Младший

      — А мы вроде как неожиданно придём или Юнги ему скажет, что мы придём? — Джин в джинсовой бандане и неформальной кожаной куртке жался к Чимину под зонт, а тот укрывал им от дождя торт в большой картонной коробке, и из-за этого им лилась за шивороты осенняя «непогода»…       — Вот как ты думаешь, я бы тебе сказал?       — Надеюсь, что — да…       — Делай выводы!       — Я не пойду, Чимин-и! Зря я это затеял! — Джин затормозил прямо посредине стремительно набирающей глубину лужи.       — Только попробуй! Или ты сейчас топаешь, или я вам организую шика-а-а-рный омежий туалет с зеркалами!       — Ну, говорил уже, что не смешно…       Джин пробурчал и сделал широкий шаг, перешагивая грязные размывы тротуара. Чимин, у которого шаг был меньше, благополучно «черпанул» и заверещал от холодной, пробирающейся в ботинок воды.       — Ну всё! Вот тебе торт, зонт… Мне уже всё равно! — вручив Джину всё, что до этого бережно нёс сам, Пак ускорился и, за минуту успев пересечь двор, ткнул магнитным ключом в дверь подъезда съёмной квартиры Юнги.       — Юнги-и-и! — Чимин и квартиру открыл сам. — Я ноги промочил!       — Ага. Видели, — Юнги и Чонгук, вошли в комнату с маленького крытого балкончика, откуда они наблюдали за «борющейся с непогодой» парочкой омег.       — И ты спокойно на это смотрел?!       — Ну, во-первых, я переживал. А во-вторых, если бы ты начал тонуть…       Джин переминался с ноги на ногу и робко улыбнулся Юнги, который сразу же, как только получил тычок от Чимина, переключился на Джина.       — Джин-и, дай я тебя обниму! Я скучал… — Юнги поймал его улыбку и загреб в объятия.       — Айщ! — Чимин махнул рукой и пошёл в ванную, оставляя на полу мокрые следы.       — Давай сюда, — Юнги отлип от Джина. Он намочил домашнюю футболку, прижимаясь к его мокрой куртке, но не обращал на это внимания. — Ты тоже ноги промочил?       — Вроде нет…       Чонгук всё это время стоял молча, сложив руки на груди и широко расставив ноги.       «И стоит, и сидит так… Мешает ему всё!»       В маленькой прихожей принудительно висели запах кофе, перебиваемый смешением цитрусов; напряжение и, наконец, снятая Джином куртка…       — Вы как хотите, но я вам в чай по капельке бренди налью! — Юнги «хозяйничал» на кухне, разрезая огромный торт на четыре части. — Можно же?       Он, будто опомнившись, повернулся к только-только усевшемуся на краешек дивана Джину, который ему обречённо кивнул.       Чимин выполз из ванной во всём сухом и в удивлении посмотрел на «порезанный» торт.       — Ну а чего мелочиться-то? — ответил он сам себе на свой незаданный вопрос.       Чонгук молчал. Стоял на одном месте в арочном проёме прихожей и лишь изредка вертелся, как флюгер, вокруг своей оси, наблюдая за действиями каждого в квартире…       — Ну что я хочу сказать… — Юнги, вилочкой которой ел торт, теперь мешал свой остывший чай. — Вот и на выпускном в школе без тебя было так же, Джин-и…       — Как? — Джин прижался к краю дивана, потому что на другом краю уселся Чонгук и от торта не отломил ни кусочка, как, впрочем, не сделал ни глотка и не сказал ни слова.       — Как на похоронах…       Чимин вдруг всхлипнул, и чтобы не начать реветь при всех, ушёл на балкончик. Юнги стащил с кресла плед и, дергая плечами, как бы извиняясь за омегу, пошёл за ним.       Джин, как только за ними закрылась дверь, повернулся к Чонгуку и, пока действие той самой «капельки» бренди не испарилось, торопливо, облизывая губы, сказал альфе:       — Я попросил Чимина, чтобы Юнги тебя позвал, потому что хотел без лишних глаз… — он споткнулся на фразе и заметил, как Чонгук сжал губы. — Попросить у тебя прощения.       — За что?       — Ты знаешь…       — Нет.       Джин начал «заводиться», но остановил себя: он сам затеял и встречу, и разговор.       — За то, что тогда, в школе… Случилось.       — Тебе не за что извиняться.       — Но…       — Это был самый лучший день в моей жизни, — Чонгук откинулся на спинку дивана. — Пока что.       «Какого хера?!»       — Тогда я… Зря сюда пришёл? — Джин зажал ладони между худых ног и вдруг понял…       «... какой он идиот!»       Он смотрел на развалившегося, наглого, насмехающегося над ним альфу, перевёл взгляд на дурацкий торт, которым недавно давился. Вскочил с дивана, вылетел в прихожую, мгновенно обулся и, схватив куртку, хлопнул, уходя, дверью.       Дождь всё шёл — мелкий, моросящий, осенний.       А ещё — солёный…

***

      — Мистер Ким? — рядом с бредущим к метро Джином, уже совершенно не обращающим внимания на дождь, который зарядил, по всей видимости, надолго, притормозила дорогая иномарка.       Водитель, опустивший боковое стекло, показался смутно знакомым.       — Вы не узнаёте меня? — альфа наклонился ближе. — Я партнёр вашего отца. Мы виделись в ресторане. Вы тогда ещё поступили в университет…       — Да-да, — припомнил Джин. — Господин…       — Гвон. Гвон Гонхо. Забирайтесь скорее, вы совсем промокли…       Джин поколебался пару секунд, а потом решительно сел впереди, рядом с водителем.       — Я сразу узнал вас, — альфа тронулся, вливаясь в редкий поток машин. — Ваш головной убор, — поясняснил он и хищно принюхался. — Куда вас отвезти?       — Я шёл домой…       — Вы живёте все там же, в Чхондам-дон?       Джин кивнул. Бандана мокро давила на голову, и желание её снять становилось нетерпимым. Что он и сделал с облегчённым выдохом.       — Почему вы не вызвали такси? Погода отвратительная…       — Я… Как-то не подумал.       Джину рядом с участливым, уверенно ведущим машину взрослым альфой стало как-то неловко. Он чувствовал себя молодым и глупым…       Поэтому, когда тот высадил его у дома, то облегчённо выдохнул — прощаясь и благодаря.       Стоило зайти в квартиру, как папа накинулся на него сначала с упрёком, что тот не брал трубку телефона, но видя его разнесчастный вид, сразу пошёл на попятный:       — Джин-и… Ты промок насквозь!       — Ага. Представляешь, на улице дождь, — он чмокнул папу в щёку и попытался скрыть своё плохое настроение.       — Быстро переодевайся в сухое! Ты шёл под дождём?       — Сначала — да. А потом меня любезно подвез господин Гвон Гонхо.       — Оу…       Папа удивлённо вскинул брови и атаковал вопросами:       — Ты знаком с ним? Давно? Где вы встретились?       — Па-а-ап! Он заметил, как я бежал к метро, и предложил подвезти, а знакомил нас отец в «Aria». Помнишь?       — Припоминаю… Очень интересный альфа. Он вдовец, насколько помню.       Почему все идеализировали отношения между истинными, Джину было непонятно. Или у него истинный — не истинный?       Может, он ошибся? Только почему тогда только Чонгук пах так одуряюще приятно?       В группе было двенадцать альф, а его и ни один аромат не привлёк…       Или вот сегодня в машине… Яркий горький грейпфрут, сдобренный нотой ланданиума — просто сногсшибательно! Аристократично, минимально: единицы могли похвастаться таким запахом.       И Джину было вкусно, но…       Но не дрожало внутри натянутой струной, не билось в грудную клетку сердце, не скручивало внизу живота…       А если он до него дотронется? А если он поцелует… Это вообще нормально — помнить мягкость и неумелость чужих губ так долго?       А если…       «Привет, бессонница! Завтра начиналась зачётная неделя в университете…»