"Падший ангел"

      Когда Сяо Чжань открыл глаза, рядом никого не было. Он приподнялся на локтях и осмотрелся. Прищурился от яркого солнца, что светило в огромное окно, оно же выход к источнику. Мужчина подумал, что Ибо мог залезть туда не дождавшись его. Они и правда договорились, что испробуют источник вместе, но никто на этом не настаивал. Впрочем, этот Дьяволенок был таким принципиальным, что с него станется ждать до скончания веков, если Сяо Чжань забудет об обещании.       Мужчина упал на подушку, скинул движением ноги одеяло и потянулся, жмурясь от удовольствия. Он еще несколько раз потянулся, выгибаясь в разные стороны, растягивая суставы и разминая мышцы, наполняя их кислородом.       — Продолжай, мне нравится, — произнес Ибо, когда его заметил Сяо Чжань, останавливаясь.       Молодой человек стоял, опершись плечом о перегородку, и хитро поглядывал на мужчину. Тот в свою очередь перевернулся на бок и, сладко зевнув, потянулся. Ибо в один шаг оказался возле футона и упал рядом, обхватил лицо Сяо Чжаня руками, жадно поцеловал в губы.       — Завтракать будешь? Как раз принесли… Там знаменитый яичный омлет в ролле, у меня слюнки текут, — улыбаясь, спросил молодой человек, обняв любовника, притянул его на себя, уложив его голову себе на грудь.       — Неужели мы обойдемся без пюре? — усмехнулся Сяо Чжань.       — Радуйся, — с усмешкой ответил Ибо, — Думаю, просить их измельчить омлет будет минимум странным… Кто знает, может, это даже покажется им оскорблением, — на последних словах он громко загоготал.

***

      День Сяо Чжань с Ибо провели вне гостиницы. Первым делом Ибо потащил мужчину в музей Маленького принца, где сам, открыв рот, ходил, рассматривая экспозиции. Всматривался в письма под стеклом, хоть и не понимал французского языка, но само осознание, что он видит почерк автора, что написал его любимую книгу, кружило голову и наполняло его всего счастьем. Он громко жаловался, что все предметы огорожены и возможности разглядеть картины ближе нельзя. Но тут же говорил, что это к лучшему и никакие вандалы не испортят драгоценные экспонаты.       Оказалось, он уже читал об этом месте и сейчас с упоением рассказывал Сяо Чжаню о картинах и предметах, информацию о которых он смог почерпнуть. Мужчина в ответ снисходительно улыбался, изредка поддакивал и многозначительно кивал, а бывало, задавал вопросы, которые ждал от него услышать Ибо. Это делало молодого человека еще счастливее, и он шире улыбался своей очаровательной и по-детски наивной улыбкой. Сяо Чжань старался подавить желание ущипнуть его за щеку, что дразнила его в момент улыбки молодого человека.       А потом они сидели в кафе, одном из многих, что были открыты на территории музея, в окружении запаха французской выпечки и кофе, наслаждаясь прованскими мелодиями. Ибо уплетал булочки, запивая кофе, и рассказывал, куда они пойдут далее.

***

      А Сяо Чжань вспоминал сегодняшнюю ночь, когда его разбудил испуганный голос Ибо. Думать о том, что послужило причиной, не приходилось. Сяо Чжань обнаружил любовника свернувшегося калачиком, сквозь слезы он просил прекратить и оставить его. Первым порывом мужчины было разбудить Ибо, но он не сделал этого. Он вовремя вспомнил, как о таком возможном последствии предупреждала его доктор Сюань Лу, когда Ибо в первый раз попал в лапы Режиссера.       Женщина говорила, что молодому человеку могут сниться кошмары, но предупредила, что будить его не стоит. Кошмары это не страшно, таким образом мозг борется со стрессовыми ситуациями, она говорила, что лучше не будить Ибо, а постараться успокоить его спящего. Хуже, если ему будут сниться ужасы, чего к счастью не происходило. В любом случае ее терапия должна помочь избавиться и от того, и от другого. Но в ситуации Ибо помощь должна приходить и от близких тоже.       Вот и сегодня ночью Сяо Чжань обнял молодого человека, гладил его по напряженной спине и шептал в ухо поддерживающие слова: «все хорошо, мой Дьяволенок», «я тут, больше никто не причинит тебе боль», «чшш-чшш, его нет, его больше нет, он никогда не посмеет дотронуться до тебя, чшш». Через пару минут он почувствовал, как напряжение спало, Ибо расслабился, выпрямил ноги и уткнулся в плечо Сяо Чжаня, тихонько всхлипывая. Мужчина поцеловал его макушку, продолжая его успокаивать, шепча уже о том, как он его любит, пока не затихли всхлипы, вернув спокойное дыхание и тихое сопение. Сяо Чжань погладил Ибо по щеке, обнял и закрыл глаза, погружаясь в сон.

***

      Сяо Чжань просматривал новости, сидя в позе лотоса посреди комнаты на расстеленном перед сном футоне. Его отвлек шум раздвигающихся дверей, из ванной вышел Ибо, просушивая волосы полотенцем. Он надел на себя юкату, и мужчина подумал, что стоит прикупить такую домой, так как он готов смотреть на молодого человека в ней бесконечно. Юката была пыльного серого цвета, на ней пудрово-розовым были выполнены полосы, делящие рисунок на клетки. Сяо Чжань подумал, что это сочетание, как ни странно, хорошо смотрится на Ибо, но все же любимый его цвет — зеленый, цвет жизни.       — А почему ты голый? — спросил Ибо.       — Я в трусах, — заметил Сяо Чжань, наклонившись и показывая резинку нижнего белья.       — Почему не надеваешь юкату?       — Надену после того, как в источнике посидим, лень, все равно снимать, — морща нос.       — Тогда снимай и трусы, — заявил Ибо, распахивая юкату, которая, оказывается, была накинута на голое тело.       — Пошли уже, развратник, — закатил глаза Сяо Чжань, поднимаясь на ноги.       Ибо подскочил к Сяо Чжаню, пока тот сдвигал стеклянную дверь, и сдернул трусы с мужчины, при этом начиная громко гоготать. Мужчина притворно-раздраженно цыкнул и отбросил движением ноги ненужный предмет одежды к футону. Молодой человек подбежал к источнику и опустил туда палец ноги, пробуя воду.       — Тепло, — оповестил он и прыгнул в бассейн, подогнув ноги.       — Дитя малое, — довольно фыркнул Сяо Чжань, хитро улыбнулся и с разбега прыгнул за Ибо, обдав его брызгами.       Стоило ему вынырнуть наружу, как в лицо полетели ответные брызги.       — Цзи Ли тебе не писал? — Ибо прислонился к Сяо Чжаню и, положив голову ему на плечо, наслаждался покоем.       — Думаю, ему есть чем заняться, — хохотнул Сяо Чжань в ответ.       — Ну поблагодарить, например, — отозвался молодой человек.       — Когда приедет, навестит и выскажет свое «фе» обязательно, — усмехнулся Чжань.       — Каков наглец, — усмехнулся и Ибо, — Ты ему личную жизнь, можно сказать, уладил, а он «фе»…       — Таков уж он, Цзи Ли… по-другому выражать благодарность он не умеет. Судя по тому, что и доктор молчит, я оказался прав и у них все идет замечательно.       — Я думал, доктор начнет обижаться, — хмыкнул удивленно Ибо.       — Нет, доктор Лу не такая. Вот кто-кто, а она умеет брать то, что плывет ей в руки, и титьки мять не будет. Насколько я знаю, она несколько раз пыталась устроить свою жизнь и даже была замужем, но что-то там у них не срослось. Думаю, проблема в том, что мужчинам сложно принять ее профессию и то, насколько она готова погрузиться в нее. Думаю, они с Цзи Ли прекрасно подходят, — Ибо удивленно повернул голову к Сяо Чжаню, — Они оба будут по уши в работе, и времени на ругань не будет, — улыбнулся, поясняя, мужчина.       — Неужели доктор Лу может ругаться? — удивился молодой человек, — Мне показалось, ее трудно вывести из себя.       — Еще как может, — хохотнул Сяо Чжань, вспоминая, как однажды ему метнули металлический кубок, за первое место по стрельбе, в голову, — Только она не кричит и не скандалит, сразу в рожу, а рука у нее тяжелая, — заныла левая щека, куда ему прилетела пощечина в первый день знакомства с доктором, когда он в шутку ущипнул ее за задницу.       — Ха-ха-ха, ты чего такого вытворил, что получил от нее затрещину? — гогоча поинтересовался Ибо.       — В первую встречу ущипнул ее за зад, — хохотнул Сяо Чжань, — Ну она не знала тогда, что я по мальчикам, а я любил дергать за хвост опасность.       Молодой человек заржал в голос и, не удержавшись, ушел под воду, и даже вынырнув, продолжал хохотать, своим низким гогочащим смехом, давясь одновременно кашлем, нахлебавшись воды из источника.       — Как она тебя не прибила вообще, — гоготал Ибо.       — Да она просто не ожидала такого от мальчика-одуванчика, — смеялся Сяо Чжань.       — Ну да, точно, тебя же тогда так называли, она рассказывала.       Ибо пытался сдержаться, но каждый раз, бросая взгляд на смеющегося мужчину, начинал гоготать снова. Это уже был не смех над шуткой, скорее, какая-то эйфория счастья. Ему было так хорошо, что хотелось плакать, но он гоготал, а сердце заходилось от нахлынувших эмоций. Ибо подумалось, что если сейчас его хватит удар — будет не жаль.       Они просидели в источнике, болтая еще полчаса, вспомнив, что их предупреждали не сидеть долго, все хорошее должно иметь предел, а минеральные источники особенно. В любом случае это было очень кстати, потому как захотелось есть. Любовники вылезли, немного постояли в створках выхода, оставив теплому летнему ветру обдувать свои тела.       Первым в помещение вошел Сяо Чжань, быстро накинул юкату, завязал оби и принялся составлять заказ в приложении гостиницы. Тем временем Ибо тоже вошел внутрь, накинул свою юкату и принялся завязывать пояс. Сяо Чжань, ухмыляясь, смотрел, как он завязывал его на манер обычного пояса от банного халата.       — Это делается не так, — произнес Сяо Чжань.       Он подошел к молодому человеку, дернул за один конец пояса, тот упал, распахнулись полы кимоно. Ибо усмехнулся. Сяо Чжань обернул его поясом дважды, завязал какой-то замысловатый узел и повернул его за спину. При этом пояс находился не на талии, как привыкли все, а практически на бедрах.       — Так завязывают оби, мужского кимоно, — тоном знатока произнес Сяо Чжань.       — Где ты этому научился? — удивленно спросил Ибо.       — Ну-у, как-то меня собирались отправить в командировку в Японию, а в той провинции, куда я должен был отправиться, там, где посещение онсенов само собой разумеется, как и походы в рестораны с поглощением литров саке. Вот тогда меня отправили на короткие курсы, где рассказывали, как себя вести, чтобы не ударить в грязь лицом. Ну а потом мой дядя словил очередной приступ ненависти ко мне и отправил туда другого сотрудника, — объяснил мужчина.       — Мудак, — буркнул Ибо, мужчина усмехнулся.       — А знаешь, почему юкату так носят, в смысле так низко повязывают пояс? — внезапно спросил Сяо Чжань, хитро улыбаясь.       — Думаю, ты мне сейчас расскажешь, — усмехнулся в ответ Ибо.       Сяо Чжань зашел сзади, обнял его через правое плечо и просунул руку под полу кимоно, так что сосок Ибо оказался между его указательным и средним пальцем:       — Чтобы можно было сделать так, — в шею прошептал Чжань, сжимая сосок пальцами, и прикусил основание шеи.       — Это вообще законно, так флиртовать? — задыхаясь от накатившего возбуждения, поинтересовался Ибо.       Сяо Чжань целовал длинную шею, прикусывая ее, зализывая следом укусы языком, рукой оглаживал грудь, покручивая пальцами уже возбужденный сосок. Он чувствовал дрожь, прошедшую по телу молодого человека, а вслед за ней увидел мурашки, вздымающие дыбом волосы на его загривке. Рукой уловив ускорившийся ритм сердца, он прижался бедрами к Ибо, и тот почувствовал возбужденный член любовника. Молодой человек повернулся лицом к мужчине, схватил за затылок и впился в его губы жадным поцелуем. Сминая его губы, он проник в чужой рот, прошелся языком по ровному ряду зубов и захватил чужой язык в «плен».       До слуха не сразу донесся стук в дверь — принесли ужин. Ибо со стоном выпустил Сяо Чжаня из объятий, и тот отправился открывать. Перед тем, как открыть дверь, он предусмотрительно сел в позу сэйдза, удерживая возбужденный член между бедер.

***

      В воскресенье любовники вернулись в Токио и до вылета прогулялись по городу, Сяо Чжань, как и хотел, приобрел два комплекта юкат, для себя и Ибо. Для Цзи Ли они приобрели бутылку коллекционного сакэ, а для доктора Лу колокольчик фурин и обоим по паре палочек для еды.

***

      Сидя у иллюминатора Сяо Чжань слушал краем уха рассуждения Ибо по поводу предстоящего начала учебного года в институте. Ему уже не терпелось стать студентом. Наконец-то он может почувствовать себя обычным человеком, завести нормальных друзей, ходить с ними в кафешки, обсуждать хобби. Это не значило, что он забудет своих знакомых из прошлой жизни, просто теперь он начнет новую, нормальную, жизнь. Без страха за свою жизнь, в состоянии полной боевой готовности. Он мечтал, что тьма, поселившаяся в его душе, наконец-то освободит место свету.       Сяо Чжань же думал о том, что добьется от своего Дьяволенка положительного ответа и он станет наконец-то его, полностью и без остатка; с его тьмой в душе и любовью в израненном сердце.