Чем NC отличается от эротической сцены в литературе, а также некоторые приёмы написания энцы

Дисклеймер: мы далеки как от топа ФБ, так и от любых других топов (пока), но читатели (да и писатели) вдумчивые. Поэтому всё нижеизложенное — результат наших приватных обсуждений, ощущений и эмоций от прочитанного и написанного.

Как и о чем писать, или Из чего готовить

Так всё-таки: как писать порно, чтобы у читателей слетали трусы? В качестве первого и, как нам видится, основополагающего совета можно привести цитату из стихотворения Дмитрия Быкова: «Пиши, приятель, только о себе: Всё остальное до тебя сказали». Не чувствуете в себе уверенности в качестве автора порнопрозы? А может, пишете уверенно, но понимаете, что что-то не то, не цепляет? Так вот, прислушайтесь к себе: что возбуждает лично вас? И пишите для себя. У всех нас есть особо чувствительные точки: позы, предметы, действия, внешность, обстоятельства и т.д. Одним словом, всё то, что принято называть «кинки». Да, у всех они разные. Даже у соавторов этой статьи они не совпадают! Соавторы то и дело не соглашались друг с другом в процессе написания этой части. Ужас. Поэтому смиритесь на старте: вы не сможете понравиться всем. Но написать то, что возбуждает именно вас — это рабочий способ написать возбуждающе. Кто-то из читателей наверняка с вами совпадёт. А кто не совпадёт — вы не для них писали. Итак, давайте посмотрим, какими способами можно приготовить вкусное и возбуждающее порноблюдо.

Клише в порно, или Что класть с осторожностью

Порнописатели используют референсы, это естественно, им же нужно на что-то опираться: собственный опыт, или просмотренное видео, или прочитанную энцу. Но среди этих референсов попадаются рецепты, которые кочуют из порносцены в порносцену, так что любой текст, как его ни вари, становится одинаковым борщом. Мы с вами готовим блюдо домашней кухни, а не суп из пакетика, поэтому первое, от чего попробуем избавиться, — клише. У обоих соавторов этой статьи очень серьёзный кинк на живые тексты, описывающие секс настоящих людей. Их, соавторов, не возбуждают шаблоны. Так давайте для начала поговорим о том, как мы советовали бы от клише освободиться. Если образцы, схемы и проторенные дорожки — это ваше самое любимое в порно, то можно дальше не читать вовсе. О словесных клише в порносценах не говорил, наверное, только ленивый, ну а мы — трудяжки, поэтому тоже скажем. Нет, конечно, никто вам не запретит гонять табуны мурашек по выцелованной дорожке между горошинами сосков прямо к стоящему колом члену. Просто нужно отдавать себе отчёт, что клише убивают остроту, а опреснение для порно смертельно. Это вовсе не значит, что стоящий член, соски или мурашки нужно навеки вычеркнуть из словарика порнографа (кстати, заведите себе его — очень пригодится на первых порах). Нет, конечно, тем более всё это физиологические явления. Но поверьте, свободные от табуна мурашки в вашем тексте только выиграют. Вот пример, придуманный соавторами специально для этой статьи: «Он обернулся. Пару секунд раздумывал, а потом бесцеремонно, словно заранее знал ответ, кивком указал на припаркованный рядом "крузак". И у Васи по спине пробежал табун мурашек». Один из способов справиться с мурашками следующий. В интернете есть «Карта слов». Там можно подсмотреть синонимы, а можно открыть раздел «Тезаурус», а внутри него — «Сочетаемость» и увидеть, вместе с каким словами «мурашки» в текстах фигурируют чаще всего. «Табун» в списке сочетаемости «мурашек» имеется (а ещё «стадо» и «стая»: мурашки явно относятся то ли к диким животным, то ли к скоту!). Зато глаголов немного, и можно, прочитав их, припомнить такой, который не зарегистрирован в этом списке — получится не настолько избитое выражение, как пресловутый табун: «Он обернулся. Пару секунд раздумывал, а потом бесцеремонно, словно заранее знал ответ, кивком указал на припаркованный рядом "крузак". И Васю окатило мурашками». Клише бывают не только словесные, но и сюжетные. Речь не про визит сантехника, а про стандартный сценарий порнографического текста — сначала оральный секс, потом секс с проникновением. Не потому ли, что в видеороликах делают по такой схеме? Возможно, кто-то из читателей за этой базовой программой к автору и приходит. Но давайте, положа руку на сердце: когда люди занимаются сексом, всегда ли у них идёт в таком порядке? Если считать оральный секс прелюдией, как делают создатели и зрители порнофильмов, то это очень мощная прелюдия — сытная и вкусная закуска, по калорийности сравнимая с основным блюдом. Сразу оговоримся, что половой акт сам по себе имеет некие рамки, как то: прелюдия, собственно акт, оргазм, посткоитальное взаимодействие. Бояться этого как клише не нужно, поскольку обусловлено это клише физиологией. В конце концов, вся наша жизнь от рождения до смерти — сплошное клише. Мы поговорим о более мелких сюжетных клишечках, которыми часто грешат авторы. Их перечисление напоминает список для похода в супермаркет: пересчитать губами позвонки — 33 шт; поласкать горошины сосков — 2 шт. Но мы-то с вами хотим писать живых людей, а живые люди не ласкают друг друга всякий раз одинаково. И это интересно. Именно это интересно. Если они перешли к сексу от ссоры или очень давно и очень сильно хотели друг друга, то они будут не облизывать, а кусать, не поглаживать, а царапать. В этом случае половину стандартных программных ласк вроде «обвёл языком» из такого текста можно вычеркнуть. Зато сюда можно щедро досыпать прилагательных, наречий и глаголов с соответствующими значениями: «зацепил», «задел», «шероховатый», «грубо», «резко», «больно». И наоборот: если герои бережны друг с другом, значит, не ограничиваемся однократной обводкой языком, а от души добавляем там и сям в текст «гладить», «нежно», «мягкий», «ласково» и их синонимы. Вообще порнолексика — тема непростая, и о ней мы ещё подробно поговорим ниже.

Чем зацепить, или Специи порнографа

Есть два очень сильных фактора, чтобы заставить большинство людей при чтении порно ёрзать в кресле. Эти факторы часто работают независимо от личных кинков конкретного читателя. И первый из них — чувство принадлежности. Чувство принадлежности, или чувство предопределенности, — обстоятельства, прямо или косвенно указывающие на то, что секс непременно состоится и герой никак на это повлиять не сможет. Помните пресловутую Шолоховскую овцу? «… Рывком кинул ее Григорий на руки — так кидает волк к себе на хребтину зарезанную овцу…» Овца — животное упрямое, но лишённое собственной воли, и в данном случае автор не просто так приводит метафору. Предвидим возмущенные выкрики читателей: «Как так? Что за средневековье? Вы хотите сказать, что герои порно могут не иметь права голоса?! Это же изнасилование!» Успокойтесь, пожалуйста. Никто никого не насилует. Давайте будем исходить из постулата, что Аксинья не против, то бишь обе стороны заинтересованы в том, чтобы половой акт состоялся. И для удобства, чтобы не путать «чувство принадлежности» с термином, активно используемым в БДСМ-культуре, назовём это странное будоражащее чувство, от которого поджимаются яйца, «феноменом овцы». Феномен овцы — очень мощный инструмент. Как вы думаете, в чём популярность такого жанра как омегаверс? Помимо прочих ништяков (как то: возможность завязать с работой/учебой и сосредоточиться на семье) — в ней, в овце. Читатель, начиная читать, уже заранее знает: вот этого омегу обязательно трахнут. У него нет выбора, за него всё решили. И читатель всю дорогу следит за приключениями бедного омежки, потирая ручки и взращивая у себя внутри сладостное ожидание. На самом деле омегаверс — это совсем уж грубый пример. Где же ещё возникает феномен овцы? Например, в порносценах с героями-рабами/пленниками/наложниками, а также с героем, которого разыгрывают в качестве приза в азартных играх или отдают за долги. Если автор опускает описание этапа предварительных ласк, и герой сразу оказывается нежно распятым на столе — привет овце. Герои доползли до места соития, а там уже демонстративно приготовлен лубрикант и презервативы? Это она, овца. Сравните два примера. Оба двигают сюжет в одном направлении, но в одном нет овцы, а в другом — есть: 1. «— Поехали, я покажу тебе свою коллекцию марок, — садясь за руль, сказал незнакомец. Заурчал двигатель, замки сухо щелкнули, блокируя двери. Город снаружи продолжал жить своей жизнью, а Вася всю дорогу раздумывал, что ждёт его впереди». 2. «— Поехали, я покажу тебе свою коллекцию марок, — садясь за руль, сказал незнакомец. Карман его брюк оттопырился — буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы заметить лаково-чёрный пластик и половинку серебристой надписи: "Аналь… сма…" Вася сглотнул и быстро отвел глаза. Заурчал двигатель, замки сухо щелкнули, блокируя двери. Город снаружи продолжал жить своей жизнью». И даже лексика может работать на этот феномен. Например, использование глагола «брать». «Он взял Васю тут же, прямо у кованой балконной загородки, на глазах у изумлённого дворника» — вы чувствуете овцу? То-то же. О, еще и дворника жадный взгляд чувствуете? Это уже стыд, но о нём в следующей серии чуть ниже. Так давайте уже как люди современные наберёмся смелости и признаемся себе: да, предопределенность возбуждает. А всё, что возбуждает, мы аккуратненько разглаживаем на коленке, складываем и прибираем в свой сундучок порнографа. Теперь давайте поговорим про второй мощный фактор воздействия на читателя — стыд. Он всегда действует вопреки вашему желанию, не позволяя как следует насладиться жизнью во всех ее проявлениях. Это эмоция, направленная внутрь, с которой в момент ее возникновения вы остаётесь один на один. А ещё стыду обязательно нужен свидетель. Потому что стыд — это столкновение личного и социального. Но мы сейчас не о том стыде, который вы испытываете после того, как похвастались сыном-отличником перед коллегой, у которой двоечник. Мы о стыде телесном. Так давайте вытащим его под софиты и разберём, чем он нам может пригодиться при написании порно. Согласитесь: абсолютно раскрепощенных в сексе людей немного, и зачастую наши комплексы напрямую связаны с принятием телесности. По мере взросления социум накладывает рамки: грудной ребенок какает не задумываясь и там, где приспичит, а взрослые подчас и туалетную бумагу стесняются у горничной в отеле попросить. Помимо социальных ограничений, нагота сама по себе имеет функцию унижения. Почему во времена Древнего Рима распятие считалось самым позорным видом казни и применялось лишь для самых отъявленных преступников? Да потому что преступника распинали обнажённым, а значит, максимально уязвимым. Мы привыкли к тому, что в порнороликах актёры либо вовсе лишены проявлений стыда, либо он выражается в зажмуривании и наигранном смущении, которому Станиславский бы точно не поверил. Зритель же, ассоциируя себя с одним из актеров, сексуальным и раскрепощенным, переключается мгновенно: только что он(а) был(а) условной Машей Пупкиной, стесняющейся сделать мужу минет, и вот уже он(а) — развратная Саманта, у которой с подбородка стекают водопады спермы. Но рамки-то при этом никуда не деваются. И после того, как заканчивается ролик, зритель остаётся один на один со своей фрустрацией: они там вон какие — ого-го! — а я так никогда не смогу. И вот тут на помощь может прийти порнолит. Здесь у автора есть прекрасная возможность взять читателя за ручку и провести через полыхающее поле его стыда. Дать возможность пережить всё самое пикантное вместе с героем и вместе с ним испытать облегчение. Скорее всего, после прочтения комплексы так и останутся комплексами — глубина их залегания достаточна, чтобы обеспечить работой геологов, ой, то есть психологов. Но мы уверены, что для вдумчивого читателя это шанс ещё на шажок приблизиться к принятию себя: своих желаний и своего тела. Так где же мы можем словить тот будоражащий стыд, о котором идет речь? Ну, во-первых, наш любимый омегаверс. Вот у омеги начинается течка, и пошло-поехало: тут тебе и смазка из задницы неконтролируемая, и сбивающие с ног целый город/офис феромоны, и похоть. И очень часто все эти естественные для омежьей жизни события сопровождает что? Правильно, стыд. Вплоть до того, что бедные наши омеги готовы глотать/колоть препараты, лишь бы лишиться своих этих телесных проявлений. Правда, потом препараты заканчиваются и начинается овца, но о ней вам и так все уже известно. Где ещё стыд? В кроссдрессинге, например. Ой, только не говорите, что просто цените эстетику мужских ягодиц, обтянутых чулочно-колготочной чёрной сеткой. Кроссдрессинг без свидетеля — это не способный возбудить порновыкидыш. Героя обязательно — слышите? обязательно! — должны увидеть/застукать, иначе затея теряет смысл. «Незнакомец, сидя в кресле, разглядывал Васю строго и слегка скептически, как смотрят на витрину с дорогими, но не очень нужными цацками. Под этим взглядом икры онемели, будто обколотые лидокаином, а недавно казавшиеся такими удобными шпильки вдруг вытянулись в острые неустойчивые иглы. Вася глуповато переступил с ноги на ногу, да так и застыл — с пылающим лицом и болезненно пульсирующим под тонким кружевом членом. Незнакомец молчал. Онемение постепенно переходило в мелкую противную дрожь, и когда показалось, что все: ещё секунда-две-три, и ноги разъедутся, — раздался хриплый приказ: — На балкон!» Помните нашего офигевшего дворника? Правильно: секс на глазах у кого-то или даже гипотетическая возможность быть увиденным (общественный туалет) — это всё на границе столкновения личного и социального. А ещё одна из самых популярных меток на ФБ — «Первый раз». Не знаете случайно, почему? Заставьте читателя преодолевать свой самый стыдный стыд вместе с героем. Очистите с него кожуру запретов, оголите зёрнышки. Доведите вашего героя до крайней степени беззащитности — пусть он принимает откровенные позы, демонстрирует и предлагает себя. Только не забывайте при этом подсыпать эмоций — можно с его стороны, а можно со стороны партнера, который этот его стыд подмечает. И вы увидите, как читатель будет вам благодарен. Но помните: если при приготовлении специй переложить, то порноблюдо может оказаться попросту несъедобным. Приведём очень распространённый пример. Один из способов добавить в порносцену стыда — грязные словечки в постели, когда один из партнёров говорит другому: «Ты моя шлюшка», «Этот ротик создан, чтобы сосать» и подобное. Эти разговорчики авторы вставляют так часто, как будто без них пара любовников и потрахаться не может: такое впечатление, что самые нежные и заботливые партнёры, оказавшись в постели, автоматически должны переходить на язык борделя. Но надо иметь в виду, что оскорбительная лексика и связанное с ней унижение кого-то сквикает: стыда-то вы добавили, а эффекта для читателя добились противоположного. Не говоря о том, что словесно унижать партнёра в постели может быть совсем не в характере того персонажа, которому вы это приписали. У Денистона Рассела как у читателя есть личное неприятие слова «шлюха» в этом контексте. Но стоит персонажам оговорить заранее, мол, «я в запале буду грязно выражаться, не против?» — и автор сразу покажет уважительное отношение — и своё к возможному читательскому сквику, и у героев между собой. Феномен овцы и стыд — ваши специи, но, как и любые специи, их лучше использовать аккуратно, на кончике ножа.

Детали, или Как нарезать

Стоит ли при написании порносцен ориентироваться на видео? Мы бы советовали делать это крайне осторожно: там занимаются сексом никогда не устающие секс-машины, ну так им и платят за выносливость и растяжку, а у нас с вами люди обычные. Но есть один важный момент касательно кино: в порновидео всё время фрагментируют — вот крупно член, вот всадник без головы. Такая фрагментация, как нам кажется, на пользу и порнолитературе. В порносцене можно и нужно использовать детали. Не детали рисунка на обоях, конечно. Имеет смысл фокусировать читательский взгляд (слух, вкус, нюх и особенно осязание) на тех подробностях сцены, которые важны для возбуждения. Язык во рту широкий и мягкий или узкий, с дрожащим кончиком? Капля пота ещё стекает по виску или уже щекочет шею? Естественная смазка выступила или пока нет (если нет — круто, вы сломаете ещё один сюжетный шаблон)? Итак, детали — главный рабочий инструмент порнографа. Но как и любым инструментом, им нужно уметь пользоваться. Не стоит детализировать абсолютно каждое предложение — текст станет тяжелым для восприятия. Достаточно фокусировать внимание на особенно острых моментах. На каких? Вспоминайте свои кинки. Вам нравится, например, когда трогают попу. Супер! Вы написали: «Рука легла на попу, и Вася вздрогнул». Достаточно подробно? Нет. Приближайте фокус. «Ладонь легла на левую ягодицу, и Вася вздрогнул». Ну теперь-то достаточно подробностей? Нет! Ещё, ещё приближайте! Представьте, что это ваш зад, а не Васин. «Мозолистая лапа опустилась на левую ягодицу, точно туда, где между двумя невинными родинками еще горел след от удара стеком. Сильные шершавые пальцы сдавили кожу — чувствительно, до завтрашнего синяка. И Вася вздрогнул». Да, примерно так. Еще о деталях: у рук, между прочим, есть плечи, предплечья, запястья (где под тонкой кожей, как нам говорят, вздымаются вены, ага), кисти рук (причем каждая о двух сторонах), пальцы, а у пальцев фаланги, ногти, а также кончики или подушечки, хотя существует мнение, что в тексте «гладить кончиками пальцев» или «подушечками пальцев» вместо «гладить пальцами» — это перебор, мокрая вода. С перебором мы не согласны. Потому что хорошее порно — детализированное порно. Детализация, как вы наверняка заметили из примера, касается не только частей тела, но и их описаний. Просто «лапу» читатель, может, на своей попе и не почувствует, но стоит добавить прилагательное «мозолистая», и сразу включается полнота ощущений. В общем, занимайтесь сочной расчленёнкой, хуже точно не будет.

Фокальный персонаж, или Кто пробует на вкус

У текста есть существенное отличие от кино: он дает читателю возможность заглянуть в голову героям и пережить их чувства. Это отличие авторы порно могут сделать преимуществом точно так же, как пользуются им писатели во всех остальных жанрах. Нам не надо показывать два (или три, или больше) блестящих от пота тела со стороны, мы гораздо круче: можем засунуть читателя внутрь одного из этих тел. Создатели видео обычно так не делают. Чем проставлять галочки в списке для супермаркета напротив горошка и моркови, лучше написать о том, что герои испытывали по поводу этих метафорических продуктов. Из всем знакомого порнорецепта, который пишут на упаковке этого самого супа быстрого приготовления, известно, что один персонаж — ласкаемый, а другой — ласкающий. Нам, соавторам, это кажется и несправедливым, и далёким от реальной жизни, где кайф хотят получить оба. Но допустим, вы не отступаете от рецепта. Так кого сделать фокальным персонажем? Если в вашей работе порно не самоцель, а инструмент развития персонажа или сюжета, то, скорее всего, этот вопрос перед вами и не стоит: вы пустите читателя именно в ту голову, которая вам сейчас нужнее, чтобы сохранить интригу, или наоборот открыть секрет, или соблюсти очерёдность глав — то есть в целях, внешних по отношению к порнографии. Но допустим, что это PWP (Porn Without Plot — бессюжетное порно). Тогда вспоминаем первый совет и смело делаем фокальным того, кто в данном тексте реализует ваши личные кинки. Вам хочется трахнуть во-он ту белокурую бестию? Мы вам разрешаем, не стесняйтесь, пожалуйста. Вам хочется, чтобы вас отымел тот черноглазый мачо со шрамом на щеке? Милости просим на член. Вообще в голове есть классная шутка, которую используют все, кто торгует вымыслом (или раздаёт его бесплатно), — зеркальные нейроны. Они одинаково реагируют на выполнение действия и на наблюдение за выполнением действия другими. Когда мы читаем «он вскочил», то часть у нас внутри вскакивает: те мышцы, которые отвечают за вскакивание, получают сигнал от мозга. Порнографы просто обязаны этим пользоваться — описывать то, что мы хотим, чтобы повторил читатель. Поэтому, даже если вы придерживаетесь разделения на ласкаемого и ласкающего, пожалуйста, не забывайте описывать реакции партнёра, принимающего ласки. Пусть и он, и читатель внутри него не просто лежат (или стоят, или сидят). В нашем супе никто не плавает безучастно! Ласкаемый герой, даже если его мысли и чувства нам известны только через восприятие другого, должен реагировать. Он может стонать, сжимать колени, дёргаться. Он может комкать простыню или кусать себя за руку. Когда вы об этом пишете, читатель получает сигнал в свои колени и тоже дёргается (именно поэтому мы строго не рекомендуем читать порно на работе). А это как раз то, что нам нужно. Ещё немного из жизни Василия: «Ёб дробно и мелко, будто брезговал. Вася нетерпеливо постанывал, стиснув побелевшими пальцами шершавую завитушку ограждения и до боли закусив собственное предплечье. Но едва член в нем начал замедляться, чуть шире расставил ноги и, поймав момент, опустился сам, вздрагивая от возбуждения и принимая по самые яйца. За спиной шумно выдохнули». Ваша задача как автора — заставить фокального персонажа чувствовать и переживать, его партнера/партнеров — реагировать. И если наши кинки совпадут, мы с удовольствием побываем в шкурках ваших героев. А нет — постоим, покурим рядышком.

Лексика и метафоры, или Чем заправить

Гуру от литературы говорят, что в русском языке нет слов для описания секса. На самом деле они есть, правда, очень часто (но не всегда) граничат с обсценной лексикой. И это нередко бывает возбуждающе. Почему? Возможно, причина кроется в том, что секс стирает не только границы между телами, но и наложенные социумом ограничения. Чем более открыт человек во время секса — тем он более сексуален. И это касается всего: и физиологии, и эмоциональных проявлений, и лексики. Выбирая лексику для своей порносцены, учитывайте характеры героев. Если вашему герою повезло быть профессором, ему подойдут мошонка, пенис, вагина (тут же нет сексистов и никто не считает, что у профессора не может быть вагины?). А если вы решили осчастливить Славика или Димона — вэлком в подворотню: яйца, очко и то самое слово, на которое нужно было отправить своего бывшего, — вот ваши инструменты. Вообще не использовать в порносцене наименования половых органов — почему бы и нет? Можно заканчивать предложение многоточием, а можно писать «он дотронулся там». Это особенно уместно звучит, если герои — подростки и сами избегают называть эти части тела даже мысленно. Все советы в один голос твердят: никаких нефритовых стержней. У авторов этой статьи тоже нет кинка на нефрит. (Но если вдруг у вас есть — нефритовый стержень вам в руки!) Да, возможен сеттинг, в котором эти бледно-зелёные каменные столбики будут смотреться органично. Но, во-первых, это метафора, а не прямое обозначение. Во-вторых, нефритовый стержень от частого использования в текстах блестит как отполированный. В третьих, это словосочетание давно застебали. И здесь мы остановимся на важном моменте, который имеет смысл взять на вооружение: поменьше метафор и боже упаси вас шутить в постели! Если вы используете метафоры, клише или юмор в тот самый миг, когда читатель уже на взводе и почти совсем готов, то читательский мозг отвлекается от главного, чтобы расшифровать… или заскучать… или посмеяться. То, и другое, и третье сбивает настрой. Метафоры, которые метко описывают происходящее, — хорошо. Метафоры, которые использованы на пике сексуального возбуждения, — плохо. Потому что читателю в этот момент некогда обдумывать. Это не значит, что следует писать порнографию только нераспространёнными предложениями, составленными из слов в их первом словарном значении. Просто надо отдавать себе отчёт: чем сложнее образность в вашей эротической сцене, тем больше мозг читателя отвлекается от возбуждения, чтобы полюбоваться красотой, которую вы нарисовали. Здесь проходит та самая граница, где обязательная для литературы художественность начинает вредить целям порнографии, и писателю всякий раз при написании порносцены приходится делать этот выбор. Один из соавторов статьи, Денистон Рассел, то и дело скатывается в метафоры (внизу живота наливался лавой вулкан, или перед героем вдруг разверзся водоворот, или герой чувствовал себя императором во время восхождения на престол) и даже увлекается выстраиванием их в систему (герои играют в кошки-мышки, один персонаж — пушистая грация, второй — зубастый грызун). Периодически Денистон Рассел получает на свою энцу отзывы «не намокла, но понравилось». Ну, что ж поделать, такой выбор. Поэтому использовать метафоры или нет — дело вкуса. Но если уж вы решаетесь вставить метафору или сравнение, пусть ваших метафор будет немного, зато каждая из них будет ёмкой и цепляющей. Возьмём для примера метафорическое описание оргазма: «Грубые руки сжимали его бедра слесарными тисками. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, а в паху уже звенело напряжение, будто искрили, едва соприкасаясь, два оборванных контакта. И когда они наконец замкнулись, оргазм хлынул, расширяясь, как Вселенная, и затапливая каждый уголок. Вася закричал дикой птицей в неволе и забился в судорогах, словно раненый зверь». Что не так в этом кусочке текста? Да приблизительно всё. Здесь царят клише и полнейший метафорический хаос: лебедь, рак, щука и расширяющаяся Вселенная. Метафоры разноплановые, их слишком много, они «размазывают» текст, снижают градус напряжения. Можно ли как-то улучшить этот пример? Несомненно. Его стоит подсократить, оставив лишь одну метафору: «Грубые ладони крепко сжимали его бедра, а в паху уже звенело напряжение, будто искрили, едва соприкасаясь, два оборванных контакта. И когда они наконец замкнулись, Вася закричал». Уже лучше, правда? Потому что нам удалось ликвидировать вселенский хаос и сохранить динамику текста. Пусть метафоры — спорный инструмент для порнографических текстов, зато порнографу открывается полная свобода метонимий. Метонимия — это перенос по смежности, в отличие от метафоры, которая перенос по сходству. Под метонимиями мы имеем в виду не примеры из лингвистической энциклопедии типа «выпить чашку», а изображение по смежности одного предмета вместо другого: стон вместо оргазма. Те самые детали, о которых шла речь выше. Стон не похож на оргазм, он часть оргазма, а вот вулкан или водоворот на оргазм похожи, но при этом от оргазма слегка отвлекают.

Динамика, или Не дайте выкипеть!

Действительно цепляющие порносцены читаются на одном дыхании. В них всё, буквально каждое слово направлено на то, чтобы возбудить читателя. Однако при написании всё вовсе не так гладко. Автора может уносить в пространные размышления о погоде, герой принимается раздумывать, что бы ему купить на ужин — яйца или колбасу, и вообще любит ли он этого голого лежащего на нем человека. И ваш текст начинает провисать. Не допускайте этого, убирайте лишнее, держите фокус. Нередко плохие описания секса отличает то же, что и плохие описание природы: они не вызывают эмоций. Иногда они представляют собой пусть мастерски написанный, но — инвентарный список. Взгляд автора, а за ним и глаза читателя, переходит с одного на другое, фиксирует, регистрирует: небо такое-то. Луна такая-то. Море такое-то. Член такой-то. Стоны такие-то. Возможно, с этой-то инвентаризацией, проведённой в каждый момент взаимодействия героев с одинаковой дотошностью, связно то, что читатели от многостраничных описаний секса, увы, устают. В хорошем описании природы взгляд автора должен быть не указкой тётеньки-гида на школьной экскурсии по диораме. (Мы же помним, как во время экскурсий половина одноклассников разбредается в разные стороны?) Нет, этот взгляд должен быть прожектором во тьме! Он должен выхватить самое важное и заставить это важное кинуться на читателя, чтобы читатель ойкнул. Точно так же в сцене секса нет смысла описывать с монотонной интонацией экскурсовода: обратите внимание, сверху у нас соски, переходим дальше, под шеей у нас место для засоса. В описании нам нужно показать, что важно для героев, что неважно. Что вызывает эмоции, что не вызывает. Все сексуально привлекательные черты внешности и весь стандартный список эрогенных зон не должны вызывать у персонажей одинаковое возбуждение — читатель заскучает от одинаковости. Пусть во внешности что-то особенно бросается глаза, пусть эрогенная зона будет одна, зато о-го-го какая. Как же успешно удерживать внимание читателя на порносцене? Рабочий алгоритм — наращивать сексуальное напряжение. Если вы пишете UST (Unresolved Sexual Tension — нереализованное сексуальное напряжение) или RST (соответственно, реализованное, но опять-таки напряжение), то к сцене секса курки и так уже взведены, и всё, что требуется от ваших героев — не удариться в процессе в излишние размышления. Сексуальное напряжение может возникнуть и непосредственно в рамках порносцены. Один из неплохо работающих алгоритмов — прелюдия, когда автор разогревает читателя. Например, сначала поцелуи. Прерываясь. Потом снять одну вещь из одежды. Потом другую. Всё это по нарастающей: повышается степень раскованности, накаляются ощущения героев. Можно провернуть то же самое и без поцелуев, и даже без раздевания: сначала ласкать через ткань, потом сунуть руку под одежду. Необязательно именно эти действия. Но желательно — постепенно нагнетая напряжение и повышая градус у читателя: жарко — глоток холодного воздуха — ещё жарче. Прерываться и повторять с новой силой при этом очень хорошо: это задаёт читателю ритм. Возвратно-поступательный. Читатель начинает ждать следующего движения героев, и автор его ожидания не обманет. Это похоже на то, что автор поласкал читателя, ненадолго прервался, снова поласкал в том же месте уже более откровенно, и так до кульминации. И это, чёрт возьми, работает. К вопросу о кульминации. Оргазм — сложная для описания штука. Некоторые авторы, возможно, не чувствуют в себе достаточно мастерства, чтобы показать героя на пике и тем самым довести до пика читателя. Наверное, поэтому оргазм нередко сливают. Собственно, никто и не требует от автора, чтобы герой и читатель, как идеальная пара любовников, финишировали одновременно. Но сколько раз нам встречался в детально прописанной энце финал полового акта всего из двух слов: «Он кончил»! Нет, мы, конечно, благодарны за то, что нам не предложили оргазменное клише «вселенная рассыпалась на мириады звёзд, и зажглась сверхновая». Но как читатели мы в этот момент чувствуем, что автор вдруг прервал наше с ним интимное общение и пошёл на балкон покурить. Даже пропустить этот момент — это более щадящий вариант, чем когда герои ощущают что-то в процессе, а подходя к завершению, чувствуют всё больше и больше, а потом — «он кончил», и всё. А почему тогда всю сцену было не заменить словами «они потрахались»? В общем, имеет смысл как следует продумать, каким будет финал: художественно-метафорическим (как в нашем примере выше) или порно-практическим, когда автор даёт описание действий героев и ответных физиологических реакций: «Грубые ладони крепко сжимали его бедра, а в паху уже звенело. Вася стянул под яйца мокрые насквозь стринги и обхватил скользкий горячий член. Пару раз он успел передёрнуть, а потом вскрикнул, поджимая ягодицы». А может, вы вообще решите оборвать повествование на самом пике? Тоже вариант. Правда, не всегда уместный. Ну а мы подошли к финалу статьи. Суп с Васей готов, теперь ваша очередь. Просим к плите!