Младший

      В понедельник, который неизбежно наступил, наплевав на бессонную ночь Джина, альфёныш не пришёл в универ.       Джину об этом написал Чимин, спрашивая, не в курсе ли тот, куда подевался Чон.       Джин даже отвечать Паку не стал, посчитав, что тот вообще обнаглел — спрашивать у него про Чонгука.       А друг, не получив ответа, нашёл его в большой перерыв:       — Ты не знаешь, где Чонгук?       — А должен? — Джин передернул плечами, как от озноба, показывая этим, насколько ему неприятна тема.       — Тогда зачем его номер просил твой папа?       И Джин рассказал, как и обещал, о том, какие «весёлые» выходные ему пришлось пережить, и у Чимина отвисла челюсть…       — То есть вы прям поженитесь?       — Прям — да, Чимин-и! Я не буду рассказывать по второму кругу!       — Вот так просто?       — Нет, блять. Сначала он пойдёт и убьёт дракона в мою честь! — Джину самому все казалось нереальным. — Чимин-а, он мой истинный! Тебе не кажется это событие закономерным?       — В вашем случае не кажется…       У Джина совсем испортилось настроение.       — Я знаю, как выгляжу, Чим. И у него появился очень хороший способ мне отомстить.       — Ты совсем не знаешь Гука, Джин! Он, конечно, что-то задумал… Но мстить тебе? Даже не думай об этом! И что ты привязался к своей внешности?       — А о чем мне ещё думать? У него появился шанс, и он им сразу воспользовался. Я должен верить в его порядочность, когда он ставит такие условия?       — Какие условия?       Джин посмотрел на Чимина, которого интимная сторона жизни, естественно, не пугала, и вздохнул.       — Не важно. Сегодня юристы отца будут составлять брачный договор…       — Неужели такой огромной компании, как у твоего отца, может грозить вообще какая-то опасность?       — Именно репутация — основа бизнеса…       А больше всего злило то, что всё, что происходило, делалось без его участия! Папа поговорил, Чонгук выдвинул условия, отец составил брачный договор… А он — как марионетка в плохом кукольном театре: его больно дёргали за ниточки, а скоро вообще собирались порвать на тряпочки.       «Ему даже никто не позвонил сегодня! За весь день ни разу!»       Стоило ему только хлопнуть дверью, как к нему, разувающемуся, тут же выскочил папа, а из гостиной был слышен довольный голос отца.       — У нас гости, Джин-и.       — Я сейчас поднимусь к себе, пап. Не беспокойся!       — Но это как бы твои гости…       Джин удивлённо вскинул брови.       — Там Чонгук и его брат.       — Ты серьёзно? — Джин принюхался, но запахов чужих альф не «услышал».       — Они пришли обговорить все условия договора…       — Ну так обговаривайте! Я полностью вам с отцом доверяю.       — Джин.       — Папа… — сдался Джин, направляясь за ним в гостиную.       Полноватый омега, сидящий рядом с Чонгуком, даже не ответил на приветствие Джина, зато молча на него уставился. А вот альфёныш медленно встал с дивана и, как показалось Джину, ухмыльнулся.       — Вот, наконец, и Джин-и. Теперь все в сборе! — отец был чем-то чрезвычайно доволен, и Джина это насторожило.       — Сынок, познакомься с мистером Чоном, он старший брат твоего истинного.       Джин почему-то думал, что старший брат Чонгука — тоже альфа, поэтому соизволивший ему, наконец, кивнуть омега оказался для него полной неожиданностью. Как и очень приятная атмосфера, которая создалась неизвестно пока чьими усилиями, в гостиной.       — Мы как раз перешли к обсуждению того, какую будем проводить церемонию…       Взгляд Джина метнулся к бутылке на сервированном на скорую руку столике, а потом к бокалу в руке отца. Ну не мог он так радостно обсуждать это событие, разве что — выпил лишнего!       Джин молчал. Для него всё происходящее и до этого-то момента было сплошным сюром , а уж теперь так и вовсе всё, что происходило, было где-то в «параллельной вселенной»…       — Солнышко? — папа пихнул его кулачком в спину так, чтобы «гости» не заметили.       Но наблюдательный альфёныш поджал губы.       «Весело ему?»              — Ну, раз уж меня спросили, то — никакой церемонии. Можно просто подписать бумаги? Или что там надо… Подписать… — он хотел сейчас только одного — чтобы фарс побыстрее закончился. Но тут мистер Чон, пришедший в себя и, видимо, обречённо «принявший» внешность «истинного» своего брата, улыбнулся:       — Не подписать, а расписаться. Чонгук тоже не хочет помпезности, но если бы Джин захотел…       «О них, присутствующих тут же, говорили в третьем лице. Нашли несмышлёнышей и играли, как в «куклы»!       А чего ещё было ждать от двадцатилетнего парня, который согласился «помочь» семье истинного омеги в обмен на… Потрахушки?!       У Джина начал дрожать подбородок, и атмосфера в гостиной мгновенно поменялась: «разлился» запах кофе, сдобренный ноткой ярко-горького цитруса. «Кто-то» всё-таки не удержал феромон… Отец отставил так и не пригубленный бокал с бренди, а папа попытался увести готового позорно разреветься Джина.       — Да что же мы опомниться мальчику не дали? — омега Чон проворно встал с дивана, — Я с удовольствием посмотрю дом, мистер Ким, — он повернулся к папе Джина.       — Я с вами! Бумаги все в этой папке, — отец кивком указал почему-то Чонгуку, а не сыну, на тонкую пластиковую папку.       А Джин проводил взглядом приторно и искусственно улыбающихся старших. И, чтобы унять подступающую истерику, повернулся, собрав всю накопившуюся злость, к младшему…       Ревел позорно и мокро, наматывая сопли на чужую майку, которую хотел стащить с альфы и утащить к себе в комнату, чтобы потом в неё тоже можно было бы плакать: всегда, когда захочется, потому что это очень вкусно и приятно. А ещё приятно было стоять в кольце рук альфы, который молча прижимал его к себе. И он бы ещё повсхлипывал, но слёзы были уже выплаканы, и долгожданное облегчение наступило.       Как только Чонгук почувствовал, что Джин затих, он дал ему возможность чуть отстраниться.       — Я уже подписал брачный договор. Дело за тобой. Твой отец проверил там каждую букву, поверь мне. И… Всё будет хорошо. Обещаю. Солнышко.       Альфёныш взял его руку в свою и положил ему на ладонь маленькое колечко, зажимая при этом его пальцы. И уже через минуту Джин остался в гостиной один: зарёванный, рассматривающий несуразное, явно не новое кольцо, которое Чонгук заставил его зажать в ладони, даже не попытавшись надеть его ему на палец.       Родители вернулись в гостиную уже вдвоём.       А Джин так и сидел рядом с журнальным столиком, на том месте, где чуть раньше сидел отец, и держал на коленях раскрытую папку, в которой он, не глядя расписался рядом с размашистым росчерком Чонгука.       Он поднял глаза на улыбающегося папу, на чем-то донельзя довольного весь вечер отца и, схватив стакан с бренди, который тот там оставил, опрокинул его в себя.       Папа в возмущении ахнул, а отец расхохотался, глядя, как закашлялся его сын.       — Теперь за твой моральный облик отвечать будет твой альфа! И передо мной тоже!       А Джин, который ничего не ел весь день, почувствовал, как его накрывает порция крепкого алкоголя, и он, всхлипывая распухшим носом, эгоистично обвинил:       — Сбагрили меня и не спросили даже, где я теперь жить буду?!       Отец уже просто в открытую смеялся:       — Я знаю самое главное! Не с нами!       — Как не с вами? Пап?       — Вы поживёте в квартире, которую мы покупали тебе на совершеннолетие, солнышко…       — Можно?       — Пойдём наверх, Джин-и. У тебя был слишком тяжёлый день, — папа обнял сына за плечи и обернулся к мужу. — Прекрати так открыто радоваться, дорогой!       Они добрались до комнаты Джина. И тот, подумав, спросил:       — А почему отец так рад?       — По простой причине, солнышко. Он поговорил с Чонгуком тет-а-тет, и молодой альфа ему понравился.       — Всем он нравится!       — А тебе, солнышко?       Алкоголь сделал своё грязное дело: развязал язык и активировалась «сыворотка правды».       — И мне.       — Это самое главное, Джин-и, — папа прикрыл дверь в его комнату, как только сын забрался на кровать и укрылся пледом.       И уже не слышал, как Джин прошептал уже в одинокой темноте:       — Что мне теперь делать?       Теперь его семьёй был альфёныш.       А ещё в руке у него лежало колечко. По размеру — подходило.       «Только почему тонкий золотой ободок, был весь в мелких насечках и царапинах?»       И он совсем ничего не знал о Чонгуке… Они за всё время с ним сказали друг другу всего-то пару фраз! И как мог альфа за эту пару фраз стать таким «своим»?       Джина вдруг «подбросило» и он уселся на постели.       «Своим?»       Да своим Чонгука считала половина омег университета!       «Как же бесило это!»       Он икнул и решительно надел кольцо, которое шоркал вверх-вниз непроизвольно по безымянному пальцу уже несколько минут.