Пустые листы страницы

      Уэнсдей мирно спала. Кошмары — это лучшие сны, которые могли сниться девушке с косичками, но после первого семестра они ощущались… иначе. Нападения Хайда снились ей каждый раз, как и Юджин на волоске от смерти, но просыпалась она, только от кошмаров смерти директрисы Уимс. Когда она уснула, с мыслью того, что завтра будет загруженный день, совершенно не была готова к тому, что ей приснится совсем не кошмар, а хуже:       Слишком реалистичный сон       Уэнсдей находилась в классе ботаники, но потом, слишком быстро закружилось помещение вокруг неё и она оказалась в кабинете Уимс, хотя это был немного не он. Было слишком светло, камин нежно светил розоватым пламенем, а привычные оттенки заменились слишком светлыми. Уэнсдей было все равно на это, она завороженно наблюдала за слишком эротичными движениями высокой женщины. Девушка не думала о нарушении субординации, но Лариса сама начала действовать: её теплая ладонь коснулась холодной щеки, слегка поглаживая большим пальцем возле глаза. Вторая рука легла на колено аккуратно массируя его. Алые губы наклонились к уху ученицы, шепча какие-то нежности, от которых бегали мурашки. Уэнсдей не могла пошевелиться, она хотела дотронуться до Ларисы, но не могла. Руки стали слишком тяжёлые, веки предательски закрывались, дыхание становилось тяжёлым от возбуждения, смешанным со страхом близости. Девушка не понимала, что это сон, она была слишком погружена в ощущения, которые овладевали ей, пока теплые, мягкие ладони Ларисы успокаивали. Все это было реально, пока она не проснулась.        Холодный пот стекал по щекам, скатывался, пропадая где-то в складках одежды. Глаза беспорядочно бегали от внезапного пробуждения, сердце бешено стучало, а что-то внутри больно сжималось от этого сна. Лёгкие жгло, а дышать с каждым вздохом становилось невозможно. Прикосновения были так реальны, но это лишь её воображение. Чувство одиночества нахлынуло слишком быстро, тыкая носом в реальность, как маленького котенка. Лежа в кровати и осознавая, что пора вставать собираться на учёбу, Уэнсдей посмотрела на свою соседку, которая только пробуждалась. Возможно, она выспалась и ей снились сладкие сны. Повезло.

***

       Фехтование. Отец научил этому искусству, и она благодарна ему за это, ведь родители вырастили в ней интерес к музыке, письму и многим другим увлечениям. Так, к слову, у Уэнсдей не всегда были хорошие отношения с родителями, точнее, они и сейчас не сахар, но она, хотя бы, начала с ними разговаривать. А после того, как поняла, что потерять всë, можно быстро и не успеешь понять, кто из них убийца, стала относиться более бережно. Фехтование для Уэнсдей Аддамс проходило всегда лучше, чем другие уроки, поэтому время прошло быстро, даже незаметно, и уже сидя на уроке этики услышала тихий голос:        — Уэнсдей! — Вроде бы сказано было вполголоса, а девушке показалось, что услышал весь класс.        — Чего тебе, Энид? – С угрозой произнесла темноволосая.        – Когда план будем придумывать? — Поинтересовалась волчица, не замечая нотки гнева своей соседки.        – Энид… — Угрожающе прошептала девушка. — Это можно обсудить потом, а не на уроке. — И в подтверждение её слов, учитель сказал болтливой паре быть потише. Аддамс повернулась к Энид и в знак победы подняла брови выше, чуть улыбнувшись.        По окончании учебного дня, Аддамс и Синклер вышли на улицу для того, чтобы проветрить голову и с чистыми мыслями думать о плане свидания:        — Как думаешь, Аякс пойдет со мной на свидание? — Задумчиво произнесла Энид.        — Так за этим мальчишкой ты бегаешь, как щенок? Тем более, вы ведь уже ходили на свидание, про которое он решил благополучно забыть. — Спросила Уэнсдей с ноткой издевательства.        — Я не бегаю как щенок! У нас все взаимно между прочим. А тогда... была ситуация такая. – Повышенным голосом ответила Энид.        — Прекрасно. А теперь перестань глупости говорить. Лучше думай о плане, а не… свидании. — Разглядывая что-то в портфеле, сказала девушка.        — Уэнсдей, а зачем ты согласилась на моё предложение? — Сидя на скамейке, мотала ногами светловолосая.        Девушка бессознательно смотрела прямо на Энид, но не могла сказать истинную причину её согласия. Что она могла подумать? Может она расскажет всем в Неверморе. Все будут обсуждать и тыкать пальцем не в неё, а в женщину, в которую она влюблена. Лариса возненавидит ее из-за этого еще больше.        – Ничего серьезного, не забивай голову.        — Как это? — Удивилась Энид. –Не может быть. — Утверждала девушка.        — Честно? — Выжидающе ждала кивка темноволосая и, как только поняла, что Энид ждет «честного» ответа, продолжила. — Набрать опыт в свиданиях.        Радостно запищав, Энид поинтересовалась: У тебя кто-то есть?        — Фу.        Неловкое молчание. Волчица долго ждала продолжения речи Аддамс, но поняла, что его нет, и продолжила:        — Это все что ты хотела?        А разве не видно? — Без интереса ответила Уэнсдей. — Давай к плану. Я устала.        Понимающе закивав, светловолосая замолчала.

***

       План — тяжелая штука и быстро придумать не получается, но как говорится: Одна голова хорошо, а две лучше.        Поразмыслив, девушки пришли к единому мнению и составили полноценный план. Во-первых, чем они будут заниматься, во-вторых, о чем говорить, в-третьих, романтический ужин, в-четвертых, поцелуй, видимо, им не хватило просто поесть, они решили перекусить друг другом. И последний пункт, оставить комнату Энид и Аяксу.        На последнем этапе Уэнсдей покосилась на светловолосую:        — Ты шутишь?! Где я буду находиться, пока отдаю тебе нашу комнату? — Угрожающе шипит Аддамс.        — Да ладно, Уэнсдей, ты всё равно хотела пойти вечером к директрисе Уимс.        — Я нахожусь в её кабинете от силы пять минут. Это ничего тебе не говорит?        — А нам много и не надо. — Выпалила Энид.        Последние слова заставили Аддамс слишком громко фыркнуть, в её глазах читалось веселье.        Не знала, что настолько быстро. — Забавно подчеркнула девушка.        — Я не это имела в виду! — Крикнула волчица.        Впервые Уэнсдей видела Энид настолько смущённой, но это выглядело забавно. Так как Аддамс не хотела заставлять краснеть ее еще больше, махнув рукой в сторону Академии, она продолжила писать что-то на листе. Волчица не мешала, ей всегда было интересно, что прилетит от этой необычной девушки в сторону кого-либо: гнев, колкость, равнодушие и даже бывает ухмылка. Может быть она застанет то время, когда Уэнсдей будет улыбаться, ведь не может быть, чтобы она просто так помогала с планом. Даже если у неё нет никого, возможно, она просто скрывает.

***

       — Этот день прошёл слишком быстро. – Подумала Лариса.        Наслаждаясь теплом в кабинете, сидя в кресле напротив камина, Лариса наблюдала за языками пламени и, держа в руке чистый бокал красного вина, думала о вчерашнем разговоре с мисс Аддамс. Вчера Уэнсдей не пришла к ней в кабинет, хотя она её ждала, но ведь сегодня её двери также открыты для нее. Уимс, конечно, не верит, что эта девушка вообще придет, но таи́т маленькую надежду, не потому что с ней надо поговорить по поводу мероприятия, а из личных интересов. Личные интересы... А не слишком ли это странно? Лариса давно заметила обжигающие взгляды Аддамс. Когда она стояла одна взгляд был более «мягким», если такой свойствен для этой маленькой тёмной катастрофы. А вот стоя в компании какого-нибудь нового учителя или студента, взгляд становился испепеляющим, от чего женщина ощущала даже на расстоянии, как разжигает место куда Уэнсдей смотрит. Лариса знает, что происходит с Аддамс, ей только бы приблизиться к ней чуть ближе, и она сможет помочь. Осталось только ждать и надеяться, что девушка разрешит сблизиться с ней.

***

       Энид пригласила Аякса погулять с ней и рассказала ему о приятном сюрпризе. Уэнсдей не согласилась бы идти на свидание, где ожидался «приятный сюрприз», ей хватило таких. В комнате играла классика, на этом настояла Уэнсдей, слушать попсу она так и не привыкла живя с Энид, но общее решение слушать обычные мелодии нравилось темноволосой, ей всегда нравилось побеждать и чувствовать приятную эйфорию после того, как утерла нос тем, кто перешёл её тропинку в лес. Рассматривая бегающую на своей половине девушку, Уэнсдей размышляла, что это свидание ничему ее не научило. Соглашаясь на эту совершенно неинтересную идею, Аддамс планировала, что Энид сможет рассказать о «искусстве» любви. Лариса взрослая женщина и навряд ли её возьмешь обычным:       «Хочешь потусить у меня в комнате, просто полежать на кровати и насладиться моим присутствует под боком.»        Даже мечтать о таком лёгком способе неприятно самой Уэнсдей.        А она в этом плане не нашла ничего нового и интересного. Печально. Очень. Такие пустяки Аддамс бы никогда не беспокоили, но видимо, она уже не та знаменитая черствая девушка, которой плевать на чувства других. Уэнсдей устала смотреть на вечно бегающую девушку, поэтому решила присесть на свою кровать и переодеться, ведь она ходила ещё в форме.        Энид, тебе не надоело?        Перестав ходить туда-сюда, она ответила:        – Конечно, нет. Я хочу порадовать Аякса, потому что я люблю его, – радостная улыбка сформировалась на её лице. Не в обиду, её вроде как подруги, но темноволосой показалась улыбка настолько жизнерадостная, что захотелось стереть ее потертым ластиком, чтобы стирать было мучительно, медленно, продлевая пытку в минуты, а там и в часы.        Уэнсдей ничего не ответила, она ждала момента, когда её присутствие здесь не понадобится. Все что ей надо сделать перед уходом – это выключить свет и прикрыть дверь, чтобы Аякс не понял, что они с Энид здесь были не вдвоём. Вот и вся ее помощь.

***

       В последний момент, когда эта слащавая парочка начала целоваться, Уэнсдей выключила свет и быстро закрыла дверь, чтобы только не слышать этого. Таким темпом легче будет посидеть за семейным столом, хотя будет такое же отвращение. Вспомнив тот сайт, который читала в библиотеке, Уэнсдей поняла, что ничего нового не узнала и без понятия, как ей заинтересовать женщину. «Может спросить у родителей, – промелькнуло в голове темноволосой, – думаю, легче повеситься, чем спросить у них про ухаживания.»        Когда Аддамс нервничает, в голове шум, не громкий, непонятный, скорее беззвучный, но он мешает думать, действовать и сильно раздражает. Перед большими деревянными дверьми она нервничала, сердце стучало в ушах, но простоять тут все отложенное время ей не хотелось, поэтому надо только толкнуть двери и объявить директрисе, что она пришла.        Открытые двери издали жалобный стон и с таким же стоном громко закрылись. Ларисе и гадать не надо было кто это. Так бесцеремонно могла сделать лишь одна ученица, знаменитая на все заведение мисс Аддамс. Она сидела за ноутбуком, заполняла документы для работы, не обращая внимание на застывшую на одном месте девушку с угольными косичками.        Ей казалось, что она так и простоит в середине кабинета, но через некоторое время развернула кресло к столу, которое смотрело на камин, напротив Ларисы, и уселась на него.        – Здравствуйте, мисс Аддамс, – с улыбкой произнесла директриса Уимс.        И Вам прекрасного вечера, – выдавила девушка.        Слабая улыбка появилась на губах директрисы. – Видимо для вас он не слишком прекрасный. Что случилось?        Девушка расширила глаза, но больше никак не среагировала. – Энид решила взять контроль в свои руки и выгнала меня.        Простите? – удивленно произнесла Уимс, – это ведь... – не закончив предложение, Аддамс решила продолжить.        – Шутка. Смешно я пошутила?        Лариса оторвалась от работы, начиная разговор, она продолжала что-то щелкать и нажимать, но «шутка» девушки поменяла решение женщины. – Да. Очень интересная шутка, – без сарказма сказала директриса. – Я смотрю вы теперь любите шутить?        – Нет. Я хотела удивить Вас.        Лариса Уимс окончательно повержена в этой схватке. Только появившись в её кабинете, темноволосая не переставала её удивлять, на самом деле поразительная девушка, несмотря на явные намёки флирта. Ларисе было приятно, что младшая Аддамс начала общаться с ней по-человечески, а не как с уличной шавкой. Внимание бестии с угольными косичками стоит многого. Было бы прекрасно, если бы не было неправильно. Стоит заметить, что кровь Аддамсов всегда преследовала бедную Ларису. Первая любовь оказалось прахом, как только она узнала, что Гомес пригласил на Вороний бал Мортишу, а не её. Лариса пыталась заинтересовать его, но все попытки были тщетны, он был влюблен в нее по уши и никакая Лариса Уимс ему не была нужна. А теперь появилась маленькая Аддамс, но не похожая ни на Мортишу, ни на Гомеса. Острые черты лица достались от матери, а такая страстная энергетика от отца, даже если она не осознаёт как она влияет на окружающих, не меняет этого факта. Уэнсдей лучшая версия её родителей, горячая молодая кровь бурлила в её венах, она смышленая, прыткая, загадочная и невероятно красивая. Была бы Лариса младше, она бы бегала за этой бестией, как Гомес в своё время за Мортишей. Сейчас это невозможно, и то, что испытывала Лариса было пóшло, грязно, отвратительно и не входило в рамки приличия. Но флиртовать с младшей Аддамс было слишком соблазнительно. Женщина играла с Сатаной в карты, и он явно выигрывал.        – Вы хотели удивить меня? – с интересом произнесла женщина.        – Да. Хотела, – не моргая произнесла Уэнсдей и пылко смотрела на Уимс. – Сильно.        Лариса не могла собрать мысли в порядок. Ее рука уже везде побывала: она поправила прическу, дотронулась до сережки, опускала её на колено, чтобы успокоиться, но ничего не помогало. Нужные слова не пришли на помощь взрослой женщине, но все же начать говорить надо, поэтому ответила:        – Мисс Аддамс, – вкрадчиво начала женщина, – я хотела бы предложить вам поучаствовать в мероприятии для всей Академии, – Лариса опустила глаза в ноутбук и быстро что-то напечатала. – Я думаю будет интересно показать свои возможности другим школам, не правда ли?        Аддамс сидела ровно, на коленях покоились руки, которые лежали друг на друге. Длинные ухоженные пальцы были расслаблены, кожа девушки бледная, поэтому синеватые венки сильно виднелись, веки чуть прикрыты, заинтересованности никакой, но все же девушка напряглась услышав о других школах. Лариса пыталась не смотреть непристойно на темноволосую, но собственный разум подкидывает все новые и новые картинки. Голос Уэнсдей заставил разум опомниться и снова начать работать правильно.        – Другие школы? Разве Невермор не изгой всех заведений?        – В этом и есть все веселье. – Радостно проговорила Лариса игнорируя жар, который успел накопиться за короткий разговор с девушкой.        «Надо выключить камин, иначе будет еще хуже, – подумала женщина».        Вставая с удобного стула, Лариса прошла мимо Аддамс, которая следила за каждым движением и прокрутила маленькую кнопочку возле стены, заставив огонь потухнуть. В кабинете стало темно, солнце на улице уже село, и поэтому Уимс включила лампу, которая нежно осветила лицо девушки.        – Я несколько лет добивалась должного отношения к Невермору, но должного отношения изгои никогда не получали. «Обычные» люди бояться нас, избегают и всяческими способами пытаются прекратить с нами общения. Мы для них пушечное мясо, на которое можно свалить любые проблемы и для них не составит труда обвинить нас во всех своих фантазиях, – спокойно объясняла женщина так и не сев за кресло, возвышалась над Уэнсдей.        – Что вы этим хотите сказать?        – Что ни смотря на это я договорилась с нескольким школами о мероприятии, если так можно выразиться, – с ухмылкой проговорила женщина.        Уэнсдей молчала, она поняла, что Лариса хочет от неё, но не подавала виду. – То есть, вы хотите предложить мою кандидатуру?        – Абсолютно верно! Ты на соревнованиях может показать свои таланты в письме, игре на виолончели, ботанике и... – речь была прервана.        – Нет. – спокойно сказала девушка.        Лариса огорченно опустила голову вниз, понимая что уговаривать её невозможно, только настроение испортишь и нервы.        – Хорошо. Я тебя услышала. – ранее обстановка была мягкая, даже интимная, наколенная, а теперь она тяжелая, давит на виски своей серьёзностью.        Аддамс понимала, что она ранила Ларису, но выступить снова на соревнованиях не хотела. Она смотрела на женщину с нежностью, пыталась поймать её взгляд и показать, что она может, но с ней надо поговорить, узнать у неё мнение, но Лариса была расстроена. Темноволосой оставалось только молча уйти, но это добьет Уимс и Уэнсдей в том числе. Аддамс лихорадочно думала, что ей сделать, чтобы не спугнуть директрису своими выходками. Девушка встала с кресла, аккуратно словно котенок, подобралась к высокой женщине, которая облокотилась на край стола и накрыла её ладонь своей. Лариса дернулась, но руку не убрала. Аддамс приняла это как согласие и потянула руку к креслу, заставив женщину присесть.        – Мисс Уимс... – девушка любовно убрала выбившуюся прядь за ухо, прежде чем убрать руку провела по щеке, еле касаясь нежной кожи.        Ресницы женщины подрагивали, контролировать жар было невозможно, но ситуация не позволяла думать о таком. – Да, мисс Аддамс? – чуть ниже, чем хотелось бы произнесла Лариса.        Уэнсдей всматривалась в глаза, с которых немного спала косметика, щеки, нарумяненные нежно розоватым оттенком и ярко алые губы, которым девушка уделяла больше внимания. Грудь женщины поднималась и опускалась при дыхании и это было замечено внимательной Аддамс. Её губы приоткрылись, заставив темноволосую тяжело дышать. Желание поцеловать женщину поднималось с каждым разом.        – Можно я... – она смотрела на губы Ларисы, спрашивая разрешения.        Уимс потянулась навстречу губам, но когда они были в сантиметре друг от друга остановилась. Мягко оттолкнув девушку от себя, женщина убрала челку с лица Аддамс. – Это неправильно.        – А что правильно? – спросила младшая Аддамс и не собираясь ждать ответа продолжила. – Я не буду слушать что правильно, а что нет. Мне понятны ваши сомнения и я ценю то, что вам важно, но я хочу сказать, что я буду ждать здесь, в комнате, на улице, где угодно, но ждать. – серьезно говорила темноволосая.        – Уходи.        – Что... Почему? – не скрывала свои эмоции Аддамс.        Лариса глубоко вздохнула, прежде чем начала снова говорить, – уходи.        Шум небольших каблуков, стук, а потом открывающие большие деревянные двери, которые закрылись не скрипом петель, а сердцем Ларисы.