Младший брат

            Однажды, вернувшись домой со службы, Ли был очень удивлён, увидев, что Мильхен крутится у зеркала в гостиной в белом платье. Это был свадебный наряд матери Лионеля. Не Арлетты, а первой жены отца, о которой сам Ли знал только то, что она скончалась при родах, оставив отцу ребёнка, которого тот назвал необычным для семейства Савиньяков именем Лионель, - обычно там, чаще всего, были Мишели, Арно и Арсены. Ли был первым, кто носил необычное для семьи имя. А потом ещё и Эмиль появился.       Увидев брата, Эмиль крайне смутился, даже прикрылся руками, как будто тот застал его обнажённым.       -Извините, пожалуйста, - Пробормотал Мильхен, - Я ничего такого не хотел! Не подумайте, что я люблю носить женские платья. Просто, я прибирался в шкафу, и нашёл это. Оно такое красивое, что я и устроил себе маленький маскарад!       Прошло уже три года, с тех пор, как Мильхен жил в доме старшего брата. Он уже прекрасно говорил на талиг, занимался с педагогами, поскольку, Ли, которому не очень нравились царившие в столичных школах порядки, решил, что Мильхену лучше учиться индивидуально, и всё так же старался помогать брату по дому. Он вырос, превратившись в ещё более очаровательного подростка.       Беспокоило Лионеля только то, что Мильхен был худеньким и хрупким, но доктора уверяли, что для "отмеченного" это вполне нормально, и что такие добирают своё, когда взрослеют.       В платье, которое нисколько не пожелтело, оставшись таким же снежно - белым, Эмиль был похож на очаровательную принцессу из книжек и фильмов - сказок.       -Мне и в голову ничего дурного не приходило, - Улыбнулся Ли, - Я и сам, в твоём возрасте, нередко переодевался в платья матери моего ныне бывшего супруга. А вообще, "отмеченные", иногда, даже лифчики носят. Так что, ничего плохого я не подумаю. Я знаю, что ты всё тот же чистейший ангел! И в этом платье ты именно так и выглядишь. Я дарю его тебе. Ты можешь его одевать, на маскарады и праздники. И, вообще, когда захочешь. Кстати, я всё хотел тебя спросить, почему ты, хотя мы уже так долго знакомы, и, к тому же, мы братья, до сих пор называешь меня на "вы"?       -Ну.. Я так привык, - Смущённо опустил глаза Эмиль, - И, к тому же, вы такой взрослый и серьёзный.       Ли рассмеялся. Этот маленький ангел был таким милым и забавным! Его хотелось подхватить на руки и расцеловать, но Лионель по - прежнему старался к нему не прикасаться, чтобы не раздразнить в себе безумные и опасные желания. Он по - прежнему ходил снимать напряжение к Хорхе, а Мильхен однажды чуть с тем не рассорился, случайно услышав разговор брата и Хорхе о розгах.       -Он вас бьёт, да?!! - Всхлипывал Эмиль, - И это ваш друг, который позволяет себе над вами издеваться!       -Послушай, это не то, что ты себе навоображал, - Отвечал Ли, - Просто, есть у меня такая привычка. Да, она дурацкая. Но иногда мне надо встряхнуться, выкинуть всякую чушь из головы, расслабиться. Не ходить же мне пить по каким - то сомнительным забегаловкам, а потом обращаться к незнакомым людям. Хорхе человек аккуратный, он никогда не причинит мне лишней боли. Он меня хорошо знает.       -Я слышал, - Продолжал всхлипывать Эмиль, - Что Фридрих так же издевается над теми, кто попадает к нему в лапы!       -Хорхе не Фридрих, - Проговорил Ли, - А поэтому, он никогда ничего плохого не сделает. Он хороший и порядочный человек. И даже сам не рад, что я его во всё это втянул.       -Мне за вас, - Тихонько признался Эмиль, - Больно!       -Не беспокойся, глупышка, - Улыбнулся Ли, - Всё со мной будет хорошо! Ну, не плачь, ты уже совсем взрослый мальчишка!       -Я не понимаю такого! -Ну, и прекрасно, что не понимаешь. Ты чистейшее и очень нежное существо. И я, - Лионель чуть не высказал, - "Я люблю тебя!", но вовремя сдержался, и произнёс, - Я счастлив, что ты рядом со мной. Без тебя я мог бы и ещё худших глупостей натворить. Ты мой хороший, мой добрый мальчик!       -Вы со мной, как с маленьким, - Проворчал Мильхен, - А я.. Вы всё так же ничего не понимаете!       -Я всё прекрасно понимаю, - Возразил Ли, - Ты растёшь. Ты хотел бы знать обо мне больше. Но мне не хочется посвящать тебя в некоторые подробности моей жизни. Кое - что мне и самому хотелось бы забыть. Моё прекрасное дитя, я не хочу, чтобы ты начал меня презирать!       -Я никогда не буду вас презирать, - Отвечал Эмиль, - Потому, что знаю, какой вы.. Какой вы чудесный!       Среди недоброжелателей Эмиля был и кардинал Дорак, на которого Лионель по - прежнему работал.       Однажды он спросил: -Ты не боишься, что в твоём доме живёт дриксенский шпион?       -Я больше боюсь, - Фыркнул Ли, - Встретить на улице Олларии "Леворукого"! Конечно, Миль вырос в Кесарии, и он любит страну, где прошло его детство, но такими вещами заниматься он, точно, не будет! Как - то, некий Люсьен Таубе, секретарь дриксенского посольства, предлагал ему сунуть нос в мои документы, но был послан, ко всем кошкам. Малыш заявил ему, что он никогда не сделает подлость тому, кто когда - то спас ему жизнь.       -Но он растёт, - Заметил Дорак, - А молодые люди когда - то начинают понимать, что им нужны деньги, - и чем больше, тем лучше.       -Я ни в чëм, - Отвечал Ли, - Эмилю не отказываю. Конечно, я не так безумно богат, как Манрики или Колиньяры, но и на дешёвой холтийской лапше мы тоже не сидим. Я могу дать мальчику всё, что он пожелает, и никому, - Он нарочно подчеркнул это голосом, - Не позволю его обидеть!       -Похоже, - Усмехнулся Дорак, - Что вы в него влюблены!       -Он мой брат, - Вспыхнул Ли, - И я люблю его, именно, как брата! И, вообще, я даже главе церкви не собираюсь исповедоваться в своих чувствах!       -Кстати, а ведь ваш братец эсператист. И даже посещает эсператистские службы.       -Он вырос в стране, где официально исповедуется эсператизм, и я не могу заставлять его сменить веру, запретить читать молитвы перед едой или перед сном. Он так привык. У нас не Багряные Земли, где абвения Анэма считают пророком Создателя Аллы, и заставляют наложниц и наложников правителя и принцев переходить в эту веру, не спрашивая об их желаниях. Кстати, у тамошнего правителя подрастает ещё один сын, - какой он там уже по счёту? Не разразилось бы там драки за власть, в которую и нас могут втянуть, поскольку, немалая часть наших денег крутится в их нефтяных приисках!       Кардинал укоризненно покачал головой. Хитрец Ли очень ловко свернул разговор на тему багряноземельской нефти, не желая ничего рассказывать о подрастающем в его доме мелком "гусëнке", который, ко всему прочему, ещё и гаунаусскому королю Хайнриху приходился родственником. А это весьма гремучая смесь! Может быть, Мильхен и тихоня, но кто знает, какая публика может вокруг него вертеться? А Лионель, похоже, влюблён в своё золотоволосое чудо, как бы он ни пытался это скрыть, и бесконечно, ему доверяет.       Ли очень боялся, что кто - то из недоброжелателей может навредить Мильхену, а поэтому, не разрешал ему выходить из дома без своего сопровождения. А недоброжелателей было немало, - Арлетта с семейством Валмонов, Рокэ Алва, кардинал Дорак, Фрида, со своей маменькой, герцогиней Георгией Ноймаринен, которые не оставили своей дурацкой идеи, заставить Ли жениться на Фриде. Да и дриксенская агентура вряд ли собиралась так просто оставить мальчика в покое.       Сам Мильхен ворчал, что он похож на багряноземельскую девушку, которой можно выходить из дома только в сопровождении брата, отца или мужа.       -Ну, и что в этом плохого? - Усмешливо отзывался Лионель, - Если так безопаснее? К тому же, Оллария - город огромный, тут и местному жителю заблудиться недолго, ты же тут всего три года живёшь. Да и мне спокойнее, когда мы гуляем или ходим по магазинам вместе.       Гуляли они в Старом Парке, угощая орешками белок и птиц, или в центре города, на площади Звезды, у фонтана, украшенного скульптурой эврота с дельфином в руках. Лионель никогда не понимал, зачем пухленькому эвроту куда - то тащить дельфина, - не рыбак же он! Иногда и просто бродили по улицам или катались на велосипедах.       Алекс Йонг, вместе с которым Ли с Эмилем бежали из Кесарии, продолжал иногда появляться в доме Лионеля. Похоже, что ему было скучно, работал он он, у графа Рафиано, куда Ли его пристроил, по принципу "Не бей лежачего", ссылаясь на свою очередную беременность. Живот у него, действительно, увеличивался, но насчёт того, кто отец ребёнка Йонга, Лионель, хотя, и помогал бывшему пресс - секретарю принца Фридриха, из благодарности, что, с его помощью, смог выкрасть у Фридриха очень важные документы, деньгами, очень сильно сомневался. Тем более, что вёл себя Алекс всегда довольно легкомысленно, чего особо и не скрывал. Как - то, вернувшись домой со службы, Ли услышал, как Йонг, который пил чай в компании Мильхена, рассказывал:       -Я никогда не стеснялся использовать своё тело, для того, чтобы выжить и сделать карьеру. Однажды мне пришлось оплатить карточный долг собой. Тело - это такой же инструмент, как скрипка у музыканта или гаечный ключ у слесаря!       Ли никогда не был ханжой, и сам не раз использовал своё тело для того, чтобы добиться каких - то целей. Но ему совсем не хотелось, чтобы подобным вещам научился Мильхен. Ему хотелось, чтобы Мильхен, когда - нибудь, встретил порядочного человека, и был с ним счастлив. И чтобы приёмный отец Мильхена не мог упрекнуть его самого, что он испортил мальчику жизнь.       Вытащив Йонга из кухни в коридор, Ли прошипел:       -Ты что несёшь?!! Конечно, я прекрасно знаю, что ты собой представляешь, но я не хочу, чтобы ты забивал своими развесëлыми убеждениями голову Мильхену!       -Ты всерьёз уверен, - Хихикнул Йонг, - Что мальчишка, выросший на окраине Эйнрехта, до сих пор девственник?       -Я это знаю, - Отвечал Ли, - Когда мы приехали сюда, я водил его к врачам, чтобы выяснить, что у него со здоровьем. А он до сих пор стесняется говорить о том, что бывает у таких мальчиков, как он, хотя, и интересуется медициной!       -Ты имеешь ввиду течку? Если хочешь, я могу ему всё популярненько изложить!       -Не надо! Для этого есть медицинские пособия!       -Тебя иногда подолгу не бывает дома, - Заметил Йонг, - А мальчишка скучает. Рано или поздно, физиология возьмёт своё! Не будешь же ты ему "пояс верности" надевать, как делали, когда - то, рыцари, отправляясь на войну! Хотя, это мало помогало. Некоторым, вернувшись домой, приходилось, чтобы не позорить жён, признавать кучу детишек!       -Мильхен мне доверяет, и если у него кто - то появится, - он мне об этом расскажет. И во все тяжкие, без таких "учителей", как ты, он не пустится!       -Ну, это мы, - Усмехнулся Йонг, - Ещё посмотрим! Кстати, а может быть, ты хочешь, чтобы он в тебя влюбился? Конечно, хотеть не вредно, но ты для него старик! Ты напоминаешь кесаря Готфрида, который, на склоне лет, женился на молоденькой, а теперь боится, что она спит с Фридрихом!       -Если бы не твоя беременность, - Ли почти зарычал, - Получил бы ты, что тебе причитается! Учти, - если я ещё раз услышу, что ты рассказываешь Мильхену подобные вещи, на порог тебя больше не пущу, и денег ты больше не получишь! Требуй их с отца своего ребёнка!       -Отец моего ребёнка, - ты, Нелле!       -Свежо предание, да верится с трудом! С кем только ты ни спишь! Я терплю тебя, только за то, что ты помог мне выкрасть ценные документы у Фридриха, но это не даёт тебе права развращать Мильхена!       -Нелле, что происходит? - В коридор выглянул Эмиль, - Пожалуйста, не обижайте Алекса, он не сделал ничего плохого!       -У него, - Пробурчал Ли, - Слишком длинный язык!       Мильхен рассмеялся. Негромко и очаровательно. Как будто где - то хрустальный колокольчик зазвенел. А Лионель ужасно смутился. И ещё больше рассердился на болтливого рыжего мальчишку, который, действительно, слишком много трепал языком.       После того, как Йонг ушёл, Мильхен спросил:       -Вы сердитесь на Алекса, да? Это из - за того, что вы услышали, что я.. Что вы. Что я .. могу в вас влюбиться?       -Послушай, Мильхен, - Ли почувствовал, что его лицо запылало, - Ты не должен. Ты не должен в меня влюбляться! Во - первых, я твой единокровный брат! А во - вторых, я старый и некрасивый! Я старше тебя, и у меня крайне неудачный жизненный опыт, я пережил тяжёлый и несчастливый брак. У меня очень скверная репутация. Поскольку, как говорится, на чужой роток не накинешь платок, ты услышишь обо мне немало дурного. Ты во мне ещё очень сильно разочаруешься. Я хочу, чтобы ты встретил достойного человека, с которым ты будешь счастлив. Я обещал Олафу, что буду тебя беречь и защищать. И нарушить своё обещание я не могу!       -Я никогда не поверю, - Отвечал Мильхен, - Ни в какие гадости, кто бы их про вас ни говорил!       -Ты очень добрый мальчик, - Улыбнулся Ли, - Я тобой восхищаюсь, но я сам далеко не так хорош. И портить тебе жизнь я не хочу! Ты должен найти того, с кем ты будешь счастлив по - настоящему!       -Вы влюблены в этого кэналлийца, Хорхе, к которому вы ходите, да?       -Не знаю.. Мы просто давно встречаемся. Я к нему привязался. А он ко мне. Мы друг к другу привыкли. Мы напарники по работе. И, к тому же, я ему доверяю. У тебя тоже появится кто - то, кому ты будешь доверять, кого ты полюбишь всей душой.       -Мне никто, - Вдруг всхлипнул Мильхен, - Не нужен! Никто!       Вскочив, он выбежал из кухни. Лионель не знал, что делать. И ругал этого болтливого Йонга, который потревожил в душе мальчика ту струну, задевать которую, вообще, не следовало.       Чтобы как - то успокоиться, Ли вынул из холодильника бутылку. Это была "Ведьмовка", - северный самогон. Официально, этот спиртной напиток был запрещён, но кто подчинялся этим запретам?       Ли и сам не заметил, как напился, и, нарезая сыр, чтобы заесть выпивку, порезал руку. А потом просто забылся.       Очнулся он утром, лёжа на надувном матрасе, а его рука была аккуратно перевязана. Голова побаливала, но, к счастью, без баловства. Вспомнив о вчерашнем споре с Мильхеном, который так обидел мальчика, Лионель испугался, что братец мог сбежать, и бросился его искать.       К счастью, Мильхен никуда не сбежал. Он спал в гостиной, на диване, прижимая к себе плюшевого медвежонка, которого Лионель ему подарил.       -О, Создатель! - Вздохнул Ли, - Какая там любовь?! Мильхен совсем ещё дитя! Просто, Йонг наболтал ему, "Леворукий" знает что! Не следует допускать сюда этого рыжего, который плодится, как бешеный кролик, и мелет языком, что придётся!       К счастью, долго обижаться Мильхен не умел. Он был добрым и весёлым мальчишкой. Он быстро забыл о своих обидах, и они с Ли вновь стали хорошими друзьями. Мильхен с удовольствием отправился с Лионелем на тренировку по верховой езде. Лионель заметил, что мальчику очень нравятся лошади. Мильхен оказался очень способным учеником, и не боялся садиться в седло. Ли даже немного за него опасался, - и были причины, - дед Лионеля, граф Арсен Савиньяк, авантюрист и чемпион Всекэртианских Игр по верховой езде, разбился, исполняя прыжок через барьер. Тогда он был уже пожилым человеком, но утихомириться и оставить занятия не желал. Произошло это на глазах Ли. После этого, отец даже хотел продать всех лошадей, но коммерсант он был никакой, продажа постоянно откладывалась, а потом он просто махнул на лошадей рукой. Лионель же занялся ездой, сначала, чтобы преодолеть тяжёлые воспоминания о гибели деда, а потом втянулся. Мильхен, узнав, что у Ли есть лошади, решил на них посмотреть, а потом увлёкся. Вскоре Ли понял, что мальчишка отчаянный лошадник. Но отпускать его на занятия одного опасался, и они ездили вместе.       Не нравилось Лионелю только одно, - на ипподроме постоянно околачивался Оскар Феншо. Лионель был знаком с ним давно, - Оскар жил неподалёку, и, когда - то, они приятельствовали, хотя, Оскар был немного моложе.       Теперь Оскар учился на артилеррийских курсах и подрабатывал на ипподроме. Поскольку, Феншо с детства увлекался верховой ездой, то взялся инструктировать Эмиля, но Лионелю этот инструктаж категорически не нравился, из - за того, что Феншо начал проявлять к Мильхену совершенно неподобающее, по мнению Лионеля, внимание. Не хватало только, чтобы об этом пошли слухи, как о королеве Катарине, которую обучал верховой езде Леонард Манрик, наследник владельца сети супермаркетов "Фламинго"! Насчёт связи королевы и рыжего конюха столица давным давно языки смозолила. А заодно, доставалось и королю Фердинанду, и бывшему супругу Лионеля, Рокэ Алве, которого сплетники давным давно зачислили в официальные любовники королевы. А Оскар постоянно старался хоть как - то угодить Мильхену, - то угощал шоколадкой, то мороженым, то делал какие - то мелкие подарки. От глаз Лионеля всё это ускользнуть не могло. Он старался скрыть своё раздражение от Мильхена, но получалось это плохо.       -Я ревную? - Удивлялся сам себе Лионель, - Вот, ещё глупости! Я не ревную! Я просто хочу, чтобы этот легкомысленный мальчишка не пудрил ребёнку мозги! Мильхен ещё слишком юн, для того, чтобы за ним так откровенно волочились, и чтобы вся Оллария сплетничала, что мой воспитанник связался с каким - то жокеем! Этого только не хватало! Рано или поздно, это дойдёт до Кальдмеера, - у дриксенского флота тоже есть своя разведка, - и Олаф решит, что я недобросовестный опекун!       В этот раз, Оскар преподнёс Эмилю большой букет ромашек, которым Мильхен, с ребяческой искренностью, восхищался.       -Не понимаю, - Проворчал Ли, - Что ты нашёл в этом ужасном венике?!       -Почему это ужасный веник? - Мильхен взглянул на брата с недоумением, - По - моему, ромашки прекрасные цветы. В Эйнрехте, недалеко от нашей церкви, был ромашковый луг, и мне всегда нравилось им любоваться!       Лионель представил себе влюблённые парочки, которым, наверняка, нравилось поваляться в ромашках. Очень подходящее место для соседства с церковью, - согрешил, - и каяться далеко ходить не надо!       Ему показалось, что Мильхена забавляет его ревнивая досада, - слишком уж весёлые огоньки поблëскивали в тёмных глазах младшего братца!       -Я тебя, когда - нибудь, - Вздохнул Ли, - Отшлëпаю!       -А это, - Спросил Мильхен, - Больно? -Больно, - Отвечал Ли, - Ты не понимаешь, что все эти, хм, подарки Оскара могут привлечь к тебе внимание бульварной прессы. Потом нам покоя не будет. А если это дойдёт до Олафа, он будет крайне недоволен. Оскар Феншо, конечно, симпатичный мальчишка, но он тебе не пара. Он слишком легкомысленный и ветренный. Тебе нужен кто - то ответственный и серьёзный, а не этот вчерашний двоечник, которого чуть не вышибли из гимназии, за то, что он начинил сигареты директора перцем, а потом сжёг шкаф с классными журналами!       И пожалел, что рассказал об этом Мильхену, - тихих и скромных мальчиков такие школьные злодеи, обычно, только притягивают! Хотя, в детстве, он сам был школьным "террористом", известным, как "Граф Суза - Муза". С тех пор, этот зловредный персонаж стал легендой среди гимназистов.       А вскоре к Лионелю заявился Рокэ Алва. Хотя, они давно расстались, бывший супруг никак не мог оставить Ли в покое.       -Что тебе, - Осведомился Ли, увидев его на пороге, - Нужно?       -Ничего, - Рокэ, отодвинув его, вошёл в дом, что Ли крайне возмутило, - его давно раздражало, что Алва заявляется к нему, как к себе домой, - Просто, я давно тебя не видел.       -А я не хотел бы тебя видеть, - Отвечал Ли, - Вообще. И ты прекрасно знаешь, почему!       -Ты всё ещё, - Хмыкнул Рокэ, - Живёшь с этой дриксенской потаскушкой? Он тебе ещё не надоел?       -Рокэ, оставь Мильхена в покое! - Огрызнулся Ли, - Он мой брат, и ты не имеешь права его оскорблять!       -Он потаскушка, - Продолжал издеваться Рокэ, - И ты это прекрасно знаешь. Лучше бы ты женился на Фриде, чем смешить столицу, прикрываясь от меня этим жалким созданием!       -Оставь нас, - Повторил Ли, - В покое! У тебя полно ненормальных поклонниц и поклонников, которые с радостью прыгнут к тебе в постель!       -А может быть, - Усмехнулся Рокэ, - Они все давным давно мне надоели, и мне нужен ты, Лино?       Прижав Лионеля к стене, Рокэ впился в его губы, поцелуем, больше похожим на укус, а его рука бесцеремонно полезла к Лионелю под рубашку, нащупывая сосок.       -Признайся, что ты этого хотел, - Пробормотал Рокэ, - Ведь, тебя давно никто, как следует не трахал! А ты ведь шлюха, ты маленькая белокурая шлюха, Лино!       Лионель услышал, как хлопнула дверь гостиной, и понял, что Мильхен всё это видел, и похолодел от ужаса. Что этот мальчик о нём подумал?!!       Разозлившись, Лионель с силой пнул Рокэ в пах коленом, и, оттолкнув его, проговорил, с трудом переводя дыхание:       -Убирайся отсюда! Иначе, твоё злосчастное приключение, когда ты полез в окно к беременной студентке, тебе ерундой покажется!       И скорее бросился в гостиную, где увидел, что Мильхен приставил к виску его пистолет.       -Мильхен, дитя моё, - Бросился к нему Ли, - Что ты делаешь, глупышка?!!       Ему не стоило труда, сжав хрупкое запястье, заставить мальчишку бросить оружие.       -Зачем?! - Пробормотал Мильхен, - Я вам только мешаю! Меня здесь все презирают!       -Что ты себе вообразил?! - Ли впервые крепко прижал Мильхена к себе, - Малыш, чудо ты моё! Что ты себе вообразил?! Дитя моё, глупенькое, взбалмошное дитя!       -Я мешаю вам, - Мильхен задрожал от рыданий, - Я давно это понял! Я знаю, что все считают, что я.. Что я живу у вас на содержании!       -Пускай они, - Отвечал Ли, - Считают, как хотят! Ты моё чудо, ты лучшее, что есть в моей жизни! Солнышко моё, мой чудесный, необыкновенный Мильхен! Ты не просто здесь живёшь, - ты хранишь моё сердце! Что бы я без тебя делал? Да ты весь дрожишь, сейчас я дам тебе немножко вина! И не делай больше таких глупостей! Ты же эсператист. Неужели, тебе не объясняли, что это грех?       -Объясняли, - Всхлипнул Мильхен, - Просто, я не знаю, что делать. Я и папеньке Олафу всю жизнь испортил. Если бы не я, возможно, он завёл бы семью, и был бы счастлив. А теперь вам жить мешаю!       -Никому ты ничего не испортил, - Ли взял тонкие руки Мильхена в свои, стараясь их согреть, - Ты чудесный и очень добрый мальчик. А все эти "умники", вроде моего бывшего, Арлетты и Марселя, могут идти, куда им угодно!       Несколько дней Эмиль прохворал, - болезнь приходит, когда сдают нервы. Ли сидел возле него, читая ему вслух, играя с ним в карты и стараясь развеселить Мильхена забавными рассказами. Они вместе смотрели смотрели телевизор, угощаясь орехами и сладостями, обсуждали какую - нибудь курьëзную новость, слушали музыку. штурмовали "крепость" из подушек, рисовали. Как - то, Лионель, не удержавшись, поцеловал Мильхена. И ужасно смутился.       -Извини, пожалуйста, - Смущённо пробормотал Ли, - Я слишком много себе позволил!       -Вы не сделали ничего плохого, - Мильхен тоже смущённо порозовел лицом, - Это было.. Это было чудесно! А я.. Я давно хотел вам кое - что сказать.. Может быть, вам это будет смешно.. Но я.. Я люблю вас!       Смешно Лионелю не было нисколько. Он вдруг вспомнил, как на короля Фердинанда, при посещении тем строительства нового аэропорта, внезапно рухнула балка, которая лишь чудом короля не прибила. У него о самого возникло ощущение, что на него что - то рухнуло. Он просто растерялся. Мальчишка, младший брат, невиннейшее дитя, признаëтся ему в любви!       -Мильхен, - Растерянно пробормотал Ли, - Это несерьёзно! Ты совсем ещё дитя! К тому же, мы братья. И, вообще, я тебя недостоин! В моей жизни был крайне неудачный брак, и много других неприятных вещей, у меня ужасная репутация. Ты же чистый и доверчивый ребёнок, ты совсем не знаешь жизни, ты не будешь со мною счастлив!       -Я уже счастлив, - Возразил Мильхен, - Что у меня есть вы! Когда - то вы спасли мне жизнь. И теперь сделали это вновь. Вы мой самый хороший, самый близкий друг! Я знаю, что вы много пережили. Не беспокойтесь, - я никого ни о чём не расспрашивал, и никогда не буду совать свой нос не в свои дела. Просто, я это чувствую. Но я, всё равно, считаю, что вы очень достойный и порядочный человек! Кстати, вы такой серьёзный. Из - за этого, я, когда вы подобрали меня, там, в Эйнрехте, на улице, сначала подумал, что вы сотрудник Тайной Канцелярии.       -Да? - Улыбнулся Ли, - Я похож на сотрудника Тайной Канцелярии?       -Ну, просто, тогда мне так показалось. Я даже вас немного испугался.       -Бедный ты мой малыш! Я не знал, что напугал тебя! А сейчас ты меня не боишься?       -Я люблю вас! Вы самый лучший! Правда, правда!       -Боюсь, что ты во мне разочаруешься. -Не разочаруюсь. Вы столько для меня сделали!       -Ты наивный, восторженный мальчик! Я не знаю никого чище тебя. Ты маленькое золотоволосое чудо. Когда - нибудь ты встретишь того, кто тебя по - настоящему достоин. А сейчас лучше спи! Тебе надо отдыхать и набираться сил, - ты же болел! Спи, малыш!       -А вы меня поцелуете? -Мильхен.. Я не могу, я не должен этого делать!       -Ну, пожалуйста! Лионель вздохнул, вспомнив, что когда - то вот так же просил о поцелуе отца. У них были странные отношения, - Ли восторженно, по - ребячески, отца обожал, а отец делал всё, чтобы влюбить в себя доверчивого мальчишку. Ему нравилось носить Ли на руках, ласкать, целовать, делать сыну дорогие подарки, нашëптывать ему нежности, называя его самым прекрасным мальчиком. А сам Ли не видел ничего плохого, в том, что отец его целует и ласково тискает. Он даже не боялся раздеваться догола, позволяя себя повсюду трогать. Даже сам просил отца потянуть себе соски, - они у Лионеля всегда были очень чувствительными. Отец стал его первым мужчиной, о чём Ли никогда не жалел, поскольку, потом ему пришлось пережить немало боли и разочарований, иногда его жестоко насиловали, никто не касался его тела с таким нежным восторгом и трепетом, как это делал отец. Поэтому, теперь, Ли очень боялся за Мильхена. Ему не хотелось, чтобы этот мальчик, куда более чистый и доверчивый, чем он сам, пережил нечто подобное.       Одним из учителей, которых Ли приглашал к Мильхену, был мэтр Шабли. Лионелю он не особенно нравился, но мэтр считался умным и добропорядочным преподавателем, вёл научную работу, и многие богатые семьи считали за честь приглашать его обучать своих отпрысков. Поэтому, Ли пригласил его, чтобы тот учил Мильхена истории и географии.       Самому Мильхену мэтр Шабли не очень нравился, но Лионель решил, что это со временем пройдёт, да преподаватель и не обязан нравиться ученику, - главное, чтобы он толково доносил до ученика материал.       Но однажды Ли, всё - таки, решил поинтересоваться, что мэтр Шабли рассказывает Мильхену, и, приоткрыв, во время урока, дверь в гостиную, остолбенел, услышав, что почтенный преподаватель просто пересказывает мальчику самые отвратительные сплетни, дополняя их своими выводами, насчёт того, что Мильхену, когда тот станет взрослым, не следует связывать судьбу с Талигом и с графом Савиньяком, поскольку, Талиг ужасная и нищая страна, которой правят самозванцы Оллары, а граф Савиньяк - человек жестокий, неприятный, страшно развращëнный, и, к тому же, ещё и озлобленный неудачник, а поэтому, для Мильхена было бы лучше вернуться в Кесарию и найти богатого мужа, причём, лучше с этим особо не тянуть, поскольку, привлекательная внешность, - продукт скоропортящийся.       -Значит, - Усмехнулся Ли, входя в комнату, - Я развращëнный и озлобленный неудачник? Но, при этом, вы, почему - то, абсолютно не брезгаете получать из моих рук деньги, за свои, так называемые, "уроки"! А вместо того, чтобы учить моего брата истории и географии, вы пудрите ему мозги своими личными выводами о жизни в Талиге! Боюсь, что мы с вами должны расстаться!       -Вот, как?! - Скривил губы мэтр Шабли, - Правда глаза колет?! Я даже не удивлён, что вы подслушиваете, - вы же профессиональный шпион! Как низко вы пали, - дворянин, который работает осведомителем в "охранке" у Дорака! До такого не унизился бы даже последний "навозник"!       -Где я служу, - Резко бросил Ли, - Вас абсолютно не касается! Вон отсюда! Расчёт получите у моего управляющего Жака!       Мильхен в происходящее не вмешивался. Он обводил фломастером клеточки в тетради, и выглядел растерянным, как будто сам в чëм - то провинился.       -Послушай, малыш, - После того, как мэтр Шабли покинул гостиную, Ли присел рядом с Мильхеном, - Я не заставляю тебя любить Талиг. Хотя, то, что нёс этот господин, - полнейшая чушь. И не запрещаю тебе вернуться домой. Но мне хотелось бы, чтобы ты думал о том, что тебе надо получить хорошее образование, а не пополнить "рынок" тех, кто ищет богатых покровителей. Тебе незачем бежать замуж за первого встречного. Твой титул и состояние у тебя никто не отнимет, поэтому, если ты вернёшься домой, то сможешь жить независимо, учиться и выбрать в мужья того, кого ты по - настоящему полюбишь. Думаю, что твой приёмный отец тоже хотел бы, чтобы ты был по - настоящему счастлив, а не вёл такой же образ жизни, как наш общий знакомый, Алекс Йонг, который постоянно попадает в глупые, а иногда и опасные истории, пытаясь подцепить богатого мужчину. Ты достоин гораздо лучшего.       -Мне ничего не нужно! - Всхлипнул Мильхен, - Ни мужья, ни титулы! Я, вообще, не хочу жить!       -Что случилось, дитя моё? - Ли встревоженно взглянул в глаза мальчика, - Ты расстроен тем, что я уволил мэтра Шабли?       -Нет, - Отрицательно покачал головой Мильхен, - Просто.. Просто, я понял, что никому я не нужен!       -Глупышка, - Ли осторожно потрепал мальчика по его золотистым волосам, -:Что ты навоображал? Ты нужен Олафу, который по тебе очень скучает, и мне ты тоже очень нужен! Ты самый близкий и родной для меня человечек! Я вёл довольно бестолковую жизнь. И сейчас я очень счастлив, что в ней появился ты, моё солнышко! Ты можешь как угодно меня ругать, за то, что я плохой старший брат, - только не отчаивайся так!       -Вы хороший, - Возразил Мильхен, - Просто, вы не понимаете.. Не понимаете того, что я люблю вас! Ведь, когда я вас впервые увидел, я ещё не знал, что вы мой брат. А сердцу не прикажешь. Я знаю, что я вам не нужен, и только осложняю вашу жизнь. Возможно, что есть девушка, с которой вы обручены. А я вам только мешаю.       -Ничем ты мне, - Вздохнул Ли, - Не мешаешь. И я тоже.. Тоже очень тебя люблю! Просто, ты очень молод, и я не хочу поломать твою жизнь, вмешавшись в неё со своими чувствами! У тебя должны быть перспективы. А каковы они будут, если ты свяжешься со мной? Сидеть дома и постоянно нервничать? Ты очень красивый и талантливый мальчик, а не домохозяйка! Ты должен учиться и получить хорошее образование!       -Значит, вы хотите, - Глаза Мильхена наполнились слезами, - Чтобы я уехал домой? Я могу идти, собирать вещи?       -Я хочу, чтобы ты остался, - Отвечал Ли, - Но чтобы, при этом, ты думал о хорошем образовании, а не о любви. Потому, что тебе это необходимо. Поверь, я тебя очень люблю, но не хочу ломать твою судьбу! К тому же, ты ещё очень юный, и можешь встретить того, кого ты полюбишь по - настоящему, и тогда я буду тебе только мешать! Так что, давай, пока, оставим небо птицам, и ты будешь продолжать учëбу, а я всегда буду тебе помогать!       -Зря ты так обращаешься с Милито, - Заметил Хорхе, когда Лионель рассказал ему о происходящем дома, - Он чудесный мальчонка, и любит тебя вполне искренне. Где ещё ты найдешь такую чистую душу? Зачем ты его мучаешь? Это приведёт только к тому, что он, назло тебе, свяжется с каким - нибудь проходимцем, и тогда его судьба, точно, будет поломана. Тебе надо, чтобы он "залетел" от первого встречного? И что потом? Операция и ущерб здоровью на всю жизнь? Да ещё и горький опыт! Ты умный, образованный, красивый парень. И ты сам любишь Милито, до беспамятства, а ведëшь себя, как студент, который сам не знает, что ему надо!       -Но Эмиль ещё мальчишка, - Возразил Ли, - И, к тому же, мы с ним братья.       -Братья вы только по отцу. И жили далеко друг от друга. Поэтому, немудрено, что он видит в тебе, скорее, парня, чем брата. Да и ты к нему неровно дышишь. Милито чудесный мальчишка, а ты нос от него воротишь.       -Похоже, что ты сам, - Усмехнулся Ли, - К нему неравнодушен!       -Я просто друг вашей семьи, - Смутился Хорхе, - Конечно, Милито даже камень очарует, и он мне, не скрою, очень нравится, но я не собираюсь влезать в вашу жизнь. Кстати, тебе пора бы завязывать с поркой. Иначе, он будет, из - за этого, постоянно нервничать. Он не понимает, как боль может доставлять удовольствие.       -Он тебя ругал, за то, что ты оказываешь мне такую услугу?       -Он совершенно не умеет ругаться и скандалить. Но, в общем да, он этим крайне недоволен. И я не знаю, что делать, потому, что не хочу его обижать. Для меня он ребёнок. Ведь, даже ты меня намного моложе. А он мне, по возрасту, в сыновья, если не во внуки, годится!       -Мильхен становится маленьким тираном, который даже тебя под каблук загоняет!       -Он вовсе не тиран, он добрейшая душа! Вот, поэтому, я и хочу сказать, что лучше Милито ты никогда никого не найдëшь! Погляди вокруг сам. И с кем ещё ты можешь связать свою судьбу? Женишься на Фриде? Вернёшься к своему бывшему?       -К бывшему я не вернусь, даже под страхом смертной казни. Пусть меня лучше расстреляют, четвертуют, утопят в Данаре, но Росио я даже видеть не могу! И ты знаешь, почему.       -Не можешь простить, что он убил твоего ребёнка?       -Не знаю, был мне нужен тот ребёнок или нет, но тех унижений, и того, что у меня, из - за него, репутация шлюхи, я забыть не могу!       -Ты вовсе не шлюха, Лино. -После того, сколько мужиков у меня было?       -И большинство - не по твоей воле. Лучше тебе, вообще, об этом забыть!       -Трахни меня, Хорхе! -Прямо тут, в парке, на скамейке?!       -У меня есть ключ от лодочного павильона. Когда - то мне подарил его Юстиниан Васспард, ведь, этот парк принадлежит его родителям.       -А королевский прокурор туда не заявится?       -Он здесь не бывает. Даже хотел продать парк, но покупателей не нашлось. Кому нужна эта головная боль, - приводить заброшенный парк в порядок?       -Купи его для Милито. Будете здесь гулять. Клумбы, чайный домик, в холтийском стиле, дриксенские беседки, лебеди в прудах, качели, изящные скамейки, оранжерея с экзотическими цветами. Ты ведь говорил, что Милито вырос в домике с садом.       -Как - то не хочется, чтобы он зарылся в грядки!       -Какие грядки? Ему и цветов будет вполне достаточно!       Кровати в павильоне не было, и Хорхе с Лионелем пришлось заняться любовью в большом кресле, куда Лино уселся, устроив широко раздвинутые ноги на подлокотниках. Ему как будто нравилось дразнить Хорхе этим, почти подростковым, бесстыдством. Хорхе усмехнулся, - Лино считал себя чуть ли не стариком, в особенности, сравнивая себя со своим юным братом, однако, был ещё так молод!       Хорхе осторожно целовал горячий рот, царапину над правым соском, сами соски, которые, от его поцелуев и прикосновений, возбуждённо затвердевали, вылизывал пупок, что считалось крайне неприличным, трогал пальцем золотистые завитки внизу живота. Этих завитков Лино всегда крайне стеснялся, потому, что его бывший супруг, когда - то, говорил ему, что светлые волосы в паху бывают только у девиц. Хотя, на самом деле, это было гораздо красивее, чем торчащая во все стороны чёрная "борода". Лино был прекрасен, и Хорхе обожал его, его изящное тело, и тёмные глаза, и тонкие пальцы, и родинку между шеей и правым плечом, и длинные ноги, - Лино был высокий и тонкий, - и округлые коленки, и плоский животик, и маленькие соски.       -Лино, ты прекрасен, - Пробормотал Хорхе, - Твой Милито будет с тобой счастлив!       -А ты не будешь, - Спросил Лино, прищурив тёмные глаза, - Ревновать?       -Не буду, - Улыбнулся Хорхе, - Потому, что он любит тебя, а я всегда буду твоим другом. Иногда я тебе необходим, и это меня вполне устраивает. Мы всегда будем, время от времени, встречаться. И, к тому же, мы с тобой вместе работаем. Кстати, учти, - ты должен себя беречь, чтобы всегда возвращаться к Милито. Ты нужен ему, Лино, - он очень наивный и доверчивый мальчишка, без тебя он просто не сможет. Даже мне без тебя, когда тебя где - то носит, бывает хреново, а он просто с ума сойдёт. Так что, не заставляй его жить в постоянной тревоге.       Любовные игры Хорхе и Лионеля прервал телефонный звонок. Ли, с досадой, подумал, что, скорее всего, это Дорак, который постоянно звонит невовремя, и может даже разбудить посреди ночи. Но звонил Мильхен, который, отчаянно всхлипывая, и, от волнения, мешая талиг и дриксен, объяснил, что приходил бывший Лионеля, то есть, Рокэ Алва, который начал к Мильхену приставать.       -Я ранил его, - Рыдал Мильхен, - Вилкой. Я взял вилку.. Ударил его, кажется, куда - то, в бок.. Я стал кричать, прибежал человек, который его выпроводил. Меня, наверное, посадят в тюрьму!       -Не волнуйся, Мильхен, - Отвечал Ли, - Сейчас я приеду! Всё будет хорошо!       -Что там, - Поинтересовался Хорхе, - Произошло?       -К нам заявился Алва, - Пояснил Ли, поспешно натягивая рубашку, - Он начал приставать к Мильхену. Малыш ударил его вилкой, и теперь боится, что его, за это, посадят!       -Сомневаюсь, что это дитя, - Проговорил Хорхе, - Могло нанести Рохелио серьёзные повреждения. К тому же, он сам виноват, - нечего было лезть к ребёнку! Так что, если он попрëтся в полицию, то что он скажет? "Я хотел изнасиловать мальчишку, а он ударил меня вилкой"? Кстати, пусть он скажет спасибо, что ему не досталось похуже, как было, когда он полез в окно к какой - то девчонке, а его, в итоге, выпороли и оттрахали её муж и брат. Если он думает, что все обязаны раздвигать перед ним ноги, - он очень сильно ошибается!       Приехав домой, Ли увидел, что у Мильхена разбита губа и порвана футболка.       -Жак, какого хрена, - Набросился Ли на управляющего, который принёс Мильхену горячий чай, - Сюда пропустили моего бывшего?!! Кажется, я запретил это делать?!       -Он влез сюда в окно, через кухню, - Мрачно объяснил управляющий, - Я возился в палисаднике, занимаясь прополкой, и его не видел. А потом услыхал шум и прибежал. Но он, гадёныш, успел смыться, через чëрный ход. Эр Лионель, я уже старик, вам нужен управляющий помоложе. Да и охрану неплохо было бы нанять. А то, так, к вам и "гусиные" диверсанты пожалуют. Вдруг им вздумается выкрасть мальчонку? Вы же его оттуда, из Кесарии, привезли.       Хорхе, между тем, взяв в аптечке, в ванной, флакончик с перекисью водорода, осторожно протёр разбитую губу и поцарапанные руки Мильхена, ласково приговаривая:       -Ну, что ты, Милито? Не бойся! Я тебя не обижу! Всё будет хорошо! А если тебя кто - нибудь хоть пальцем тронет, - скажи мне, - твоему обидчику мало не покажется! И твой брат всегда будет с тобой. Он тебя очень любит. Просто, наш Лино такой, - он стесняется признаваться в своих чувствах, но он тебя обожает!       -Джорджио, - Проворчал Ли, - Что ты несёшь? Хотя, ты прав, - Милито я очень люблю! Он мой прекрасный малыш! Я не хочу, чтобы он пережил то, что мне самому пришлось пережить, и никому его даже пальцем тронуть не позволю!       -Обними его, - Попросил Хорхе, - Ты сейчас ему очень нужен!       Ли обнял Мильхена, ощущая, как вздрагивает его тоненькое тело. А сам Мильхен тихонько всхлипнул.       -Плачь, - Проговорил Хорхе, - Не бойся! Тебе сейчас это необходимо, чтобы потом не разболеться! Сейчас ты можешь даже кричать, - ничего страшного! И запомни, пожалуйста, - если кто - то тебя обижает, - звони мне, я проучу любого, кто посмеет тебя обидеть!       Кричать Мильхен не стал, но, не выдержав, тихонько, скуляще, заплакал. Ли, осторожно прижимая его к себе, ласково гладил его по голове и вздрагивающей спине, а Хорхе негромко напевал ему кэналлийскую песенку, про солдата, который шагал по дороге, весело насвистывая, и даже не задумываясь о том, что в карманах гуляет ветер, а сапоги давно просят каши, - главное, что жив и возвращается домой. Лионель подумал, что даже хорошо, что Мильхен пока не знает кэналли, поскольку, в песенке упоминался генерал, у которого служил "племянницей" барабанщик, именуемый, за это, сослуживцами, Марией - Луизой. Не хватало только, чтобы Мильхен потом начал спрашивать о некоторых непристойных армейских обычаях!       -Вы знаете, - Спросил Лионеля кардинал Дорак, - Что произошло с герцогом Алвой?       -А что с ним, - Спросил Ли, изо всех сил стараясь натянуть на лицо выражение рассматривающей афишу козы, - Такое случилось?       -Какие - то неизвестные, - Отозвался Дорак, - Проникли в дом Капуль - Гизайлей, где он был в гостях, увели его, воспользовавшись его не совсем трезвым состоянием, в ванную, где привязали к одной из стоек вешалки для одежды и довольно жестоко выпороли, ремнём с дриксенской пряжкой, - во всяком случае, у него, на.. На части тела, обычно используемой для сидения, остались отпечатки в виде лебедей. И оставили его в таком виде, вставив ему, э - э, гайифскую "игрушку".. А поскольку, у вас живёт молодой человек, которого вы привезли из Кесарии..       -Ваше Преосвященство, неужели, вы думаете, - Лионель вложил в ответ всё возмущение, какое только мог, - Что Мильхен, тоненький подросток с маленькими руками, мог утащить на себе в ванную здоровенного мужчину, а потом ещё и отхлестать его ремнём? У него такие хрупкие ручки, что он может, играя в мяч, палец сломать! И, к тому же, он не носит ремни военного образца, - он учился в обычной гимназии, а не в юнкерской школе. Ученики там ходят в синих костюмчиках и в белых рубашках, а не в гимнастëрках. К тому же, мой брат ещё слишком молод, чтобы посещать дом эрэа Капуль - Гизайль! А что касается гайифской игрушки, - вы представляете себе религиозного мальчика, который пел в церковном хоре, с такой штукой в руках? Мильхен вёл почти монашеский образ жизни. Он искренне верующий мальчик, которому такие вещи и в страшном сне не снились. Когда мы садимся обедать, он читает молитву. Он молится за меня, когда я отправляюсь на службу. И чтобы этот ангел кого - то избил, да ещё и запихнул гайифскую игрушку, в чью - то, извините, задницу?!! Да, скорее, герцогиня Окделл пойдёт служить в гайифский бордель, чем мой тихоня выкинет нечто подобное!       -Этот тихоня ещё не уговорил вас, - Поинтересовался Дорак, - Перейти в эсператизм?       -Ваше Преосвященство, из меня олларианин, откровенно говоря, плохой, а уж в тонкости эсператизма я не вдавался, примерно, никогда.       -А ходили слухи, что вы чуть ли не за короля Гаунау замуж собирались!       -Я был у Хайнриха в плену, у нас даже случился роман, скорее, из любопытства друг к другу, но такая наглость, как женить на себе короля, мне даже в голову не приходила. Я уже был замужем, за герцогом Алвой, и мне этого брака за глаза хватило. У меня свободные отношения с маркизом Дьегарроном, и меня это вполне устраивает.       -Он вам не пара. Он беден, он незаконнорожденный, и, к тому же, как говорят, тайком исповедует холтийскую веру.       -Он мой друг, напарник и мой мужчина. И я не хочу, чтобы меня пытались с ним разлучить. Иначе, я просто подам в отставку и покину столицу!       -А вы, - Усмехнулся Дорак, - Очень упрямы, граф Савиньяк! Но, почему - то, ваше упрямство меня привлекает. Уж не знаю, по какой загадочной причине! Не будь я духовным лицом, я бы на вас женился!       Лионель только хмыкнул, старательно скрывая усмешку. Не будь Дорак главой церкви, он прозябал бы в жалкой усадьбе своих родителей, рядом с братом - алкоголиком, зарабатывая на жизнь торговлей курами. И был бы, для графа Савиньяка, ещё менее подходящей парой, чем внебрачный сын герцога Алваро Алвы, который был похож на своего отца куда больше, чем Рокэ.       -Пускай Дорак скажет спасибо, - С едкой усмешкой подумал Ли, покидая кабинет Дорака, - Что я иногда позволяю ему себя потискать! Но не хватало того, чтобы он начал ревновать меня к Хорхе и Мильхену! Мне и одной ревнивой бабы, - моего бывшего, - за глаза хватает! Кстати, надо же было так сглупить, чтобы прихватить, отправляясь к Марианне, ремень принца Фридриха! И откуда только он взялся, среди моих вещей? Кстати, Фред наверное, был бы крайне горд, что его ремень оставил отпечаток на заднице ненавистного ему Алвы! А может быть, донести до него эту новость, через дриксенскую агентуру? И пускай, тогда, оба повеселятся!       Через несколько дней вся Оллария хохотала над песенкой "Тонкий шрам на любимой попе", которую заказал радиостанции "Талиг - FM" дриксенский дипломат Хелленштерн, для герцога Алвы, и судачила о том, что ещё за новый шрам появился у Алвы на тыльной стороне тела. Над песенкой потихоньку хихикал даже скромник Мильхен, услышавший её по радио. Вся столица укатывалась от смеха, а кардинал Дорак тихо и досадливо вздыхал. Он так старался сделать из Алвы серьёзного политика, что, из - за этого, гуляли слухи, что Рокэ Алва - его незаконный сын.       Сам Алва, перессорившись с кучей насмешников, уехал к себе, в Кэналлоа, чему Ли был очень рад. Ему надоели бесконечные скандалы с бывшим супругом, и, к тому же, Алва был небезопасен для Мильхена.       Сам Мильхен всё так же старательно учился, к тому же, ему очень нравилось готовить, и Ли шутил, что, наверное, растолстеет.       -Не растолстеете, - Беззаботно отвечал Мильхен, - Вы же очень много двигаетесь!       Он всё так же почтительно называл брата на "вы", а Лионель замечал, что Мильхен заметно к нему тянется. Он любил держаться, во время прогулок, за руку брата, касаться его рук и волос. Если Лионель замечал эти нежные прикосновения, Мильхен отчаянно розовел лицом. Он был всё тем же милым и скромным мальчишкой, и ему было нелегко справляться со своими чувствами. Однажды, взяв его тетрадь по географии, которую Лионель взялся преподавать братцу сам, вместо уволенного мэтра Шабли, граф Савиньяк обнаружил там стихи:       "Живу - и гибну, и горю дотла! Я погибаю, - не могу иначе! От счастья я в тоске смертельной плачу. Легка мне жизнь, - легка и тяжела!"       Стихи некоей дриксенской придворной дамы, жившей во времена оны, заставили Лионеля вздохнуть. Мильхен всё больше влюблялся. И что с ним было делать? Отправить учиться в закрытую школу, вроде "Лаик"? Он этого безобразия не выдержит! Малыш вырос в тихом домике с садом, как и водится в таких случаях, - хрупким мечтателем. Общества двадцати молодых раздолбаев он не вынесет. Обратно в Кесарию его не сплавишь, - он попадёт в лапы к сотрудникам Тайной Канцелярии, к тому же, между Талигом и Кесарией, как обычно, ни шатко, ни валко, идёт военный конфликт, приёмный отец Мильхена, наверняка, пропадает в море, если он, вообще, ещё жив, - никакие вести от него давным давно не доходят. К тому же, Олаф водил дружбу с генералом фок Трэнкопф, который возглавлял компанию оппозиционных принцу Фридриху офицеров, а все они были расстреляны, после крайне бездарного покушения на Фридриха. Это надо же было додуматься, - заложить взрывчатку под крышку стола в зале для совещаний, сделанную из гаунаусского мрамора! Да ещё и всего один пакет взрывчатки, когда там был нужен, как минимум, вагон динамита, и заранее выпустить сообщение о гибели Фридриха, с указанием имён всего "Комитета Спасения Кесарии"! Сами себя сдали! К тому же, Трэнкопф был женат на глупой и жадной певичке Стейси Брендт, которая строчила на него доносы в Тайную Канцелярию. Вообще, господа дриксенские генералы большим умом не отличались. Это замечал даже гаунаусский король Хайнрих, считавший весь дриксенский Генштаб компанией непроходимых тупиц. Конечно, барон Кальдмеер был умнее, но если он попал под влияние генерала Трэнкопф и романтического писателя, кузена Фридриха, герцога Отто фок Шëрнбурга, то не исключено, что он влип в ту же самую катавасию.       А однажды Мильхена похитили. Когда Ли не было дома, он вышел в магазин, за продуктами и пропал. Перепуганный Лионель названивал в полицию, но они только отмахивались, - мол, подождите, мальчишка просто у какого - нибудь приятеля. Ли был в бешенстве, и обещал обрушить на головы шефа полиции, ленивого и тупого графа Рокслея, все мыслимые и немыслимые кары. Хорхе старался его успокоить, и расспрашивал прохожих, не видели ли они, кто увёз мальчика. Помогла им соседка из дома напротив, эрэа Аделаида Феншо, тëтка Оскара Феншо, который обучал Мильхена верховой езде. Она сообщила, что видела некоего господина, который следил за мальчиком. По описанию, этот господин очень походил на Робера Эпинэ. Лионель, от злости, ударил себя по голове тяжёлой "Кэртианской Энциклопелией". Робер Эпинэ! Родственник и постоянная головная боль! Когда - то он вляпался в мятеж, поднятый Эгмонтом Окделлом. Лионель тогда пожалел Робера, который был серьёзно ранен, и отпустил его. Из - за этого мятежа, Робер потерял всех своих братьев. А всё из - за их деда, герцога Анри - Гийома, которого надо было упрятать в психушку! Он и был одним из главных организаторов того мятежа, который стоил самому Ли таких последствий, о которых он предпочитал не вспоминать. Мало того, что он, тогда, потерял отца, - Эгмонт Окделл захватил его в заложники. Кратковременный, но страшный и мучительный плен стоил Ли нервного срыва и рождения ребёнка от изнасиловавшего его Эгмонта. Ли не знал, что способен к деторождению, и спохватился, когда было уже слишком поздно. Рождëнного им ребёнка забрал кардинал Дорак, и Ли даже не знал, жив этот ребёнок или нет. Робер тогда заявился к нему, после того, как он побывал в лапах Эгмонта, израненный и еле живой, умоляя ему помочь. Ли мог бы сдать его, но пожалел, оформил ему подложный паспорт на чужое имя, и даже поделился с ним немалой суммой денег, - всё - таки, Робер являлся его родственником. Эпинэ пообещал, что больше никогда его не потревожит. И вот, как он сдержал своё обещание!       -Лицемер, подлый лжец! - Шипел Ли, - Я убью его!!!       -Успокойся, - Хорхе осторожно и успокаивающе обнимал Ли за плечи, - Мы найдём Милито! Всё будет хорошо! Объявим перехват, поднимем вертолёты, - никуда он не денется!       -Ты думаешь, - Печально усмехался Ли, - Дорак разрешит?       -А я пойду не к Дораку, - Отвечал Хорхе, - А к барону Райнштайнеру. Он был знаком с твоим отцом. Так что, успокойся, возьми себя в руки, всё будет хорошо! Всё будет хорошо, Лино! Я тебе обещаю!       Ли беспомощно прильнул к Хорхе, который гладил его по голове перевязанной рукой, - недавно пострадал, в стычке с наркоторговцами.       -Всë будет хорошо, Лино, - Повторял Хорхе, - Вот, увидишь!       Ли прижимался к плечу Хорхе, думая о том, что без этого темноволосого парня ему было бы намного хуже. Дьегаррон всегда ему помогал и никогда не осуждал его за беспомощность и проявление эмоций, которые Ли очень старался скрыть от посторонних глаз, но получалось это у него не всегда.       -Лино, мой хороший, держись, - Тихо повторял Хорхе, - Мы найдём твоего мальчика! Всё будет в порядке!       Задержать Робера удалось быстро. Он гнал на юг, явно, намереваясь уехать в Агарис, где он обитал, с тех пор, как его выставили из Кесарии, где он скрывался после мятежа, и занимался мошенничеством, устраивая фальшивые лотереи. После того, как на его удочку попался даже принц Фридрих, его выперли вон, с предупреждением, чтобы он даже вздумал, когда - нибудь, появиться в Дриксен.       -Мильхена обнаружили в багажнике раздолбанного серого "линарца", который Эпинэ взял напрокат в одной из небольших турфирм. Мальчик был жив, но запястья его рук очень сильно пострадали, от того, что Робер связал их упаковочным шпагатом. А на его лице, под правым глазом, темнел чудовищный кровоподтёк.       -Я его и пальцем не трогал, - Оправдывался Робер, - Он сам ударился, когда я хотел посадить его в машину. Поэтому, мне и пришлось его спрятать. Иначе, он привлёк бы внимание полиции! Я не хотел причинять ему вреда! Я хотел увезти его в Агарис, чтобы там на нём жениться! Когда - то я снимал квартиру у его приëмного отца, на окраине Эйнрехта. Я даже посватался к Мильхену, но его отец, сумасшедший старик, указал мне на дверь! Уж не знаю, за какого принца на белом коне он мечтал выдать Мильхена. Чокнутый, злобный, тщеславный старикашка, нелюдимый медведь и скряга! Я предложил Мильхену бежать, а его папаша чуть не убил меня граблями, натравил на меня всю эту жалкую деревню, - а улица, где они жили, - это настоящая деревня, - низкие домики, кусты сирени, виноградники! Старикашка и сам целыми днями копался на огороде, как бешеный крот! И все остальные жители там тоже жалкая деревенщина! Они меня чуть не убили!       -И очень жаль, - Отозвался Ли, - Что ты тогда уцелел! Ты неблагодарная скотина, которая не могла жить спокойно даже в приютившей тебя стране! Ты подлец, Ро, и я очень жалею, что отпустил тебя, после мятежа!       Ли от всей души врезал Роберу. Он мог бы и прибить это злостное недоразумение, но Хорхе встревоженно сообщил, что у Мильхена падает пульс, и надо срочно доставить его в больницу.       В госпитале, куда Мильхена доставили вертолётом, выяснилось, что Робер накачал мальчика понсоньей, из - за чего, произошло угнетение дыхания, и началось удушье. Лионель не находил себе места, пока медики делали всё, чтобы вывести мальчика из комы. К счастью, им удалось его спасти. Мильхен пришёл в себя, но его ещё некоторое время держали на кислородном аппарате. Ли сидел с ним рядом, держа в своих руках его тоненькую руку, и тихонько шептал:       -Живи, малыш! Пожалуйста, живи! Я без тебя не могу! Ты хранишь моё сердце! Не покидай меня, пожалуйста!       Мильхен, приоткрывая глаза, пытался ему улыбнуться. Ли заметил, что глаза мальчика сделались совсем тëмными, как у него самого, и мерцали, как таинственные лесные озëра.       -Тебе бы отдохнуть, Лино, - Замечал Хорхе, - Ты нанервничался, вымотался. Поспи, хоть немного. С Милито я посижу.       -Я отдохну, - Отвечал Ли, - Когда его состояние стабилизируется!       -Много от тебя тогда будет толку, - Ворчал Хорхе, - Если ты свалишься! Хоть чаю выпей! И поесть тебе не мешало бы!       -Я всё больше понимаю, - Проговорил Ли, - Как этот малыш мне дорог! А я так перед ним виноват!       -Ты ни в чëм не виноват, - Возразил Хорхе, - Мы на войне. Ну, успокойся, всё будет хорошо! Доктор говорит, что лëгкие у мальчика чистые. Он же, в отличие от нас с тобой, не курит, как паровоз! Милито поправится, обязательно поправится. Посмотри, у него порозовели губы, а то, были совсем синюшные. И руки у него тëплые. Могло быть и хуже, если бы верëвки повредили вены. Всё с Милито будет в порядке. Кстати, поезжайте, с ним, отдохнуть!       -Куда? В Кэналлоа, чтобы нарваться на моего бывшего? Ещё с ним мне неприятностей не хватало!       -Ну, в Бергмарк, к водопадам. Там почти как в родных краях Мильхена. Погуляете на свежем воздухе. Мальчику это будет полезно! И тебе надо сбросить твоё постоянное напряжение! Ты когда был в отпуске?       -М - м, не помню! -Вот именно! А так нельзя! У тебя уже "букет" болячек, а ты совсем молодой. Сожжëшь себя, ни за грош! С кем тогда это чудо останется?       -Дорак будет недоволен! -Перезимует! Ему тоже невыгодно потерять ценного сотрудника. Так что, скажи ему, что Мильхену нужно восстановление, после того, что он перенëс, и не слушай никакое нытьё. Пригрози, что если он не позволит тебе отдохнуть, ты подашь в отставку. А кто может тебя заменить? Какой - нибудь Манрик? Три "ха - ха"! Так что, не бойся, - ты имеешь полнейшее право как следует отдохнуть!       -Мильхен, не трогай бадан, он ядовитый, - Проворчал Ли, - Лучше посмотри сюда! Тут самые большие в Талиге солнечные часы, и они очень точно показывают время!       -Сейчас пасмурно, - Лукаво отозвался Мильхен, - И солнца не видно!       -Горе ты моё, - Проворчал Ли, - Посмотри, а вот тут модель Устричного моря. Помнишь, сколько рек в него впадает?       -Кажется, - Забавно потëр кончик носа Мильхен, - Восемьдесят?       -Восемьдесят три, - Отвечал Ли, - В принципе, ты должен лишиться пончика за ужином, потому, что я недавно тебе об этом рассказывал! Но я совсем не умею на тебя сердиться!       Они гуляли по парку Северного Биосферного Заповедника. Ли, всё - таки, решился отправиться на отдых. Они с Мильхеном сняли просторный номер в гостинице "Гранд - Отель", и целыми днями гуляли, наслаждаясь свежим воздухом. Кровоподтёк на лице Мильхена практически зажил, и от него остался только небольшой шрамик. На запястьях ещё темнели следы от шпагата, но пальцы Мильхена двигались вполне нормально, он даже опять взялся за рисование. Он ожил и с любопытством рассматривал окружавшие их северные пейзажи. Если Мильхен уставал, Ли приходилось подхватывать его на руки. Мальчик был совсем лëгкий, а у Ли кружилась голова от прикосновения к этому очаровательному существу, которое смотрело на него, тогда, счастливыми, смеющимися глазами.       -Если бы я не знал, какой ты чистый и невинный, - Как - то проворчал Ли, - Я мог бы подумать, что ты хочешь меня соблазнить!       -Соблазнять вас, - Отвечал Мильхен, - Всё равно, что вон ту скалу, - Он кивнул в сторону Белой Скалы, известной тем, что с неё, когда - то, свалился последний из гаунаусских королей рода Зильбершванфлоссе, после чего, власть в Гаунау перешла к Хайнриху Бербрудеру, - военному диктатору, который, впоследствии, стал королём этой небольшой горной страны, - Вы такой же светлый и неприступный!       Ли невольно рассмеялся. Уж каким - каким, а неприступным он, точно, не был! Но этот влюблëнный малыш смотрел на него, как на сияющую вершину!       -Вы считаете меня глупым? - Мильхен, явно, обиделся, - Конечно, может быть, я и не очень умный, но я люблю вас!       -Я не считаю тебя глупым, - Смутился Ли, - Просто, ты ещё многого не понимаешь!       -Может быть, - Спросил Мильхен, - Вы боитесь причинить мне боль? Я читал, что в первый раз это больно.       -Это ужасно больно, - Подтвердил Ли, - Но первая боль очень быстро проходит. Дело не в этом. Просто, я тебя недостоин. В моей жизни было много такого, что это может вызвать у тебя отвращение. Я тебе совсем не пара. Тебе нужен кто - то добропорядочный и без тëмного прошлого.       -Вам просто встречались плохие люди, - Отвечал Мильхен, - Которые вас совсем не любили. А я вас люблю. Хотя и понимаю, что я вам совсем не нужен. Из - за этого, мне хочется, если уж Создателю, почему - то, неугодно меня забрать, уйти в монастырь, чтобы вам не мешать, и постоянно за вас молиться!       -Что за глупости? - Вздохнул Ли, - Какой ещё монастырь?! Я хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы ты узнал жизнь с самой лучшей стороны, чтобы ты любил и был любимым. Я не позволю тебе уйти ни в какой монастырь! Ну, что же ты плачешь? Глупышка! Что мне с тобой делать? Я хочу, чтобы ты был счастлив, а ты со мною несчастен! Ну, влюбись в какого - нибудь хорошего молодого человека! Честное слово, я буду за тебя безумно рад, и подниму первый тост на твоей свадьбе!       -Я никому не позволю себя коснуться, кроме вас! Когда я пришёл в себя, в этом госпитале, после того, как Робер меня похитил, я решил, что моим первым мужчиной будете или вы, или никто. Робер пытался ко мне приставать, но я поцарапал ему физиономию, и тогда он упрятал меня в багажник.       -Жаль, что я его не пристрелил! Он чуть не погубил тебя! Я молился, чтобы ты выжил, хотя, верующий из меня и никудышный. Я тоже люблю тебя, Мильхен. Но я не знаю, что с этим делать. Я грязный, я вёл ужасную жизнь, у меня очень скверная репутация. Я даже боюсь, что тебе могут обо мне рассказать!       -Да пускай, что хотят, то и болтают! Я им скажу, чтобы убирались вон!       -Оказывается, мы оба жутко упрямые! Мы во многом похожи! И что мне с тобой делать? Сдаться тебе на милость? Но ты потом будешь об этом очень сожалеть!       -Не буду! С вами я буду очень счастлив! Я люблю вас, Нелле!       Ли вздохнул. И что ему было делать с этим влюблённым мальчишкой, к которому он и сам не был равнодушен?       А потом Лионелю пришло сообщение от кардинала Дорака, которое вывело его из себя.       "Надеюсь, что у вас хватит ума не наделать, на отдыхе, глупостей!".       Ли зашипел от злости. Не хватало ещё, чтобы Дорак вмешивался в его личную жизнь! Если Дорак оказался в курсе того, что случилось с ним после того, как он побывал в заложниках у Эгмонта Окделла, - это не значит, что теперь Его Преосвященство имеет право совать свой нос в его личную жизнь!       -У вас, - Спросил Мильхен, заметив, что он нервничает, - Что - то случилось?       -Ничего, Мильхен, - Вздохнул Ли, - Ничего! Всё в порядке, мой хороший! Всё нормально!       -Если бы я мог, - Проговорил Мильхен, - Чем - нибудь вам помочь!       -Ты мой славный малыш, - Улыбнулся Ли, - Ты знаешь, я всё больше понимаю, как я тебя люблю! Но я не имею права подвергать тебя опасности! Я обещал Олафу тебя беречь!       -Наверное, Олаф обо мне забыл, - Печально вздохнул Мильхен, - Он мне почти не пишет!       -Он о тебе вовсе не забыл, - Ли осторожно растрепал золотистые волосы мальчика, - Наверное, он пропадает в море, а там много не напишешь. Когда - нибудь я что - нибудь придумаю, чтобы вы смогли повидаться, мой хороший!       -Это было бы, - Просиял Мильхен, - Очень здорово!       -Кстати, вряд ли он был бы доволен, - Заметил Ли, - Что ты ко мне так сильно привязался.       -А по - моему, - Возразил Мильхен, - Он был бы только рад. Вы такой.. Вы такой.. Вы самый лучший!       -Ты чудо моё! - Рассмеялся Ли, - Чудушко моё золотоволосое, с букетом фиалок!       Букет фиалок Мильхен купил Ли, когда они, однажды, гуляли по улицам Олларии. Ли был смущён, и, в то же время, очень рад этому маленькому подарку, на который Мильхен заработал сам, расклеивая объявления, когда Ли не было дома.       Узнав об этом, Ли был очень недоволен.       -Малыш, ты ещё не так хорошо знаешь Олларию, - Ворчал он, - Чтобы бегать, в одиночку, по улицам. К тому же, за это можно налететь на штраф, поскольку, расклеивать объявления, где придётся, нельзя, а я достаточно хорошо обеспечен, и тебе не нужно заниматься такими подработками.       -Но я хотел, - Отвечал Мильхен, - Сделать вам подарок! И, к тому же, мне неудобно сидеть у вас на шее, ничего не делая!       -Это моя мачеха, - Спросил Ли, - Сказала тебе, что ты сидишь у меня на шее? А ничего, что она сама не стесняется требовать у меня деньги, на свои хотелки?       С мачехой у Лионеля были очень сложные отношения. Когда Арлетта вышла замуж за его отца, она невзлюбила пасынка, и постоянно старалась показать ему, что он в доме никто и звать его никак. Из - за этого, Ли с нею постоянно конфликтовал. Да и отцу с нею тоже было нелегко. Он женился на ней, чтобы её не скомпрометировать, после того, как она очутилась на вечеринке у его друга, Жермона Ариго. В то время нравы были ещё достаточно строгими, и ему не хотелось скандала, и, к тому же, он надеялся, что Арлетта будет хорошей матерью его сыну. Но он ошибся. Благополучной семейной жизни у них не получилось. А когда Лионель вырос, мачеха вдруг начала проявлять к нему повышенное внимание, и однажды, когда отца не было дома, влезла к Ли в постель. Ему это было очень неприятно. Он хотел признаться отцу, что Арлетта его соблазнила, но побоялся, что влюблëнный в него отец сочтёт это предательством. Потом отец, похоже, опасавшийся, что его связь с Ли может случайно получить огласку, - тем более, что Арлетта за ними пристально следила, - согласился на брак Ли с Рокэ Алвой. Но ничего хорошего из этого брака не вышло. А когда Ли вернулся домой, Арлетта, несмотря на свои отношения с Бертрамом Валмоном, продолжала за ним увиваться. Однажды она даже заявила, что согласилась выйти за Бертрама нарочно, потому, что, на самом деле, этот назойливый старик ей давно надоел, и она надеялась, что Ли как - то предотвратит этот брак.       -Может быть, - Пожал плечами Ли, - Я сам должен был на вас жениться? Мне такое даже в страшном сне не снилось. Так что, принимать участие в таком фарсе я не стал бы, даже под угрозой расстрела. Если хотите, - разводитесь. Но ко мне в дом въехать даже не надейтесь. Кстати, если вы так ненавидите Бертрама, то зачем когда - то родили от него Марселя?       -Тогда я его любила, - Начала оправдываться Арлетта, - Но сейчас он мне смертельно надоел. Он состарился и сделался занудой, которому интересен только огород. Он даже зимой возится с рассадой на подоконниках, он заполонил весь дом луком, у нас пахнет, как на складе овощного магазина! Я графиня, а не крестьянка! Я больше так не могу!       -Так, отселите его, - Фыркнул Ли, - В чëм проблема?       -Когда - то он уговорил меня записать мою добрачную квартиру на него. И куда мне оттуда идти?       -К вашему брату! -Гектор меня даже на порог не пустит, хотя, живёт он один, в целом особняке.       -Придëтся вам новую квартиру покупать, - Хмыкнул Ли, - Вы известная певица и писательница. Деньги у вас имеются. Что будет, если я, всё - таки, женюсь? Вряд ли вы уживëтесь с моей женой или младшим супругом.       Когда в доме Ли появился Мильхен, Арлетта была в ярости. Она всё ещё надеялась, что Лионель проявит к ней благосклонность. А он, вместо этого, не обращал на неё никакого внимания. Она даже пыталась распустить слухи, что он привёл в дом мальчишку, которого подобрал в гайифском борделе. Пришлось Ли пригрозить ей судом за клевету. Она написала на него, кляузу, что он замешан в заговор против короля, но добродушный король Фердинанд в это не поверил.       -Заговоры и граф Савиньяк, - Лениво проговорил он, - Уж если бы вы, граф, имели что - то против меня, то, скорее, просто, меня застрелили бы, - И сам усмехнулся своей шутке, - Конечно, вы умны, отважны и хитры, но вы не интриган.       Ли крайне не нравилось, что Его Величество фамильярно прикасается пальцами к его лицу, и он поспешил поскорее откланяться. Фердинанду он не слишком симпатизировал, а его заигрывания просто раздражали. Но что было делать? Перспектива однажды проснуться под властью бестолкового мальчишки Альдо Ракана, который был кумиром так называемых "Людей Чести", желавших видеть королём последнего представителя угасшей династии, (Если он, вообще, являлся Раканом!), и глупых девиц, или, вообще, в республике, управляемой кучкой аферистов, тоже не вдохновляла.       Как - то ночью, Ли проснулся, услышав, что Мильхен отчаянно всхлипывает.       -Малыш, - Встревожился Ли, - Что случилось?!! Тебе трудно дышать?!!       -Нет, - Вздохнул Мильхен, - Мне просто вдруг показалось, что я ослеп, а вы куда - то исчезли!       -Я здесь, - Проговорил Ли, - Всё хорошо, дитя моё!       Он поспешно включил лампу на тумбочке, и, присев рядом с Мильхеном, спросил:       -Теперь ты видишь? -Вижу, - Отвечал Мильхен, - Вижу свет. И вас. Мне вдруг показалось, что я вас потерял. И мне стало очень страшно!       -Не бойся, чудо моё, я никуда от тебя не денусь! Всё будет хорошо!       -А вдруг меня кто - нибудь похитит? Ну, этот Робер или ещё кто - нибудь?       -Я никого даже близко к тебе не подпущу! Спи, малыш! А я пока не буду выключать свет, чтобы тебе было спокойнее!       -Но ведь всё может быть, - Заметил Мильхен, - А вдруг меня выследят агенты Тайной Канцелярии? Йонг однажды рассказывал, что они его.. Ну.. Они его изнасиловали.       О, Создатель! - Вздохнул Ли, - Зачем его насиловать? Он сам виснет на шее у первого встречного! Да и нужен он Тайной Канцелярии, как козе баян!       -Я не хочу, чтобы меня взял первый встречный, - Проговорил Мильхен, - Я хочу стать вашим. Только вашим!       -Ты сумасшедший, Мильхен, - Проворчал Ли, - Я уже говорил, что я тебе совсем не пара. Я только испорчу тебе жизнь!       -Не испортите! Я люблю вас, и никогда не буду жалеть, что стал вашим!       -Ну, что ты за упрямец?! -Вы не хотите быть со мной, потому, что у вас есть Хорхе?       -Нет. Он сам тебе подпевает. Твоей странной влюблëнности. И говорит, что мы с тобой должны стать ближе. Но ты ещё такой юный. И это всё несерьëзно. А вдруг ты встретишь кого - то, кто тебе понравится, и кого ты полюбишь по - настоящему?       -Я не знаю никого, лучше вас! -Мильхен, ангел мой, ты очень сильно преувеличиваешь!       -Это вы преувеличиваете, думая, что я ангел. А я не ангел. Я хотел застрелить Фридриха, за то, что он приставал к Зеппу. Зепп, - это Йозеф Канмахер, он тоже жил у пареньки Олафа. Он был для меня как брат. Я взял папенькин пистолет и поехал на Кесарплатц, центральную площадь Эйнрехта, где выступал Фридрих. Но у пистолета оказался сбит курок, хотя, папенька всегда очень аккуратно хранил оружие. Фридриха как будто сам "Леворукий" оберегает! Я слышал, как пастор Хиггс говорил, что Фридрих заключил союз с "Леворуким", и что у Фридриха с "Леворуким", наверное, что - то было.       -Вот, гад "Леворукий"! - Усмехнулся Ли, - Значит, он изменяет мне с Фридрихом? Ну - ну!       -Я не буду, - Проговорил Мильхен, - Вам изменять, потому, что я вас очень люблю!       -Ты сбежишь от меня, - Возразил Ли, - Потому, что я очень плохой человек! -Неправда, - Упрямо отвечал Мильхен, - Вы очень хороший. Просто, вы общались с плохими людьми, которые вас не понимали и не любили!       -И что мне с тобой делать? -Не знаю. Я в этом ничего не понимаю, хотя, и читал книги по медицине. Я знаю только, что это как - то происходит.       -А потом ты скажешь, что я сломал твою судьбу!       -Не скажу! Честное слово, не скажу! Я давно мечтал быть с вами!       Ли был крайне смущён, и, действительно, не знал, что делать. Когда - то он сам, вот так же безоглядно, бросился в отношения с отцом. А потом отец его предал, согласившись отдать его за Рокэ! Конечно, он сам никому Мильхена, против его воли, не отдаст. Но будет ли этот доверчивый мальчишка с ним счастлив?       В душе Лионеля происходила отчаянная борьба. Он понимал, что не имеет права даже прикасаться к этому чистому мальчику, но был влюблён в него, с тех пор, как увидел его впервые, в Эйнрехте.       -А если, - Подумал Ли, - Мне на нём жениться? Но как? Он же эсператист, а я очень плохой олларианин! Он наивный и доверчивый мальчик, он очень живой и светлый, а я давным давно не верю ни в какое счастье! Хотя, с ним я, наверное, мог бы стать счастливым. Он такое чудо!       -Вы уже столько раз меня спасали, - Тихонько проговорил Мильхен, - Если бы я тоже мог, когда - нибудь, вас спасти!Может быть, тогда вы поверили бы, что я вас люблю!       -Не надо, - Отвечал Ли, - Я не хочу, чтобы ты рисковал, из - за меня, собой! Я и так знаю, что ты очень храбрый!       -А как вы думаете, - Спросил Мильхен, - Я могу что - то натворить?       -Глупостей можешь, - Проворчал Ли, - Но лучше не надо! Спи, малыш! И не бойся ничего, я рядом!       Мильхену, всё - таки, удалось спасти Лионеля. Днём, во время прогулки, они проходили мимо высотного здания, где размещались офисы турфирм и какие - то магазины. И вдруг Мильхен, взглянув вверх, крикнул:       -Осторожно! И попытался толкнуть Ли. А потом рядом что - то со звоном грохнулось. Опомнившись, Ли увидел кучу битых стекляшек. Похоже, что сверху рухнуло тяжёлое стекло, которое разбилось на мелкие осколки. Это было очень странно, поскольку, ветра не было. Достать до такой высоты камнем тоже никто не мог. Скорее всего, стекло вынули или выломали из рамы и бросили вниз.       -Мильхен, ты сам цел?! - Испугался Ли, - Тебя не задело?!       -Нет, - Отрицательно покачал головой Мильхен, - Только рукав немножко порвало.       Представив, что Мильхена могло поранить, причём, такое толстое стекло могло ранить его очень сильно, Ли испугался, до того, что у него пошла кругом голова. Он не свалился на тротуар, лишь потому, что опустился на подвернувшуюся скамейку.       -Нелле, - Мильхен, присев рядом, потянулся к нему, - Вам плохо?! Вы ранены?!       -Со мной всё в порядке, - Отвечал Ли, - Просто, я за тебя испугался.       -Но со мной ничего плохого не случилось! -И прекрасно, что не случилось! Дитя моё! Прекрасное моё дитя, ты подвиг совершил! Ты спас мне жизнь! Если бы ты меня не предупредил, это стекло грохнулось бы мне на голову! Ты мой маленький герой! Я люблю тебя, Мильхен! Ты мой, только мой, я никому тебя не отдам!       Вскоре выяснилось, что стекло выбил один из клиентов Альбера Доннербурга. Второй из сыновей генерал - губернатора Севера, открывший практику, как частный психолог, держал в здании, где это всё произошло, свой приëмный кабинет. Как сообщили в сюжете о происшествии, к нему частенько захаживали не совсем адекватные посетители.       -Какой он частный психолог?! - Шипел Ли, - Ему самому психиатр нужен! Он пропащий алкоголик, и сам, наверняка, выпивает со своими клиентами!       Ли терпеть Альбера не мог. Тот был старше Лионеля тремя годами, нередко к нему приставал, и, к тому же, был ещё и причастен к тому, что когда - то произошло с Ли в Торке. Собственно, он и был одним из тех, кто подбил Эгмонта Окделла всё это устроить, вместе с Рокэ Алвой, который хотел отомстить Лионелю, за то, что тот от него ушёл.       -Вы побледнели, - Тихонько заметил Мильхен, - Вам плохо?       -Нет, - Отрицательно покачал головой Ли, - Я просто сегодня за тебя испугался. И ещё больше понял, как я тебя люблю! Но ты ещё слишком юн, чтобы остаться со мной навсегда.       -Я останусь, - Отвечал Мильхен, - Потому, что люблю вас. И потому, что никого, лучше вас, просто нет.       -Откуда ты, - Улыбнулся Ли, - Это знаешь? Ты ни с кем ещё даже не встречался!       -Не встречался, - Согласился Мильхен, - Но я много слышал.       -Про меня, - Заметил Ли, - Тоже говорят много дурного. И, наверняка, до твоих ушек тоже кое - что дошло, как я ни старался тебя от всего этого оградить.       -Про вас я сам понял, что вы хороший и порядочный, что бы там ни болтали.       -Чудик ты мой! Я не имею права принуждать тебя принять мою веру, тем более, что твой приëмный отец вряд ли это одобрит. Но я мог бы жениться на тебе по старинному алатскому обычаю. Ведь, по отцовской линии, я являюсь князем Алата. Ты бы согласился?       -Да! - Глаза Мильхена восторженно просияли, - Да, конечно!       -Но есть одна особенность, - Заметил Ли, В Алате, прежде, чем жениться, молодые уже должны иметь свой дом. И брак уже только подтверждает супружеские узы. Так делается, чтобы они успели узнать друг друга, и чтобы уже не так просто было от заключения супружества уклониться. Ну, свой дом нам уже не придётся покупать, потому, что он у н есть.       -Но я живу, - Заметил Мильхен, - В вашем доме!       -Глупышка, - Улыбнулся Ли, - Это и твой дом тоже! Ты в нём живёшь, и ты граф Лэкдеми! А ты до сих пор к этому не привык, и даже тут, в гостинице, расписался в книге постояльцев, как Эмиль Кальдмеер.       -Я, действительно, не привык, - Смутился Мильхен, - Для меня ещё как - то странно, - быть титулованной особой. Я вырос, как обычный мальчишка. Бегал по улицам, играл с другими ребятами в мяч на лугу, помогал папеньке по дому. А теперь я ношу пиджаки с гербом на кармашке, и должен вести себя, как будто телеграфный столб проглотил.       -О, Создатель, - Ли едва удержался от того, чтобы не расхохотаться, - Я вовсе не хочу, чтобы ты вёл себя подобным образом! Я сам никогда так себя не веду. Поэтому, я считаюсь самым ужасным из графов Савиньяк!       -Вы не ужасный, - Возразил Мильхен, - Вы чудесный!       Ли,всë - таки, не выдержав, рассмеялся, а потом поцеловал мальчишку. Уже по - настоящему, захватывая его нежный и горячий рот. А потом расстегнул рубашку Мильхена, поглаживая плоский животик. И ужасно смутился:       -Кажется, я уже слишком много себе позволяю!       -А мне нравится, - Отвечал Мильхен, - Ну, пожалуйста, продолжайте!       -Ладно, - Сдался Ли, - Но если тебе не понравится, - скажи. И я сразу же остановлюсь!       Вскоре их одежда уже лежала на полу, а Лионель рассматривал тоненькое тело Мильхена, сам же Мильхен с любопытством рассматривал его самого.       -Ты меня, - Спросил Ли, - Не боишься? -Нет, - Отрицательно покачал головой Мильхен, - Но я не знаю, что делать.       -Пока ничего, - Отвечал Ли, - Потом я тебя всему научу!       -Вы такой красивый, - Тихонько проговорил Мильхен, - Как абвении на картинах! Вас можно рисовать!       Ли улыбнулся догадливости мальчика. Когда - то ему приходилось позировать художникам, и даже сняться в фотосессии для мужского журнала. То, что Рокэ Алва заставил его это сделать, было незаконным, - Ли тогда был совсем ещё юным. Но журнал потом расхватывали, как горячие пирожки, что самого Ли очень удивляло, - он не считал себя особенно красивым. Потом даже Хорхе признался, что купил тот номер журнала "Сеньор Алвасете", потому, что не мог оторвать взгляд от безумно привлекательного, как он сказал, мальчишки на обложке, и он решил познакомиться со всей публикацией подробнее.       -Ты гораздо прекраснее меня, - Ли восхищённо смотрел на Мильхена, - Ты такой юный, тоненький, светлый, как солнечный лучик! Твоей талии могла бы позавидовать любая красавица! У тебя очень изящные ножки, округлые коленочки, маленькие ступни. У тебя просто очаровательные соски! Не прячь их под ладошками, покажи их мне!       -Они, почему - то, - Пожаловался Мильхен, - Заныли! Мне так стыдно!       -В этом нет ничего постыдного, - Улыбнулся Ли, - Твоё тело просто испытывает первое желание. Сейчас тебе будет легче!       Ли прикасался к соскам Мильхена пальцами, губами, языком, осторожно их потягивал, заставляя мальчика часто дышать. Спустился к животику, сначала легонько нажимая на него ладонью, а потом сделав то, что считалось абсолютно непристойным, - вылизал пупок. Хорошо, что Мильхен ещё не знал, насколько это неприлично! Целовал ямочки между плечами и шеей, оглаживал бëдра, наслаждаясь шелковистой нежностью кожи, вновь вылизывал маленький пупок, заставляя Мильхена тихонько поскуливать, вновь поигрывал его сосками, слегка сжимая их между пальцами, и ловя губами скрывающиеся с его губ тихие стоны.       Спина мальчика тоже была хрупкой, она вздрагивала от прикосновений, а Лионель её оглаживал, целовал лопатки, полизывал каждый позвонок, ласкал губами ямочки пониже поясницы.       А коснувшись руками прелестных округлостей, Ли проговорил:       -Я напишу на твоей попке своё имя, золотой багряноземельской краской, которая не стирается, потому, что ты мой, Мильхен, только мой!       Напишите, - Выдохнул Мильхен, в подушку, в которую смущëнно уткнулся лицом, - Я ваш! Я только ваш! И всегда буду вам верным, - вот, увидите! С вами так хорошо!       -Ты совсем ещё юный, чтобы требовать от тебя стопроцентной верности!       -Я люблю вас! И буду любить всегда! У нас даже "метки" одинаковые, а значит, я предназначен только вам!       "Метки", у Мильхена на шее и у Лионеля на правом плече, действительно, были одинаковыми. Но у Ли "метка" была светлее, - он был всего лишь "полуотмеченным" или "полу избранным", то есть, он вполне мог быть в отношениях с мужчиной, но мог и жениться, Мильхен же был предназначен мужчине, и, похоже, что этим мужчиной оказался Ли. Судьба не всегда сводила предназначенных друг другу. Чаще всего это были мужчина и женщина, и в Талиге Ли знал только одну такую пару, - Вальтера и Ангелику Придд. А предназначенные друг другу парни были, и вовсе, редкостью. И вот, причуда Шара Судеб свела вместе двух молодых людей, из разных стран, с совершенно разным воспитанием, но очень похожих и влюбившихся друг в друга с первого взгляда.       Впервые раздвинуть ноги перед мужчиной Мильхену было непросто, и он застенчиво прикрыл глаза, а когда Лионель смазывал его внутри, он тихо ойкнул.       -Тебе, - Встревожился Лионель, - Больно?! -Нет, - Тихонько отозвался Мильхен, - Мне очень хорошо, просто, как - то непривычно!       -Учти, - Предупредил Ли, - Когда я в тебя войду, тебе будет очень больно! Для тебя это впервые, ты совершенно невинен, тебя там даже пальцем никто не касался, ты очень узенький. Так что, это будет болезненно!       -Я готов, - Отвечал Мильхен, - И потерплю! Не думайте, что я изнеженная эрэа!       Как ни храбрился Мильхен, первый раз оказался для него нелëгким. Чтобы его успокоить, Ли ласкал его, гладил вздрагивающие плечи, слизывал языком скатывавшиеся по щекам слëзы, вспоминая, как успокаивал его самого отец, шептал ему нежности, целовал его, уговаривал расслабиться. Мильхен был узок, очень узок. Такого у Ли ещё не было, и он старался быть очень осторожным и ласковым. И, в конце концов, почувствовал, как тоненькое тело выгнулось ему навстречу.       -Не спеши, - Ли погладил Мильхена по вспотевшим от напряжения бëдрам, - Для тебя это впервые, боль сразу не пройдёт.       -Мне, - Тихонько отозвался Мильхен, - Уже легче! Делайте мне больно, не бойтесь!       -Так больно тебе уже не будет. Мой хороший! Я так люблю тебя! Спасибо, что ты так щедро подарил мне свою первую боль!       Несмотря на абсолютнейшую неопытность Мильхена, Ли ещё ни с кем не было так хорошо. Возможно, потому, что Мильхен был так нежен. Более чистого, хрупкого и нежного возлюбленного у Ли не было ещё никогда. Этот очаровательный эльфëнок вскружил ему голову. Он влюбился. Влюбился по - настоящему. До головокружения, до слëз, до полнейшего нежелания отпускать Мильхена от себя.       После того, как всё завершилось, Ли и Мильхен крепко прильнули друг к другу. Мильхен доверчиво обнимал Ли, а сам Лионель крепко и нежно прижимал к себе своего юного возлюбленного, чувствуя себя, наконец - то, счастливым.       -А теперь, - Спросил Мильхен, - У меня может родиться ребёночек, да? Я кое - что читал об этом       Ли растерялся и выругал себя за то, что не позаботился о предохранении.       -Вы не хотите, - Почувствовал его досаду Мильхен, - Ребёночка? Хотя, конечно, я такой некрасивый. И ничего собой не представляю. А вы, наверное, хотели жениться на знатной девушке.       -Я хочу жениться только на тебе, - Отвечал Ли, - Но ты ещё такой юный, чтобы рожать. Я очень боюсь за твоё здоровье.       -Не бойтесь, - Улыбнулся Мильхен, - Я всё выдержу. А если вы не хотите ребёнка, то отпустите меня в Кесарию. Я ничем не буду напоминать ни о себе, ни о малыше, если он у меня родится.       -Не говори глупости, Мильхен, - Проворчал Ли, - Я люблю тебя, и никуда не отпущу. С тобой я очень счастлив. Я, наконец - то, люблю по - настоящему. Так что, мы с тобой всегда будем вместе!       Утомлëнный Мильхен очень быстро задремал, а Лионель потихоньку любовался им, и думал о том, что теперь нужно особенно беречь это золотоволосое чудо, которое помогло ему вновь поверить в любовь, внезапно встретившись на его, прежде такой одинокой, дороге.