Бездна

— Я не восприимчив к ядам, — слова хлесткой пощечиной опаляют щеки, окрашивая их кармином. Влад демонстративно изучает документы, я не верю, что какие-то бумаги могут быть настолько важны.       Я пришла к нему сама.       Тонкая фарфоровая чашка вибрирует в моих дрожащих руках, угрожая разбиться, словно установившееся между нами хрупкое перемирие. Нейтралитет.       Хочется убежать, скрыться в своей отороченной шелками клетке, но мне не пристало уподобляться трусливой служанке. — Это чай. — Я привёз в замок княгиню, а не кухарку, — он окидывает меня быстрым взглядом, словно желая убедиться, что на мне не серое рабочее платье. — Ты привёз в замок супругу, а не отравительницу, — смущение уступает место гневу: желание плеснуть ему в лицо горячую, ароматную жидкость нестерпимо. Осторожно опускаю чашку на столешницу и во избежание делаю шаг назад. — В твоих вещах были зверобой и душица.       Я никогда раньше не заваривала чай, оставаясь безмолвным наблюдателем отточеных движений матери.       До сегодняшнего дня. — А еще мята, ромашка, чебрец и бергамот, — выдержать его прямой взгляд непросто, но у меня получается.— Или тебе доложили только про условно ядовитые растения?       Нахмуреные брови и померкнувшая ухмылка лучше любых слов доказывают, что я не ошиблась в предположении.       Влад берёт в руки чашку, кажущуюся в его больших ладонях чем-то ничтожным, и подносит к губам. Я пытаюсь заставить себя успокоиться, но рефлекторно подаюсь вперёд, когда он делает первый глоток.       Верно ли я отмерила пропорции? Угадала ли с температурой и концентрацией? — Спасибо.       Кинься он в меня чашкой, как в нерасторопную девку — это поразило бы меньше.       Кивком принимаю благодарность и спешно покидаю рабочий кабинет. Оказавшись в своих покоях, я в оцепенении замираю напротив большого зеркала и, желая убедится в реальности происходящего, дотрагиваюсь кончиками пальцев до своего рта.       Улыбка.       Первая с тех пор, как я оказалась в этом месте.