Младший

      Джину показалось, что он сейчас задохнётся от родного запаха, когда тяжело дышащий альфа прижал его спиной к своей груди, а собственные феромоны начали течь рекой, снося попутно и «крышу» Чонгуку…       Смешавшиеся запахи вмиг стали густыми, смолистыми и тягучими…       И если Джину достаточно было вот так стоять, хрипло дыша, и ощущать тёплый, бархатный и бесконечно томный «их» аромат, то Чонгук, ворчащий ему в ухо и прикусывающий запаховую железу, был на это не согласен… Он настоятельно подталкивал Джина к ближайшей комнате, которая: та самая «гостевая», занятая омегой две недели назад…       Поднимаясь с самой глубины многослойного коктейля, мускусный запах альфы добирался до обоняния омеги медленно, но неотвратимо. И распробовавший все «ингредиенты» замысловатой смеси Джин вдруг понял, что счастлив…       Счастлив с того самого момента, когда впервые среди целого букета ароматов «услышал» запах своего альфы: там, в школе, на лестнице…       Взвившиеся гормоны придали смелости, и он уже сам потянул Гука в сторону комнаты, но тот, выпутавшись из «транса» развернул его в сторону своей: там кровать больше…       Когда Джин растерянно замер посреди «хозяйской» спальни, Чонгук снова обнял его со спины. Только на альфе уже не было рубашки, и он прижался к нему голым торсом.       Что-то во всем этом Джину одновременно казалось и правильным, и неправильным одновременно…       Ему бесконечно нежно было в объятиях Чонгука. Но ткань футболки мешала, и Гуку могло, это не нравиться…       А Джину хотелось быть приятным своему альфе…       Чонгук дотронулся до его мягкого живота, и Джин вздрогнул от прикосновения, чувствуя, как стал разбегаться мурашки из-под ладони альфы. Наглые руки, не удержавшись на подрагивающем животе, бесстыдно нырнули под резинку домашних штанов и белья, чтобы обхватить член омеги.       И пока Джин пытался вдохнуть воздух, большой палец альфы уже кружил по головке, в то время пока остальные невесомо ласкали ствол.       Джин привалился затылком к плечу младшего, дышал сквозь стиснутые зубы и жмурился.       То, что делал альфа было в миллион раз приятнее, чем когда он проделывал такое сам…       Неожиданно рука исчезла, и Джин бы уверен в одном: если альфа сейчас прекратит то, что начал, то и жизнь на этом остановится…       Но Чонгук отпустил его лишь на секунду, чтобы почти мгновенно стащить с него футболку, домашние штаны и одновременно боксеры…       Даже сейчас, когда в ушах шумело, а под веками взрывались фейерверки, Джин помнил, насколько он непривлекателен: как только они оказались оба обнажены, он сразу дёрнулся и попытался прикрыться.       Но альфа перехватил его кисти и, обойдя Джина, прижал его ладони к своей груди.       Гук притянул Джина к себе, и тёплые губы коснулись шеи омеги…       А потом чуть альфа отстранился, чтобы обязательно увидеть в глазах омеги согласие.       Дыхание альфы щекотало кожу, и Джин вздрагивал, всматриваясь в глаза напротив.       Чонгук был так близко…       Слишком.       Так, что его возбужденная плоть упиралась Джину в живот, усиливая на него давление собственного члена.       Альфа медленно потянул его на себя, сам опускаясь на край кровати, а Джин запаниковал: он не умел…       «Он совсем ничего не умел!»       — Чонгук…       И альфа закрыл глаза. Он, наверное, сейчас решил, что Джин передумал… А он совсем не передумал! Только хотел попросить:       — Я хотел попросить…       — Всё что скажешь, солнышко… Всё, что захочешь.       Джин же только всхлипнул, толкая альфу на кровать. Тот упал на спину, зацепив и его следом…       А он только этого и ждал: переполз к нему поближе, прижался ноющим пахом к бедру и потёрся, чтобы хоть чуть ослабить напряжение…       Пара движений бёдрами омеги, и Гук с рыком опрокинул на спину уже его, навис над ним на вытянутых руках и, не отрываясь, смотрел, изучая каждую его черточку…       Джин искал в этом взгляде брезгливость или неудовольствие, но видел только своё отражение во влечении, которое горело в глазах Чонгука…       Он плыл на волне удовольствия, пронизывающем его тело миллионами разрядов, принося призыв ощутить в себе этого альфу… Только его и никого другого.       А Чонгук будто «считывал» его мысли.       Пока Джин вдыхал непередаваемую сладкую горечь, оседающую на языке чужой цедрой и собственным виноградом, альфа пальцами нырнул в увлажненный вход и зарычал от нетерпения и неудержимого желания.       — Чонгу-у-ук… — Джин стонал уже на одной ноте.       — Если ты ещё раз назовёшь меня по имени, то все закончится, не успев начаться, солнышко… — альфа вытащил из него пальцы, и Джин сразу сжал зубы от разочарования, потому что он уже было начал на них двигаться и ловить неизведанное раньше наслаждение.       Подобного он не испытывал никогда. И готов был умолять Чонгука о повторении…       Но тот неожиданно закрыл ему рот поцелуем и заполнил его собой одним движением, удерживая одной рукой за затылок, а второй — ныряя под спину и прижимая к себе худощавое тело…       Джин вскрикнул и уже в следующее мгновение забился в оргазменных спазмах, резко подаваясь на альфу, который рычал, двигался быстрее и быстрее, получая требуемое и уже не останавливался до самого конца…       — Люблю тебя… — простонал альфа, кончая.       А Джину казалось, что на пике эмоций и полученного оргазма, он сейчас мог позорно разреветься…       И даже не стал протестовать, когда Чонгук губами прихватил его шею, а только зашептал снова имя альфы:       — Чонгук…       И услышал, как засмеялся ему в ушко Гук.       — Теперь не называй меня по имени, если не хочешь, чтобы мы продолжили…       Джин неловко и стесняясь, обнял альфу за шею, пытаясь спрятать лицо у него на груди… А тот рывком поднял их с кровати и понёс сжимающегося в комочек Джина в душ…       Стоя под струями, Джин не дал Гуку отстраниться, продолжая прижиматься всем телом, а тот возил по его спине руками, спускаясь по ягодицам и невесомо касаясь ануса, чем заставлял его вздрагивать…       — Пожалуйста, Чонгук… Я не могу, не смогу…       — Солнышко… — Гук поцеловал его в нос и, выбравшись из кабины, укутал в полотенце. — Всегда, когда захочешь ты.       Джин, которого, всё так же прижимая спиной к своей груди, альфа завёл в комнату, растерянно искал взглядом свои вещи…       — Мне надо одеться…       — Уверен? — Чонгук прикусил его за шею, и это навело омегу на мысль, что тот, вероятно, еле сдерживает себя, чтобы не пометить его без разрешения…       Во рту сразу скопилась слюна от яркого собственного такого же желания.       — Когда ты меня укусишь, я буду пахнуть тобой? — Джин спросить то спросил, а Чонгук практически перестал дышать:       — Ароматы, безусловно, перемешаются, и неизвестно, какой будет доминирующим… Хочешь узнать?       — Сейчас? — испугался Джин       — В любой момент, когда захочешь и будешь готов, солнышко.       — Ты теперь назло так будешь меня называть?       — Тебе очень не нравится? — Гук разочарованно вгляделся в его лицо, а Джин опустил голову, закрыл от смущения глаза и прошептал:       — Нравится. Очень.

***

             Вся команда баскетболистов сидела в "их" кафе и под облизывающимися взглядами всех поголовно омег, которые забегали сюда перекусить, быстро закидывая в себя стандартный высококалорийный обед.       Все торопились, потому что Юнги уже доел и сейчас хмуро разглядывал жующих.       Чонгук сидел напротив Джина, у которого на подносе стоял классический набор блюд, как и у всех спортсменов. Он вяло в них ковырялся.       Наконец Юнги дал всем отмашку: пора было бежать на площадку.              С мест встали все, кроме глянувшего на поднос Джина Чонгука.       — Гук, погнали, — альфы из команды позвали его, а он опять воткнулся в телефон.       — Джин не доел.       Все со стоном возвратились на свои места.       Юнги дёрнул уголком рта:       — Чонгук, сейчас наше время на площадке!       — Я. Сказал. Джин. Не. Доел.       — Солнышко-о-о… — простонал Юнги, поворачиваясь к омеге.       — Со-о-олнышко, — вторяли капитану сразу несколько баскетболистов…       Джин торопливо запихал в рот и большой кусок мяса, и две тефтели с другой тарелки, отчего щеки у него раздулись, как у хомяка.       Чонгук снова на него посмотрел, удовлетворенно кивнул, поднялся и пошёл за парнями.       Как только альфы скрылись из вида, Чимин заржал над другом, который вывалил всё изо рта в салфетку.       — Зря он тебя кормит!       — Отъебись, Чимин-а…       — Вот чё ты зациклился на своей внешности? Ему сейчас хоть голым поперёк дороги омега ляжет, он перешагнет и дальше пойдёт… Быстро рассказывай, чем вы там таким занимаетесь?       Джин хмыкнул. Сам виноват. Натягивал на себя одеяло, стесняясь худобы, вот Гук и откармливал его. В обед было ещё терпимо, но утренняя каша… Бр-р-р!       Иногда, правда, удавалось «перехватить» утренний стояк мужа и тогда они, опаздывающие, неслись в университет, не завтракая…       А бывало, альфе удавалось закончить дела в компании побыстрее и примчаться домой пораньше…       И Джин, который ворчал, что ужин остыл, и делал при этом максимально недовольное лицо, на самом деле был бесконечно счастлив.

***

      — Я купил колечко за день до того, как ты меня «кинул» в туалете в школе. Так и не смог тебе его отдать. Носил на пальце, пока совсем не стало мало, а потом перевесил его на шею, на шнурок… — Чонгук перебирал пальцы Джина, который лежал затылком на его животе. — Я так мечтал тогда…       — О том, что мы поженимся?       — Угу, — альфа хмыкнул, — И у нас будет трое детей.      Два старших альфы и маленький, похожий на тебя омежка. А ты пропал… С этим маленьким нашим третьим ребёнком мне было жаль расставаться больше всего… — Чонгук засмеялся, а Джин возмущённо задрал голову.       — А потом?       — А потом… Знаешь, у твоего отца в кабинете очень долго уже стоит фотография, где ты, твой папа и он в парке аттракционов. И тебе там пятнадцать…       — Знаю. Видел, когда заезжал за тобой на прошлой неделе… Ты соврал, когда сказал, что на фото, которое отец держит у себя на столе, я на пляже встречаю закат…       — Прости…       — Как часто… Ты приезжал на остров?       — Как только мог выбраться, накопить или занять денег… В выходные. В каникулы. Всякий раз, когда становилось невыносимо без тебя…