Ники

      Ник сидел в коридоре, ожидая пока Томас выйдет после разговора с классным руководителем. Ребёнок чувствовал себя ужасно виновато. Он и не думал, что несколько проваленных тестов станут проблемой, ведь собирался их исправить скоро. Просто не успел. Ник подскочил на ноги как только Томас вышел. — Я не хотел. Пожалуйста, прости, я всё исправлю, обещаю. Тебе больше не придётся приезжать в школу. Только не злись, пожалуйста… Томас положил руку Нику на плечо и легонько сжал. — Я не злюсь, так бывает. Я помогу тебе подготовиться к пересдачам, ладно? — Д-да… Правда не злишься? — Слегка. Но не на то, что ты подзапустил учёбу, а потому, что я ведь вчера спросил как дела, но ты сказал, что хорошо и помощь тебе не нужна. — Прости меня. Мне очень стыдно, — Ник шмыгнул носом. — Я сам могу подготовиться, тебе не обязательно со мной домой ехать. — Раз не сделал — значит не можешь сам, залезай в машину.       Ник заметно занервничал — Томас уже научился определять чувства мальчика по лицу. Он видел искреннюю вину и понимал её, но откуда страх? Боится его? Но за что? Томас же даже не ругается толком, нечего бояться. До дома ехали молча. Ник напряжённо смотрел в окно и крутил в руках скрепку, а Томас гадал, от чего мальчик так переживает. Волнуется, что Томас снова с работы уехал ради него? Но такой разговор уже был, и Томас вроде как донёс, что в этом нет ничего страшного. — Ник, приехали, выходи, — Томас потрепал зависшего мальчика по плечу. — О чём задумался?       Ник мотнул головой и вылез. Он дрожащими руками достал из рюкзака ключи и не сразу попал в замочную скважину. — Ник, что такое? — Томас положил мальчику руки сзади на плечи. — Чего ты так сильно боишься? Тебя никто не ругает за оценки. Но ответа на свой вопрос Томас получить не успел — Ник открыл дверь — в нос ударил запах алкоголя. — Ясно, — голос Томаса резко стал грубым, а сам он прошёл сразу в зал, Ник вздрогнул. — Собирай вещи, Ник. — Но я… — Вещи, Ник. Мальчик остановился перед Томасом, стискивая кулаки. — Я не хочу уезжать от мамы! Я люблю её! Я хочу жить с ней! И мне всё равно, что она иногда выпивает, это нормально! У всех родители пьют и курят! — Но не в таких количествах, Ник! — в тон мальчику рявкнул Томас. — Я… Прости, я не должен повышать на тебя голос. Ник, послушай, выпить бокал вина вечером — это нормально. Но напиваться до синего состояния стабильно раз в неделю — это не нормально. Ты не можешь жить с мамой, пока она даже сама умыться не может. — С инвалидами живут же! — Твоя мама не инвалид. Она может закончить со своей проблемой. И она обещала мне, что если сорвётся — сама ляжет в клинику. Пока она там — ты не можешь жить один. Я тебе скажу сейчас очень болезненную вещь, но ты должен знать, — Томас дождался пока Ник посмотрит на него. Глаза ребёнка уже были полны слёз, так не хотелось причинять ему боль, но если не сказать — всё будет ещё хуже. — Ты не нужен маме, Ник. Ей сейчас нужен только алкоголь. Если бы она тебя любила — не позволила бы себе такого. — Это ложь! — истерично выкрикнул Ник. — Уходи из нашего дома! Уходи! — Перестань орать! А то я тебя в ванной запру, — Элиза поднялась на локтях, смотря на Ника пьяными глазами. Она явно не фокусировалась ни на чём. — Мама, я… — Или погуляй иди, надоел со своим ором, — отмахнулась женщина и, рухнув обратно, дотянулась до полупустой бутылки. Ник долго смотрел на неё, думая, что ему теперь делать. Ребёнок понимал где-то в глубине, что Томас прав, но признавать это не собирался. Ник подбежал к маме и опустился около неё на колени, прижав её руку к груди. — Мама, мамочка, пожалуйста, я не хочу без тебя. Ты же говорила, я тебе дороже, чем алкоголь. Мама, прошу, — Ник приник губами к маминой ладони.       Элиза не ответила ему, лишь лениво оттолкнула от себя. Томас не мог на это смотреть. Ник так старается, всё для неё делает, оберегает, любит… Она не достойна такого, да даже меньшего не достойна!       Томас спрятал жалость поглубже и поднял Ника на ноги. Сейчас нужно было быть уверенным в себе. Ради мальчика. — Собери вещи, Ник, мы уезжаем. — Нет, нет, не хочу я уезжать… Я… — Ник, — Томас взял руки мальчика в свои, толи успокаивая, то ли лишая возможности сбежать. Хотя скорее всё сразу. — Сейчас это не просьба. Просто собери вещи на первое время. Остальное я заберу позже.       Ник неуверенно замотал головой. Мальчик не готов был уезжать, оставлять маму прямо сейчас, это было слишком для него. — Ник. Сейчас же. Ты должен понимать, что это делается только для тебя. Ник, соберись. Я знаю, ты злишься, тебе тяжело, но тебе придётся взять свои вещи и сложить их в рюкзак. Прямо сейчас. Слышишь меня? Ник, ты слышишь меня? Ник, — Томас вздохнул и, мягко взяв мальчика за подбородок, заставил его посмотреть на себя. — Плакать нормально, Ник, я понимаю прекрасно, но нужно найти свой рюкзак и сложить в него то, что тебе пригодится. Хотя бы на завтра. Я знаю, ты справишься. Давай. Но сам Ник уже не мог. Даже если бы вдруг захотел. Мальчик осел на пол и спрятал лицо, мелко дрожа всем телом. Ник чувствовал себя ужасно, хуже было некуда.       Томас корил во всём себя, но именно из-за этого он не мог сейчас сдаться. Решения пришлось принимать в спешке. Он рассчитывал прямо сейчас разбудить Элизу и дать ей понять что к чему, но этот план был отправлен к чертям. Мужчина достаточно быстро собрал вещи Ника, взял его самого на руки и вынес из дома. Мальчик, к счастью, не сопротивлялся, был слишком подавлен, потерян и расстроен.       Томас усадил Ника в машину и сам пристегнул. Мужчина понимал, что будет очень непросто. Мальчик будет сопротивляться, истерить, возможно даже сбегать… Но оставить с мамой его нельзя было ни в коем случае. Томас готов был со всем справиться и всё перетерпеть. Ради Ника и Фреда.       Всхлипы то переходили в гулкий рёв, то стихали, но начинались снова. Томас пытался всучить ребёнку воду или салфетки, но Ник всё игнорировал, вытирая лицо краем футболки.       Дома ничего не изменилось. Ник спрятался в углу своей комнаты и продолжил страдать в одиночестве, а Томас ничего не мог с этим сделать.

***

      Ник отказался ходить в школу, отказался разговаривать и выходить из комнаты. Чтобы его уговорить поесть у Томаса уходили целые часы.       Ник обижался на весь мир, чувствовал себя преданным и брошенным. За неделю мальчик устал плакать и жалеть себя. Он закрылся, побледнел. А Томас ничего не мог сделать, он очень хотел, но Ник не позволял даже подойти или начать разговор. Томас боялся оставлять Ника одного, но приходилось. И каждый раз заходя со страхом домой — мужчина обнаруживал ребёнка всё в той же комнате. Это и успокаивало, и пугало ещё больше. Томас чувствовал вину за всё. Это будто он убил в Нике Ника.       Но Томас хотел помочь… Спасти, защитить. Он заставил Элизу лечь в больницу, чтобы лечиться от алкозависимости, чтобы она могла когда-нибудь вернуться к сыну. Чтобы Ник смог обнять её настоящую без запаха алкоголя и отвращения. Но что делать?! Что делать, чтобы Ник ожил?! Это ломало мозги, грызло изнутри, изматывало, не давало спать. Томас сам был сейчас не прочь выпить, но нет. Это теперь было самое важное условие — никакого алкоголя.

***

      Ещё одно туманное утро не предвещало ничего нового, Томас собирался на работу, параллельно готовя еду Нику на день. Мальчик начал питаться из холодильника, пока мужчина был вне дома. — Я ухожу, — Ник впервые заговорил. За все десять дней. Томас обеспокоенно и даже напугано посмотрел на мальчика. Он оставил нож на столе и подскочил к Нику. — Куда? Ник, давай обсудим. Пожалуйста. Ник низко опустил голову, чтобы ни за что не пересекаться взглядами, а руки сжал в кулаки, пряча их в карманах. — В школу, — прошептал ребёнок. — В школу? Но… — Томас хотел было возразить, но одумался. Это был шанс, о котором он молил. — Хорошо, конечно, если ты хочешь. Тебя отвезти? Или забрать? Или… Чем тебе помочь, Ник? — Ничем.       Обидно кольнуло в груди, но Томас кивнул. Он более чем заслужил такое обращение к себе, отняв у ребёнка маму. — Подожди минуту, ладно? — Ответа Томас ожидаемо не дождался. Он как можно быстрее сложил обед в контейнер, достал двадцать долларов и протянул это Нику. — Вот, возьми. И… Будь осторожен, хорошо?       Ник безразлично сунул всё в рюкзак и ушёл из дома, даже не кивнул. Ему нужно было вернуться во что-то обыденное. Он выбрал школу. Просто казалось, что так будет проще. И лишь на пороге у него появились сомнения, он не знал как оправдать своё отсутствие, не знал что на сегодня было задано. А вдруг контрольная? Если он её завалит — Томас будет… Будет обеспокоен, наверное. Ник не смог зайти, он развернулся и убежал подальше. Снова захотелось плакать, хотя ему казалось уже несколько дней, что он в порядке. Ник был почти уверен, что во всём разобрался, что виноват точно Томас. Если бы не он — Ник бы жил с мамой. Мальчик изо всех сил убеждал себя в этом. Но, кажется, выходило не очень.       Мама в больнице, ей там быть ещё очень долго — это Ник прекрасно понимал. Но мальчик не мог разобраться в том, что чувствует к Томасу. Вроде и чувствовал, что мужчина хочет помочь, но он же забрал. Заставил уйти от мамы.       Ника потряхивало от перебора эмоций, он успел зайти за школу. Ребёнку нужна была поддержка. И был человек, который готов был отдать всё, что сможет, но он боялся вмешиваться. Томас не мог заставить себя ворваться к Нику и просто пожалеть. Он ждал первого шага, разрешения от мальчика. Воспринимал Ника как взрослого, давал ему свободу выбора в этом плане. Готов был потакать прихотям и желаниям во всём, что не касалось Элизы. И Томас дождался. Ник позвонил ему сам. — Забери меня, пожалуйста, — всхлипнул ребёнок в трубку. — Что случилось? Сейчас приеду, но ты в порядке? Ты в школе?       Томас был на иголках с тех пор, как Ник вышел из дома, но теперь он уже чувствовал себя, будто в него вонзились штыки. — За школой. Я… Я не пошёл внутрь… — Всё в порядке, я скоро буду, храбрец. Подожди немного, ладно? — Угу… Спасибо…       Ник ждал, сидя на поребрике и уткнувшись лбом в колени. Томас подъехал прямо к нему, благо, мальчик выделялся на пустой обочине. — Ты как? — Томас присел рядом с Ником и положил ему руку на плечо. — Домой поедем?       Ник всхлипнул и сам бросился в руки Томаса. Мужчина крепко его обнял и перетянул себе на колени, поглаживая. Оттаял Ник? Неужели правда? Или просто совсем выхода не видит, и раз мамы нет, то он единственный вариант? В любом случае Томас готов был отдать всего себя и утешить. — Всё будет хорошо, я знаю, тяжело, но ты справишься. Мы справимся, ладно?       Ник закивал, уткнувшись лицом в грудь Томаса и всхлипывая. Мальчик цеплялся за рубашку мужчины, будто боялся, что тот вот-вот пропадёт, растворится в воздухе, что сам Ник останется один. — Ник? — Томас отодвинул лицо ребёнка от себя, потому что тот как будто бы не дышал, но вместо мокрых несчастных глаз увидел сопящую моську. Уснул прямо на руках, Боже… Томас убрал прилипшую чёлку с его лба и прошептал: — Прости меня, Ник, мне правда жаль…