Кулон || The pendant

18 апреля, 1969 год, — поместье Блэк, спальня Беллатрикс В то утро Беллатрикс было неспокойно. И дело даже не в непривычном отсутствии Скроупа, что укладывал бы на её лоб пропитанную зельем тряпку, не в отсутствии визитов кого-то из семьи или в приставленной прислуге, ставшей в углу безмолвной статуей. И даже не в пасмурной погоде, столь непривычной для середины апреля, нет. Скорее в странном чувстве подступающей тревоги, давящей на грудь. Она ощущала такое лишь однажды: когда поймала Джалин на предательстве. А уж если это чувство совмещалось с беспочвенным беспокойством, то от этого дня не стоило ждать ничего хорошего. Посему Беллатрикс зареклась вообще двигаться, чтобы попытаться избежать лишних неприятностей. Благодаря свойствам змеиного древа физически она медленно, но верно привыкала к проклятию. Морально же Беллатрикс чувствовала, как под кожей извивалось что-то инородное, как паразит, подселённый в организм. Ему было весьма комфортно, Беллатрикс же готова была вскрыть себя изнутри, лишь бы вытащить эту дрянь. Каждый раз, закрывая глаза, она видела ехидную морду этой твари. Видела, как заносит нож над собой и, превозмогая адскую боль, тянет из грудной клетки нечто, напоминающее червя. Паразит. То, что не должно существовать воедино с человеком. И, как все паразиты, оно тянуло все жизненные силы на своё существование, игнорируя потребности носителя. Оттого Беллатрикс не могла даже встать с кровати, чтобы умыться. Постоянное присутствие, фактически, незнакомки, раздражало, но нельзя отрицать, что без неё ведьма бы пропала. А это, вопреки всякой логике, раздражало ещё больше. В начале шестого, когда Беллатрикс готова была взвыть от скуки и даже вновь прибегнуть к попытке втянуть служанку в диалог о старомодности обоев, с визитом пришла её мать. Даже со слегка растрёпанной причёской Друэлла излучала природную грацию, и Беллатрикс всё чаще приходилось слушать лепетания Нарциссы о восхищении этим умением и стремлении вырасти такой же. Младшая сестра уже вбирала все самые несносные привычки, и вряд ли это можно остановить. Истинная мамина дочка. Беллатрикс и раньше не понимала подобного, а теперь и подавно. Нарциссу и правда не смущало, каким человеком была их мать, или же она просто притворялась, что это не проблема? Второй Друэллы Беллатрикс точно не вынесет, неважно, сейчас или через несколько десятков лет. Да она скорее предпочтёт жить среди болотных фонариков в трясине. Пожалуй, это единственный вариант, ибо человек, взявший за эталон поведение Друэллы Блэк, в болото не полезет. — Выйди, — велела Друэлла служанке. Почтительно преклонив колени, та покинула комнату, не поднимая головы. Стоило двери за ней закрыться, женщина обратила всё внимание на дочь, — Как твоё самочувствие, что-нибудь болит? Признаться, желания разговаривать с ней Беллатрикс не испытывала. Она бы предпочла в пол уха выслушать причитания, временами перелистывая страницы абсолютно посредственного и неинтересного журнала, — что-то о новом клубе для представительниц чистокровных домов с уроками вышивки, — и не принимать слов близко к сердцу. Что такого могла сказать её мать, чего бы она уже не слышала? Беллатрикс считала, что ничего, разве что у той внезапно не открылся дар к подбиранию новых красноречивых эпитетов о беспардонном поведении. Кажется, сейчас к ней обращались на излюбленном французском. Язык, владение которым априори превозносило аристократа над прочими, а посему преподавался ей и сёстрам с пелёнок. В этом были свои преимущества — когда перед тобой стоит бестолковый кожаный мешок с горошиной вместо разума, можно без последствий назвать его таковым и наслаждаться изумлением на лице. По глупости они часто сопоставляли красивое звучание с приятным комплиментом. Большинство высокопоставленных членов Министерства и были такими, и для Беллатрикс до сих пор загадка, как отец выносил их. Перед Рождеством один из таких нанёс ей оскорбление ниже пояса. Беллатрикс отлично помнила. Всегда запоминала тех, кто проявил неуважение к роду...

— Вот незадача, — Сигнус бегло взглянул на карманные часы, — Мне необходимо присутствовать на собрании через три минуты.

Нарцисса разочарованно надула губы.

— Дело требует Вашего немедленного присутствия, отец?

— Сожалею, но да. Или же мистер Моррисон с радостью лицезреет непунктуальность Блэков. Мистеру Флинту придётся подождать дольше, чем я предполагал.

— Ваш новый деловой партнёр? — как бы невзначай поинтересовалась Беллатркис, оглядывая коридор, заполненный до самых стен мужчинами в смокингах с накрахмаленными воротниками рубашек. Ужасная безвкусица.

Всё Министерство пропитано им — безвкусием к жизни, манерам и поведению. Что ж, она с радостью бы это изменила, став начальником отдела мракоборцев, ведь всё начиналось со слова закона...

— Настоящая акула. В нашей сфере это редкость, а потому достойно если не уважения, то понимания, — усмехнулся Сигнус, но вновь посерьёзнел, будто вспомнил, с кем делился подобной информацией, — Придётся отложить встречу на три недели, не меньше. Пометь это в моём ежедневнике, Белла.

С кратким вздохом «Да, отец», Беллатрикс раскрыла тетрадь на нужной странице, размашистым почерком добавив строчку. Даже такое умение однажды могло пригодиться. Иначе как бы люди придумали стихи, не умея писать, а картины, не умея видеть красоту в мелочах?

Мотнув головой, Беллатрикс закрыла тетрадь. В последние дни она замечала за собой возмутительную сентиментальность. Пора бы прекратить, да только странное чувство под рёбрами отказывалось подчиняться трезвой голове.

Возможно, именно оно побудило Беллатрикс задуматься о возмутительном неповиновении, но так, чтобы отец лично одобрил его... Как только они добрались до зала заседаний, а Сигнус уже повернулся к дочерям спиной, бросив нечто вроде «Найдите занятие в моём кабинете на ближайшие пару часов», Беллатрикс несмело окликнула его:

— Отец! Раз уж Вы будете отсутствовать по определённым обстоятельствам, могу ли я встретиться с мистером Флинтом, скажем, от Вашего имени?

Сигнус медленно обернулся. На лице читались замешательство и растерянность, нетипичные для него, оттого удивили Беллатрикс сильнее, чем должны бы. Это заставило сердцебиение участиться, а пальцы нервно постукивать по твёрдому переплёту.

— Белла, мы не раз обсуждали это. К чему вновь вести пустые разговоры?

Беллатрикс шагнула к нему, почти умоляюще проговорив:

— Но я могу, отец! Позвольте показать, чему я научилась у Вас.

— Мистер Блэк, — секретарь прошёл мимо них с почтительным кивком. За ним проследовали другие джентльмены, и под давлением Сигнус наконец вздохнул.

— Нарцисса, сопроводи сестру.

Беллатрикс заискрилась подобно новогодней ёлке. Зажевав губу, чтобы не закричать от радости, она дождалась, пока вышестоящие джентльмены прошли в зал и закрыли дверь. Вместе с щелчком замка на её плечи опустилась и немалая ответственность — наконец-то она могла лично представить интересы семьи. Деловые, рабочие! Это не просто бухгалтерия и учёт финансов, это настоящий прорыв и возможность повлиять на исход жизни. Вновь раскрыв тетрадь, она нашла упоминание об этом партнёре. Виктор Флинт, с настолько выбеленной карьерной историей, что даже подозрительно. Помогал ли ему кто-то? Беллатрикс уверена, отец не давал шансы, если заведомо не был уверен в успехе, не зря ведь ходила слава о его проницательности.

Предстояло разобраться.

Нарцисса окликнула её, когда молчание затянулось.

— Не кажется ли тебе это опрометчивым решением, Белла?

— Может быть, — ведьма не стала утаивать, — Но я не могла, знаешь... Эм...

— Упустить шанс, — завершила Нарцисса, — Я понимаю.

— В таком случае, — Беллатрикс проследила пальцем нужную строку в ежедневнике с указанием времени встречи, — Моветон заставлять мистера Флинта ждать.

Нарцисса вложила ладошку в протянутую руку улыбающейся Беллатрикс. Будучи окрылённой подвернувшейся возможностью, старшая ведьма не замечала, как младшая напрягалась с каждым шагом по направлению к кабинету Флинта.

Дождавшись глухого «Войдите», Беллатрикс отперла дверь, пропуская Нарциссу вперёд. Запах табака, конечно, не столь дорогого, как у их отца, проник в ноздри. Мужчина за столом у стены, должно быть, личный секретарь, заметил вошедших сестёр первыми. Замешательство стало очевидным, когда несколько капель упали на пергамент. Прошипев бессвязное ругательство, он отложил перо в чернильницу и кашлянул.

— Виктор, к Вам посетители.

Мужчина, названный Виктором

Флинтом, едва ли поднял голову от документов. Взгляд его был таким, как если бы он был не удовлетворён увиденным. Что не утаилось от цепкого взора Беллатрикс. Она сощурилась, но промолчала. Пока.

Конечно, он знал, кто перед ним. Иначе будь проклято их родовое поместье.

— Мистер Блэк задерживается?

О, лучше бы молчал. Его тон был столь раздражающим, что резал слух своей сладостью. Беллатрикс придерживалась мнения, что такие люди обычно хранят столько скелетов, своих и чужих, и в любой момент разберут те по косточкам и всадят в спину каждую. Скользкие, гадкие... Веко Беллатрикс уже начинало дёргаться, а ведь он сказал всего три слова.

— Мистер Блэк занят более важными делами, — она деловито сложила руки на животе, вздёрнув подбородок, — В виду этого мне поручено узнать, стоите ли Вы его драгоценного времени. В Ваших силах доказать это прямо сейчас.

Недоумение стало осязаемым, Виктор в растерянности обернулся на секретаря. Тот пожал плечами, удивлённый не меньше. Цепкий взгляд Беллатрикс считывал каждую мимолётную эмоцию, и коктейль непонимания, пренебрежения и надежды на плохую шутку ей очень не понравился.

— Мисс Блэк, — тон мягкий, явно направленный на сглаживание углов, — бухгалтерия и финансы сложнее, чем могут показаться. Требуется определённый опыт и деловая интуиция, как у Вашего отца. Именно поэтому...

Беллатрикс прервала:

— Именно поэтому отец лично передал в мои руки заботу о счетах нашего дома, вкладах и прибыли, и за два года обучил на должном уровне.

— Но Вы ведь даже Хогвартс не окончили, — насмешливо протянул Виктор, тыча рукой в их сторону, — Ещё дитя, а Ваша сестра и подавно.

Нарцисса немедленно выступила вперёд, понизив тон до угрожающе-ледяного шипения.

— Да что Вы о себе возомнили?!

— Цисси, — Беллатрикс закрыла собой младшую ведьму, отодвинув её в сторону под возмущённое ворчание. И вновь обратилась к Виктору, — Хотите сказать, равноправный представитель семьи Блэк недостаточно умён для... — взяв первую попавшуюся бумажку и игнорируя возмущение на лицах мужчин, она прочла заголовок, — «Инструкция по дрессировке сов для чайников». Да чем вы здесь занимаетесь?

Будто бы уменьшившись в размере, Виктор вжал голову в плечи и уставился в стол. Ну конечно, ибо разложенный перед ним кроссворд куда безопаснее праведного гнева старшей Блэк, он не укусит. Жалкое зрелище. Взять слово в стремительно разрастающемся конфликте пришлось секретарю, чьё лицо уже приобрело оттенок свежей шпаклёвки.

— М-мисс Блэк, правила нашего отдела запрещают распространяться о деталях контракта с кем-либо, кроме подтверждённого делового лица, — он бросил беглый взгляд на Виктора. Расправив плечи, тот одобрительно кивнул.

— Мой секретарь старается донести, что Вы — не подтверждённое лицо. Нет гарантий, что Вы не пришли сюда без ведома мистера Блэка с желанием вмешаться в деловые вопросы взрослых.

Беллатрикс с минуту металась между двумя мужчинами, решая, на кого стоило направить всё своё негодование. Нарцисса уже пару раз дёрнула её за рукав, призывая остановиться, но Беллатрикс уже так просто отсюда не уйдёт. За короткий диалог этим двоим жалким представителям общества удалось оскорбить её семью трижды. Нет, такое она не прощает. Выбор пал на Виктора, уже оправившегося от минутного шока.

Велик соблазн склонить его обратно.

— Ставя под сомнение уверенность в его решениях, Вы забываете о Ваших словах об уважении, — она скрестила руки на груди, — Или же это для Вас пустой звук?

— Каждый должен заниматься своим делом, и Ваш отец прекрасно это понимал... До сегодняшнего дня уж точно, — хохотнул мужчина.

Беллатрикс застыла. Её удивление стало осязаемым, и Виктор вздохнул так тяжело, будто совершал благородное дело, сжалившись над бестолковой девушкой.

— Донесу понятнее. Вы — женщина. Ваше прямой задачей является продолжение рода, но никак не ведение бюрократических вопросов. Даже от имени Вашего отца.

Кровь отлила от лица Беллатрикс, делая её на несколько тонов бледнее, если это вообще возможно. Нарцисса заметалась между ними, явно не понимая, спасать сестру или тех, кто намеренно ранил её своими убеждениями. Правда говорят — реальность била больнее любого хлыста. Ведьма едва стояла на ногах. Сжав кулаки, она только выше подняла голову, не позволяя видеть, насколько тяжело ей дались сказанные слова.

Ведь последнее останется за ней.

— Tu ne tiendras pas longtemps ici. La parole de Black.

После визиты в Министерство прекратились. Беллатрикс не спрашивала почему. Обладая завидной наблюдательностью, она видела. Как отец при каждом разговоре о Министерстве прятал глаза, как более избегал деловых разговоров с ней и как поручил бухгалтерию новой экономке Эми, миловидной старушке. Такого пренебрежения Беллатрикс стерпеть не смогла. Конечно, она сдержала слово, и после Нового года этот отдел ″внезапно″ закрыли за несоблюдение договора аренды и прочих мелких пунктов, однако осадок остался. Она стиснула пальцами тонкие страницы журнала. Глянцевая поверхность заскрежетала под натиском и, будь это, например, шея Лестрейнджа, ведьма немедленно бы вонзила в неё ногти... — Bellatrix Druella Noir! — журнал выскользнул из рук, превращаясь в пепел за считанные секунды, — Обрати уже на меня своё драгоценное внимание. — Мама! — воскликнула Беллатрикс, позабыв о должном уважении, — Какого ч... Договорить ей не позволил краткий взмах волшебной палочки: губы сомкнулись в плотную линию, язык прилип к нёбу. Осознав произошедшее, Беллатрикс так опешила, что просто замерла, не в силах двинуться ни на дюйм. — Эти губы не будут произносить столь скверные речи, пока находятся в моём доме, — отчеканила Друэлла непривычно прохладным тоном, — Отныне ты помолвлена и станешь Лестрейндж, однако пока ты под моей крышей. Что-то, подозрительно похожее на обиду, противно зашевелилось под рёбрами. Показать всю степень нанесённого оскорбления Беллатрикс стремилась взглядом: свела брови на переносице, приподняла уголки губ, будто скалясь. Нужного эффекта это не возымело, Друэлла не спасовала перед дочерью. Однако голос её смягчился, как и взгляд. — Ma belle, мне понятны твои эмоции, — осторожно присев на край кровати, она дотронулась до колена дочери. Жест не был оценён, Беллатрикс немедленно отодвинулась ближе к изголовью. Всего на мгновение поджав губы, Друэлла, выдержав вежливую паузу, устроила руки у себя на коленях, — Бунтарство у тебя в крови, оно течёт по венам и извивается, протестует. Но пора делать выбор: подчиниться ему и потерять всё, что имеешь, или стать примером для сестёр и других благородных домов. Ещё один взмах, и вот ей вернули способность говорить. Жадно вбирая воздух через приоткрытые губы, коего катастрофически не хватало от переизбытка чувств, Беллатрикс, не мигая, смотрела в одну точку. Она чувствовала стук своего сердца в ушах, его быстрое биение, а также стремительно подступающую панику. Не позволяй им склонить тебя. Поднявшись с врождённой элегантностью, Друэлла раскрыла двери платинового шкафа, восстановленного после погрома. — Первым твоим осознанным выбором будет встреча с одним господином, — уведомила она, перебирая наряды, — Он влиятелен, и пожелал провести с тобой беседу лично. Беллатрикс вскинула голову. В мыслях зародилось множество вопросов о том, кого же на этот раз подобрали и какого дьявола они решили, что тревожить неокрепший после наложения проклятия организм являлось хорошей идеей. Её связали тёмной магией с Лестрейнджем, так что ещё, чёрт возьми, им от неё нужно? — Не хмурься, от этого появляются морщины. — Я не выношу его, — в сердцах выпалила Беллатрикс, — То, что вы с отцом полюбили друг друга — вовсе не гарантия для меня. Мне просто хочется... — предательские слёзы размыли силуэт матери, но головы она не опустила, — Быть счастливой. Почему-то показалось, что сейчас идеальный момент. Её поймут, прислушаются. Но, к разочарованию юной ведьмы, этого не произошло. — И много связей принесёт тебе счастье? — невозмутимо отозвалась Друэлла, даже не повернув головы, — Ты считаешь, что можешь управлять родом самолично, без брака, но думаешь ли наперёд? Я вижу, что нет. Происшествие на зимних каникулах это подтвердило. Мы — крошечная ветвь семейства среди знати и уж точно проигрываем дядюшке Ориону. С твоей подачи мы можем завести новых друзей. О, вот оно. Подчеркнёт твои глаза, как считаешь? — Почему ответственность за ваши отношения с другими семьями вдруг пала на меня? — скривилась Беллатрикс, наблюдая, как Друэлла выудила из самого тёмного угла шкафа платье сиреневого цвета с множеством оборок, — Вы серьёзно собираетесь выставить меня как товар какому-то мужчине только потому, что... — Следи за языком, — оборвала Друэлла, вновь грозя палочкой. Глубоко вдохнув, она повесила платье на открытую дверцу, с каким-то больным обожанием расправляя на нём складки и заломы. Надо же, обращение с куском ткани лучше, чем с родной дочерью, — К тому же, разве ты не этого хотела? Или всё происходит не в точности, как в твоих фантазиях? Укол, отчётливо различимый в словах матери, отрезвил лучше любой пощёчины. — Ты хотела лично представлять нашу семью? Это и происходит. Тебе дарована возможность повлиять на судьбу рода, при этом не отходя от главной миссии, так будь благодарна. — Главной миссии? — поразилась Беллатрикс, чувствуя, как самообладание утекало сквозь пальцы, — А какова же она? Выйти замуж, непременно родить наследников, чтобы они стали новыми представителями дрянного рода Лестрейнджей? Во мне есть все данные, но общество видит во мне лишь... Инструмент, не личность, а украшение в силу того, что между моих ног! В какой момент она свернула не туда? Почему позволила сделать это с собой и продолжала позволять сейчас? Неужели... Её борьба и правда не имела смысла? — Довольно! — подлетев к кровати дочери, совсем не как подобало аристократке, Друэлла возвысилась над ней, излучая холодную ярость. Грозя пальцем, она прошипела, — Мы с отцом едва ли смирились, что наша фамильная драгоценность передана чужому человеку всего за четыре дня до дня рождения твоей сестры и её становления дебютанткой, но это уже чересчур! Это дурно влияет на тебя, и лишь поэтому мы вынуждены следить за твоими передвижениями. Чтобы огородить! Ничто не могло пошатнуть контроль и самообладание Друэллы Блэк. Кроме старшей дочери. Однако даже ей не позволено дольше минуты лицезреть неспокойное состояние женщины: та старалась глубоко и, Беллатрикс уверена, незаметно сделать вдох и расправить острые, худые плечи. Часы тикали медленнее обычного, растягивая и без того тягучее мгновение. Когда румянец на щеках Друэллы приобрёл допустимый оттенок, чтобы не выдать внутреннего состояния, она снова заговорила: — Не рушь то, чему много лет. Сломаешься. Ты моя дочь, и я люблю тебя, — сердце Белатрикс отчего-то ёкнуло, — пусть ты сейчас этого не видишь. И твой отец тебя любит. Семья — самое ценное, что есть, и наша поддержка поможет тебе встать на ноги. Не позволь себе лишиться её. Так не принято. — То, что что-то принято, не означает, что оно непреложно. Друэлла повернулась с выражением чистого удивления на лице. — Где ты набралась таких заявлений? От mademoiselle Clement, не так ли? — Беллатрикс сжала губы, дабы не сболтнуть лишнего, — Так вот выкинь их со своей головы как можно скорее. Насмешливое фырканье, вот её реакция. Забавно это слышать, когда они с Гермионой уже вступили в отношения, и ведьма намеревалась ухаживать за ней даже в таком положении. А Друэлла, судя по всему, прилагала огромные усилия, чтобы контролировать хотя бы свои речь и поведение. Беллатрикс не терпелось увидеть, как она сорвётся окончательно. — Не нам менять мир. Оставь эту миссию менее ценным экземплярам. Ты должна блистать, а не копаться в грязи ради изменений, которые могут и не устояться. В тебе течёт кровь великих волшебников, множество из которых соединились лишь ради того, чтобы ты появилась на свет. И чем ты им платишь, своей неблагодарностью и злобой? Теперь Беллатрикс готова была рассмеяться в голос. «Менее ценным экземплярам» — это кому же? Раз уж все чистокровные считали своих чад самыми важными в мире среди пустоголового общества, так кому же они договорились поручить это дело? Неужто Нобби Личу, маглорождённому, не продержавшемуся на посте Министра и десятка лет? Да, со стороны Беллатрикс было бы несколько лицемерно недооценивать волшебников, чьи семьи по рождению из маглов, однако и логика матушки ей не ясна. По её мнению, злость — меньшее, чего заслуживали оба родителя. К тому же, от нравоучений у неё разболелась голова. Почему бы им всем просто не оставить её в покое?! — Ты считаешь, я против тебя, — продолжила Друэлла, расхаживая по комнате и упорно не замечая состояния дочери, — Твой отец, дядя и тётя, все твои противники. Но мы союзники. Я лично знала волшебников, что горели идеей принести в наш мир что-то новое, изменив старое в корне. Но они пострадали, и я пытаюсь уберечь тебя от лишней боли. Ни к чему тебе обзаводиться незалечимыми шрамами. — Вы опоздали с такими уверениями, — пробормотала Беллатрикс, но так, чтобы её услышали. Встретившись взглядом с Друэллой, она в издёвке протянула, — Mère. Но на лице женщины ни грамма ярости, лишь тягучая усталость. Можно подумать, это на неё наложили многовековое проклятие и изо дня в день внушали бесполезные лекции о порядочности. Со вздохом, Друэлла положила ладонь на дверную ручку. Отступала на время. — Пора оставить эти глупости позади. И если помолвка не смогла изменить твоего мнения... — она помотала головой, — У тебя пятнадцать минут. Закрыв дверь, Друэлла отдала служанке приказ оставить Беллатрикс на несколько минут и не тревожить. Та удалилась, воспользовавшись случаем, а женщина прислонилась к деревянной поверхности спиной, испустив, пожалуй, самый тяжёлый вздох за всю жизнь. Фантазия вырисовывала под прикрытыми веками картину счастливой семьи. Так просто было жить раньше, десять лет назад. Совсем юные дочери освещали поместье своим смехом, Вальбурга гостила много чаще, нося под сердцем Сириуса, а супруг не болел от старой травмы, съедаемый чувством вины. Друэлла бы рада вернуться в то время... Собравшись с силами, она призвала эльфа. Альва возник рядом. Кланяясь, он почти касался длинным носом пола. — Организуй встречу ma belle с Ним. И ни слова мисс Клемент, — костяшки сжатых в замок рук слегка побелели от хватки, — Её влияние дурно сказывается на нашей семье. — Альва немедленно исполнит приказ. Расправив невидимые складки на платье и поправив и без того идеальную причёску, Друэлла направилась к кабинету. Очерченные руны должны были не позволить Беллатрикс сотворить новые глупости, обстановка же могла внушить необходимое спокойствие. Правда, неизвестно, кому оно необходимо больше в этом случае. Они справятся. Нужно только немного времени. Он явился, когда Друэлла уже сервировала поднос с чаем. Сама не понимала, зачем, если точно знала, что Беллатрикс не притронется, а Он предпочитал виски любому напитку. Видно, просто не поощряла пьянство в стенах дома, а заодно стремилась чем-то занять руки и время. Его присутствие ощущалось острее с каждым разом. Друэлла обернулась, поприветствовав Его кивком. — Милорд. — Madame Black. Je suis content que vous soyez en bonne santé, — Он невесомо коснулся губами её кисти, — А Ваш супруг? — Ему нездоровится, — объяснила Друэлла, — Уверяем, как только ему станет лучше, он непременно выскажет Вам своё почтение. Выдержав паузу, Он изогнул уголки губ в подобие улыбки. — В этом нет необходимости. Благодарен за столь скорое ис-с-сполнение просьбы. Уверяю, Вы останетесь довольны результатом. Холодок, мимолётно пробежавший по спине, готов был поспорить с данным утверждением. — Вне всяких сомнений.

༺♡༻

18 апреля, 1969 год, — поместье Блэк, спальня Беллатрикс Беллатрикс ещё какое-то время одаривала то место, где ранее стояла Друэлла, пустым взглядом, прежде чем со стоном сползла с кровати. Паркет неприятно холодил босые ступни. На улице смеркалось, облака затягивали сереющее небо. Собирался дождь, и Беллатрикс с тоской вспомнила, что заперта в душной комнате, очарованной настолько, что даже открыть окно не представлялось возможным, не то, что выйти на балкон. Как хотелось бы сейчас пробежаться по туманному лесу, вдыхая запах сырой земли и ловить тяжёлые капли ливня... Мечтательно прикрыв глаза, Беллатрикс представила себя и Гермиону, натужено дышащих от быстрого бега и петляющих меж стволов деревьев. Неизвестно, от чего они бежали, возможно, от досаждающих взрослых, или то было просто рвение, которому обе поддались. Улыбка померкла, когда она перевела взгляд на платье, подготовленное Друэллой. Слишком велик соблазн использовать банальное «Вспыхни!», превратив платье в сгусток пепла у ног. Её ничто не удерживало. Но тут Беллатрикс задумалась о перспективах. Уничтоженный наряд и комната не отменили помолвки, не отсрочили её даже на день, а только привели к новому выговору. Теперь к ней приставили прислугу, не выпускали из комнаты и даже не оставляли наедине с собой, что вызывало скорее нервный смех. А на другой чаше весов была её свобода. Её время с Гермионой, их будущее. Пусть девушка напрямую никогда не говорила о том, что их ждало, ведьма уверовала, что всё можно исправить. И если для этого ей придётся вобрать силу воли в кулак и встретиться с очередным ничего не значащим человеком — она готова. В этот раз. Не склонись. — Викки. Раздался хлопок. — Викки слушает мисс Блэк. Сердце застучало гулко, гоняя кровь по венам. Беллатрикс не обрадовало увиденное в зеркале: бледное лицо, редеющие волосы, что потеряли объём и даже блеск, исхудавшие руки. Для охотника и, мало того, капитана команды потеря мышечной массы была непозволительна, и Беллатрикс дала себе слово тренироваться больше к финальному матчу в конце года. Пусть они обыграли Рейвенкло, Гриффиндор такой роскоши мог не предоставить. Первая ошибка. Она позволила себе превратиться в это. Жалкое зрелище. — Помоги мне одеться. Без лишних слов, Викки приступила к исполнению приказа. Ночная рубашка, пропитанная потом ночной лихорадки, исчезла по щелчку. Одна за другой подъюбники и прочие слои ткани нагружали талию, и Беллатрикс прикинула, сколько же весили эти бессмысленные юбки. Следом тугой корсет стянул рёбра. Исхудавшее тело не испытало привычного дискомфорта, даже не потребовалось втягивать живот. Кажется, оно даже велико. Матушка права в одном. В её крови вековое наследие, а она так бездумно его растрачивала. Она слизеринка, шляпа избрала её не просто так, так какого дьявола она поддалась сомнениям? Львиная гордость, слепая храбрость вкупе с недальновидностью затмили ей глаза в тот день, когда она повелась с Гермионой. Но ведьма не винила её, нет. Если её желают склонить — она сделает вид, что готова. Будет играть по правилам так, чтобы поверили все до единого, даже она сама. Искусству вранья их никто никогда не учил, ведь это моветон. Только Беллатрикс назовёт это иначе. Театром. Ведь, если актёр, играя на сцене, верит в свою роль по-настоящему — ему верят и зрители, и даже самые заядлые критики. — Мисс Блэк нездорово выглядит, — пискнула Викки, шнуруя корсет, — Мисс Блэк позволит Викки подготовить тёплую ванну после приёма? Она кивнула. Отрешённо, незаинтересованно. Викки справилась со своей работой на ура. Светлый оттенок и правда подчеркнул глаза, румяна старались скрыть бледность кожи, но безуспешно. Шпильки неприятно впивались в кожу головы, так и подмывая выдернуть их назло. Ведьма отправила Викки, пользуясь случаем побыть наедине с собой. Склонила голову к плечу, рассматривая плетёную косу, уложенную через плечо. — Покажи им силу, — прошептала Беллатрикс отражению, — Покажи себя, как главную наследницу. Они дадут больше свободы, коль поверят, что ты готова, действительно готова ступить во взрослую жизнь. Она провела пальцами по гладкой поверхности зеркала — также зачаровано, а то вдруг Беллатрикс утратит контроль снова. Смешно. Отблеск магии прошёлся рябью, как если бы она касалась воды. В этом читалось что-то медитативное, успокаивающее... Конечно, когда третьи сутки не было развлечений, кроме чтения бестолковых журналов, начинаешь ценить даже это. Новообретённый покой нарушил деликатный стук в дверь. После чего та открылась, и в комнату вошла служанка, отосланная Друэллой перед началом разговора. Спасибо хоть, что одеться позволила в одиночестве... — Мисс Блэк, мне велено проводить Вас вниз. Кажется, её звали Агатой, но Беллатрикс не уверена. К чему вообще запоминать имена слуг? Не удостоив девушку и взглядом, ведьма проследила выражение своего лица в отражении. Нахмуренные брови, губы искривлены в недовольстве, а глаза устремлены вперёд и отражали внутреннее упрямство. Она старалась не винить ни слуг, ни эльфов в исполнении приказов, ведь они попросту исполняли чужую волю. Все они становились её пленниками. Единственное отличие: одной из сторон платят. — Конечно, — ведьма сжала кулаки, хватаясь за пышные юбки, и едва поднялась на ноги. Служанка было ринулась помочь, но Беллатрикс выставила руку. Ей просто необходимо чуть больше времени, чтобы собраться. Стук каблуков о холодный мрамор лестницы звучал подобно похоронному маршу. Спина Беллатрикс прямая как игла, несгибаемая благодаря новообретённой решимости. Служанка следовала чуть позади, Беллатрикс кожей ощущала взгляды, что та на неё бросала время от времени. Велико желание повернуться, потребовать, что же вызывало такой интерес и любопытство, но ведьма решила сосредоточиться на другом. Просто разговор. Просто пятнадцать минут, после которых она будет свободна. Немного насторожило, что её привели не в одну из гостиных, а в кабинет отца. Вывод напрашивался сам собой: этот неизвестный приближённый семьи, раз ему доверили столь важное место. Всем известно, что Сигнус пускал в своё личное пространство только самых близких и проверенных годами людей. Бросив последний взгляд на служанку, — что само по себе забавно, ведь той явно ничего не известно, — Беллатрикс прошла внутрь. Щелчок раздался за спиной. Их оставили вдвоём без сопровождения. Ещё более странно. Приглядевшись, Беллатрикс узнала гостя сразу, вспомнив спонтанную встречу зимой. Ничуть не изменился, даже волосы уложены точно так же, одет с иголочки. Как тогда, огонь отбрасывал на мужчину мягкий свет, очерчивая острые скулы и точёный подбородок. Закралась мысль, может, он вампир, оттого не любил яркий свет? И явно похозяйничал в кабинете: на столе нетронутый сервиз, а пальцы сжимали гранёный стакан с огненным виски. Испарина выступила на лбу ведьмы, тело бросило в жар, когда Он повернулся к ней корпусом. Мужчина определённо наслаждался вызываемой у других реакцией. Отставив стакан, он чуть наклонил голову. — Рад, что Вы приняли верное решение, мисс Беллатрикс-с-с Блэк, — взгляд, которым Он прошёлся по ней, был изучающим, заинтересованным, — Слухи о Вашей красоте не с-с-смогли описать её должным образом. В мягком освещении огня, а не пыльном подземелье, Вы ещё прекраснее. Беллатрикс не могла ответить тем же. Гордость тут же взбрыкнула, судорога прошлась по позвоночнику. Ей ни к чему одобрение какого-то неизвестного. Она заставила себя не комментировать это, сосредоточив внимание на другом. — Мне не известно Ваше имя, сэр. — Вы узнаете его, как только оно прогремит на всю магичес-с-скую Британию. Амбициозно. И очень глупо. Беллатрикс криво улыбнулась, не пытаясь скрыть, что разговор уже тяготил её. — Что же привело Вас в наш дом? Поздравления с помолвкой можно высказать и письменно, ни к чему был личный визит. — Их я выразил лично мис-с-стеру Блэку в тот же вечер. Мне хотелос-с-сь переговорить с глазу на глаз именно с Вами. Эта манера растягивать буквы, подобно змее... Беллатрикс пока не понимала, это попытка добавить себе шарма или просто заболевание, от которого ещё и капилляры в глазных яблоках лопнули. Иначе как ещё объяснить красноту? — Что ж, извольте выражаться кратко, ведь в семь у меня назначен урок фортепиано, — Он едва заметно приподнял брови. Тут уж Беллатрикс не сдержала искренней усмешки, — Не люблю пропускать занятия. — Ваша тяга к знаниям похвальна, — процедил Он, пытаясь улыбнуться. Не получилось, — Кажется, столько времени прошло с нашей вс-с-стречи. — Всего два месяца, — кольнула ведьма. — И эти два месяца я не имел удовольствия видеть Вас-с-с, что оставило меня в расстроенных чувс-с-ствах. Преодолев и так небольшое расстояние между ними, Он взял её руку и поднёс к своему лицу, почти невесомо коснувшись губами запястья. Сапфировый браслет звякнул от соприкосновения с Его скулами. Интересно, не смущало ли Его, что подобное действие можно считать за дурной тон, будь они на каком-нибудь светском приёме? Возмутительное хамство. Ведьме не удалось сдержать себя, и она быстро выдернула руку. Перчатки, благополучно натянутые по самые локти, уберегли от чужого дыхания, но не от пронзительного взгляда. Хоть это и стоило огромного труда, единственное, что сделала Беллатрикс — это изогнула бровь. Ухмылка тронула край Его рта. — Отчего Вы не пришли на вс-с-стречу в начале апреля? — Лестрейндж не уведомлял ни о каких встречах, — ведьма всё же сделала шаг назад, сохраняя дистанцию, — да и я не высказывала открытого желания. Благо, Он правильно считал её действия. Значит, не столь безрассуден и не так глуп, что приносило Беллатрикс облегчение и позволило дышать чуть свободнее — если это вообще возможно в столь утягивающем корсете. Отойдя к буфетам, наполненным французским фарфором, Он слишком уж показательно принялся рассматривать узоры на тарелках. Или же любовался своим отражением в стекле дверцы? Ведьму позабавила эта мысль. — Зовёте жениха по фамилии? Он Вам немил, не так ли? А вот это уже переходило все границы. — Для чего Вы здесь на самом деле, сэр? Отвечать вопросом на вопрос непозволительно в высшем свете: только если один не спешил задеть достоинство другого. Но Беллатрикс устала играть по правилам. У неё будут свои, с поддержкой родителей или без. И пока что этому мужчине не удалось стать частью свода законов её личного талмуда, а ведьма намеревалась держаться до конца. Он отставил хрустальную вазочку с выгравированным голубем на место. Мужчина явно обладал страстью исследовать полки в чужом доме. — Предложить защиту. В трудную минуту я мог бы протянуть руку помощи, а Вашей семье это, — усмешка стала больше расчётливой, чем дружелюбной, — не повредит. Ведьма тут же ощетинилась. — На что Вы намекаете? — Я лишь хочу сказать, мисс Блэк, что обладаю необходимым влиянием в общес-с-стве с недавних пор. То собрание было лишь предлогом для поиска юных дарований. Вроде Вас-с-с. — И Лестрейнджа. — Рудольфус стал верным с-с-соратником, но он не имеет и толики того ос-с-строго ума, что есть у Вас, — оборвал её мужчина. Окинув затихшую ведьму долгим взглядом с головы до ног, Он продолжил, — Ваши рассуждения имеют смысл, но не вес-с-с, как и Ваше с-с-слово. Но будут иметь его со мной. Беллатрикс сощурилась. Он же принялся неторопливо расхаживать по периметру шкафов. — Ко мне присоединяется всё больше волшебников. Они разделяют мою позицию, но среди них нет достойного преемника. Того, кто своим примером показал бы, как следует служить и как показывать врагу силу. — А Вы не способны показать это лично? Вопреки ожиданиям, Он не растерялся от очередного укола. — И у великих правителей есть человек, заменяющий правую руку. Равноправный представитель власти и слова своего короля. — Так Вы метите в короли. Склянка брякнула о поверхность полки слишком громко. Он плавно развернулся, вновь скрестив руки за спиной. — Это не совсем то, что я имел в виду. И снова двинулся в её сторону. Рефлекторно Беллатрикс сделала шаг назад, затем ещё, пока не оказалась зажата между Ним и журнальным столиком. Она даже не могла расслышать, как Он дышал, настолько тихим и незаметным был звук. Ресницы ведьмы затрепетали, она не знала, куда смотреть. Её начало потряхивать. — Я предлагаю не просто место в новом свете, который сотворю уже совсем скоро, — Его голос понизился до шёпота, почти интимного, особенно в таком положении, — А, кроме этого, и таинства магии, те азы, что Вам и не снились. Вы станете моим подмастерьем. Беллатрикс не удержалась от кривой усмешки. Она уже была подмастерьем отца, и к чему это привело? От неё грозила отвернуться вся семья лишь из-за её нежелания стать украшением, а не полноценным человеком со своими желаниями и достижениями. Неужели они и правда все считали, что подобное оскорбление можно пережить так просто? Беллатрикс готова бы спорить с ними об этом ежечасно, на себе доказывая обратное. Только сил уже не осталось. Она слишком долго на ногах, постельный режим нарушен, и велик риск упасть прямо в момент Его разъяснения... Он же молчал, позволяя переварить услышанное. Две минуты, прежде чем Он подцепил кончиком указательного пальца за подбородок, вынуждая её замешательство встретиться с Его спокойствием. — Если будете учиться ус-с-сердно, вероятно, сможете разорвать порочный круг бракос-с-сочетаний. Беллатрикс ахнула, не удержавшись. Указательный палец коснулся её губ, призывая молчать. — Вам извес-с-стно, что для этого нужно, и что иначе не получится. Это единственный выход, и я предлагаю его. Так ступите со мной в Новый свет и станьте той, кем давно заслуживаете. Власть станет для Вас спас-с-сением. Дыхание отчего-то участилось. Слова лились подобно мёду, сладко, действительно опьяняюще, и в том была ловушка. За всю жизнь она уяснила: даром в этом мире никому ничего не даётся. За всё настанет своя плата. И каковы же гарантии, что плата за изучение более тёмных ритуалов будет меньше той, что она уже платит ежедневно? Гермиона, её Гермиона, видела, что творило с ней проклятие, и уже не одобрила тягу Беллатрикс к жажде мести. А теперь, когда их лишили друг друга, ведьма вдруг поддастся? И что их ждало в таком случае? Она замотала головой, сперва мелко, затем сильнее. Веки закрылись, и она отклонилась назад, не в силах выдержать давления. — Я знаю, что должна заколоть его кинжалом. Каждое новолуние я борюсь с собой, и делаю выбор до следующей фазы. Сохраняя душу, я сохраняю верность себе, — она открыла глаза, обретя необходимую уверенность, — Хотите сказать, тёмная магия избавит меня и от искушения, и от Лестрейнджа разом, при том, что он Ваш верный слуга? Он склонил голову. Изучающе. И заключил: — Вы мне не верите. — При всём желании, нет, — не стала врать ведьма, дёрнув подбородком и, тем самым, избавляясь от навязчивого прикосновения, — И Вам не следует так нарушать моё личное пространство. Он усмехнулся. На этот раз Беллатрикс показалось, что как-то по-доброму, не как в предыдущие разы. Как если бы наблюдал за нашкодившем, но любимым дитя. Фаворитом. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я понимаю. — Не в этом дело. — Колебаться нормально. Я приду за ответом позже, а пока... — Он провёл кончиками пальцев по её волосам, подцепляя прядь у лица, — У Вас же есть идея, не так ли? Так используйте. Бессмысленные поис-с-ски лишь подтолкнут Вас к верному решению. Он отступил назад, а затем, смакуя реакцию, исчез в тумане. Энергия закружилась, образуя воронку, сгустки, напоминавшие разводы чернил на бумаге, двигались хаотично. С грохотом окно распахнулось настежь, и туман вылетел через него. Беллатрикс потянулась следом. Опёршись о подоконник, она смотрела, как туман растворялся на горизонте. Адаптированная магия аппарации. Без сомнения, эффектная. Бровь выгнулась сама собой. Значит, её пытались впечатлить не только речью, но и видом. Беллатрикс, отрицающая дешёвую демонстрацию, только скривилась. Она считывала действия, а не слова и внешний фасад, ведь гораздо ценнее то, что в глубине. А у этого господина, судя по всему, за внешностью не скрывалось ничего, кроме самодовольства. Метить в монархи — да где это видано? Без сомнения, Он даже не из чистокровного рода, раз стыдился назвать имя. Беллатрикс и впрямь считала это стыдом, ведь сама с гордостью преподносила свою фамилию и знала, что достойна её — пусть многие пытались убедить в обратном. Этот же господин всеми усилиями отходил от темы. И Он не сделал для неё ничего стоящего, посему Беллатрикс сомневалась, что сделает. Раз Он так влиятелен, чего стоило отменить помолвку? Или отсрочить? Но он оставил всё, как есть, даже не появившись в тот день среди гостей. Его ведьма бы запомнила, пусть и была в затуманенном рассудке из-за зелий. Нет, такую тягучую ауру магии ни с чем не спутать даже в бреду. Всё это наталкивало Беллатрикс на мысли об уловке. Где гарантии, что её и впрямь считали равной, а не относились как Лестрейндж и родители, просто хорошо скрывая это? Комплименты уму для неё ничего не стоили, важно подтверждение. Коего она не увидела. Он попросту потратил её время. Беллатрикс бы рада обернуться вороной и улететь прочь хоть на несколько часов, но чувствовала магию, исходящую от окон. Весь периметр поместья зачарован, как очаровательно. И весьма энергозатратно. Поэтому, пользуясь случаем, Беллатрикс вдыхала свежесть, стараясь надышаться за все дни заточения. Часы на камине пробили семь. Обернувшись на них, Беллатрикс медленно прошлась по кабинету, пробежалась по столу кончиками пальцев. Весьма опрометчиво со стороны отца назначать встречу здесь, а не в какой-нибудь гостиной, но этого она и добивалась. Доверия. Он упомянул идею. Неизвестно, откуда, но Ему известно, что она задумала. Беллатрикс тут же отругала себя за то, что мысль плавала на поверхности сознания, и загнала её поглубже, но задалась вопросом. Почему её не попытались отговорить, как это сделали бы родители? Нет, сейчас не до объяснений странного поведения этого мужчины, у неё и так не самый приятный осадок остался. Служанка наверняка скоро потревожит её, прошло достаточно времени, но ей нужно ещё. Совсем немного, чтобы добраться до сейфа под столом и позаимствовать оборотное зелье для неё и сестёр. Ждать долго не пришлось: стоило Беллатрикс вернуться к окну, дверь распахнулась, и тут же послышалось испуганное восклицание. — Мисс Блэк, что Вы делаете?! — Окна зачарованы, если ты не заметила, — отозвалась Беллатрикс, даже не повернувшись. Служанку объяснение не впечатлило. Зашуршав подолом рабочей формы, она поспешно подошла к ведьме и встала сбоку, явно ожидая, что та послушно отправится в комнату. Назойливая... Беллатрикс посчитала до десяти. Медленно, прежде чем выдохнула: — Оставь меня. — Но мне велено... — Мерлина ради, я просто дышу свежим воздухом! — гаркнула Беллатрикс, от чего служанка вся сжалась. Ведьма почувствовала укол жалости, проследив выражение чистой вины на лице девушки, и с сожалением вздохнула. Она выше по статусу, но пренебрежительно обращаться с людьми её никогда не учили... — Я спрошу разрешение у мистера Блэка, — уклончиво ответила служанка и поспешно удалилась. Ведьма облегчённо улыбнулась ей вслед. Всё-таки, приказ она исполнила. Когда же отец поспешно ворвался в кабинет, Беллатрикс уже спрятала в узкое пространство под корсетом несколько склянок оборотного зелья, предварительно трансфигурировав несколько свечей в такие же. Беспалочковую магию у неё не могли отнять, а кровные печати, к разочарованию Сигнуса, не всегда могли защитить сейфы.

༺♡༻

20 апреля, 1969 год, — поместье Блэк, спальня Беллатрикс Беллатрикс приземлилась на перила балкона в вороньем обличье. Обратившись собой, она заметила сестёр, расхаживающих по комнате. Ведьма не представляла, как смотреть им в глаза, ведь считала, что подвела не только Гермиону, но и их. Она просто стояла, опустив голову, не зная, как зайти. Разговор был слышен даже через прикрытое окно, и Беллатрикс не могла не усмехнуться. — Чтобы я ещё хоть раз, — она сбросила перчатки, что ей совсем не по размеру, — на это, — следом полетели заколки, освобождая белоснежные локоны, — согласилась! — Ты драматизируешь, Цисси, — рассмеялась Андромеда. Её истинный облик вернулся только что, и она потрясла волосами, избавляясь от остаточных кудрей. — Знала бы ты, как трудно изображать другого человека. — Я делала то же самое, если ты не заметила, — Андромеда взяла Нарциссу в охапку и потрепала по макушке под возмущённые возгласы. Глаза Беллатрикс заслезились, в горле стал ком. Она забывала, как дышать. Первой её заметила Андромеда. Она немедленно подлетела к ней, распахнув балконную дверь, и за руки втащила внутрь. — Белла! — в возгласе Нарциссы слышалось удивление. Андромеда же в своей манере налетела с вопросами. — Почему ты так долго, мы заволновались! Расскажи нам, как всё прошло? Под руку ведьме неудачно попалась шкатулка с драгоценностями: рывком схватив, Беллатрикс отправила её в полёт. Крышка отвалилась от неудачного приземления, бусины рассыпались по полу, закатившись под кровать. Нарцисса заморгала, лицо стало каменным, и стало понятно, что она огораживала себя от лишних эмоций. Андромеда же только сильнее насупилась и отошла на пару шагов к кровати, пробормотав глухое «Ясно». Беллатрикс упёрла руки в бока, зубы сами нашли нижнюю губу, тут же принявшись отрывать нежную кожу. Злость на себя, на обстоятельства и на проклятое змеиное древо, которое вдруг отказалось сотрудничать, затапливала изнутри. Она бурлила по венам, и велик риск сорваться на тех, кто абсолютно не причём. — Вы можете идти. Она не видела, но была уверена, что сёстры переглянулись и смотрели на неё, как на умалишённую. — А как же ты? — Энди, это твой праздник, — Беллатрикс неопределённо махнула рукой, — Развлекайся, в конце концов. — Скажи правду, ты за час сошла с ума? — недоумевала Нарцисса. — Пожалуйста. — Мы никуда не уйдём. — Прошу вас! — Белла, — зашуршало платье, и Андромеда, невзирая на вялые протесты, взяла руку Беллатрикс в свою, — Прекрати это. Нарцисса подошла с другой стороны, мягче, но чуть настойчивее сжимая ладонь Беллатрикс своими ещё крохотными пальцами. Сёстры поглаживали потрескавшуюся кожу, шепча успокоение, и позволяя ведьме сосредоточиться на осторожных движениях, а не на стремительно разрастающихся тревожных мыслях. Грудная клетка вздымалась всё чаще, и только Беллатрикс подняла голову, как слёзы брызнули потоком. — Простите меня, — надрывно прошептала ведьма, — Отвратная была идея. Она бросилась в объятия Андромеды, не самым удобным образом повиснув на шее. Ведьмы опустились прямо на пол, и Нарцисса, помедлив, последовала их примеру, пристроившись к боку старшей сестры. Беллатрикс тихо плакала, отпуская всё, что наболело за четверо суток. Удивляло, сколь насыщенными выдались эти дни, и как она потерялась во времени. Андромеда шептала на ухо слова любви, Нарцисса поглаживала напряжённые лопатки... Ведьма ощутила себя в безопасности впервые с прибытия в поместье, и на секунду поразилась, насколько это место перестало быть домом без сестёр. Когда слёз не осталось, а влажные дорожки высохли, она нашла в себе силы отстраниться, чтобы сесть самой. Нарцисса по-прежнему не отпускала, переглядываясь с Андромедой. Беллатрикс уткнулась носом в белоснежную макушку, вдыхая аромат лаванды. Ей невыносимо стыдно, что младшие сёстры видели её настолько сломленной, и ведьма правда старалась собрать себя по кусочкам. Решение принято, пути назад закрыты. Оступаться более нельзя. — Что будешь делать? Она прижала Нарциссу крепче, словно боялась, что и та вскоре исчезнет... Вопрос не вызвал удивления, скорее подарил холодную определённость и ясность мыслей. Он знал всё с самого начала. Беллатрикс пока не понимала, как Ему это удалось. Быть может, Он обладал даром прорицаний, — пусть это полный бред и шарлатанство, — или знал пророчество, что коснулось ведьмы лично. Неважно, как и откуда, но Он предвидел провал. Вполне вероятно, что Его игра имела совершенно другой характер: скрытный, нечитаемый, но очевидный в момент исхода. Такое Беллатрикс более чем подходило. Шмыгнув носом, она медленно поднялась. Пересохшие губы разомкнулись, произнося то, о чём она могла бы пожалеть в любой другой ситуации: — Свяжусь с тем, кто действительно знает, как помочь.