Growing Better

Когда ночное небо над холмами чистое, оно кажется бесконечным - вечность света над холмами. Излияние радости, которое он мог вместить в свои руки. Он помнит сияние творения под своей кожей, жар небесного сторожевого пламени; его пальцы горят призрачным огнем. Иногда, поздно ночью, когда ему неспокойно - когда Азирафаэль укрыт пледом в их кабинете и сидит уткнувшись в книгу, или готовит какао на кухне, по-домашнему теплый и довольный - Кроули выходит один в сад, ложится на прохладную землю и смотрит вверх. Сияние славы омывает его; свет умирающих звезд катится по Земле-небу, как волны, разбегающиеся от тонущего корабля. Он помнит головокружение, глубину и высоту, сливающиеся в одно целое вокруг него, неподвластные никакой гравитации, и свет, который лился из его рук. Через некоторое время он встает, чувствуя, как теплая крепкая земля поддерживает его; идет постоять под деревьями с густыми плодами и понюхать новые почки. Раскрывает ладони, чтобы ощутить тяжесть яблок, находит одно, которое охотно срывается с плодоножки в его все еще дрожащую хватку. Откусывает и наслаждается земным вкусом. Пути назад нет. Он изменился. Раньше он думал, что он неизменен, как Небесные воинства, хотя и с меньшим самодовольством в деле - был обречен быть Кровли, искусителем, не более и не менее, до конца бесконечной вечности. Именно так ему была представлена его судьба. С тех пор он научился чему-то лучшему. Это началось, как и закончится, в саду. Он всегда хотел вернуться: посмотреть, не рухнула ли стена, не наползла ли пустыня, сохранилось ли что-нибудь из зелени за прошедшие годы. Большую часть времени это казалось далеким; дальше на столетие. А потом - запах свежевспаханной земли, радостное пение птицы, вылетевшей утром, весенний солнечный свет, падающий на каменную стену, и он вспоминал Эдем. Это не было домом, не для него; никто не приветствовал его и не создавал ему комфорта. Ему не было места там, в Раю, но он прокрался туда и ползал вокруг него незамеченным среди других зверей. Никто никогда не обвинял его в той роли, которую он сыграл. Он ускользнул, и не было никаких последствий, ничего, что привязывало бы его к этому или заставляло помнить. Но - Эдем! Легенда. Начало начала всего. Это осталось с тобой, потому что ты был там. Иногда это заставляло тебя искать это за углом - эта тишина на заре мира. В поисках этого на протяжении веков он побывал в нескольких садах, обнесенных стеной; за дворцами заминдаров и внутри вилл генералов, а также в фруктовых садах, растущих на полях фермеров. Они казались знакомыми. Это были места, где можно было перекусить, подумать, улучить момент для разговора, склонного к озорству. Они были тихими и уединенными; они не были раем, но иногда пахли именно так. Они были сверхъестественными, как они согревали и приветствовали тебя, когда кто—то другой шел с тобой по ним - как они заставляли тебя чувствовать тишину, когда тебя никто не впускал, но кто-то мог наблюдать за тобой из-за стены. У него никогда не было места, которое он мог бы назвать своим - комната в гостинице, да, или кровать в длинном доме, койка на корабле, но он всегда был в пути куда-нибудь. Он никогда не ухаживал за землей. В первый раз, когда он принес с собой что-то растущее, он был к югу от Горна, проходя через леса Меру, и он думал об Азирафаэле; как бы он обожал мягкие, круглые плоды манго, которые росли за домами, как бы он восхищался их вкусом, их весом, сладким, тяжелым ароматом, золотистым соком, который сочился у тебя между пальцев, когда ты держал сокровище и делал глоток. укуси. Он купил молодое деревце, маленькую веточку, цепляющуюся за богатую красную землю, завернул его в свой дорожный плащ и пронес на борт корабля, направлявшегося в Англию. Он думал, что сможет вырастить его там, в каком-нибудь неиспользуемом уголке; заставить его цвести и приносить плоды и удивить Азирафаэля. Это было бы очень хорошо, удивило его. Азирафаэль создал секретное искусство наслаждения, превращая повседневные вещи в волшебное ощущение счастья. Растение манго погибло. Холод Англии застал его врасплох и Кроули не подумал присматривать за ним; он доверился его воле к жизни. Десять дней спустя оно было коричневым и вялым.