Младший

      Короткий бомбер мотался на Джине, как на «колу». И как только папа уговорил его купить несуразную шмотку? Зато Джину нравился цвет куртки — чёрный, как и его настроение.       Стояла середина октября, и вместо обожаемых Джином весенних розовых крон сакуры осень полыхала пламенно-алыми листьями клёнов…       Джин уходил с занятий сегодня пока ещё как студент Ким… Уже завтра всё изменится и с новой недели в университет придёт «ещё один» студент Чон.       Альфёныш его не донимал эти три дня, только наблюдал издали, если они случайно пересекались в корпусах или на улице.       Зато Чимин просто «одолел». И Джину казалось, что друг не по своей воле так много уделяет ему внимания. Ему, похоже, велели «присматривать» за Джином. А уж когда наивный Чимин спросил про кольцо, которое Джин не носил, то и сомнения развеялись:       — Можешь передать Чонгуку, что кольцо папа отнёс ювелиру. Чтобы его привели в порядок: отшлифовали и отполировали. Оно было в ужасном состоянии.       — Ещё бы! Гук всегда носил его на мизинце, а уж потом, когда налезать не стало, на шнурке, на шее, — Чимин и скрывать не стал, что он «соглядатай».       — Почему на шнурке? Зачем на шее?       — Ну, не знаю. Дорого оно ему, наверное. Спроси у него сам.       — Не буду я у него ничего спрашивать! А вот у тебя спрошу… — Джин прикусил уголок нижней губы. — С кем он сейчас мутит, Чимин-а?       — В смысле, с омегой?       — Нет, блять, в смысле с альфой! Конечно, с омегой.       — Ни с кем, — Чимин не смотрел в глаза Джину.       — Ладно. Спрошу по-другому. С кем до сегодняшнего «ни с кем» трахался последнее время Чон?       — Я не знаю, Джин-и, честно…       — Ты со мной дружишь или с Чоном?       — С двумя Чонами теперь, — Чимин отскочил, когда Джин попытался его толкнуть кулаком в бок.       — Ну и не говори. Я тоже больше тебе ничего рассказывать не буду!       — Джин-и, он ни с кем больше недели ни разу не встречался…       — Охренеть! Это сколько же «недель» у него было? И сколько ещё будет…       — Тебя беспокоит, что он продолжит вести свой обычный образ жизни?       — Да… — перед другом с Джина слетела его защитная маска.       — Прекрати придумывать, Джин! Все омеги универа мечтали бы оказаться на твоём месте! Перестань видеть в нём ребёнка! Он взрослый, целеустремлённый альфа. Гораздо старше многих, включая тебя, по складу ума, по эмоциональности, по мироощущению. С ним сразу понимаешь, что правильно, что нет…       — Правильно — это омег менять раз в неделю?       — Фух, я даже рад, что у тебя новый кинк, Джин-и! Хоть отвлечёшься от своей внешности!       А Джин одернул короткий бомбер и поднял грустные глаза на Чимина.       — Понятно-о-о, — тот понял, что надавил на «больное», — У тебя они в паре теперь работают, твои бзики?       И Джин кивнул…

***

      Отец в классическом чёрном костюме и дорогих туфлях аж рот открыл, когда они спустились в гостиную, где он их ждал, от нетерпения ковыряя носком дорогой обуви край ковра.       Приталенный жемчужный костюм Джина с белой рубашкой и светло-серый с голубой блузкой костюм папы делали высоких худеньких омег просто неземными существами. Отец аж крякнул:       — Ну почему мне повезло, я, допустим, знаю! А молокососу-то это за что?       И впервые за утро Джин смущённо улыбнулся комплименту…       На церемонию они поехали на такси, и Джину было неловко от того, как папа заставил их вырядиться.       Чоны: и старший, и младший уже ждали их в одном из залов регистрации Дворца бракосочетаний. Оба были в черных строгих костюмах и с такими серьёзными лицами, что Джин даже струхнул, что они с папой долго прособирались и опоздали, потому что почувствовал, как облегчённо выдохнул Чонгук, когда их увидел.       Сама церемония не заняла много времени. Джин едва успел вспомнить названия всех цветов в своём букете, который вручил ему Чонгук и в который он уткнулся, пересчитывая количество бутонов, сбиваясь при этом каждую минуту…       «Бруния, вероника, гринбелл, лизантус, розы… »       А потом все поехали ужинать в ресторан тесным семейным кругом.       Джину казалось, что он за весь день, кроме: «Да!» Чонгуку, вообще не сказал ни слова. И только-только напряжение спало после первых тостов — Чонгук взял его за руку, переплетя их пальцы.       И Джин совсем потерял дар речи…       Он что-то ел, было даже вкусно, и к беседе за столом вроде прислушивался…       Брат Чонгука рассказывал об их семье, о том, что разница в возрасте у них почти семнадцать лет. О том, какой альфа всегда был хороший и послушный. И никаких неприятностей у него с ним после смерти одного за другим родителей никогда не было. Не считая того эпизода в школе…       Все за столом замолчали. Джин покраснел. А Чонгук рассмеялся, снимая неловкость и смущение, повисшие за столом.       Брат Чонгука был очень доволен всем происходящим, потому что разница в материальном положении была незаметна только сейчас, за столом, когда все принарядились. А то, что младший брат теперь женат на Джине, чего бы не случилось, скорее всего, никогда, если бы не истинность, успокаивало его в плане будущего Чонгука…       После красивого «свадебного» десерта Чон шепнул Джину, что пора бы им и «слинять с мероприятия». О чём он и заявил всем после кивка Джина.       Папа сразу весь скуксился, полез в сумку за дополнительными ключами от квартиры для Джина и после вызванного Чоном такси и брошенного им: «Не провожайте!», грустно проводил их, удаляющихся всё так же за руки, из зала.       Колотить Джина начало на улице: светлое новое пальто в тон костюму оказалось тонким и совсем не грело. Чонгук, забравшийся за ним следом на заднее сидение машины в распахнутой куртке, удивлённо на него посмотрел, когда почувствовал, что омега дрожал.       — Замёрз, солнышко?       Тут уж Джина заколошматило совсем — ещё и от злости:       — Прекрати так меня называть!       — Почему?       — Потому что!       — Хорошо, солнышко!       «Придурок! Ну какой же всё-таки этот альфа — придурок!»       Чонгук опять вцепился, как клещ, в его руку и теперь вертел у него на пальце тонкий ободок колечка с нанесённым на нём узором. Ювелир сказал, что узор обозначает «переплетение двух дорог», и повторил его на колечке-ободке, который сегодня Джин подарил Чонгуку…       Апартаменты, которые купили для Джина родители как раз перед его болезнью, располагались в районе Синчон, но Джин слишком поздно заметил, что такси привезло их совсем в другое место…       Итэвон, столь обожаемый любителями ночной жизни, который «никогда не спит», богат был на ночные клубы и бары, расположенные практически в каждом здании. А ночью в пятницу и субботу до самого утра людей на улице едва ли было меньше, чем в часы пик…       Они вышли у клуба «Лорд» и Джин неуверенно оглянулся:       — Мы зачем сюда?       — Сейчас узнаешь, — Чонгук повернул его лицом ко входу в клуб и запихал поспешно в карман телефон, успев сделать дозвон, — Сюрприз, солнышко, — и он прижал Джина спиной к себе, обнимая его кольцом рук.       В следующий момент из бар-клуба вывалилась толпа спортсменов — друзей Чонгука, возглавляемая Юнги и отпихиваемая путающимся в ногах у альф Чимином. У Джина испуганным зверьком заколотилось сердце.       Все их тискали, поздравляли: пытались растащить, чего не позволял смеющийся и рычащий Чонгук.       Они так и зашли в клуб под пошлые шуточки про «сцепку» и веселье, которое, видимо, началось без них, начало набирать новые обороты.       Омеги из компании поздравляли Джина, хоть и переглядывались недоуменно при этом. То, что они с Чонгуком «истинные» знали только Юнги с Чимином. Для всех остальных: невероятно популярный альфа сделал такой кринжовый выбор и причина была непонятна… Или слишком понятна — деньги.       Если Джину неловко было в своём «наряде» в дорогом ресторане, то здесь, в клубешнике злачного района, он вообще выделялся как «белая ворона» среди орущих какаду.       — Джин-и! Пошли переоденешься! — Чимин потащил его за собой в сторону туалетов.       — Но я не взял ничего!       — Гук заранее отдал мне сумку с вашим шмотьём. А тебе устроили просто сюрприз!       — Откуда у него мои вещи?       — Вот ты реально решил счас потупить?       В большом пакете, который вручил ему Чимин, сам оставшись снаружи охранять дверь, Джин нашёл свои найки, голубые джинсы, которые они буквально неделю назад купили с папой двое одинаковых…       «Вот ведь предатель!» — Джин ругал родителя, стараясь как можно аккуратнее сложить в пакет «свадебный костюм».       Зато трикотажная кофта с длинными рукавами — новая и с принтом. Во всю спину на чёрном фоне нарисовано смеющееся солнце…       «Убью!»       С этой мыслью он потащился за другом в зал, где за их столиками, которые произвольно сдвинули альфы, веселье было уже в самом разгаре.       Появление Джина активировал альфьи глотки с новой силой, но он услышал только:       — Иди сюда, солнышко, — и даже уже не уворачивался от рук альфёныша, который утянул его к себе на колени…       Шутки про то, что Джин все ещё может передумать, и провокационные предложения пересесть к кому-нибудь ещё, заставляли: рычать Гука, смеяться всех за столом и смущаться Джина…       В Синчон они добрались ближе к утру вместе с Юнги, Чимином и ещё двумя парами, которым далеко или нежелательно было добираться домой…       Кто где разместился, Джину было уже всё равно: он устал, как собака.       Только когда, превозмогая себя, сходил в душ, вернулся в хозяйскую спальню и обнаружил спящего поверх покрывала Чонгука, он просто, без единого сомнения, устроился с другой стороны кровати и мгновенно провалился в сон…