Дай мне, Зеркало, ответ.

      Мне снился очень странный сон.       Что-то граничащее со сказкой и полным бредом сумасшедшего. Старшая невестка бы это назвала бредом величия на фоне острого психоза, а младшая… младшая бы поверила. Она вообще фанат всякой мистики и эзотерики.       Мерный гул приборов жизнеобеспечения и ровный писк аппаратуры, отмеряющий пульсацию и давление. Слишком яркий белый свет. Раздражает.       — Мозговая активность не нарушена. Мы сделали все, что могли.       Кто это?       — Возможно ли, что она придет в себя?       А вот это сын. Старший.       Я приоткрыла глаза и попыталась повернуть голову на идущие откуда-то справа голоса. Не получилось.       — Мы сейчас прокалываем ей последние нейростимуляторы, больше ничего сделать не сможем, — произнес все тот же неизвестный голос, послышался тяжёлый судорожный вздох сына. — Но я бы советовал вам готовиться к худшему. Сами должны понимать — возраст.       — Мы понимаем, — это уже Наташка, младшего жена. — Но можно ли когда-нибудь быть готовым к подобному?       — Но я не хочу вас обнадеживать, — шаркающие шаги направились в мою сторону, стоило человеку в белом халате подойти ближе, как он поменял направление движения к противно пищащей аппаратуре. — Сестра! Скорее в шестую палату! Сестра!       — Мама! — послышался с той же стороны взволнованный голос сына.       — Бояна Петровна?       — Освободите палату! Сестра!       Зашумели двери, запикали какие-то новые датчики, несколько новых человек вкатили еще какую-то вещь на колесиках, противно скрипящих даже в этом гвалте. Капельница.       Мои родные послушно выплелись из помещения, а я только и могла что мысленно посмеяться над происходящим, уплывая в темноту сознания. Шестая палата? А почему бы и нет.       ***       — … Принц наклонился и с замирающим сердцем поцеловал ее. В ту же минуту девушка открыла глаза. “ — Ах, это вы, мой принц!» — воскликнула она.       Наташа сидела на шаткой табуретке, что уволокла у сестер из подсобки, пока те отвлеклись на какого-то другого пациента, и читала старый потертый сборник сказок неизвестного мне автора. Неизвестного еще и потому, что я не могла прочитать ни слова на обложке. Ни единой буквы мне не было знакомо. Хотя сказка вполне себе самая обыкновенная: помесь Белоснежки и Спящей красавицы.       Уже прошло несколько дней с того момента, как я открыла глаза впервые, как оказалось, за долгое время. Младшая сноха старалась проводить со мной все свои свободные минуты, раз уж разрешили посещать больную вне часов общего посещения.       Я медленно повернула голову в сторону окна. И верно. На улице была зима. Мороз пытался нарисовать на пластиковых больничных окнах свои причудливые узоры, да только современные технологии ему этого не позволяли. Меня это не сильно расстраивало, но всё же хотелось привнести какое-то чудо в это безрадостное и слишком блеклое место. Платная палата, хоть и под номером шесть, обеспечивала вполне приемлемое и комфортное размещение как для пациентов, так и для их родственников. Только вместо стульев тут стояли тяжёлые дизайнерские кресла с мягкой обивкой вокруг круглого белого стола, а постель, вместе с переездной аппаратурой, находились точно посередине совсем не маленького помещения. На белой стене висел неприветливо чёрный жидкокристаллический телевизор, под которым администрацией больницы был заботливо поставлен крохотный, размером с обувной комод, личный холодильник.       — Бояна Петровна, может вы хотите чего-нибудь? — привстала с табуретки Наташа и помогла мне приподнять спинку кровати, чтобы принять более сидячее положение, я даже не могла самостоятельно нажать на кнопки пульта, настолько была слаба. — Врачи разрешили добавить к жидкой каше и бульону еще картошку. Может попросить их котлетку на пару? Я поломаю…       Она всегда такой была. Слишком заботливая, слишком безотказная. О чем бы кто ни попросил, она все старалась сделать хорошо и изо всех сил. Сказали, надо присматривать за старушкой, значит будет присматривать. Единственное, в чем она постоянно отказывала — это во всеобщей просьбе называть меня мамой. Всегда только по имени и отчеству. И я ее понимала во многих аспектах. Во-первых, ее так воспитали, а во-вторых, мама у человека только одна, а я свекровь.       — Я умерла?       Мой голос вырывался из горла преодолевая практически сухую гортань, будто камнями по наждачке. Было больно. То, что я чувствовала боль, меня немного отрезвляло, но через какое-то время я все равно возвращалась к мыслям о том сне. Или сейчас я во сне? Могла ли Наташа бросить своих детей и безвылазно сидеть у постели умирающей?       — Б-бояна Петровна, ну что вы такое говорите?! — женщина вскочила с места, табурет загромыхал железными ножками по покрытому дешевой плиткой полу. — Да вы всех нас переживете с таким здоровьем! Вот увидите. Надо лишь немного подлечиться?       — Почему ты не включаешь телевизор?       Эта фраза истощила все мои накопленные долгим лежанием силы, я то и дело пыталась облизать свои пересохшие губы, чтобы продолжить, но Наташа тут же побежала к тумбе возле кровати, погремела там ящиками и победоносно предоставила мне вытянутый серый прямоугольник с кнопками. Оглядев ее находку, я сделала для себя более менее утешительные выводы. Уж такой абстракционизм на самом обычном предмете, точно не мог быть в моей реальности.       Прощелкав несколько каналов, Наташа остановилась на каком-то фильме. На фоне кричащей странные проклятья девушки, истошно плакал младенец. После кадр сменился: девушку вырубили, или она упала от истощения, может пытали, потому что одежда на ней стала выглядеть потрепанной, а ребёнок уже плакал в другой тональности. Мистика ли, или ужасы — не имело никакого значения, если это просто фильм. Пока я не увидела в сверкающем экране своего Рика. Парень был все в той же одежде, что и в последний раз, отсутствовал только верхний жилет. Зато аксессуаров ему прибавилось. Помимо кандалов на руках и ногах, его шея была затянута в странный кожаный ошейник. Вся эта красота растягивалась на пять разных сторон и крепилась к причудливой формы столбам. Он лежал в позе звезды посередине неизвестной мне выдолбленной в породе пещеры. На полу и стенах выступали естественные светильники — магические камни, что многие используют наподобие аккумуляторов.       — Какой красивый актёр, — Наташа театрально повздыхала и переключила кнопку на пульте. — Где они таких находят?       — Нет.       Голос мой совсем не хотел меня слушаться, поэтому женщина меня не услышала. Я теперь совсем не понимала, что происходит. С трудом повернув голову вправо, я достала свою руку из-под одеяла и с удивлением обнаружила на ней крупный почти чёрный перстень и ярко-красную вязь браслета на запястье. На старой сморщенной временем и тяжёлой работой коже, эти знаменательные для меня украшения смотрелись слишком абсурдно. Но они там были. Значит и он был. Юджин. Всё время пребывания здесь, я не давала себе думать о нём ни минуты. Пора возвращаться. Но как? Насколько сильно я ударилась головой при падении?       Время здесь текло своим чередом. День за днём я училась управлять своим телом, пыталась понять письмена и общалась с дорогими и родными родственниками. Даже если они и плод моего воображения, это не делает их менее любимыми. Когда я уже научилась ходить самостоятельно, мне разрешили выходить на прогулку по больничному парку. Само здание было построено практически на отшибе города, но если прошмыгнуть за центральные ворота, можно было сразу попасть в шумный и большой мегаполис. Скоростное движение машин, вечно спешащие по своим делам люди, мосты и переходы, магазины и светофоры. Я никогда не буду по этому всему скучать.       Договорившись с медсёстрами, я, уже в который раз за неделю, вышла на прогулку в парк. Реабилитация шла медленно, поэтому не удивительно, что уже наступила весна. Погода стояла солнечная и радостная уже несколько дней, повсюду щебетали пташки, журчали быстро убегающие в сточные колодцы ручьи, по парковым тропинкам прогуливались влюбленные парочки разных возрастов. И мне пора.       Сделав вид посамоуверенней, я без труда миновала охранников и вышла с территории больницы.       — Мама, куда ты?       Я недоуменно моргнула и оглянулась — с другой стороны дороги стояли мои родные почти в полном составе, а я находилась на автобусной остановке, ведущей за город. Буквально через пару километров отсюда было прекрасное и живописное место. Высокий дорожный мост через бурлящую порогами реку. Когда-то давно тут стояла гидроэлектростанция, перекрывающая потоки воды огромной дамбой. Но потом что-то произошло выше по реке, и та сменила своё устье. Одним словом, просто ушла вода. Дамбу быстро разобрали, превратили в обычный мост, а станция так и осталась заброшенной. Вот только расстояние от края моста до текущей под ним реки было совсем не маленьким.       — Я жду автобус.       — Зачем автобус, если у нас есть машина? — недалеко от меня уже стояла Наташа. — Мы отвезем, куда нужно.       — Я подожду.       Я только сейчас заметила, как стало тихо. Шумный город превратился в безмолвный. Только голос сына звучал на всю округу:       — Ты же не бросишь нас? Снова?       Подул сильный ветер, резко небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами, и стало практически неприглядно темно. Только недалекий свет двух ярких круглых фар приближался ко мне с левой стороны.       — Простите.       Сын протянул руку, чтобы меня удержать, но я уже шагнула вперёд.