Shameless

— Мне нравятся твои волосы, — Фэн Синь действительно с особым удовольствием перебирал пальцами длинные вьющиеся пряди, что словно шёлковые нити скользили по его ладони. Такие мягкие и приятные на ощупь. Одно удовольствие аккуратно натягивать их на свой кулак и наблюдать за тем, как легко и покорно чужая голова отклоняется назад, открывая вид на тонкую шею, усыпанную мелкими родинками. Ещё ему, конечно, нравится высматривать в Интернете различные идеи для укладок и причёсок, чтобы в свободное время как можно чаще прикасаться к этим шикарным чёрным локонам. Длина этих волос была чуть ниже лопаток. Каждый раз, когда Фэн Синь наблюдал за тем, как они плавно покачиваются от изящной походки и переливаются на свету, у него серьёзно сносило крышу. — Я слышу об этом постоянно, — равнодушно отозвался парень, чьи кудри сейчас с трепетом прочёсывали пальцами. Он даже закатил глаза — настолько его не волновала вся эта ситуация. Иногда складывалось впечатление, что встречаются они не для того, чтобы провести время вместе, а для того, чтобы Фэн Синь после тяжёлого дня поразвлекался с полюбившимися волосами и снял с себя накопившийся стресс. Странный он выбрал способ для расслабления, но обладатель прекрасной шевелюры не спешил возражать. Может, вид он делал жутко раздражённый, но глубоко в душе тоже ловил кайф от процесса. Ему очень нравилось, когда Фэн Синь делал массаж головы, когда заплетал косички или же когда вдыхал аромат ментолового шампуня, демонстрируя самый настоящий щенячий восторг. — Прости, — вдруг теребившая длинные пряди рука остановилась. Фэн Синь склонился над лежащим на животе парнем и нежно поцеловал того в затылок, а после в висок, скулу, крыло носа и уголок рта. Череда невесомых касаний была щекотной, но всё же немного размягчила сердце. — Ты мне нравишься гораздо больше. — Так уж и больше? — хитрая улыбка мелькнула в обсидианово-чёрных глазах. Парень, решивший немного подразнить своего возлюбленного, развернулся к нему лицом и вызывающе приподнял бровь. — Му Цин, — низкий тихий голос звучал достаточно серьёзно. Фэн Синь всегда вёлся на эти маленькие провокации. Он прилёг сверху, заключив своё невозможное чудо в полуобъятия и прошептав у самого уха, заставляя то предательски покраснеть: — Думаешь, что я недостаточно твёрд в своих словах? Могу всё доказать на действиях… Му Цин склонил голову и прикрыл глаза. Его ресницы затрепетали. Несколько чернильных прядей от движения соскользнули с плеч и коснулись порозовевших щёк, скрывая смущённое лицо, которое всегда разжигало в Фэн Сине адское пламя. Проявление эмоций — не то, чем Му Цин будет красоваться на людях. Только с близким его душе человеком он сможет превратиться в такое растекающееся милое создание, которое вполне способно быстро смутиться либо также быстро искренне засмеяться, либо же позорно заплакать, а то и всё одним махом. — Детка, не молчи, — хрипло прошептал Фэн Синь, покрепче стискивая рукой предплечье и пытаясь занырнуть под поток волос, что скрывали от него привлекательное зрелище. — Ты хочешь, чтобы мы сделали это? Му Цин вздрогнул, мысленно вкусив то блаженное удовольствие, которое ему давали в течение трёх лет совместной жизни. Годы шли, а они становились лишь ненасытнее друг до друга, вечно находя что-то новое и не боясь экспериментировать. Эти отношения были по-настоящему подарком откуда-то свыше. Фэн Синь без малейших намёков мог понять, чего Му Цину хотелось на данный момент. Секс не был единственным проявлением любви, но он однозначно являлся одним из любимых. Без прикрас, им обоим это нравилось. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Да. Этого хватило, чтобы Фэн Синь перевернул Му Цина на спину и раздвинул не сопротивляющиеся бёдра. Тонкие руки мгновенно потянулись к его шее, обнимая и утягивая ниже, прямо к приоткрытым сухим губам. До чего же послушно и сладко. Фэн Синь утянул своего любимого в поцелуй, попутно удобнее устраиваясь между обвивших талию ног. Пальцы привычно юркнули к краям домашней футболки, цепляя ту и оттягивая вверх, чтобы прикоснуться к чувствительной груди, оглаживая и местами пощипывая. Он нарочно огибал самые эрогенные зоны на теле партнёра, чтобы выбить из него недовольное мычание, которое будет заглушено его губами. Дразнить Му Цина — отдельный фетиш. Ничто не заводит лучше, чем это забавное занятие. Фэн Синь может распалять этого котёнка часами, лишь бы не переставать вслушиваться в томное сбившееся дыхание и нетерпеливый скулёж. Эти звуки были слаще мёда, такие же тягучие и обволакивающие. Жаль, что Му Цин таких практик не ценил по достоинству. Ему было неизвестно, как соблазнительно краснели кончики его глаз, как притягательно и желанно извивалось его тело, как, в конце концов, возбуждающе звучал его надтреснутый голос. Всё это он не мог созерцать. А если бы и мог, то всё равно не видел бы это таким, каким это видел Фэн Синь. — Скажи, чего тебе хочется, — оставив влажный след от их горячего поцелуя, сказал он и остановился. Одной рукой парень опирался о матрас подле рассыпавшихся теми самими шёлковыми нитями волос, а другой — с осторожностью гладил судорожно вздымающуюся грудь. — Я же уже сказал, — уклончиво ответил Му Цин, повернувшись в профиль, чтобы снова не сгореть со стыда от вида горящих янтарём глаз напротив. Такой неприкрытый похотливый взгляд сжирал его подчистую, вгрызался в кожу, разрывал мышцы и сухожилия, впивался в кости и с треском разламывал их, забираясь в самую глубь. — Попроси правильно, детка. Унизительно. Позорно говорить о своих желаниях вслух. Фэн Синь бесстыдник, наглец и вообще дьявол в человеческом обличии! Му Цин никогда не скажет ему… Он не падёт так низко. Ни за что. — Пожалуйста, — пока его хватает лишь на подобное. Дальше все мольбы застревают поперёк глотки, будто рыбная кость. Фэн Синь понимающе улыбается, продолжает ласкать грудь, но дальше не сдвигается. Му Цин поджимает губы и прогибается, пытается подстроиться навстречу касаниям, но его вдавливают обратно в постель. Приходится взглянуть на своего мучителя и мстительно сжать бёдра, чувствуя, как напряжённо сжимается подтянутый торс. От одних этих ощущений у Му Цина твердеет в паху. Он чересчур восприимчив. Благо, ему удаётся почувствовать, как под свободными штанами возлюбленного происходит точно такая же реакция. Это успокаивает и напоминает, что они не творят ничего неправильно. Всё происходит именно так, как и должно происходить. — Пожалуйста — что? Ну же, детка, скажи мне. Я выполню любое твоё пожелание, — Фэн Синь утыкается носом в худую шею, целует родинки, водит по ним языком и засасывает бледную кожу, чуть грубо прикусывая её после, чтобы оставить чёткие кровяные следы. Он знает, чего хочет Му Цин. Они оба этого хотят. Ему всего-то нужно услышать это целиком. Не обычным пригласительным «да». Руки Му Цина от нападок подрагивают и перетекают к широкой спине, комкая на той футболку и стараясь через ткань оставить жгучие царапины в отместку за такие откровенные засосы, которыми его увлечённо покрывали, пока он ломался и старался собрать частички здравого смысла заново. — Попроси, — горячий шёпот прямо в шею. Выдыхаемый на последнем слоге воздух опалил новую мокрую отметину. Му Цин почти готов сорваться и отдаться. Грязные разговоры в постели были пристрастием Фэн Синя. Он умело подбивал на них и любимого, необходимо было надавить в нужных точках: где-то лизнуть, где-то укусить, а где-то поцеловать, чтобы тело под ним на ближайшие минуты лишилось рассудка и окончательно сдалось. — Хорошо, — зажмурившись, Му Цин надёжнее вжался в и без того прижатую к нему плоть. — Трахни. Трахни меня, наконец! Прошу, милый, — на грани какой-то невообразимой пытки парень запричитал. В уголках глаз собрались бисеринки жемчужных слёз. Жаркие ладони моментально прошлись по его бокам, плоскому животу, подхватили под подрагивающие бёдра, любовно оглаживая те сверху-вниз. Проникнув под шорты, едва достающие до колена, настойчивые пальцы нащупали внушительный результат недолгих плотских мук. Му Цин отозвался шипением и внезапным толчком в накрывшую его возбуждение руку. — Молодец, — Фэн Синь поддался вперёд, приподнялся и заключил своего мальчика в более страстный поцелуй, проникая в открывшийся от безмолвного стона рот языком. — Ты такой молодец, — приторная похвала не на шутку дурманила, а поцелуи принимали всё новые обороты. Парень раздвигал припухшие губы, тёрся о них, оттягивал и посасывал до тех пор, пока не почувствовал покалывание и онемение. Он собирался целовать его до синяков. Му Цин ослабел под напором. Руки обрушились ниц, но почти мгновенно одна из них потянулась к изнывающему паху, за что оказалась перехвачена и вжата в многострадальный матрас. Десять пальцев плотно переплелись между собой до хруста. Хныкнув, парень разорвал поцелуй и позволил слезам дискомфортного возбуждения стечь по вискам. Фэн Синь принялся сцеловывать солёные дорожки, заботливо поглаживая большим пальцем захваченную в плен ладонь. — Давай снимем с тебя одежду, — предложение оказалось как глоток свежего воздуха. Разомлевший Му Цин приподнял бёдра, позволяя отстранившемуся любовнику стянуть с него нижнее бельё и шорты. Следом за ними пошла и футболка. Полностью обнажённый, он не чувствовал себя распутным. Влюблённый взгляд Фэн Синя вызывал наслаждение. Он трогал его, словно перед ним лежало ценное сокровище. Одно неверное касание — и оно расколется, потеряв свою былую роскошь. Поэтому Фэн Синь действовал осторожно. Приникал губами к груди, оставлял на ней метки, спускался к животу, очерчивал его узорами, в качестве кисти используя язык и пальцы. Му Цин плавился и изгибался, одобрительными жестами похлопывая своего активного возлюбленного по макушке. — Чуть ниже, — проглотив стон, озвучил свою просьбу парень. — Поцелуй ниже. Для точности своих побуждений Му Цин опять качнул бёдрами, из-за чего головка коснулась кадыка приникшего к его тазовым косточкам Фэн Синя. — Как скажешь, детка, — удовлетворившись проснувшейся смелостью любимого, он с радостью прошёлся губами по всей длине вставшего члена. Тот дёрнулся и отклонился в сторону, вызывая глупую улыбку. Фэн Синь прихватил основание рукой и заглотил наполовину, в награду получая яркую реакцию. Му Цин раскрылся для него. Ухватился за короткие волосы и самостоятельно насадился поглубже, на этот раз не удерживая стона. Истома разлилась по его позвоночнику, перетекла во внутренности и скрутила живот. Температура чужого рта и проворный язык, скользнувший по члену довели его до неконтролируемого озноба. Ему было так хорошо, что всё мирское вмиг позабылось и отошло на второй план. Стоило хорошенько его возбудить, и он превращался в пластичную податливую глину, из которой можно было выжигать невероятные творения. В таком состоянии Му Цин способен на многое. Фэн Синь предусмотрительно расслабляет горло, так как у него уже имеется неплохой опыт. Он умело вбирает в себя Му Цина, согревает и увлажняет, не забывая ублажать языком самые сокровенные участки, от которых его мальчика подбрасывает на кровати. Пара проникновений туда-сюда под сопровождением чувственных стонов, и Фэн Синя резко отдёргивают вверх, чтобы густо излиться и сотрястись в оглушительном оргазме. Губы, блестящие от слюны и естественной смазки дотрагиваются до пульсирующей головки. Му Цин протестующе пытается обессиленными руками оттянуть от себя наглеца, но тот непослушно вбирает пару белёсых капель и облизывается, всё тем же голодным взглядом взирая на бьющееся в экстазе тело. Теперь он был подготовлен к следующему этапу. Фэн Синь открыл ящик у прикроватной тумбочки, достал салфетки, смазку и презервативы. Они давно стали хранить все эти приблуды поблизости. Насухо вытерев запачканного любовными соками парня, Фэн Синь перевернул разомлевшего Му Цина на живот и с упоением проследил за тем, как всколыхнулись спутавшиеся от их ёрзаний по постели волосы. Погладив чёрные волны и коснувшись дрогнувшей спины, ненасытный безобразник приподнял округлый зад и щёлкнул крышкой заманчивого бутылька. Холодная вязкая жидкость щедро растеклась по длинным пальцам. Фэн Синь пересел на молочные бёдра и провёл разогретой смазкой меж ягодиц, внимательно прислушиваясь к поведению притихшего возлюбленного. — Я буду нежен. Му Цин молча кивнул, ведь уже не счесть сколько раз проходил через это. Не было такого, чтобы Фэн Синь причинил ему боль. Постепенно отойдя от пережитого оргазма, парень по возможности прогнулся в пояснице и принял в себя первый палец. От обильного количества смазки послышалось пошлое хлюпанье. Фэн Синь почти зарычал, свободно толкаясь в Му Цина до самой последней фаланги. Он не томил, двигался в нужном направлении и стимулировал так, как было необходимо. Парень под ним снова мелко задрожал и подмахнул бёдрами, выпрашивая большего. Вчерашней ночью его так хорошо и искусно растянули, что дополнительных хлопот практически не требовалось, но пока Фэн Синь лично в этом не убедится, то никуда не перейдёт. Не спеша добавился второй палец, за ним третий, а на четвёртом Му Цина уже откровенно трахали и подливали смазку прямо на елозящие по фалангам ягодицы. Полные непотребства стоны заполнили комнату. Старый матрас поскрипывал. У Фэн Синя начинала кружиться голова. Он подхватил любимого под животом и яростно задвигал пальцами внутри, толкаясь под правильным углом так, чтобы Му Цин вынырнул из подушек и, запрокинув голову, застонал ещё громче. Довольный, Фэн Синь приник грудью к спине и поцеловал гладкие волосы, струящиеся по коже, словно чернильная тушь в молоке. Му Цин от нетерпения вскинул руку и ухватил парня за запястье, чтобы прекратить эти неистовые проникновения. Сбивчивым голосом он пробормотал: — Войди в меня, пока я снова не кончил. Уставший, с мокрым от слез лицом, он упал, но пальцев с запястья не разжал. Фэн Синь убрал хватку с талии и пробрался к члену, который действительно снова потвердел и сочился предэякулятом. — Моя детка сегодня хочет излиться с членом в заднице, м? — Заткнись! — послышалось злобное восклицание из подушек. — Хорошо, я заполню тебя до краёв. Фэн Синь вынул пальцы и шлёпнул по сочной заднице до прозрачно-розового отпечатка. Му Цин смирительно простонал и для удобства приподнялся в ожидании, пока его любовник разденется и подготовится. Раскатав презерватив по члену и тщательно его смазав, Фэн Синь вернулся на стройные бёдра, потёршись головкой меж ягодиц несколько мгновений. Дыхание обоих участилось. Му Цин уже просто желал, чтоб в него вторгнулись и безжалостно объездили. Фэн Синь же неторопливо вошёл, позволяя своему мальчику тщательно прочувствовать этот момент, прежде чем сорваться на бешеный темп. Широкого распахнув свои прелестные мутные глаза, парень раскрыл рот и подавился вдохом. Он чувствовал, как агрессивно о него долбится чужое рельефное тело, чувствовал, как не маленьких размеров член проезжается по растраханному месту, что вызывало в нём самую сильную дрожь и крупные щекочащие мурашки. Придавив любимого к кровати, Фэн Синь ещё жёстче принялся толкаться внутри, пока резко не остановился и не обрушился сверху, целуя трясущиеся плечи и заботливо убирая волосы в стороны, чтобы открыть себе больше путей для утешающих поцелуев. Он собрал все родинки и оставил слабые укусы, а затем возобновил маленькими движениями свои толчки. — Вот так, да? Здесь я делаю тебе чертовски хорошо? Му Цин не говорил. Его горло саднило от беспомощных вскриков и стонов. Он захлёбывался, упивался этой чужой безграничной властью и насаживался на член так, будто ему всё ещё было мало. Фэн Синь от такого низко и хрипло застонал, сжимая пальцами тонкую талию, пока в приступе бесконечной страсти не вспомнил о своём главном грязном трюке. Свободная рука нахально скользнула к затылку и прихватила копну волос, наматывая ту на кулак до ощутимого натяжения. Стиснув зубы, Му Цин замычал. — Кричи. Фэн Синь энергично задвигал бёдрами, делая проникновение максимально глубоким и твёрдым. Он яростно вошёл под изученным углом, и Му Цин громко и развратно застонал в такт неутомимым толчкам. Там, где соединялись их тела, создавались самые неприличные звуки. Изношенная кровать заходила ходуном, а изголовье забилось о стену. — Кричи во весь голос, детка. Не сдерживайся, — подначивая, Фэн Синь оставил парочку болезненных шлепков, пока одной рукой не переставал тянуть скулящего Му Цина за его охерительные волосы. Ломающиеся стоны смешивались с рычанием сзади. Неумолимый темп вытрахивал из парня оставшиеся частички души, что уже намеревалась скоропостижно покинуть эту бренную оболочку и взмыть в непроглядную высь. Слёзы возбуждения привычно покатились по розовым щекам, заливаясь в открытый рот. Вспотевшая грудь скользила по острым лопаткам, а член без остановки пронзал содрогающееся тело. — Ф-Фэн… Синь… ах! Чёрт, мхм… Кончи в меня! — Чего ты хочешь, детка? — насмешливо протянул дьяволический шёпот над красным ухом. Он опять делает вид, что не расслышал этих постыдных откровений. — Сними презерватив и кончи в меня, ублюдок! — Как пожелаешь, — Фэн Синь без церемоний вышел, сбросил использованный контрацептив на пол и налил очередную порцию смазки на покрасневшую головку члена, чтобы потом грубо войти и с небывалым остервенением задолбиться внутри до самой кульминации. Му Цин постыдно кончил, как только почувствовал в себе этот обжигающий убийственный ствол, а Фэн Синь, сделав три полноценных толчка, излился в самую глубь и свалился набок, утягивая в конец ослабшего возлюбленного за собой. Пот стекал по их коже, делая её липкой. Два обнажённых тела слились в единое целое и неподвижно лежали, переводя дыхание. Первым ожил Фэн Синь. Он вытер заплаканные щёки Му Цина руками и поцеловал покрасневший нос, а за ним — губы. Растянув краткий нежный миг, он покинул его, чтобы прибрать образовавшийся беспорядок и подхватить на руки залюбленного парня, по внутреннему бедру которого стекала подсыхающая сперма. — Я помогу тебе помыться. Боюсь, что без меня ты свалишься где-нибудь по дороге, — понадёжнее обхватив ослабевшего Му Цина, Фэн Синь направился в ванную. По пути он не мог перестать покрывать утешительными ласками его засыпающее лицо. — Ненавижу тебя, — очевидная напускная ложь слетела с зацелованных губ. — И я тебя люблю, детка.