Ники

      Дни лучше не становились. В школу Ник так и не пошёл с того дня и есть не начал нормально, но уже из-за болезни. Ребёнка резко свалило с ног температурой. Но теперь он хотя бы не игнорировал Томаса и сам просил внимания. Работу пришлось оставить на других, отходить от Ника Томас не собирался ни на минуту. — … Глупо идти в пряничный домик, — хрипло произнес Ник, покашливая и кутаясь в одеяло. — Я бы не пошёл. — Сказал мальчик, который пошёл за пределы школы с незнакомым человеком. — Я думал, ты — папа, я же говорил! — А они думали, что это их счастье. Проведи правильные параллели, ладно? А теперь укладывайся. Пора пить лекарство и спать. Что за морда? Надо, Ник, ты сам знаешь. Ник тяжко вздохнул и сполз на подушку, надув губы.       Пить таблетки ему не нравилось, поэтому Томас купил какую-то другую гадость в виде сиропа. И вроде как она должна была быть сладкой, но мальчик всё равно упрямился. Выход пришлось искать долго. — Стакан с лекарством и стакан колы, как заказывали, — улыбнулся Томас, присев рядом. — Не морщись, пей залпом. — Противно, — Ник высунул язык, но выпил что надо. — А теперь засыпай, ты уже достаточно устал.       Ник замотал головой. Спать, конечно, хотелось, он чувствовал, что сил нет, но ему не нравилось во сне. Постоянно мучили кошмары… — Почему? — Томас вздохнул, откладывая стаканы на пол. Он уже готов был читать следующую сказку, чтобы отвлечь Ника.       Ребёнок долго колебался. Он понимал, что это глупая просьба, что Томас расценит её как детский каприз. А ещё понимал, что мужчина не откажет. Но Нику казалось, что так он избавится от кошмаров. Папа в детстве разрешал спать с ними в кровати, если страшно было. — Ты можешь со мной полежать? — Оу… — Томас ожидал чего угодно, но не такого. Но мужчина быстро собрался. — Да, безусловно. Если ты уверен, что мне можно. — Угу.       Ник придвинулся максимально к стене, чтобы Томас влез. И как только мужчина лёг — устроился щекой на его руке и прикрыл глаза. Томас умилённо улыбнулся и приобнял ребёнка. Томас надеялся, что этот момент близости поможет им дальше… Ладить. Мужчина бы хотел вернуть то весёлое общение, ездить в парки, гулять, а не… Корить себя во всём, что происходит с Ником.

***

      Нику постепенно становилось лучше, он начал шастать по дому, улыбаться, даже немного ластиться. Томас берёг ребёнка всеми силами, поддерживал.       Вот и в этот вечер Томас просто смотрел как Ник прыгает с кресла на кресло, что-то звонко объясняя. Мужчина пытался поддерживать беседу, но когда его десятый ответ проигнорировали — наконец понял, что это монолог, и он в нём не нужен. Так что Томас прикрыл глаза, расслабляясь после сложного дня. — Томас. Тома-ас, — Ник сидел на подлокотнике кресла и смотрел на мужчину. — Что такое? — Нужно поговорить, — серьёзно заявил Ник и вздохнул, готовясь морально. — Ты спрашивал, почему я такой… Почему я злюсь…       Томас сел ровно и не отрывал взгляда от Ника. Ребенок сам созрел? Он слишком сильно старше своего возраста. И это вина Элизы! — Да, Ник, спрашивал. У тебя есть ответ для меня? — Угу. Я много думал и понял. Потому что мне жаль маму. Она хорошая, ты не дал ей шанса. Мне не мешало, что она пьёт, честно. И тогда она просто так это сказала, я ей дороже всего. Веришь?       Томас хотел бы всё опровергнуть и высказаться, что не посмел, не мог он обидеть мальчика ТАК сильно, не простит же… — Верю. — Правда? Честно веришь? Я не вру, я знаю, что говорю. — Тебе верю, да. Но прости, я не верю твоей маме больше. И, Ник… Я дал ей шанс. Я ведь не сделал ничего в первый раз, когда узнал, правда? Я верил ей тогда, поверил её обещанию бросить. Было? — Но… Было, — Ник опустил голову и поджал губы, заламывая себе пальцы. Правда было, он и не подумал. — Но ведь это сложно, да? Как… Как от шоколада отказаться? — Да. Всё верно. Поэтому твоей маме нужна помощь, поэтому она в специальной больнице, где ей помогут, и она сможет вернуться. Хорошо?       Ник кивнул и замолк. Было тяжело принять, он действительно был ещё ребёнком, но Ник пытался всё правильно понять. Пауза затянулась. Оба были глубоко в своих мыслях. Томас услышал за что его ненавидят, но он и так это знал. — Как быстро твоя мама после нашего с ней первого разговора снова начала пить? — На пятый день. — Поэтому ты был не всегда готов к школе, если я с тобой не занимался? Ник смог только кивнуть. Заваленные тесты напрямую зависели от того пила мама или нет. Ведь в дни, когда пила у Ника были более важные дела: нужно было всю ночь заботиться о маме, о всяких домашних заданиях и мысли не было. — Ты должен был мне сразу сказать, а не тянуть… Ник, скажи мне, пожалуйста, честно. Ты правда считаешь, что та жизнь, которую ты жил с мамой почти три года — это нормально?       Ник перебрался Томасу на колени, всем своим видом прося ласки. Мужчина обнял и не торопил. Это сложно, слишком сложно для семи лет. Хотя возраст Ника ему не подходит. Судя по словам и поступкам — мальчику минимум лет десять… Несчастный маленький, но такой взрослый ребёнок.       Томас одной рукой прижимал Ника к себе, а второй перебирал его волосы меж пальцев. Было невыносимо жаль мальчика. Томас бы много отдал за то, чтобы Ник не страдал, чтобы у Ника всегда было только счастливое время, а не вот это всё. — Нет, — тихо выдал Ник после долгих раздумий. Томас кивнул. Правильный ответ. Значит, ребёнок осознаёт и всё у него… У них будет хорошо. Уже совсем скоро. Томас в это верил. — Ты умница, Ник. Прости, что сейчас тебе так плохо. Но знай, что тобой все гордятся. Ник уже не ответил. Он глубоко задумался и неосознанно крепко сжал в кулаке футболку Томаса. Ребенок искал поддержку, искал защиту себе. И, кажется, нашёл. А Томас нашёл семью, частичку старой семьи, которой ему так сильно не хватало.