Забота

Стояла глубокая ночь, и шёл дождь. Лесной страж устало склонился над записями за столом своего дома в Гандархве при тусклом свете лампы. Хоть количество Зон Увядания и сократилось, люди то и дело, что умудрялись попадать в ситуации, опасные для жизни, и лесные дозорные с трудом успевали справляться со всеми. Один объелся странных грибов, кого-то сбил грибосвин, а кто-то — Кавех, построивший дом прямо в зоне Увядания. Тигнари устало отклонился на спинку стула, положив ручку на тетрадь, уставившись в окно. Он не знал, чем лучше дополнить работу «Руководство по выживанию в лесу Авидья»: напоминанием всем искателям приключений быть всегда осторожными, или же дополнительными наставлениями с детальными описаниями возможных опасных ситуаций. Молодой учёный не мог сотредоточиться на своей работе, потому что мысли, то и дело, уносили его прочь — к ней. Он устало вздохнул и закрыл глаза. Так много времени прошло с момента их последней встречи... Капли громко тарабанили по стеклу и Тигнари не сразу расслышал мягкий стук в дверь. «‎Кого могло занести в такую погоду» — подумалось лесному стражу, пока он неспешно шёл ко входу, думая что это Коллеи, которой не спится.       — Люмин? — каре-изумрудные глаза непонимающе уставилась на девушку, стоявшую на пороге его дома. С полминуты он молча смотрел на неё, пытаясь осознать, сон ли это, иллюзия, или же реальность.       — Прости, но, может ты меня впустишь, или мы так и будем пялиться друг на друга пока дождь не закончится, или утро не наступит?       — Ты вернулась... — тихо сказал лесной страж, закрывая за ней дверь изнутри. Люмин прошла к центру комнаты и неподвижно застыла на месте. Тигнари стоял у входа, протирая глаза в недоумении и попытке осознать, что происходящее — не выдумка его сознания.       — Чем занимаешься? — она с любопытством осмотрела комнату, остановив взгляд на письменном столе.       — Пытаюсь передать в тексте свои мысли о том, почему не стоит лезть к грибосвинам, даже если они кажутся милыми. — он отвечал, как зачарованный, всё ещё не веря, что она сама пришла к нему. Люмин засмеялась, стянула с себя перчатки, дорожный плащ и развернулась к нему лицом.       — Надеюсь я не помешала? — теперь она нервно перебирала в руках своё одеяние, уставившись в пол.       — Ты можешь приходить, когда хочешь, — Тигнари, наконец, пришёл в себя и приблизился к ней на расстояние вытянутой руки. Слова, которые он хотел добавить, застряли в горле и он просто молча, глупо уставился на неё, коря себя за безмолвие.       — В общем, — Люмин посмотрела в каре-изумрудные глаза, изучавшие её лицо, — мне кажется я заболела.       — Да? — кажется, молодой учёный сразу начал понимать, к чему она вела, и позволил путешественнице продолжить.       — У меня какой-то странный недуг и симптомы, они не похожи ни на одни из тех, которые я раньше испытывала при болезни, — Люмин замялась, снова потупив взгляд, рассматривая свои ноги и крепко сжимая одежду в руках, — я не знаю, что со мной. Тигнари мягко улыбнулся и забрал плащ, и перчатки из её рук, повесив на вешалку у входа, пока медовые глаза внимательно следили за всеми действиями. Затем снова приблизился к посетительнице. «‎Конечно, и ради этого она проделала такой долгий путь в дождь...» — он улыбнулся своим мыслям, и взял её ладони в свои.       — Люмин, тебе не нужно придумывать отговорки для встречи со мной. Румянец вспыхнул на её щеках, подтвердив догадку сообразительного и внимательного молодого учёного и тот произнёс, — иди ко мне. Путешественница ласково улыбнулась и позволила укутать своё дрожащее от холода тело в столь желанных объятиях. Тигнари прижимал Люмин к себе, поглаживая ту по спине. Как же он скучал. Тигнари ничего не расспрашивал, просто мягко водил ладонями по её спине, позволяя обнимать себя всё крепче. От мягких поглаживаний разливалось такое приятное телу тепло. Как будто она ждала этого момента целую вечность.       — Я так устала с дороги, — сказала она отстранившись.       — Иди сюда, — Тигнари, не глядя, протягивал к ней руку пока не ощутил прикосновение прохладной кожи. Парень чуть потянул её, приглашая усаживаться на кровать, и, как только она это сделала, собирался уже встать и выйти на улицу, чтобы позволить ей немного побыть одной со своими мыслями и переодеться.       — Не уходи, — Люмин схватила его, судорожно впиваясь пальцами в запястье, и, немного ослабив хватку, продолжила, — пожалуйста.       — Хорошо, — Тигнари позволил мягко опустить себя в кровать, сел и повернулся к ней лицом, — что у тебя случилось? Люмин устало выдохнула, собираясь с мыслями и тоже повернулась к лесному стражу лицом, сказав:       — Ноги сами принесли меня сюда. — её холодная ладонь все так же лежала на запястье молодого учёного.       — Потребности, стремления, увлечения, пристрастие, интерес... как это не назови, у всех нас есть желания, которые мы не показываем окружающим, не делимся ни с кем, и они съедают нас изнутри. Я долго отрицал и игнорировал свои, но в какой-то момент ко мне пришло осознание, «‎вот оно — то, что я так давно искал», — Тигнари коснулся её руки, в молчаливом предложении придвинуться ближе, что она и сделала. — А ты сбежала...       — Я совсем запуталась, — Люмин прислонилась к нему, позволяя заключить себя в объятиях.       — Понимаю, — он зарылся одной рукой в золотые волосы, вдохнул их аромат и прошептал еле слышно, — но я так боялся что ты не вернёшься...       — Я должна была всё узнать, — так же, шёпотом.       — Знаю, — Тигнари крепче сжал девушку в объятиях, лицом утонув в светлых прядях, — я так скучал...