Бездна

— Я на воду ворожу: о тебе хочу узнать. Словно в зеркало гляжу, ворожить не колдовать… — тягучим напевом слова старого маминого наговора вплетались тонкими воздушными нитями и закручивали воду в стакане. — Воро-воро-ворожи, воро-воро-ворожи. Ты, вода, моя водица, обо всём мне расскажи…       Вода не была моей стихией, поэтому отзывалась медленно, нехотя.       Я не слышала звука шагов и хлопка двери, Морок словно соткался из тени. Князь не был колдуном, но принял служение лучших из них. — Что ты бормочешь? — его голос застал в расплох, и стакан выскользнул из пальцев. Лизнув на прощание мыски домашних туфель, вода впиталась в ковер, окрасив его тёмным. — Я пела колыбельную, — вышло твердо, словно я была властна приказывать ему. — Разве приглашала я Вас, Владислав Владимирович, в свои покои?       Супруг не баловал меня своим вниманием. Целую декаду провела я в выделеных мне покоях: ни пленница, ни гостья, но и не хозяйка. Молчаливые слуги, опустив глаза долу, выполняли распоряжения, а малочисленные придворные вжимались в стены при моем приближении.       «Чужачка. Колдунья. Договорная жена», — шелестело за спиной, но я не поворачивала головы, не отводила взгляд. — Мне не нужно приглашение в моем замке, — он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже, но не касался. — В мои покои нужно, — я излучала уверенность, которую не испытывала. Никаких провокаций и суетливых движений, словно с диким зверем. — Зови меня Влад, — мужские руки тяжестью ложатся на талию. — Спой мне свою песню, Колючка.       Эту песенку перед сном мне пела мать. Нельзя заучить текст заговора — он должен литься из души. — Я на воду ворожу: о тебе хочу узнать. Словно в зеркало гляжу, ворожить не колдовать, — я не хочу продолжать, и слово гаснет, так и не напитавшись силой. — Продолжай, — Влад ядовито усмехается, он играет со мной. — Или продолжу я. — Воро-воро-ворожи, воро-воро-ворожи. Ты, вода, моя водица, обо всём мне расскажи…       «Морок не сказочный. Ему не подвластна стихия. Он пустышка. Страшилка для маленьких детей. Тёмный Князь — лишь титул…» — успокаиваю я себя и призываю стихию.       Ветер всегда рядом, потому что ветер — это я.       Стихия молчит.       Влад разжимает руки, даруя мне призрак свободы. Любовно расправляет атласные фиолетовые ленты, в быстрой ласке пробегает пальцами по шершавой брильянтовой вышивке, словно я любимая фарфоровая кукла.       Предмет.       Пурпурными всполохами сияет александрит в печатке, когда он касается скулы: подушечки его пальцев теплые и немного шершавые. — Пой, Колючка. — Вижу деву на воде, вижу, что она прядёт. Кто же этот удалец, кто же в дом её идёт?.. — голос дрожит, но я продолжаю: — Вот подходит парень ближе, деве подаёт кольцо, и теперь я ясно вижу мне знакомое лицо. — Чьё лицо ты представляешь, когда поешь эту песню, Варвара? — меня не обманывают вкрадчивые интонации. — Кого желаешь увидеть в стакане с водой, княгиня?       Страх сковывает тело и развязывает язык. — Воро-воро-ворожи, воро-воро-ворожи, ты, вода, моя водица, обо всём мне расскажи!.. — я вкладываю всю себя в Слово, и оно звучит.       Не вся вода вытекла из стакана: несколько капель слились в одну, становясь крошечным зеркалом.       Зеркалом, из глубины которого на нас смотрели взбешённые синие глаза.