Кулон || The pendant

24 апреля, 1969 год, — местоположение неизвестно Ветерок обдувал открытые участки кожи, вынуждая поёжиться и сжаться в комок поплотнее, подтянув колени к груди. Настойчивое пробуждение не нравилось Гермионе: хотелось ещё понежиться в тёплых лучах, совсем немного, чуточку... Она распахнула глаза, заморгав от яркого солнечного света. Щурясь, Гермиона поднялась на локтях и осмотрелась, совершенно не узнавая места, в котором оказалась. Ржаные колосья щекотали босые ноги, пригибаясь под порывами ветра. Всё это напоминало обычное знойное лето, как если бы девушка решила прогуляться неподалёку от дома Уизли, но... Она совершенно не ощущала жажды, усталости или других привычных чувств. Решив удостовериться, Гермиона ущипнула себя. Трижды. И совершенно ничего не почувствовала. Выходит, очередной осознанный сон. Настолько привыкнув к кошмарам со змееподобными существами, Гермиона ещё немного провела в траве, ожидая шторм, кровавую луну или новых чудищ, раз уж они отклонились от сценария. Когда ничего из перечисленного не случилось, она лишь сильнее засомневалась в правильности интерпретации и наконец поднялась. Ветер словно играл с ней, взбивая волосы и подталкивая новыми порывами в спину. И Гермиона, отбросив последние зачатки логики, поддалась ему, сделав шаг вверх по холму. Настораживало, что она не узнавала места. Если ранее во всех снах она оказывалась там же, где засыпала, сейчас её перенесло на открытую местность. Стоило признать, воистину прекрасную: по мере подъёма, Гермионе открывался вид на поляну цветов, названий некоторых она даже не знала. Колокольчики тянули к ней свои стебли, будто кланялись, ландыши источали невероятный аромат, а кусты шиповника скрывали под собой россыпь лютиков. Прислушиваясь к внутреннему порыву, Гермиона присела, чтобы собрать букет. Если уж коварный разум сжалился над ней, подарив передышку, она ничуть не возражала. Всё же, это могло дать почву для исследования осознанных сновидений у волшебников... Думая, что кроме неё здесь нет живых существ, она едва не вскрикнула, когда боковым зрением уловила какое-то движение. Повернувшись, она была готова бежать от хищника или того хуже, но никого не увидела. А следом на букет присела капустница. Гермиона замерла, с тихим восторгом наблюдая, как бабочка устроилась на цветке, сложив крылья. Насекомые всегда боялись её, сколько бы юная Гермиона не старалась. Пока к другим детям бабочки садились на венки и носы, щекоча своими крыльями, девочка оставалась в стороне от таких событий и часто расстраивалась. Эта же, похоже, вовсе не собиралась улетать. Широкая улыбка растянулась на лице, когда и вторая бабочка решилась подлететь: только пристанищем она выбрала не букет, а предплечье Гермионы. Девушка не смела пошевелиться, боясь спугнуть маленьких существ, ставших для неё важными всего за минуту. Никогда прежде она не чувствовала себя так легко, готовой преодолеть любые трудности, лишь бы иметь возможность остаться здесь подольше. Внезапная мысль приковала ноги к земле. А вдруг она умерла, и её душа стремилась к покою? Гермиона тут же оглянулась назад. Меж колосьев виднелась свежая тропинка, проложенная ею, но более ничего. Не слышно пения птиц, жужжания шмелей или шелеста травы от шагов. Глухая тишина, словно она в каком-то пузыре от внешнего мира. Не могла ведь она и правда...? Отдалённый крик донёсся с противоположной стороны. Там, где образовалась лесная чаща, показался человеческий силуэт. Некто бежал к ней через поле, размахивая рукой и старательно привлекая внимание. — Гермиона! Она не верила своим глазам. — Беллатрикс? Действительно, это она. Приближалась с широкой улыбкой. В простом лёгком сарафане, перепачканном по подолу сухой травой, она выглядела так невинно, что щемило сердце. В волосах запутался венок, ноги босые. Беллатрикс походила на ангела, спустившегося с небес взглянуть на обычных людей. Гермиона стояла, как завороженная, и отмерла лишь когда Беллатрикс, обхватив её лицо ладонями, прильнула к губам. Жарко, с отдачей, совершенно естественно, словно не существовало ни того проклятия, ни пронизывающей тысячью иглами боли. Гермиона доверчиво прижалась, пусть и сомневалась какой-то частью сознания. Так хотелось поверить, что она целовала свою любимую ведьму... От неё пахло травами и летней свежестью, как если бы она и правда провела много времени в лесу. Не видно чешуи на коже, рваных ран или следов тяжёлых будней под глазами. Но ведь это, без сомнения, была Беллатрикс! Её Беллатрикс, сжимающая сейчас руки и осыпающая поцелуями запястья. — Я не понимаю... Как? Во всех кошмарах она ни разу не усомнилась в подлинности ведьмы, так почему же теперь мозг отчаянно старался найти подвох? — Ты ведь не настоящая, — повторила она настойчивее, сопротивляясь соблазну. — Не совсем, — покачала головой ведьма, не прекращая улыбаться, — Но я здесь. В глазах встали слёзы. Было запредельным видеть Беллатрикс настолько счастливой, чувствовать прикосновения прохладных ладоней и вкус губ, что совсем не изменился. — И тебе не больно? — Почему мне должно быть больно? И правда, почему? — Не знаю, — пожала плечами Гермиона. Дрожащей рукой она несмело коснулась щеки. Так осторожно, как могла, опасаясь, что Беллатрикс могла в любую секунду испариться, — Я рада, что это не так. Но Беллатрикс стояла перед ней и явно не собиралась исчезать подобно ведению. Напротив, она с хитрой улыбкой забрала из рук Гермионы букет, переплетая длинные стебли. Несколько минут ожидания, и она сплела пышный венок, водрузив его на макушку Гермионы. Носа тут же коснулся пряный цветочный аромат, пуская по телу волну нежности. Девушка тут же переплела их пальцы, твёрдо решив наслаждаться каждым мгновением дивного сна. Беллатрикс потянула её дальше по холму, откуда открывался вид, захватывающий дух. Удивительно, как в голове образовалась такая масштабная и чёткая картина: горные хребты простирались до горизонта, меж ними петляла река, уходя вдаль. Облака создавали причудливые формы, почти незаметно плывя по небу, сквозь них просачивались солнечные лучи, отражаясь бликами на воде. Гермиона подставила лицо новым порывам ветра, наслаждаясь, как его потоки колыхали распущенные волосы. — Здесь прекрасно. — И это всё наше, — ведьма обняла её за плечи, стоя позади. Тёплое дыхание касалось открытой шеи, пока она нашёптывала, — Может стать нашим, только пожелай. Гермиона прижалась к ней спиной, окончательно расслабившись. Если это сон, она не желала просыпаться. — Смотри, — Беллатрикс вытянула руку, указывая на горизонт, — Место, защищённое от всяких вторжений густым лесом. Только представь — ты, я, наш общий дом и огромный сад с качелями на ветвях старого дуба. Сердце пропустило удар. Беллатрикс заговорила о тайных мечтах Гермионы так, будто это могло стать явью. Не просто фантазией, а в действительности обычным утром выходного с кружкой травяного чая и рассветом на уютной кухне. И с каждым новым днём, проведённом в прошлом, девушке всё больше хотелось покоя. Ей надоела вечная погоня за призрачными шансами, древними тайнами волшебного мира и постоянные лишения из-за магии. Да, она часть этого мира, системы, но в равной степени её душа принадлежала и маглам. Вполне возможно, что по окончанию обучения она спланирует отпуск на неопределённое время. Домик бабушки в деревне нуждался в ремонте, и Гермиону манила перспектива провести там всё лето, реставрируя повреждённые участки не палочкой, а своими силами. Именно это и предлагала Беллатрикс. Уединение, покой и себя рядом. Включала их в общий план, считала неразлучными. Что ещё нужно для счастья? Но ведь она сказала, что не совсем настоящая... Внезапно, небо заволокло непроглядными тучами. Порывы ветра усилились, подымая полы платья и пуская озноб по коже. Подняв голову, Гермиона увидела нечто, похожее на воронку. И она стремительно приближалась. Без раздумий, она схватила ведьму за руку и потянула назад. Инстинкты кричали о поиске укрытия, переждать бурю, и так как палочки при ней не оказалось, приходилось прибегать к магловским методам. Поиск убежища не увенчался успехом: всюду открытое пространство, прятаться в кустах верх глупости, а овраг тоже не сильно внушал доверие. Единственным вариантом оставался лес, чья густота деревьев могла укрыть чуть надёжнее. Словно считывая ход её мыслей, воронка загородила собой дорогу, отрезая девушек от чащи. Беллатрикс переплела их пальцы, оставаясь чуть позади. Гермиона тут же ощутила потребность защитить ведьму, и закрыла её собой, отплёвываясь от прядей волос, настойчиво лезущих в рот. Раздался оглушительный крик, напомнивший птичий. Гермиона закрыла руками уши, умоляя разум проснуться. Она заснула рядом с настоящей Беллатрикс, так почему бы той не разбудить её?! Девушка явно видела беспокойный сон, что часто сказывалось на поведении наяву. Но ничего. Ни единого знака, что что-то не так, кроме раскатов грома. — Что тебе нужно?! — вскричала Гермиона, безуспешно пытаясь заглушить завывание ветров. Банальная мольба в никуда, без какой-либо надежды. Однако, дальнейшее её потрясло. Воронка расформировалась в стаю птиц. Галки, своим кличем создавая гулкую какофонию, пронеслись у ведьм над головами, едва не цепляя когтями за волосы. Гермиона проводила их взглядом, стараясь не искать никакой логики в действиях несуществующих галок у неё во сне. И всё бы ничего, да только одна развернулась и спикировала на них. У самой земли чернильные перья обернулись длинными волосами. Птичье туловище изогнулось, трансформируясь в человеческое, что сопровождалось отчётливым хрустом костей. Когти вытянулись в длинные пальцы, и явившая себя женщина встряхнула ими, щёлкнув шеей в завершающий акт. Ведьма, или даже колдунья, упёрлась в них стеклянными глазами. Могло бы показаться, что она слепа, если бы не чёрные радужки, слишком выделяющиеся на фоне бледной кожи. Гермиона, смущённая столь пристальным вниманием и общим представлением, сделала несколько шагов назад, закрывая собой Беллатрикс. Видно, колдунью позабавила её реакция. Наклонив голову, она проговорила: — Здравствуй, дитя времени. Голос звучал отовсюду, и будто ниоткуда, как если бы был в самой голове. Не понимая, для чего какой-то колдунье проникать в её разум, Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, кому же она насолила. Быть может, безумная прабабка Блэков решила поквитаться за «кражу» фамильной драгоценности? Или она просто плод воображения? А следом разум сопоставил исторические справки, сегодняшние исследования и образ, что описывали древние письмена... — Моргана... Голова склонилась в потребности выказать уважение. Как вообще обращаются к древним ведьмам? Госпожа? Мадам? Полным именем? Тут же возникла идея сделать реверанс, но Гермиона одёрнула себя. — Радует, что мой лик ещё известен, — колдунья обошла её кругом. За ней по пятам плыла тёмная аура, собираясь шлейфом у ног, — И что вижу тебя воочию. Не рискуя упускать саму ле Фэй из виду, Гермиона обернулась к ней, но заметила другое: Беллатрикс пропала. Удушливая паника помешала сделать полный вдох, девушка недоверчиво осматривала видимую часть поляны, но ведьму не находила... Очередная потеря затуманила рассудок, и она сорвалась на крик. — Где Беллатрикс?! — Ах, эта девчонка? — Моргана безразлично отмахнулась, — Её здесь и не было. Благоговение от встречи тут же сменилось пренебрежением. Завидев выражение лица, Моргана только качнула головой. — Не на тех ты тратишь силы. А затем подошла к девушке, возвысившись над ней. Вблизи колдунья оказалась выше, отчего Гермионе пришлось задрать голову. Ледяное спокойствие Морганы слегка убавило пыл, напомнив, с кем вёлся разговор. — Заметила ли ты, что кошмары возобновляются, стоит тебе приблизиться к Блэк? — колдунья было протянула руку, но тут же опустила, — Сны ведь тоже материя, концентрация тёмных чувств, пережитых в часы солнца. А они, уж поверь, моя прерогатива. С их помощью можно предупредить, обезопасить, или причинить непоправимый вред. Гермиона уставилась перед собой, толком не зная, что сказать, как отстоять честь Беллатрикс и свою, а заодно не умереть в процессе... Могли ли её убить? Не каждый день говоришь с создательницей многих отраслей магии, ученицей Мерлина, его соратницей... Девушка понимала отдалённым участком разума, что прикоснулась к многовековой истории, и прямо сейчас становилась её участницей. Немыслимо. Множество вопросов заполнили голову: начиная тем, для чего Моргане защищать её, и заканчивая тем, почему она ещё не проснулась. На второй ответ нашёлся быстро, сном явно управляла колдунья, а вот первый плавал на поверхности. — И Вы проникали в мои сны... Чтобы защитить? От Блэков? — Можно сказать и так, — протянула Моргана, растянувшись на кушетке неподалёку, тем предоставив Гермионе личное пространство. Откуда та возникла, девушка предпочла не думать, — Твой разум был слаб до этого момента и не был способен выдержать моё личное присутствие. Оно бы просто убило тебя. Забавляло, как незаинтересованно Моргана говорила о её возможной смерти, особенно если Гермионе удалось впечатлить колдунью, от чего она и удостоилась защиты. Или дело в другом? Всё это попросту не укладывалось в голове. Гермиона помассировала виски, стараясь ослабить напряжение. Сказывалось ли на ней длительное присутствие Морганы рядом, или это просто усталость? Задумавшись, она едва не прослушала разгневанное шипение: — Вокруг него стояла защита Блэков. Всё их дрянные гоблины и тяга к амулетам! Поднос с виноградом с грохотом упал вниз. Гермиона вздрогнула, привычно сжав кулон, к счастью, висевший на шее. Но украшение не могло спасти от гнева древней колдуньи, движение не укрылось от Морганы. Будь это возможно, девушка предпочла бы обратиться червём, зарыться глубоко под землю и не вылезать, лишь бы не ощущать липкие мурашки, что ползали по позвоночнику каждый раз, стоило ле Фэй взглянуть на неё. — Не вздумай сказать, что все мои предупреждения прошли даром! Гермиона поспешно отступила, но запнулась о свои же ноги и чуть не упала. Глупо, чертовски глупо. На подсознательном уровне девушка понимала, что должна бояться, и её действительно пугала непредсказуемость: прочитать колдунью не представлялось возможным. Сглотнув, она всё же выпрямилась. — При всём уважении, я не понимаю. Почему Вы считаете Блэков и, в частности, Беллатрикс, опасными? Да, её родители не самые честные люди из тех, кого я знаю, но Беллатрикс и сёстры не заслужили образ змей, вредящих всему живому, ведь это неправда. Ох, зря она это ляпнула. Едва закончив говорить, Гермиона чудом успела пригнуться от разряда мощнейшей магии. Луч прожёг ближайший куст насквозь, оставив после себя зияющую дыру. Перспектива проверить, могла ли во сне навредить чужая магия, а не собственные щипки, ей не улыбалась. — Я не хотела ничего дурного, просто пытаюсь понять! — она закрылась руками, видя, как колдунья приближалась. — Я не позволю потомку моих палачей разгадать сокрытое! — прогремела Моргана. Вдали ударила молния. Огненный шар образовался в руке из ниоткуда. Не успев восхититься магическими способностями ле Фэй, Гермиона вновь была вынуждена пригнуться. Спину обдало жаром, ничуть не фантомным, что пустило по позвоночнику липкие мурашки. Она не смогла толком осознать происходящее, как боль пронзила каждую клеточку тела, и вынудила пасть на колени, схватившись за голову. Действие заклятия было сравнимо с Круциатусом третьего уровня: сквозь пелену Гермиона ощущала, как горели кости, раскалывалась голова и всплывала только одна мысль — о скором освобождении в небытие. Капли пота выступили на лбу от натуги, девушка сжалась в комок, стараясь не издавать и звука, прокусив губу до крови. Почему-то казалось, что крик только разозлит Моргану. Будто этого уже не произошло. Когда она уже была на грани, сила, удерживающая её, ослабла, а по телу прошлась мягкая прохладная волна, как утешение. Хватая ртом воздух, Гермиона закашлялась, осознавая, что всё это время не дышала. Плечи мелко сотрясались от пронзающего ныне ужаса. Она тихо всхлипнула, поднявшись на руках. Выражение Морганы ничуть не изменилось. Колдунья лишь в замешательстве пошевелила пальцами и встряхнула головой, прежде чем подошла к сжавшейся на траве девушке. — Не всё удаётся контролировать, уж прости. Она заторможенно моргнула. — Не нужно бояться, — Гермиона слишком поздно увидела, как Моргана тянула к ней руку. Хотела отпрянуть, но кисть утонула в теле, пройдя сквозь и оставив после себя прохладу, — Как видишь, причинить вред физически мне не под силу. Негодование и оголённая злоба захлестнули волной остатки здравого рассудка. Раз не под силу, какого чёрта сейчас произошло?! На кой в неё бросались сперва огненными шарами, а теперь едва не убили, сперва внушив, что боли она чувствовать не могла? Гермиона впилась ногтями в нежную кожу ладоней, сдерживая почти животный порыв вцепиться в горло этой женщине, наплевав, кто она есть и как скоро могла стереть саму Гермиону с лица земли. Она почти сделала это. Даже подалась вперёд, ведомая яростью, но Моргана первее выпрямилась, просто ответив: — Твоё украшение. Гермиона тут же накрыла ладонью изумрудный камень, сверля горделивую осанку колдуньи нечитаемым взглядом. — А что с ним? Моргана вновь опустилась на кушетку, элегантно подобрав ноги. Брови сошлись на переносице, подчеркнув скорее недовольство, чем возраст. Весь её вид кричал о нежелании объяснять настолько банальные вещи, и Гермиона даже почувствовала себя глупой. Совсем как на первом занятии у профессора Снейпа, когда тот отыгрался на «Невыносимой всезнайке». Всего на секунду она погрузилась в это состояние обречённости, прежде чем взглянула на Моргану в ожидании ответа. Прямо, изучающе — забавно для той, кто всего минуты назад корчился в агонии. В конце концов, что плохого в тяге знать больше? Особенно, когда тебе тычут носом в ″очевидное″ и оставляют наедине со своими мыслями в жестокой односторонней игре. Невыносимо раздражающая манера поведения. — Когда я жила, не существовало чистейших двадцати восьми, но их предки входили в мой близкий круг советников благодаря предрасположенности к магии. Блэки одни из них, — глаза колдуньи налились кровью. Гермиона вздрогнула, приготовившись бежать, но Моргана вернула самообладание до того, как это потребовалось, — Они свидетельствовали против меня на суде. Я не умерла взаправду в ту ночь, и они это знали. Жалкие трусы нашли гоблина и продали ему частицу чистой магии, дабы тот сковал для них амулет, противостоящий мне. Голова Морганы отрывисто дёрнулась, щёки впали. Настолько сдерживаемая ярость сказывалась на состоянии, что она теперь выглядела ожившим трупом. Впрочем, отчасти так и было. — Гоблины, известные своей тягой к драгоценностям, сковали тот кулон, что у тебя на шее. Он же признал тебя полноправной обладательницей и частью этой семьи. Увы, защищает от меня даже сейчас, — с некоторой жалостью она развела руками, вздыхая, — Будь моя воля, вытрясла бы из твоей душонки все глупости. Гермиона затихла, пока шестерёнки разума отчаянно работали. Могла ли волна, что прошла по телу в момент гнева Морганы, быть той самой защитой? Оглядев себя на предмет любых повреждений, девушка не нашла ни единой царапины. И правда, физически — ни единого следа. Пыточные проклятия, как знала Гермиона, всегда имели побочные эффекты, здесь же ни единого доказательства, что к ней применяли магию. Можно списать на нахождение во сне, быть может, в настоящем она покрыта ссадинами и тёмными пятнами, но и Моргане ни к чему врать. Вторая мысль, что её посетила, касалась свечения. Если предки рода Блэк отдали часть магии, а кулон признал её владелицей, она считала покалывание правильно. Мурашки пробежали по рукам от осознания, сколь древнее колдовство оберегало её от вреда. Моргана, по её же словам, концентрировала отрицательные эмоции в одной точке, значит, Беллатрикс стала для неё противоположным. Сочетанием всего светлого и прекрасного, что есть в мире Гермионы. И кулон естественным образом реагировал на это. Раз он мог противостоять даже Моргане, вдруг у них и вправду получится извлечь магию, чтобы уберечь Беллатрикс? Предвкушение осветило лицо, Гермионе не терпелось скорее оказаться рядом с ведьмой, чтобы поделиться новыми открытиями. — Поговорим, — Моргана жестом пригласила сесть подле неё, — За этим я здесь. Испытывая смешанные чувства, Гермиона поднялась на ноги и отряхнулась. Не так она себе представляла разговор с основательницей магии, почти что прародительницей. С другой стороны, кто вообще мог предположить, что он возможен? Её бы наверняка положили в Святое Мунго на обследование, расскажи она кому-то. Поднос с нарезанными фруктами вновь материализовался, когда девушка неловко плюхнулась на подушку. — Ты подобралась к моим творениям слишком близко и удостоилась немалой чести, — изящным движением кисти Моргана поправила волосы, подперев голову ладонью, — И близка к разгадке тех страниц, что скрыты от взора дурных намерений. Знаю, звучит необычно из уст тёмной колдуньи, но такова суть. Без моего позволения книгу не прочесть никому. — Те страницы с рунами, что я не могу расшифровать... Моргана кивнула. Дабы занять руки, Гермиона взяла с подноса налитое красным яблоко. Погода вновь успокоилась, явно повинуясь настроению Морганы. Солнце согревало лучами плечи, даря покой. А всё-таки, здесь красиво, — думала девушка, с хрустом вгрызаясь в плод. Сладость сока удивила только в первые секунды. Легко забыть, где находишься, когда вокруг умиротворение, а в руках появляется всё, чего душа желала. Даже Беллатрикс могла изначально появиться по её прихоти. — Ты не из этого мира, — произнесла Моргана, — Нарушила ход времён, как я когда-то. Только ты — прошлое. Я же явилась в будущем. Гермиона тут же вскинула голову. — Воистину юное дарование, — Моргана одобрительно склонила голову, очертив пальцем подбородок, — И должна жить в том времени, что дано по рождению. Мне известны твои соблазны, известно, что ты хочешь спасти почернелую душу чистой крови. Но это уже невозможно. Тебе должно следовать первоначальной цели. — Откуда Вы всё знаете? — ощетинилась Гермиона, — Со мной говорит Ваша душа? Или... Продолжение? Вы ведь не можете быть жива, никак не можете. Ей порядком надоело, что даже прародительница ставила под сомнения её миссию. Моргана же невозмутимо отпила из медного кубка, — да откуда, чёрт возьми, она это брала? Нельзя материализовывать вещи просто из воздуха! — до краёв наполненном вязкой жидкостью. — Я и не жива. Лишь материя, как и всё здесь. Существую вне времени, оттого знаю всё. Для чего вообще материи, пусть и осознанной, нужна еда? Привычка из жизни или попытка почувствовать себя живой? Не понять тебе менталитет древнего мира, Гермиона. — Веками я не имела разума, растворялась в пространстве, но меня пробудила ты. Собой ты создала трещину в петле времени, став инородным телом. Стоило в твоей голове проскользнуть мысли о сотрудничестве с тёмными душами, моей главной миссией стала твоя защита. Думалось, что она выполняется успешно... И вот, спустя множество ночей мне удалось прорваться сквозь щиты. Гермиона позабыла о яблоке, внимательно слушая признание колдуньи. Сейчас та не искрилась гневом, не пыталась юлить и впервые, как показалось девушке, говорила от чистого сердца. Внезапное знакомство с Морганой и вправду объяснялось их единением: обе разорвали время, преодолев гласные и негласные законы вселенной, и встретились в разуме, способном вместить присутствие обеих. — Блэки участвовали в моей казни, хотя клялись в верности за круглым столом. Они готовы предать любого, даже самого близкого, если подвернётся сделка получше. Мерлин травил, они держали, — горечь исказила черты в болезненной судороге, — Не желаю, чтобы это случилось и с тобой, дитя. Готовая взвыть от отчаяния, Гермиона закрыла лицо руками. Судьба открыто смеялась над ней, иначе не объяснить. Вновь она сталкивалась с устарелыми взглядами, не имеющими веса в нынешних реалиях. Возможно ли искоренить их из души тёмной колдуньи, не потеряв при этом себя, или не стоит даже пытаться? А следующие слова, — или, ориентируясь на тон, скорее приказ, — окончательно выбили почву из-под ног. — Ты поклянёшься, что скроешь от девчонки мои знания и не поделишься даже после смерти. Одна вступила в миссию, одна уйдёшь. Новый вдох застрял где-то в горле, так и не достигнув грудной клетки. Подозревала ведь, что придётся столкнуться с моральным выбором, и всё равно пошла на это. Согласилась на уговоры Андромеды включить Беллатрикс в их дело, и что теперь? Просто сказать, что она продолжит работать в одиночку? Столько месяцев поисков, и вот на карту поставлено всё. Расшифровка невозможна без позволения Морганы, запасного плана у них нет. Но если она согласится, Беллатрикс останется совсем одна, даже не зная причины, ведь Нарциссе и Андромеде тоже придётся молчать. Как могла Гермиона объяснить всё, утаивая настолько важный прорыв в деле? Ведьма не поймёт, точно нет. Всё, чего та просила — это честности, а кто Гермиона такая, чтобы плевать на это? Новое предательство окончательно убедит Беллатрикс в её неспособности держать слово. Но Скроуп? Что бы сказал пожертвовавший собой эльф, если бы увидел, что она не просто не сразу согласилась, а ещё и думала отказаться? Конечности одеревенели от осознания, что в любом случае придётся нарушить данное кому-то слово. Вопрос в том, кто это будет. Раньше она бы обвинила всех вокруг. Это безразличие Дамблдора вынудило её признаться Андромеде, это средняя Блэк в свою очередь настояла на включении сестёр в их дело, это Беллатрикс раскрыла её истинную личность, это Моргана ставила перед фактом! А что Гермиона? Разве её к чему-то принуждали по-настоящему? Она делала выбор в силу обстоятельств, но никогда не была их пленницей, в отличие от той же Беллатрикс. Ничто не мешало по итогу разорвать со всеми связь, уйти в тень и в действительности никому о себе не рассказывать. Кроме собственной слабости. Осознание, что её держала привязанность к сёстрам Блэк, дала понять, насколько большой путь пройден и как всё поменялось. На ведьму наложено древнее проклятие, и никому не под силу его снять, а Гермиона обещала, что это произойдёт. Разве что... Разве что Моргана обладала нужной информацией о нём? Грудную клетку пронзила ноющая боль. Конечно, кому как не первооткрывательнице магии известно о природе проклятия, применяемом для создания магических союзов? Девушка быстро заморгала. В голове роились тысячи мыслей, но одна всплыла на поверхность. Абсолютно деловая и циничная, но... Она вскинула голову, стойко выдержав пристальный взгляд почерневших глаз, горевших неприкрытым любопытством. И с трудом разомкнула губы, чтобы сказать: — Что, если мы заключим сделку? Моргана не шелохнулась, но её брови слегка приподнялись. Гермиона приняла это за призыв к продолжению. — Мне понятно, почему Вы хотите сохранить свои исследования в тайне, но и я не смогу скрывать от неё такое. Между нами и без того стояло много тайн, мы едва ли научились разговаривать друг с другом. Такой тяжёлый груз просто... — она смолкла, подбирая подходящее слово, — Убьёт нас. Она убеждала себя, мол знала, что делала. На деле же, сердце готовилось выпрыгнуть из груди, а колени дрожали от напряжения. — Отказаться от многовековой тайны ради иллюзии, — задумчиво проронила Моргана, сделав новый глоток медовухи. Причмокнув губами, она продолжила, — Воистину полагаешь, что нужна ей? Гермиона прикрыла глаза. Досчитала до десяти. — Я полагаю, это она нужна мне, — она отложила яблоко обратно на поднос, сложив руки на коленях, — Говоря откровенно, мне жаль. То, что Вам пришлось пережить, ужасает. Не стану говорить о прощении и прочем, но мы живём в иную эпоху. Мир изменился. Да, семья Блэк гордится своим наследием, но, если позволите, не считаю, что под этим подразумевается причинённая Вам когда-то боль. Беллатрикс... Она и сёстры благородны, верны и самые невероятные ведьм, которых я встречала. Я вижу, что с ними происходит и как новая боль не ломает их, а делает сильнее. Меня переполняет гордость, восхищение, и, что естественно, я хочу как-то им помочь. Она для меня — всё, о чём я смела когда-то мечтать. И я готова на всё, лишь бы освободить её. Глаза Морганы остекленели. Непонятно, от нового порыва ярости или другого, но, когда Гермиона проследила влажную дорожку на щеке, не смогла ничего сказать. Не было гордости, злорадства или больного экстаза от того, что добралась до струн души колдуньи. Напротив, она ощущала непривычную лёгкость, будто так всё и должно быть. Естественно и открыто. Как ребёнок открывает шкатулку и с упоением рассматривает танцовщицу, замечая новые узоры на пышной пачке. Также и с душой ле Фэй. — Так ты любишь её, — изрекла Моргана. — Всем своим сердцем. Несмотря на все тяготы, Гермиона поняла, что чувства продолжали цвести в груди. Пустив корни, они образовали прекрасный сад, полный тайных ходов и поворотов, но от этого не менее завораживающий. Она встряхнулась, собираясь с мыслями. — Поэтому и предлагаю сделку. Клянусь, что не стану нарушать временные законы, ломать то, что уже создано и вернусь, не сказав ни слова о Вас. Только помогите снять с неё проклятие. Время застыло, оседая тягучей патокой на коже. Она только что вошла в логово хищника без оружия. У неё более не было аргументов, что могли бы убедить Моргану, только искренние намерения и любовь. Гермиона понимала, как смешна сама мысль, что тьму впечатлит её речь, поэтому рассчитывала хотя бы на толику уважения. Понимание — верхняя ступень, недостижимая. Моргане ничто не мешало разгневаться, порушить всё вокруг и каждую ночь до конца дней девушки проникать к ней в разум, оказывая психологическое давление. Уже никто не спасёт её, даже зелье сна без сновидений. Едва ли оно помогало ещё при первых кошмарах. Они могли разойтись и мирно, оставшись при своём мнении. Но вновь Моргане ничто не препятствовало. При любом раскладе и без того шаткая нервная система Гермионы бы пострадала, и надежда на лучшее — единственное, что у неё осталось в данный момент. Из раза в раз всё упиралось в веру, и пора бы смириться... Моргана не отвечала долго. Словно намеренно изводя девушку молчанием, она то и дело отрывала с лозы виноградины, отправляя их в рот и обводя пальцем край кубка. Только когда Гермиона прикладывала большие усилия, дабы не сболтнуть лишнего и принялась нетерпеливо ёрзать на подушках, она заговорила. — Чистая любовь не всегда является самым сильным оружием. Порой ей нужно помочь. Гермиона вся обратилась вслух, подавшись вперёд корпусом. — Чем? — Мой кинжал. Осколок Экскалибура. В нём запечатлена наша с Мерлином магия, как ни прискорбно. Сколько бы я не проводила опытов, пытаясь искоренить — не вышло. Они уравновешивают друг друга, как и должно быть, однако, если тьма перевесит свет, и наоборот, произойдёт разрыв. Ритуал, связывающий две души, аналогичен. Но так как изначально внутри был баланс, ритуал сдвинул чашу весов. Исправить это будет проще, — она сделала последний глоток, и кубок бесследно испарился, — Необходимо изгнать частицу друг друга из их крови. Это имело смысл. Гермионе подумалось, что ранее никто не рисковал проводить обратный ритуал, и тогда ясно, почему она не могла найти упоминание хотя бы в одном источнике. А вот перспектива разрезать плоть Лестрейнджа, конечно, весьма заманчива, но от одной мысли о его участии в столь интимном процессе девушка скривилась. — Можно ли это сделать только с Беллатрикс, не втягивая в ритуал того, в ком её кровь? — Как же ты вернёшь часть, что ей принадлежит? — парировала Моргана, и Гермиона вынужденно согласилась. Ну, нельзя было сказать, что она не пыталась избежать дискомфорта. — Вы подскажете, где найти его? — Моя гробница. Быть может, ты найдёшь и то, что нужно для создания зелья. Всё же это было зелье. В который раз временная петля замкнулась, и непонятно, это очередной приговор или возможность. Гермиона вдруг остро осознала, что совсем скоро попрощается с этим временем, и этот факт ударил сильнее, чем должен. Сколько займёт приготовление? Для Оборотного зелья требовался месяц, здесь же рецепт наверняка на уровень выше, значит, и срок увеличивался? А как быть с экзаменами? Имя Евы Клемент вряд ли должно быть в общих списках, она уж точно не выпустится со всеми студентами наравне. Так или иначе, о ней начнут говорить, что создало бы ненужные риски. Гермиона отключилась от разговора, облизнув пересохшие губы. Отчего-то на душе стало тревожно, и она опомнилась лишь когда Моргана с лёгкой ухмылкой начала исчезать. — Постойте! Я ещё о стольком не расспросила... — Ты найдёшь ответы на все вопросы здесь, — Моргана указала на висок, ухмылка стала шире, — Если осмелишься. Колдунья брала её на слабо, или это юмор древнего мира так устроен? Гермиона не успела подумать об этом как следует. Моргана испарилась, не оставив ни единого внешнего следа от присутствия. Только внутри Гермионы всё было неспокойно. Казалось бы, Моргана помогла внести ясность, напрямую дала ответы, но те проблемы, решение которых девушка отложила до поры до времени, настойчиво требовали обратить на себя внимание. Покалывание на кончиках пальцев означало, что она просыпалась. Вдохнув поглубже окружающую свежесть, Гермиона мысленно попрощалась с уголком покоя... Первое, что она увидела — резной потолок Выручай-комнаты. Под пледом, натянутым по самые уши, было весьма жарко, и Гермиона не без удовольствия откинула его, потирая глаза. Стрелки на часах значительно сдвинулись, благо, оставалось полчаса до отбоя, иначе пришлось бы объясняться перед профессорами. Задержание ей точно ни к чему. Она потянулась, разминая затёкшие мышцы. Неприятным открытием стало отсутствие Беллатрикс, казалось, ведьма даже не побеспокоилась о ней, оставив в одиночестве. После встречи с образом, что нарисовал скучающий разум, разлука ощущалась острее. У неё могут быть дела поважнее, — отметила Гермиона, ради интереса пройдя к оставленному талмуду. Она спросит об этом позже. Сейчас, раскрыв книгу на одной из нечитаемых страниц, девушка пробежалась глазами по написанному. Затем во второй раз для уверенности. Дрожь прошла по позвоночнику от осознания, что руны открывались чтению без труда. Договор с Морганой вступил в силу. Быть может, оно и к лучшему, что Беллатрикс ушла. У Гермионы бы духу не хватило сделать это при ней. Трясущимися руками она открывала страницу за страницей в поисках нужного заголовка. И вот рецепт Переносящего зелья, сопровождаемый рисунками, глядел на неё с потрёпанного веками листа. С присущей жадностью Гермиона принялась вчитываться в текст, пока руки холодели вследствие выброшенного адреналина.

Ингредиенты: трава Анжелика; измельчённый корень Асфодели; измельчённый клык Слепого змея; лунная роса; сок мака; душа (отданная добровольно!);

Действие: мгновенное, необратимо.

Область применения: внутрь/на любой предмет, который желаете сохранить в ином пространстве.

Побочные эффекты: тошнота, головокружение, невозможность задать нужное направление предмету, отсутствие гарантий успеха.

Примечания автора: гарантии появились.

Гермиона дотронулась кончиками пальцев до примечания. Написано криво, с другим наклоном. Как если бы Моргана удачно перенеслась во времени, нашла пристанище эльфов и потребовала внести корректировки в свою книгу. Девушка улыбнулась этой мысли. Она ведь так и не поблагодарила колдунью как следует. Проведя по лицу ладонью, Гермиона отругала себя за излишнюю наглость. Как ей вообще это сошло с рук? Или же Моргана прочитала всю дурную суть девушки и просто издевалась? Что насторожило, так это последний ингредиент. Душа. Как вообще можно применить её в качестве элемента и правильно ли она поняла, что требовалось отнять жизнь? Гермиона шагнула назад, будто обожглась. Уж не думала ли колдунья, что у неё хватит смелости? Ещё и уговорить кого-то пойти на такое добровольно? Смешно и в большей мере пугающе! Девушка издала лающий смешок, вслух. Чтобы услышать. Понять, что прочитанное ей не привиделось и она не спала. К великому сожалению, подвоха не находилось. Она впервые мыслила так ясно. Гермиона сжала кулаки, принялась расхаживать из стороны в сторону. Мозг отчаянно искал обходные пути, перебирая все известные зелья в поисках похожих случаев. Зубы слишком резко оторвали кожу с губ, кончик языка тут же слизал каплю крови. Единственное, что как-то соприкасалось — зелье регенерации. Кость отца, плоть слуги, кровь врага. Старинное заклятие, позволявшее вернуть ходячего мертвеца к жизни. Воистину чёрная магия. Душа чем-то похожа на плоть слуги, обе отданы добровольно. Но от этого не легче. Прикусив костяшки пальцев, она смерила талмуд самым ненавидящим взглядом из всех, на который способна. Её не возьмут на слабо. Не заставят пойти против всех принципов и намерений. Она обещала, что никто более не пострадает, чего же тогда стоило её слово?! Не давай обещаний, которые не можешь исполнить. Нет, Гермиона не допустит повторения цикла. Она сохранила наволочку Скроупа как напоминание о совершённом, для трезвости ума, что сейчас было бы кстати. На сегодня стоило закончить, а рано утром она вернётся и найдёт выход. Иначе она не Гермиона Грейнджер. Незаметно пройти в гостиную уже не получится, но можно сослаться на дополнительный осмотр у мадам Помфри, придать своему выражению вселенскую усталость и покашлять для видимости. Да, так она и сделает. Закрывая ненавистную книгу и возвращая на место, Гермиона вдруг заметила яркое цветное пятно на столе. Среди бумаг, обвязанный атласной лентой, лежал букет фиолетовых крокусов. Сперва не поверив тому, что видела, она приблизилась, не спуская с цветов настороженного взгляда. Как же, будто у них сейчас вырастут зубы или они окажутся чьей-то шуткой. Смешно, что под подозрение попали даже цветы. Вставленный между стеблей пергамент, к счастью, опроверг догадки. На всякий случай, — и только на всякий! — Гермиона проверила записку на предмет вредящих чар и только после развернула. По телу тут же прошла волна тепла, сконцентрировавшись под рёбрами.

«Отдыхай, а как проснёшься, встретимся в библиотеке, чтобы сделать домашние задания и заодно обсудить план тренировок. Нам не помешает держать тебя в тонусе.

P.S. Подумалось, что никогда до этого не дарила тебе цветы. Это не загладит вину, но, надеюсь, хотя бы поднимет настроение.

Твоя, Беллатрикс»

Ведьма определённо была романтиком. Где-то в глубине души. Гермиона с наслаждением вдохнула сладкий аромат, огладив лепестки. Она представляла, как Беллатрикс точно также держала цветы в руках, согревала ладонями стебли и перевязывала лентой. Касания были совсем призрачными, но самовнушение и фантазии порой творили чудеса, помогая поверить, что через букет они могли прикоснуться друг к другу. Моя. Моя Беллатрикс. Эта мысль согревала даже в самые неспокойные дни, напоминая, для чего она здесь.

༺♡༻

3 мая, 1969 год, — Хогвартс, территория замка Погода позволяла перенести одну из тренировок на улицу. Удалось найти укромный уголок вдали от всех: Беллатрикс показала узкую тропку, ведущую на покатый склон. Небольшая опушка на возвышенности, укрытая массивными стволами дубов от любопытных глаз, стала идеальным местом. Сегодня первые два часа прошли как обычно: Беллатрикс подготовила мишени, Гермиона ударяла заклинаниями, тренируя насмотренность и чёткий удар. Ничего из того, что не преподавала им миссис Марло или профессор Блэк, но она чувствовала себя порядком заржавевшей. Для разогрева потребовалось больше времени, что, если не разочаровывало, то точно расстраивало. А потом Беллатрикс это надоело, и она отразила очередное «Остолбеней» в саму Гермиону. Девушка, хоть и растерялась сперва, приняла вызов с большим удовольствием, чем посмела бы признаться. Заклинание врезалось в щит, разбив барьер в мелкие щепки. — Не отвлекайся. Гермиона отбросила волосы с лица, концентрируясь на дуэли. Запястье начинало ныть от нагрузки, она не была готова к такому объёму. Очевидно, ведьмы потеряли счёт времени, единственным ориентиром служило палящее солнце над головой: когда дуэль началась, оно сияло в зените. Теперь же плавно пересекало небо, направляясь к горизонту. Гермиона вновь предприняла попытку. — Эверте Статум! Отражено невербально. Отмахнулась, как от помехи на пути. — Ну же, лапушка, не будь такой рассеянной, — ворковала Беллатрикс, изгибая губы, — Понимаю, я слишком хороша, но тебе следует собраться. Гермиона поджала губы, едва успевая уклониться влево от череды заклинаний, направленных под ноги. Биться в рукопашную они не могли по понятным причинам, что немного утешало эго Гермионы. Одолей её ведьма, подставив простую подножку, она бы точно разочаровалась. Попытки найти слабое место Беллатрикс мало к чему привели. Ведьма двигалась грациозно, танцуя, движения рук и ног едины, выверены до сантиметра. Ни единой помехи, каждая формула заклинания отточена. Тяжело вдохнув, Гермиона попробовала атаковать невербально, но и от этого никакого толку. Заклинание отлетело в дерево. Разве что сил стало меньше, а ухмылка растянулась в провоцирующий оскал. Невыносимая. Прежде Гермиона не имела удовольствия столкнуться с ведьмой в официальной дуэли. Именно официальной, ведь назвать очевидное превосходство над ней нельзя «равным». Стыдно вспоминать, насколько она была плоха в практических искусствах, прогресс налицо, и она искренне благодарна Беллатрикс за возможность научиться. Профессор Блэк никогда не вызывала Грейнджер в пару, словно испытывала припадок от одной мысли, что маглорождённый студент подаст пример чистокровным сокурсникам. Правда, теперь девушка гадала, было ли это связано с прошлым, то бишь настоящим. Будь она на месте женщины, сошла бы с ума. Новое отвлечение позволило Беллатрикс атаковать землю под ногами, вынуждая прикрыть глаза от летящей крошки. Гермиона взмахом палочки очистила пространство, оглядываясь вокруг в поисках исчезнувшей ведьмы. Невероятно, стоило моргнуть, а та уже пропала с поля зрения! Оборачиваясь, Гермиона держала искрящую палочку наготове, отслеживая любое подозрительное движение, шевеление кустов, взмах чёрных волос за массивным стволом, но ничего.

Обернись.

Резкий разворот, чтобы встретить лицом хлёсткую ветку и корень, поднятый из земли. Гермиона запнулась, не впервые за день упав в рыхлую землю. Восприняв это, как передышку, она уронила голову в кучу листьев. Пот стекал по шее и груди, влажные ладони с трудом удерживали древко. Её в самом деле победила подножка. — Это было грязно! — с трудом выдохнула девушка, хватая ртом выбитый падением воздух. Впереди раздалось коварное хихиканье, тут же встреченное озлобленным, — Тебя это веселит?! — Ты не представляешь, насколько, — удовлетворённо протянула Беллатрикс, прислонившись к стволу дерева. Взмахом древка она освободила лодыжку Гермионы, опутанную корнем и зевнула, — Ещё раз. Раздражённая столь очевидным пренебрежением и показной скукой, Гермиона тут же вскочила на ноги, игнорируя протестующе гудящие конечности. Хоть и приятно видеть Беллатрикс настолько живой, слышать привычные поддразнивания, но она отплатит с лихвой. Нет, этот раунд будет за ней. Вялым движением стряхнув грязь с лица, она собрала крупицы воли. Страх потерять себя в погоне за болью никуда не делся, но она рискнёт. Выпустит, а затем укротит. Если ведьма желала разбудить её магию ото сна, так тому и быть, каждое наставление укрепилось в голове. Никаких рисков, только чистая магия и Гермиона, контролирующая её. Крутанув запястьем, она сделала обманный выпад, послав несколько заклинаний невербально в другую сторону. Беллатрикс защитилась без труда, но это девушке и требовалось. Они танцевали кругом, образовывая единую симфонию магии и чувств. Гермиона замедлилась только раз, позволяя подавленным эмоциям всплыть на поверхность, оголить душу перед атакой. Всё, что она ранее не могла сказать, сделать и понять, захлестнуло волной, туманя зрение. Дыхание перехватило от яркой вспышки, но девушка не успела осознать, кому та принадлежала. «Диффиндо» пролетело в миллиметре от её уха. Она направила всю силу в новый выпад. — Бомбарда! Камень позади ведьмы треснул, осколки отлетели во все стороны. Лишние несколько секунд, чтобы отогнать ведьму к ближайшему дереву и подобраться допустимо близко, чтобы подчинить его. Как учила ведьма. Массивные ветви опустились, кусая Беллатрикс за незащищённые конечности. Гермиона оказалась сбоку, невербально выбивая палочку из цепких пальцев и триумфально вздёрнула подбородок, любуясь своей работой. Всклокоченная и определённо взмокшая Беллатрикс извивалась, обхваченная со всех сторон шершавыми ветвями. Губы Гермионы расплылись в улыбке, она прокрутила изогнутое древко меж пальцев, сделав шаг ближе. — Кажется, я всё же нашла твоё слабое место, — прошептала Гермиона, кожей чувствуя искры, исходящие от недовольной ведьмы. Или от её палочки? Она наклонила голову, изучая притихшую Беллатрикс, — Как думаешь, можно признать ничью? Прошла секунда, прежде чем она почувствовала прикосновение горячих губ. Ужас захлестнул, Гермиона отшатнулась, но Беллатрикс вцепилась в неё, как в спасательный круг среди бушующего моря. Отпустит — тут же погибнет. Желанная близость опьяняла, не шла ни в какое сравнение со сном, и будь проклят день, когда создали то заклятие. Запутав пальцы в волосах девушки, вырывая шипение, ведьма укусила нижнюю губу с остервенением, на которое если и была способна, то показывала не так явно. А следом толкнула. Спина ошеломлённой Гермионы врезалась в царапающую кору, руки оказались неподвижны. Несколько раз моргнув, девушка едва сориентировалась. Теперь её привязали к дереву. Чёрт. В трансе она прошлась языком по губам, пытаясь осознать произошедшее. Грудная клетка тяжело вздымалась, привкус пота смешался с Беллатрикс. Она успела забыть, насколько приятно целовать любимую ведьму, и насколько больно лишиться этой привилегии. Непонимание мотивов кружило голову, девушка нашла опору в стволе, рискуя упасть. Сама же Беллатрикс, судя по звукам, опорожняла желудок за ближайшим деревом. Гермиону тут же поглотило чувство вины. Она освободилась контрзаклинанием, на нетвёрдых ногах подойдя ближе. Вид сгорбленной над землёй спины и дрожащих рук вызвал ненавистное ведьмой сочувствие. — Беллатрикс? — Не вздумай читать нотации! — прохрипели в ответ, выставив палец как предупреждение. Гермиона замялась. Быстро найдя в сумке бутылку воды, она поставила её неподалёку от Беллатрикс, а сама отошла к обрыву. В своём времени она не прогуливалась так далеко, и была приятно удивлена, что отсюда открывался чудесный вид на замок. Массивные башни всегда внушали чувство гордости за многовековую историю, «История Хогвартса» была прочитана от корки до корки ещё до первых дней обучения. Искренняя уверенность, что ребёнку нельзя быть вдали от дома неподготовленным... Она хмыкнула. Даже со своей дальновидностью она не могла ожидать событий, уготованных судьбой. Внизу даже проглядывались силуэты студентов. Крошечные, почти незаметные, но в совокупности они создавали видимость жизни. Здесь всё текло своим чередом, и только Гермиона стала невольным зрителем. Услышав хруст веток, она обернулась. Беллатрикс стала бледнее поганки, за пять минут будто похудела на несколько фунтов. Сердце сжалось от увиденной картины, и жалость, уж слишком читаемая на её лице, вызвала у ведьмы кривую усмешку. Она развела руками. Рот несколько раз открывался, Беллатрикс явно останавливала себя от рвущихся наружу слов. Гермиона терпеливо ждала, скрестив руки. Не ради нотаций, просто желая узнать, зачем. И ведьма сжалилась. — Хотела напомнить себе, ради чего всё это. — Я понимаю, — мягко произнесла Гермиона. Потянувшись за своей бутылкой, она жадно отпила, старательно игнорируя взгляд Беллатрикс. — Но? — предугадала ведьма с долей иронии, и Гермиона опустила голову. — Не делай так больше. Для твоего же блага. Она ещё не сказала Беллатрикс о способе избавления от проклятия. Не хотела обнадёживать и, вероятно, зря. Скажи она, и ведьма бы не выглядела так паршиво. Книга эльфов в последние дни отошла на задний план, уступая поиску местонахождения гробницы. Источники вещали, что захоронения Морганы так и не случилось по причине отсутствия тела, и её гроб навечно запечатали в склепе со всеми фамильными сокровищами. Всё же, она оставалась дочерью короля. Задокументированы несколько случаев уже поздних годов, когда охотники за состоянием не могли проникнуть внутрь, их тела мгновенно сгорали от разряда мощной защитной магии. А вот Моргане, как прямой владелице, не составило бы сломать печать из другой эпохи и вложить туда кинжал. Если доверять её наводке, конечно. Гермиона держала слово и ни разу не обмолвилась сёстрам Блэк о зелье, но колдунье ничто не мешало нарушить своё. Вдруг таким способом она решила избавиться от девушки? Гермиона натужено вздохнула, стараясь не обращать внимание на прищуренные глаза, изучающие её. К её счастью, Беллатрикс трактовала вздох по-своему, переведя тему в самое безопасное для них русло. — Думаю, всё же я одолела тебя. Гермиона испытала тёплую благодарность, с лёгкостью захватила наживку и вступила в привычную перепалку. — Но я делаю успехи? Неопределённый взмах кистью, отдающий театральностью. — Это было неплохо. — «Неплохо»? — Гермиона возразила, — Я обезоружила тебя! — Поменьше носи эту тренировочную форму, и я клянусь, что надеру тебе задницу. — Я же не обвиняю тебя в соблазнительных корсетах, — буркнула Гермиона, скользя взглядом по фигуре ведьмы. Даже на тренировке та предпочла остаться в проклятом кожаном элементе, от которого у девушки порой дёргался глаз. Уж совсем ребячась, Беллатрикс показала ей язык, что вызвало закатывание глаз. Лёгкая улыбка расплылась по губам. Они собирались молча, Гермиона решила, что неплохо принять душ и на остаток дня погрузиться в работу. Как раз повод, чтобы поделиться новостью. Ей не терпелось увидеть тот огонь, смешанный с надеждой, что ей так полюбился в глазах Беллатрикс. К её радости, ведьма приняла приглашение. — Иди вперёд меня, я буду позже, — махнула она, закинув сумку на плечо, — Хочу зайти в совятню. — Конечно, — ответила Гермиона без колебаний, ещё собирая свои вещи, — Встретимся через пару часов в Выручай-комнате? — Да, в самый раз, — ведьма дождалась, пока Гермиона подняла на неё голову, и улыбнулась, — Люблю тебя. Гермиона ответила с едва ли меньшей нежностью. — И я тебя. Послав воздушный поцелуй на прощание, ведьма побежала по склону. Гермиона какое-то время стояла, провожая её взглядом. Казалось подозрительным, что у них настолько всё хорошо, — насколько это возможно при нынешнем раскладе, — но и вселяло веру, что трудности имели свойство заканчиваться. Напевая под нос магловскую мелодию, Гермиона убрала все следы их тренировки и напоследок пробежалась глазами по территории. Оказалось, не зря — под деревом, ранее скрытые кучей опавших в процессе дуэли веток, лежали пачка сигарет с тренировочными перчатками. Покачав головой, она подняла их, решив вернуть ведьме позже. Только навязчивый голосок в голове не соглашался с разумным доводом. Вместо этого он предложил догнать Беллатрикс, и уже потом разойтись. Или же, благодаря связям с Андромедой, можно не расходиться, а искупаться в ванной старост... Закинув сумку на плечо, Гермиона усиленно отмахивалась от этой идее, аргументируя себе, что ничем хорошим это для них не кончится. Обнаружив себя, идущей по дороге в совятню, Гермиона мысленно застонала. С другой стороны, что её не устраивало? Лишний повод увидеться. Просто поболтать о бессмысленном, а не сообщить новость. О таком определённо стоило говорить в более формальной обстановке, когда нет отвлекающих факторов вроде обнажённой кожи или приятной погоды, так и манящей погулять... Шикнув себе под нос, тем самым призывая поток мыслей остановиться, Гермиона толкнула дверь в совятню. — Беллатрикс, ты... Она замолчала на полуслове, настороженная реакцией. Беллатрикс, стоявшая спиной ко входу, немедленно обернулась, отскакивая от Эллая. Сипуха ухнула, взмахнула крыльями и взлетела на перекладину, взбивая потоком воздуха пряди Беллатрикс. Видимо, подальше от разборок. — Зачем ты здесь? Тон повышенный, глаза бегали по помещению. Гермиона готовилась уверовать в шестое чувство, если наводки навязчивого голоска на самом деле оказались не беспочвенными. — Ты забыла, — она потрясла перед лицом перчатками с пачкой, прежде чем перебросила их в руки ведьмы. Свои же скрестила на груди, придав более враждебный вид, чем пыталась, — Прости, не хотела пугать тебя. — Всё нормально, — ведьма дёрганным движением запихнула вещи в карман, — Будет лучше, если ты уйдёшь. Нехорошее предчувствие закралось в душу. Беллатрикс не взглянула на неё с тех пор, как Гермиона вошла и, что самое нехорошее, обычно она прятала глаза лишь в те моменты, когда близка к срыву. Девушка бы поступила благоразумно, оставив ведьму в покое, но нездоровая потребность докопаться до истины везде и всюду играла с ними злую шутку. — Что с тобой? — Всё хорошо! — слишком резкий ответ. — Тогда что прячешь за спиной? К ужасу Гермионы, в ответ на вопрос Беллатрикс не показала пустые руки, не убедила, что ей показалось. Нет, она выглядела до глубины души оскорблённой, посмотрев на Гермиону, как если бы та её семью убила. Снова закрывалась, пытаясь защититься. Зачем? — Я ничего не прячу, — огрызнулась она, верхняя губа натянулась, — У меня уже не может быть личных дел? А теперь её пытались вынудить оправдываться, надавливая на чувство вины. — Ты знаешь, что я не это имела в виду, — девушка встала неподалёку, приветствуя Эллая, — Я всего лишь занесла тебе забытые вещи. — Спасибо. Когда Гермиона не отступила, а только выжидающе поджала губы, послышался рваный вздох. — Гермиона, — почти умоляюще. — Беллатрикс. — Что вынуждает тебя стоять у меня над душой? — вскрикнула ведьма, и Гермиона проклинала себя за вздрагивание. Недавно эта ведьма улыбалась ей, а теперь выглядела загнанной в угол. Совсем как тогда, в Выручай-комнате. — Что изменилось? — потребовала Гермиона. Она уже не собиралась отступать так просто. Возможно, в этом её проблема — она не знала, когда остановиться. — Ничего! — слишком яростно отмахнулась ведьма и добавила прежде, чем девушка открыла рот, — Просто отправляю письмо. — Меня не волнует твоя личная переписка, но мне беспокойно от твоей реакции. — А что с моей реакцией? — рявкнула Беллатрикс. Гермиона отпрянула прежде, чем подумала. Вид неспокойной ведьмы слишком походил на Пожирательницу смерти с колдографии во время ареста, что пробудило забытое чувство. Страх. Выпученные глаза, налитые кровью, упавшие на лицо волосы и даже шлейф промозглой камеры — всё это слишком напоминало ту, кем Беллатрикс предстояло стать. Гермиона упёрлась спиной в деревянную балку, не смея отвести взгляд. Упустить нестабильную ведьму из виду было выше её сил. Воображение рисовало одну ужасающую картину за другой — треск запретной магии, Азкабан, все грехи, в коих ведьма обвинялась. Гермиона плохо представляла итоги войны, могла лишь предполагать, насколько ужасающей была картина для выживших, и Беллатрикс, как ни крути, в будущем стала одной из виновниц. Пусть Гермиона никогда не знала эту сторону ведьмы, но даже в мыслях отказывалась верить, что все попытки уберечь от Волан-де-Морта провалились. Она с трудом сглотнула, паническая мысль дотянуться до палочки всплыла на поверхность. Неуверенная, Гермиона старалась не поддаваться ужасу. Ведьма не причиняла вреда магией, и она не станет без крайней необходимости. Не сейчас. Её движения вызвали дрожь у Беллатрикс. Глаза сфокусировались, нижняя губа задрожала. Она уставилась вниз, рассматривая руки так, будто видела их впервые, и упала на усыпанный сеном пол по другую сторону совятни. Гермиона не сразу расслышала бормотание, едва слышное от того, что ведьма уткнулась в колени. — Не знаю, что на меня нашло... Прости... Не хотелось врать, что всё в порядке, потому Гермиона промолчала. Даже если бы попыталась, не смогла, язык прилип к нёбу, отказываясь слушаться. Едва вернув контроль над дыханием, она оттолкнулась от балки. Ноги держали плохо, сказывались часы тренировки и эмоциональное истощение, и разумным решением было бы проводить друг друга до комнат. Раз уж она взяла на себя главенствующую роль в этих отношениях, следовать ей казалось самым логичным. Ведьма не в себе. С уже привычным сожалением Гермиона предположила, что так влияло проклятие. Никто не уходил невинным после тёмной магии, ни волшебник, применяющий её, ни жертва. Мне следовало проявить твёрдость, — ругала себя Гермиона. Самообман не удался. Она знала, что Беллатрикс редко слушала кого-то, кроме себя. Гермиона потянулась к упавшему конверту, намереваясь отправить его и покончить с бессмысленным спором. Эллай восторженно ухнул, когда она протянула припрятанное в ящике угощение, и ловко словил. Клич улыбнул, и девушка, тихо бормоча, договаривалась с птицей, уже собираясь привязать конверт. Неэтично читать чужую почту. Однако, внимание зацепило имя получателя. Точнее, его отсутствие. Нахмурившись, Гермиона покрутила конверт, отдалённо заметив, что шуршание позади стихло. Беллатрикс наблюдала за ней. В графе же указано только имя отправителя, адрес также отсутствовал, а изумрудная печать со змеиной пастью только подтвердила догадки. Пальцы вцепились в конверт, сжимая в тиски. Эмоции нахлынули разом, туманя беспокойством и так ослабленный мозг. — Беллатрикс... — она не узнала собственный голос. Хриплый, надломившийся на полуслове, — Скажи мне, что я ошибаюсь. — Ты не должна была это видеть. Гермиона резко развернулась, ошарашенная отсутствием реакции, холодом. Беллатрикс смотрела сквозь неё пустым взглядом, сложив руки на коленях. Нервный смешок сорвался с губ. Каждый в этом времени пытался указывать, что должна, а что не должна делать девушка. А она то надеялась, что Беллатрикс не такая... — А что должна? Пожалуйста, ты ведь не всерьёз? — Он предупреждал, что ты будешь осуждать. Липкий холодок пробежал по позвоночнику. Гермиона приоткрыла рот, но закрыла обратно, как выброшенная на сушу рыба. Воздуха начинало не хватать, тело забыло, как дышать, и на выдохе удалось произнести только: — Он знает? — О нас? Нет. Но интересовался. Время застыло. Сердце застучало в ушах. Невероятно, с каким безразличием это было произнесено. Пытаясь отследить истинную реакцию, девушка столкнулась со стеной отчуждения. Страх сменился разочарованием и яростью. Кажется, конверт разорвался от той силы, с которой Гермиона вцепилась в него. Она и рада спалить этот кусок пергамента дотла, если бы это помогло разрушить возникшую между ними стену непонимания. — Зная, кто я, — зашипела Гермиона, — Зная, какой опасности меня подвергаешь, ты рассказала?! Не могу поверить, Беллатрикс! — Я лишь сказала, что меня не поймут, и он предупредил, что так и будет! Какое право ты имеешь поучать меня после всего?! Что-то внутри Гермионы дало трещину, оседая горьким привкусом на языке. Возможно, терпение. — После чего? После того, как я поклялась не скрывать ничего важного?! Стоило ли мне взять то же обещание с тебя?! — от отчаянного крика заныли связки, но она не останавливалась, пытаясь достучаться, — Это не пустой разговор с Самантой, это затрагивает всех нас! Он — зло воплоти, и сделка с ним не принесёт ничего хорошего! Тебя не волновало, что я искала способ, ты захотела скорее замарать руки! Беллатрикс наконец оказалась с ней на одном уровне, не собираясь отступать, и огорошила её. — Он знает, как разрушить проклятие! Гермиона отшатнулась, как от пощёчины. Нет, это не могло быть правдой... — С чего ты это взяла? Никто не знает, а Он откуда-то в курсе?! — Он говорит о таких вещах, которые никому не ведомы, — в глазах отразилась надежда. Но не чистая, а омрачённая обещаниями, не имеющими веса. Искажённая, — Это ради нас! — Ради нас, — повторила Гермиона, качая головой, — Нет, ради нас ты бы не стала слушать льстеца. Не поддалась бы червоточине и не пошла бы на, — она выплюнула с отвращением, — убийство. — Я не буду убивать Лестрейнджа! Он сказал, что знает такие азы магии, которые никому не снились. И я видела, Гермиона. Это не ложь. Он научит меня, а я сниму проклятие! Мы будем счастливы, вот увидишь! — Не будем. Не так. Беллатрикс всплеснула руками, тыча пальцем в её сторону. — Снова упираешься рогом в землю! Цепляешься за благородство, почему-то очернила Тома, обвиняешь меня! Даже отказываешься слушать! А всё из-за твоей слепой праведности! Зная твои принципы, я нашла выход, где ты не подвергаешься риску, так хватит прятать голову в песок и научись уже принимать решения! Ты знала, с кем связалась. Будущая Пожирательница смерти. Она убивала. Она запытала родителей Невилла. Она назвала Его по имени... Что она упустила? В какой момент позволила Беллатрикс проникнуться Его идеями, поддастся на обман? Ничего ведь не бывает просто так, Он попросит плату... Гермиона быстро заморгала, пытаясь сориентироваться. Необходимо остыть, пока она не наговорила лишнего. Взявшись за противоположные стороны конверта, она с треском разорвала бумагу в мелкие клочки. Необдуманный жест, переполненный отчаянием, но, может, хоть это отсрочит гибель Беллатрикс. Та не дрогнула. Гермиона напоследок разметала клочки по сену. Будто ведьма не могла восстановить его простыми чарами... Уходя, она бросила напоследок: — Я нашла способ. Вопрос в том, нужно ли это тебе. И вышла прочь, не оглядываясь. Потому что, если бы сделала это, не смогла бы уйти. Бросилась бы на ведьму с новыми обвинениями, вызвала на дуэль, потребовала бы разумных объяснений и обещания больше не связываться с Ним. Тот вечер она провела в компании Андромеды, заливая дыру внутри остатками горячего шоколада с ужина, и даже не могла объяснить причину, почему лицо перекосило от череды эмоций. Если Андромеда и предполагала, что смена настроения связана со старшей сестрой, то ничего не сказала. И это Гермиона ценила больше всего. Когда глаза уже слипались, а организм требовал передышки, даже показалось, что она видела силуэт. Чувствовала прикосновения к голове и слышала шёпот отовсюду. В ноздри проник обманчиво мягкий запах чёрной смородины. «Я же говорила, что этим кончится, дитя»