Младший

      — Нет, Чимин! Не проси. Я не присоединюсь к вам! Я первокурсник! И моя компания меня вполне устраивает… — Джин болтал по телефону с другом, пока шёл утром на занятия, а тот пытался его аннексировать в круг своего общения.       Джин смеялся и помахал Су Уну, которого не видел с того злополучного утра.       Староста как-то робко к нему подошёл и в удивлении распахнул глаза. От Джина вкусно пахло: нежно, сладко — виноградом и солнечным днём. Хоть был уже конец сентября и погода с каждым днём портилась, от омеги веяло летом, теплом и безоблачным счастьем.       — Привет! — и сам омега был какой-то другой: широкие брюки и толстовка-оверсайз — скрывали худощавую фигуру, бандана была ярко-красная, как и умело подведённые губы…       — Я ещё больше пропустил, — простонал Джин. — Похоже, не вывезу я первый курс!       — Давай конкретно, в чём у тебя «затык» и мы тебе поможем! С тобой у нас в группе омег и альф — поровну! — несмело заулыбался Ун, заражаясь хорошим настроением Джина.       А тот пробежал глазами по территории и помахал Чимину, с которым минуту назад перестал болтать по телефону. Тот ждал Юнги на скамейках у фонтана и махал в ответ. Джин и Чонгука видел, который менспрейдинговал на соседней скамейке, а рядом с ним сидел какой-то омега.       Джин вздохнул. Как бы то ни было, он был благодарен Чонгуку за начавшуюся течку: именно их «истинность», сказал доктор Лим, её и спровоцировала, скорее всего.       И что такого обидного в том, что альфёныш над ним смеялся? Он и сам ржал сегодня перед зеркалом, вставляя так давно задуманное золотое колечко в ухо…       Тонкая безделушка у него в ухе не давала покоя никому. Джин из-за неё (ли?) сегодня купался во внимании студентов.       Особенно альф. Именно альф…       Это давно забытое, всегда доставляющее ему удовольствие внимание начинало утомлять…       Вот и «роковая загадочность» про которую говорил ему отец, подоспела. А всех изменений-то — тонкая золотая проволочка.       И…       «Истинный рядом»…       Он не рассмотрел Чонгука так внимательно, как тот его. Но то, что двадцатилетний альфа выглядел старше его самого, которому двадцать два ещё только будет зимой — это не подлежало сомнению.       Альфа-спортсмен. Альфа-старшекурсник. Альфа, привыкший купаться во внимании омег…       И «задохлик» Джин… Первокурсник, на которого и не смотрит никто…

***

      Джин сидел в университетской библиотеке вместе с Су Уном над переводом туристического буклета уже третий час после окончания занятий. Он давно сдался и просто лежал, положив голову на согнутые руки, и печально смотрел, как альфа доделывал за него задание.       — Всё, — Ун захлопнул брошюру. — Завтра сдашь!       — Что бы я без тебя делал? У меня нет сил даже идти… — заныл Джин.       Альфа посмотрел на собирающего в рюкзак свои вещи омегу, а потом встал и, перекинув его через плечо, потащил из библиотеки.       Джин колотил его по спине кулачками:       — Отпусти! Я тяжёлый!       — Тяжёлый у тебя только рюкзак!       — Не брошу, не уговаривай! У меня там твой перевод с японского…       На пятачке перед зданием они столкнулись с еле ползущими с тренировки баскетболистами…       Чонгук и ещё двое парней убирали площадку и теперь, усталые, шли по дорожке к спортивному комплексу, мимо здания библиотеки.       Ун сразу их увидел, а уже не вырывающийся Джин сдался на милость победителя и висел на альфе, закрыв глаза.       Он и не понял, как и когда всё завертелось. В тот момент, когда он «услышал» запах кофе и горькой цедры или когда распахнул глаза?       И… Вот он уже стоял на ногах перед разъяренным Чонгуком, а Ун валялся с его рюкзаком на газоне.       — Что… Случилось? — он обернулся на однокурсника, рядом с которым лежал не только рюкзак с рассыпанными методичками, а и алеющая в ногах, слетевшая с его головы бандана…       — Совсем охуел? — даже у спокойного, неконфликтного Су Уна был предел. — Ты чё творишь? — первокурсник поднялся и толкнул Чонгука в грудь, у которого и волосы, и майка были намокшие от пота. Запах стоял такой, что у Джина подгибались колени…       — Я… — Чонгук таращился на «лысого» Джина, как и двое других альф, с которыми он шёл. Вот только врасплох омегу было уже не застать.       Джин подобрал бандану, повернулся к альфёнышу и, глядя ему в глаза, произнёс:       — Не слышу?       — Чего… — Чонгук уже знал, на что намекает истинный и спросил просто по инерции, но ответ получил.       — Смех не слышу. Ну же? Ха-ха! — повернулся к парням спиной, чтобы взять за руку Уна, и услышал, как втянул сквозь зубы воздух Чонгук и ахнул один из баскетболистов: бандану Джин так и держал в руке, оставляя беззащитным затылок.       — Если бы он был младше… — Ун опять корил себя за то, что не мог преодолеть страх перед более сильным альфой.       — Ему столько же, сколько и тебе…       — Мне двадцать! — пробурчал Ун.       — Ему тоже…       Весь вечер Джин прислушивался к себе. Но ни обиды, ни досады, ни злости — ничего не ощущал. Только улыбка до ушей расползалась, когда он представлял, как Чонгук увидел Уна, тащащего его бездыханное тело.       Позвонить Чимину и рассказать он не мог, потому что тот, скорее всего, был где-то вместе со своей компанией. А если и нет, то с Юнги…       Чимин сам ему позвонил через час и рассказал, что Чонгук за шкирку его вытащил из дому и заставлял доложить про отношения Джина с Су Уном:       — Если бы Юнги меня не отобрал, то я бы не отбился!       — Ты…       — Нет, конечно! А у тебя правда отношения с этим крепышом? Послал Гука… Не я, правда, а Юнги!       А Джину опять стало смешно… Он рассказал другу, как и откуда Чон узнал про его «облезлость» и смеялся при этом искренне.       — Мне нравится твоё настроение, — Чимин заливался над ситуацией вместе с Джином.       — Да какое там настроение! Просто я когда «вдыхаю» Чона, у меня все нейромедиаторы начинают совокупляться. Ну, там эндорфин увеличивает выработку серотонина, а адреналин увеличивает пролактин и дофамин… Мне доктор Лим объяснял. Только знаешь, что обидно?       — Чё ж тут обидного?       — Я теперь пахну! И с Чонгуком происходит то же самое! С хрена ли я ему должен радость доставлять?       Они ещё какое-то время поболтали и, засыпая, Джин понял, как же сильно он скучал по другу.       Чонгук привычно маячил у входа на территорию университета. И Джин, который сегодня не дождался Уна на стоянке автобусов, замедлил шаг, заметив альфёныша. На его счастье, кто-то из омег отвлёк Чонгука разговором, и он прошёл беспрепятственно мимо, успев услышать, как заигрывает с Чоном симпатичный парнишка.       — Подожди, Джин, — Чонгук отпихнул приставшего к нему не вовремя омежку.       Джин, не останавливаясь, ускорил шаг, пока не услышал, как рычит альфа:       — Стой, я сказал! — доминантный феромон был такой силы, что накрыл Джина, и он подчиняясь, остановился и обернулся к альфе.       Он смотрел, как сжался омега, который минуту назад флиртовал с Чоном, и понял, как от возмущения и злости атака его собственного феромона не заставила себя ждать.       Чонгук сглотнул и в удивлении посмотрел на Джина: никогда прежде ему не доводилось «слышать» омежий доминантный феромон…       Джин развернулся и убыстрил шаг. Разговаривать в таком «тоне» он точно не собирался: просто-напросто не мог бы «вывезти»…       А поговорить им было надо. Не дети уже. Только почему так тоскливо стало на душе, когда понимание того, что разговор поставит окончательную точку в их так и не начавшихся отношениях, стало таким очевидным и неизбежным.       «Завтра! Сам подойдёт и начнёт разговор».       Попросит прощения за прошлое.       Даже если Чонгуку на хрен не впёрлись его извинения, Джин давно решил, что это будет правильно. Вот только объяснять ему причину того, из-за чего он «подзадержался» с раскаянием, он точно не будет…       — Чимин-и, как и где мне лучше поговорить с Чонгуком?       — Фух, неужели? Я уж думал, как это коварно подстроить. И туалет на первом этаже есть так-то!       — Не смешно, Чимин…       — Кому не смешно? Тебе? Всем смешно, а тебе нет? Ладно, согласен! Тогда было не смешно…       — Я хотел попросить прощения у него…       — Хорошее дело! — Чимин расплылся в коварной улыбке. — Я та-а-ак люблю просить прощения у Юнги…       — За что? — Джин затупил.       — Ты серьёзно? Если бы я считал свои действительные «косяки», то Юнги бы сидел в нашей квартире: голый, пристёгнутый к батарее и всегда изнасилованный!       — Я так скучал по тебе, Чимин-и…       «С кем ещё он может болтать и шутить на откровенные темы?»       — Слушай и учись!       — Представляю! Если я так попрошу прощения… — у Джина волоски на руках зашевелились, и он сделал страшные глаза другу.       — А по-другому не прокатит! — Чимин в ответ вытаращил глаза, передразнивая Джина. — В общем… Скажу Юнги, чтобы вечером позвал Гука к себе. А тут мы с тобой неожиданно с… Тортиком, хрен с тобой!       — Как… Прямо сегодня?       — Нет, блять! Давай года через три!