слизерина за последние несколько десятилетий, о какой трусости ты говоришь? При воспоминании Беллатрикс на метле, кружащей над территорией поместья Блэк, сердце чуть сжалось. Хоть Гермиона и не любила квиддич, но не могла не признать, что выглядело это захватывающе. — Да, точно. — Говори, с чем тебе помочь. — С возвращением в будущее. Дразнящая улыбка пропала с лица Беллатрикс. Она моргнула, пока Гермиона следила за её реакцией настолько спокойно, что засомневалась в собственной реакции. По ней так она больше нервничала поздно ночью, когда разговаривала по душам с Андромедой. — Повтори. В голосе сквозила настороженность и надежда. Но на что? Что это неудачная шутка? В таком случае это не её день. — С возвращением в будущее, — повторила Гермиона, сложив руки на коленях, — Я не из этого времени и Андромеда помогает мне найти способ, чтобы вернуться. Мы работаем вместе с конца ноября, и она хранит тайну моей личности. Я — студентка Гриффиндора, пришедшая из тысячи девятьсот девяносто восьмого года. Ей точно конец. Беллатрикс отклонилась назад и, опираясь локтем о спинку дивана, сказала только одно: — Охереть. — Я знаю, в это трудно поверить, но п... — Не слишком, — перебила Беллатрикс, отрешённо вглядываясь в стену. Она со вздохом провела ладонью по лицу, надавив на переносицу, — Кажется, я могу поверить во что угодно. Изумлённая Гермиона не верила своим ушам и даже норовилась потереть глаза или ущипнуть себя, чтобы понять сон ли это, но остановилась. Значило ли это?... — Так ты?... — Я верю тебе, — сказала Беллатрикс и отняла руку от лица, — Не предполагала такой вариант, но верю. Да и вряд ли бы он пришёл мне в голову. Подумать только... — бормотала она, запуская пальцы в кудрявые волосы. Гермиона нахмурилась и инстинктивно отсела подальше. — Это такой изощрённый способ ввести меня в заблуждение и бросить проклятье в спину? — Так-та-а-ак, — протянула Беллатрикс, — Кто-то говорил о доверии, разве нет? — Ну, я... Не предполагала... — Я ввела тебя в ступор? — Ещё какой. Просто... Беллатрикс отмахнулась. — Просто тебя удивляет моё поведение, я уж поняла. Так ты путешественница во времени? — она выгнула бровь, выглядя скорее заинтересованно, чем опасно. Что настораживало ещё больше. Гермиона уже не представляла, чего ожидать от ведьмы. — Если это можно так назвать — то да. — Это довольно интересно, — подметила Беллатрикс, — Я имею в виду, поработать с маховиком времени. Ну что, расскажешь, как там — тридцать лет спустя? — Нет, — с лёгкой ухмылкой ответила Гермиона, на что раздалось беззлобное цоканье. — Попытаться стоило. Ну так что, ты введёшь меня в курс дела? — Твой энтузиазм меня поражает. — Какая ты скучная! — Беллатрикс бросила в неё подушку, которую девушка инстинктивно поймала и прижала к себе, — Детка, ты даже не представляешь, насколько для меня интересно поработать с документациями о времени и пространстве. Ведь никто не путешествовал туда и обратно, если время не истекло! Что Вы уже нашли? Хотя, ладно, судя по тому, что ты ещё здесь, не слишком много. — Эй! — Гермиона бросила подушку обратно, но, к удовольствию Блэк, промахнулась, — Мы стараемся. И у нас всё несколько приземлённее. Есть план работы, которому мы будем следовать в ближайшее время. Беллатрикс спорить не стала. — Ну, как скажешь. Что по плану действий, м? Это было куда лучше, чем продолжать пререкания. — Пока что мы переводим дневник одного исследователя с древних рун, который делился секретами жизни эльфов до службы у волшебников. Нам нужно найти что-то о книге, по которой их обучали старейшины. Беллатрикс прыснула, от чего Гермиона замолчала. — У эльфов есть школа? Типо, как Хогвартс? — Если ты будешь так безответственно к этому относиться, клянусь Мерлином... Беллатрикс подняла руки в «сдаюсь» жесте. — Полегче! Я всего-то пошутила, а ты уже готова меня убить, — ведьма надулась, показывая всю степень разочарования. — Что? — Гермиона не верила своим ушам, — Я не хочу тебя убивать, просто... — Да, да, перестань оправдываться и вернись к рассказу. Гермиона сделала глубокий успокаивающий вдох, чтобы снова не запустить в ведьму чем-нибудь. Это будет долго. — Викки, ваш с сёстрами эльф, рассказала мне об этой книге, но большего не выдала, — девушка не акцентировала много внимания на ведьме, брови которой удивлённо поднялись при упоминании робкой и стеснительной эльфийки, — Не смогла из-за чар, вызывающих поток пены изо рта при любой попытке сболтнуть лишнего. По моей теории магия эльфов связана с временем и пространством, поэтому мы ищем любые упоминания, чтобы разгадать эту загадку. — Тебе для этого понадобилась библиотека Блэков? — В вашу библиотеку мне нужен был доступ, чтобы понять, как действовать. Но я надеялась найти что-то стоящее сразу, и не задерживаться здесь так долго... Беллатрикс кивнула, и Гермиона предположила, что пазлы сложились между собой. — Теперь мне всё ясно. — Я рада. Беллатрикс водила пальцем по коленке, обтянутой тканью гольф и молчала некоторое время. — Из-за меня ваше исследование прервалось? — она подняла голову, — Я видела бумаги на столе в тот день. Перед глазами Гермионы встала картинка горящих в адском пламени томов, и она шмыгнула носом. — Да. Но тебя это не слишком беспокоило, как и сохранность изданий! — вдруг повысила голос Гермиона, подскочив на ноги, — Сколько некоторым было лет? Двести, триста? И по твоей милости они уничтожены! Неожиданная вспышка раздражения выбила из колеи. Девушка провела ладонью по лбу, пока грудь часто вздымалась. — Признаю, виновата. Она перестала расхаживать перед диваном и медленно повернулась к ведьме, смотря на неё, как на умалишённую. — Предупреждай, когда так делаешь. — Как «так»? — выгнула бровь Беллатрикс. Гермиона села обратно, закинув ногу на ногу. — Сперва ты извиняешься за то, что причинила мне боль, а теперь признаёшь свою вину, — она скрестила руки на груди, повернувшись к ведьме, — Зная, какой ты можешь быть упёртой, я поражаюсь таким изменениям. Фыркнув, Блэк раскинулась на диване в вальяжной позе. Взгляд Гермионы лёг на открытую шею. — Я могу признать ошибку, если считаю нужным. Считай, что удостоилась чести, — Беллатрикс ей подмигнула, на что Гермиона закатила глаза, скрывая волосами чуть покрасневшие кончики ушей, — Теперь я знаю твои мотивы, и в какой-то степени одобряю. Надо же, две недели грязнокровка проводит в благородном доме Блэк! Звучит, как начало анекдота. Девушка тут же ощетинилась, раздражённо выплюнув: — Не смей называть меня так. — Грязнокровкой? Это констатация факта. Рыкнув, Гермиона всплеснула руками. — Почему я вообще с тобой говорю из раза в раз, если ты даже не можешь прекратить оскорблять меня?! — она встала и уже хотела уйти, когда ведьма поднялась следом. — Грейнджер, перестань. — Перестать? — Гермиона неверяще покачала головой и отступила назад, — Беллатрикс, я думала, ты готова к работе вместе, что подразумевает взаимоуважение! А ты даже по имени меня назвать не можешь, то придумывая насмешливые прозвища, то... — девушка махнула рукой, — Да чёрт с тобой. — Не воспитывай меня! — А что, не нравится, когда указывают на твои ошибки? — оскалилась Гермиона, забывая о контроле собственных эмоций и слов. В следующую секунду Беллатрикс поравнялась с ней, не прерывая зрительный контакт. — Ты только и думаешь о том, чтобы учить кого-то, а на себя взглянуть не хочешь! Только собираясь что-то ответить, Гермиона закрыла рот и сурово сверлила Беллатрикс исподлобья, моля о том, чтобы та замолчала. Но у ведьмы были другие планы, и она продолжила: — Мы всегда судим по себе, — сказала Беллатрикс. Взгляд стал спокойнее, — Твои суждения основаны на тебе же. Ты не любишь, когда указывают на твои недостатки, но теперь перекладываешь это на меня. Гермиона была не согласной и готовой продолжать эту борьбу. — Тогда почему ты так реагируешь? Будь я не права, тебя бы это не задело! — Потому что я прекрасно знаю о своих недостатках и принимаю их, тогда как ты стараешься быть идеальной во всём. Стремишься доказать превосходство над чистокровными, которые наверняка доставили тебе немало хлопот во время обучения. И снова они к этому пришли. Девушка устало прикрыла глаза. Не в силах больше стоять на ногах, она медленно присела на диван, спрятав лицо в ладонях под короткий всхлип. Беллатрикс определённо знала, что сказать каждый раз, чтобы довести её. Уже не волновало, видела ли сейчас Блэк её секундную слабость, смеялась ли над ней. Слова были обидными, и она не стыдилась этого признать, позволяя нескольким слезам скатиться по щекам вниз. — Я не пытаюсь тебя оскорбить, — добавила Беллатрикс, опустившись рядом, — Но и учить меня не стоит. Я решу сама. Гермиона выглянула из ладоней и смахнула слёзы. — Тогда даже не заикайся о работе со мной. Считай, что это новый компромисс. Честно говоря, теперь Гермиона думала, что Беллатрикс уйдёт. Встанет и уйдёт, расскажет всем о маглорождённой девушке, пришедшей из будущего. А затем Альбус Дамблдор призовёт её в свой кабинет и посмотрит разочарованным взглядом, когда МакГонаглл будет стоять рядом с поджатыми губами. Да к чёрту, — горько усмехнулась про себя Гермиона, и вздрогнула, когда перед собой увидела протянутую для рукопожатия руку. Она поспешила с суждениями? Сделала вывод слишком рано? — Давай поработаем. Гермиона отняла руки от лица и вытерла глаза рукавом рубашки. Беллатрикс смотрела на неё выжидающе, и это было шансом решить всё, что волновало, сейчас. — Никаких оскорблений, — предупредила Гермиона и сжала ладонь ведьмы, испытывая секундное удовольствие от её мягкости, — Или же первое, что я сделаю — это сотру тебе память. Что-то мелькнуло во взгляде Беллатрикс, но уже в следующую секунду она отвернулась, размыкая их руки. — Не разбрасывайся угрозами, маглорождённая Гермиона Грейнджер. Усталость от тяжёлого разговора и облегчение от того, что он закончился, накатили на девушку в двойном объёме, и она опустила голову на спинку, разглядывая резной потолок. — Иногда мне кажется, что я слишком много от тебя требую, — вдруг сказала она, повернувшись к Беллатрикс, на лице которой читалось любопытство. — Мне не нравится, что ты ставишь мне условия. Но пока это не заходит слишком далеко, я... Гермиона выгнула бровь, и Беллатрикс, сглотнув, закончила: — Готова с этим мириться. Блаженная улыбка расплылась по губам, и ведьма, заметив это, всхрапнула. — Определённо есть что-то ещё, — сделала вывод девушка, продолжая улыбаться, — Иначе я бы не заслужила такой милости. — Может, и есть. Наглый взгляд Беллатрикс притягивал, и Гермиона не могла оторваться. Голову тут же заполонила фраза «Может, и есть». Что есть? Что Беллатрикс имела сейчас в виду? Сердце гулко застучало, и вот теперь она боялась делать выводы. И она осознала простую вещь. С Беллатрикс она не задумывалась о словах, которые следовало сказать, чтобы сгладить ситуацию или разрядить обстановку. Не думала о том, как выглядела со стороны, ведь все мысли куда-то улетучивались, оставляя место порывам. И для девушки это было непривычно, она понимала, что теряла привычный ритм жизни рядом с ведьмой, но... В то же время это освобождало, давало вдохнуть полной грудью. С Беллатрикс она не скрывала возмущения, не придумывала какие-то нелепые игры или планы, как с тем же Дамблдором. Могла говорить о том, что на сердце, ведь в такие моменты разум не контролировал рот. И она видела в этом освобождение. Беллатрикс, будто читая мысли, опустила взгляд на губы Гермионы и протянула руку. Та не отшатнулась, и ведьма подцепила прядь пальцем, убрав её девушке за ухо, проводя ногтем по щеке. Как и всегда. — Ты расскажешь, как оказалась в прошлом? Голос завораживал Гермиону, и она закрыла глаза, прильнув к руке. Сейчас ей хорошо. Хоть в их общении произошло достаточно противоречивых ситуаций, каждый раз они умудрялись находить общий язык, договариваться и возвращаться к подтруниваниям, а затем и подобным вспышкам странной... Нежности? Гермиона не знала, как это назвать, и не стремилась вешать ярлыки. Девушка уже собиралась что-то сказать, когда дверь в гостиную открылась и послышались чужие голоса. Она резко отпрянула от Беллатрикс. Положение, в котором они находились, выглядело необычным со стороны, и она это осознавала. А через несколько секунд в комнате появилось несколько студентов Слизерина, бурно обсуждающих очередную сплетню: с самого утра поговаривают о Томасе, студенте Гриффиндора, который поспорил со слизеринцем и полез в Чёрное озеро на поиски гигантского кальмара. МакГонаглл, говорят, в ярости. Гермиона только неодобрительно покачала головой. Ей не нравились подобного рода выходки. Компания заметила Беллатрикс и помахала рукой, и, видя, как она уже собиралась отмахнуться от них, Гермиона спешно поднялась. — В другой раз. Д-домашнее задание по... Трансфигурации, точно. МакГонаглл задала дополнительное, а... Усмехнувшись, Беллатрикс сделала приглашающий жест компании и шепнула Гермионе: — Иди. — Да, — девушка кивнула, — пошла.