Shameless

Встречать европейский Новый Год принято в узком семейном кругу, так что Му Цин особо не запаривался с выбором продуктов для организации небольшого стола и с выбором украшений он тоже, собственно, не заморачивался. Нацепив на себя какой-то банальный красно-белый свитер, парень окинул острым взглядом список, написанный размашистым почерком. Сверившись с каждым пунктом по пять раз, он не мог не вздохнуть и не ущипнуть себя за участок кожи между бровями. Составление плана в этот раз его утомило. Несмотря на то, что Фэн Синь, совмещая работу в тренажерном зале с домашними обязанностями, старался помогать ему, как только мог, Му Цин всё равно не оставался полностью довольным. Он подрабатывал дистанционно, принимая всяческие дизайнерские заказы, поэтому, когда у него освобождалось время, и он оставался в тишине, на него накатывала непрошенная апатия. Благо, за уборкой и развешиванием мерцающих гирлянд, у него притупилось это противное чувство. Это нормально, что вы не можете видеться со своим любимым человеком двадцать четыре на семь. Абсолютно нормально. Но Му Цин ничего не может сделать с тем, что он скучает. С тем, что он голодает и сходит с ума. Иногда настолько, что он берёт в руки телефон, открывает их общий чат и присылает непристойные и соблазняющие фотографии, чтобы потом получить взволнованные и горячие ответы вперемешку с громкими ругательствами, потому что работать со стояком, когда ты тренер, это просто до слёз смешно и невозможно. В парочке таких случаев Фэн Синь срывался и возвращался домой, грубо наказывал и терзал Му Цина по несколько раз за один присест так, что на следующее утро ноги у него практически не сдвигались, а поясница и покусанные руки с плечами горели от следов их ненормальной страсти. И, как раз-таки, после этих неурядиц, Му Цин больше не особо хотел дразнить своего мужчину какими-то интимками или голосовыми сообщениями, в которых он провокационно звал его. Но, всё же, насовсем он эту идею не отбрасывал. Даже сейчас, трогая себя через свитер и поглядывая на часы, парень развалился на их общем диване и взялся за гаджет, чтобы уже на автомате открыть диалог, в котором последним сообщением от Фэн Синя был вопрос о том, нужно ли им докупить что-нибудь к столу. Никакой романтики. Никакого намёка на возбуждённость. С течением времени они как будто поменялись местами. Раньше Фэн Синь лип к нему без остановки, словно в него ежедневно вливали лошадиную дозу афродизиака, а теперь — Му Цин всё чаще пробуждался от того, что ему мало всех этих приставаний. С досадой проведя пальцем по иконке с аватаром его возлюбленного, парень перевернулся на живот и длинные непослушные волосы тут же расползлись красивыми волнами по плечам. Вдруг, поразмыслив немного, он нажал на значок голосового сообщения, чтобы томно произнести: — Я рассчитывал, что в этот Новый Год мы будем увлечены кое-чем получше, чем просто еда. Дорогой, — Му Цин намеренно понизил тон, почти шепча в динамик с невероятной сексуальной аурой, — главным блюдом должен стать ты. С наслаждением щёлкнув по заманчивой кнопке «отправить», парень немного предался воображению. Что он имел в виду, говоря, что Фэн Синь должен стать его яством? Сначала это был нелепый флирт. Попытка привлечь внимание. А затем Му Цину пришлось немного подумать. Он вспомнил о том, как однажды склонил своего мужчину к нижней позиции. Это был чудесный и спонтанный опыт, который они больше не повторяли, потому что парень понял, что ему нравится и то, что над ним постоянно возвышаются и вдавливают во все поверхности, вынуждая потерять своё эго на ближайшие минуты. Он реально не был против. Только вот порой… Не так часто, но всё же… Проскальзывало это зудящее желание взять наслаждение под свой контроль в полной мере. Заставить Фэн Синя преклониться перед ним, затрястись от потери доминирования и прогнуться под туго входящим в него членом. Парень мечтательно прикусил нижнюю губу. Да, это то самое заветное блюдо, о котором он на подсознательном уровне говорил. Сегодня он хочет подмять под себя любимого и заставить утонуть в омуте разврата, в который обычно вгоняют Му Цина. Чёткий звук уведомления о новом сообщении вывел его из развратных мечтаний. Надо же, как быстро среагировал. Пришло точно такое же тихое голосовое. Кажется, Фэн Синь спрятался в комнате для персонала и записал ответ: — Что ты задумал? Хочешь, чтобы я приехал и преподал тебе очередной урок? В прошлый раз мало было? Детка, я же не железный… Му Цин хихикнул, оставив всё в рамках «прочитано». Милый, ты не представляешь, как сильно ошибаешься. Тот, кому преподадут урок — это ты. Тот, кого этим вечером разложат на кровати и вынудят принять сантиметр за сантиметром пышущую обжигающим паром любовь. Никто не вправе осудить этого парня. У него что-то чешется в районе сердца и в неугомонной от желания головы. Хотя голова тут вовсе ни при чём, потому что всё концентрируется где-то на уровне живота. Му Цина охватывает животная мужская потребность подчинить и пронзить своего любимого мужчину и показать, что он тоже отнюдь не промах в делах, касающихся постели. Кто сказал, что ему не удастся сделать хорошо Фэн Синю, если он не окажется принимающим? Он очень хорошо знает, куда можно надавить и где натереть так, чтобы глаза заволокло дымкой, а тело ослабло до состояния растолчённого клейкого риса. И парень с радостью отправит в этот путь возлюбленного. Он доставит ему удовольствие. Даже если для этого придётся побороться и показать, на что он может быть способен.

***

Оглушающий хлопок входной двери удачно продемонстрировал расположение духа вернувшегося мужчины. Му Цин, давно принявший душ и подготовившийся к реализации пошлой задумки, выплыл, словно лёгкое облачко, в коридор. Чернильные волосы плотно собраны в тугой хвост, сконцентрированный на макушке. Отросшая чёлка заправлена за уши, и только небольшие полукруглые «шторки» обрамляли его спокойное предвкушающее лицо. — Привет? — глядя на Фэн Синя в взвинченном настроении, парень не мог не позволить себе самодовольно вздёрнуть подбородок и прищурить хитрые кошачьи глазки. — Детка, Боже, — мужчина, завидевший объект своих воздыханий, резко выдохнул, делая шаг вперёд, чтобы заключить удивительно покладистого и нежного мальчишку в своих крепких и тёплых после физической нагрузки руках. Он вообще не мог подозревать о том, какие чертят пляшут безумное танго внутри этого пластичного и отдающегося ему тела. — Я так соскучился по тебе… — М-м-м, — Му Цин улыбнулся краешком губ, ткнул кончиком носа такую же распаренную и чуть лоснящуюся от пота шею своего мужчины, а потом требовательно обнял того за талию, прижимая поближе к своему торсу. — Насколько сильно ты скучал? Фэн Синь, всё ещё пребывающий в экстазе от их прижиманий, сбавил подозрительность на ноль. Ему весь день хотелось одного: поскорее добраться до дома и дотронуться до него. До его любимого. Он толкнулся бёдрами, и тут Му Цин с радостью настоящего садиста почувствовал, как его бедра коснулось нечто твёрдое. Как хорошо, им будет очень хорошо. — Это ты так скучал? Нельзя было не поддразнить этого мужчину. Фэн Синь вполне серьёзно кивнул, меж его сведёнными к переносице бровями пролегла аккуратная морщинка. Он был заведён, непонятно как давно, но, кажется, уже несколько часов кряду. Всё потому, что его широкие ладони скользнули по выгнутой талии и опустились на округлые ягодицы, без спроса лапая те, сжимая и разжимая с таким намерением, будто, если он уберёт оттуда свои лапы, то здесь же скончается. Му Цин снова что-то невнятно промычал, облизывая губы и делая их зазывающе-блестящими. — Покажи мне, как ещё ты соскучился, — парень отошёл к стене и вжался в ту лопатками, утягивая за собой мужчину, чтобы страстно и с вызовом поцеловать его. Фэн Синь, коснувшийся срывающей крышу плоти, остервенело ответил, оставив одну руку на заднице Му Цина, а другой — зарывшись в гладко собранные волосы на затылке. Причёска пришла в негодность от его действий, пара локонов выпала из хвоста и растрепалась, тонкими чёрными струями опадая по бокам. Щекотка коснулась загривка парня, но он лишь покрылся мурашками и с таким же яростным порывом взялся за короткие пряди, потянув назад. Ожидаемо, мужчина зашипел и стиснул зубы. Покалывание в области, где его тянули, вызвало какое-то ненормальное удовлетворение. Ему будто бы понравилась такая инициатива, которая редко, но метко, доставалась этому несчастному и извращённому псу. Му Цин, попавший в оковы возбуждения, приковал к ровному красивому кадыку Фэн Синя жадный взгляд. Не успев опомниться, он прочнее вцепился в его волосы и потянул за них так, что соблазнительная карамельная глотка открылась для него с таким успехом, от которого и без того тёмные радужки потемнели ещё на три тона, превратившись в бездонные и затягивающие в непроглядную тьму дыры. Он возьмёт его. Заставит кричать всю ночь напролёт, пока им не останется чем кончать, чёрт возьми! Он сделает их простыни непристойно мокрыми и непригодными для использования. Он будет входить в него, раскроет его, добьётся возбуждённых постыдных слёз, превратит его кончики увлажнённых глаз в прекрасные цветки персика… — Блять, Фэн Синь! — обычно Му Цин не сквернословит, но перевозбуждение бьёт его в отключившийся от похоти мозг. Вся кровь прилила к очевидной эрекции, которая уже с желанием и без любого смущения потиралась о такой же крепкий и отчаянный стояк. Они толкались друг в друга достаточно, потираясь через одежду и громко дыша от невозможности равномерно вдыхать кислород, чтобы последние крупицы адекватности покинули эту квартиру, в которой жили сумасшедшие придурки. Стоило ей это сделать, помахав на прощание белым флажочком, как Му Цин, интенсивнее задвигавшись внизу, примкнул зубами к горлу, хватая кадык и причиняя слабую боль своими покусываниями, которые потом спустились просто по шее, оставляя красные и привлекательные отметины. Не обращая внимания на то, что Фэн Синь даже не сходил в ванную, парень настойчиво толкнул мужчину, чтобы перевернуться и прижать того к стене, не прекращая целовать и покусывать растерзанную и саднящую кожу, приобретающую красноватый оттенок. Кровь, приблизившаяся к поверхности, расцвела бутонами беспощадных засосов. Фэн Синь вскрикнул и ударил беспомощными кулаками по бетону позади себя. Ему и больно и до безобразия приятно-хорошо-возбуждающе. Он едва соображает, когда с него срывают пояс и зимнее пальто, совершенно по-блядски и звериному бросая то на пол. Му Цина сейчас не заботит одежда, которая служит препятствием к этому подтянутому мужскому телу. Парень точно также избавляется от футболки и стягивает к коленям спортивные штаны. Благодарит всё святое на Планете за то, что на них нет ни ширинки, ни ремня, с которыми бы пришлось возиться и ругаться от своего падения перед вожделением. — Сегодня я трахну тебя, — он наконец сказал это. Светлые глаза Фэн Синя округлились. Он напрягся, раскрыл рот, чтобы сказать что-то, что не особо волновало распустившегося Му Цина, который грубо взял его член в руку и начал дрочить, распределяя сочащийся предэякулят. Вместо того, чтобы возмутиться, мужчина, поражённый таким развитием событий, простонал и толкнулся в прохладный кулак, стиснувший и потёрший его головку. Его затылок встретился со стеной, как и руки до этого. От удара зазвенело в ушах, но Му Цин не давал ничего понять и осознать, действуя поспешно и ловко, словно профессиональный мошенник. Он поцеловал Фэн Синя и укусил того за нижнюю губу до характерного металлического привкуса, который беспардонно вмешал в их рты, проталкивая язык практически до начала глотки. — Я правда хочу взять тебя, — ладонь на члене ускорилась, — позволишь, м? Фэн Синь, задыхаясь, не понимал, что от него хотят. Он мотал головой в отрицании, потом кивал, затем снова мотал, а после — кивал. — Дорогой, можно я трахну тебя? Му Цин обгладывал его шею, спускался к выемке между ключицами. Лаская наспех обнажённую грудь с выступающими напряжёнными мышцами, он втянул естественный запах этого мужчины и чуть не откинулся, вдруг зарычав. Низко и хрипло, совсем бесчеловечно. Фэн Синь, пробудившись, уязвился и отпихнул парня, раздвигая его ноги и жёстко целуя, размазав капающую кровь по их губам. Окрашивая те в возбуждающий красный и глотая кислый вкус метала на сплетающихся в сражении языках, он попытался убрать с своего тела обнаглевшие ладони, но Му Цин не сдался. Он вновь пихнул мужчину к стене и взялся за его стоящий член, чтобы сдавить тот и выбить из Фэн Синя обомлевший стон. — Не сопротивляйся, — шёпотом приказал Му Цин, склоняясь к уху после длительного и дерзкого поцелуя в привычной борьбе за первенство. Его переменившийся и возбуждённый голос дали слабину по коленям удивлённого возлюбленного. — Дай мне, блять. Позволь войти… — Детка, какого хрена?.. — Я хочу тебя, — он нашёптывает все эти непристойности и дрочит, постепенно наращивая темп до тех пор, пока Фэн Синь не задрожал и не подавился. — Я так хочу тебя, ты не представляешь… Именно сегодня, именно сейчас… Му Цин тоже мужчина. Ему тоже нужно дать волю, чтобы показать, что он может быть хозяином, а его любимый — послушным пёсиком, который будет кончать и течь под ним, прося о большем снова и снова. Он не жалеет своих умений и знаний в том, как мастурбировать, чтобы лишить рассудка. Поэтому его Фэн Синь, горячий и взмокший от противостояния, надламывается. — Л-ладно, хорошо-хорошо! Ладно! Ты можешь, — Фэн Синь сглотнул, покусанный кадык болезненно качнулся. — Ты можешь… Ты можешь сделать это. Возьми меня… — Умница, — ухмыльнувшись, Му Цин мстительно придавил пульсирующую головку в своих склизких от натирания пальцах. — Ты такой умница, — он поцеловал его в уголок челюсти, а потом схватил запястья мужчины и рванул на себя, уводя в спальню. Фэн Синь прикрыл свои янтарные глаза. Они стали влажными, такими, какими их себя представлял Му Цин. Не удержавшись, он по-хамски ворвался в рот Фэн Синя. Причмокивающие и скользкие звуки, создаваемые их языками и свежей кровью, ввели в неотступное грехопадение. Да, Му Цин вошёл в кураж и стал искусителем. Демоном, пришедшим по душу святого и стойкого мужчины, что никак не мог поверить в то, что так глупо пал. Теперь он, осознавая своё преступление перед Всевышним, робко прятал поалевший от топящего экстаза взгляд, а ещё разрешил своему Демону бросить себя на кровать и раздвинуть бёдра так широко, что даже реально стыдно. Му Цин, зарывшись между ними, укусил внутренние стороны, зализал следы и чмокнул дрожащие ноги, успокаивающе поглаживая те пальцами, чтобы подарить каплю уверенности в том, что они творят. Ну серьёзно, он вечно раздвигает свои ножки перед ним и даёт в себя долбиться до иссушающего оргазма. Так почему бы им не сменить роли? Тем более, раньше они уже занимались сексом в таких позициях. Фэн Синь собрался, разобрался и собрался, чувствуя себя ебучим Фениксом. Зацепился за шею Му Цина и подтолкнул поближе, с угрозой и непонятной примесью унижения в павших глазах грешника. — Вставь свои пальцы в меня, пока я не передумал и не трахнул следом, — не терпя такого отношения, мужчина вздохнул и мучительно простонал, потому что Му Цин не тормозил и предавался рождению страшного греха. Он сжал его член, поводил рукой, а потом потянулся к подготовленной смазке и презервативам. — Как скажешь, милый, — парень швырнул ему на рельефный пресс шелестящий квадратик. — Я не заставлю тебя ждать. Открой его для меня. Фэн Синь, раздражённый, исполнил прихоть. Сладковатый аромат прошёлся по рецепторам. Такой знакомый для них двоих. Запах надвигающегося мракобесия. Пока мужчина боролся с упаковкой, Му Цин выливал на фаланги густую жидкость, чтобы войти в неподготовленное место, сжавшееся вокруг его увлечённых пальцев. Он ввёл сразу два, Фэн Синя подбросило на матрасе. Тот скрипнул, и похоть залила жуткой пеленой замыленные глаза, что у одного, что у другого. Одна пара чернющих, одна пара ярких оранжево-жёлтых. Симпатичный контраст. Если бы они могли заделать ребёнка, то интересно, какого оттенка у него были бы радужки? Холодными угольными или тёплыми персиковыми? Му Цин был бы не прочь посмотреть на это чудо, сотворённое в любовной тяге. Он бы с удовольствием в этот момент осеменил своего мужчину, послав к херам биологию. Заполнил его живот изнутри спермой, сделал бы его грязным и выебанным до трясущихся ног и гибкой талии. — Как тебе? Нравится? — парень ухмыльнулся. Пот выступил на его лбу. Он усердно и размеренно вставлял пальцы наполовину, потом вгонял до краёв, трахая и нащупывая простату для стимуляции. В отличии от заботливого Фэн Синя, что нерасторопно елозил внутри него перед тем, как вставить член, Му Цин зверино и резко толкался, словно девственник, которому на день рождения подарили эскортницу. Когда ему удалось коснуться этой эрогенной точки, Фэн Синь громко и надрывно простонал. Его возбуждение дёрнулось и ударило по нижней линии пресса, оставив полоску природной смазки. — Видел бы ты себя, — открыв второе дыхание, Му Цин навис над мужчиной и поцеловал того в приоткрытые губы, кусая за подсыхающую рану, чтобы пролить порцию вкусной крови. Она такая приторная, словно чем-то посыпанная. Сахаром, жжёным сахаром, напоминающим карамель. Слизывать её сплошное удовольствие. Мешая слюну и сладость, парень до нежных повторяющихся стонов вторгался в мужское тело, позволившее ему принять свои ненасытные ожесточённые пальцы. — Ты такой ебанутый, когда сверху, — Фэн Синь увидел с каким чудовищным наслаждением на него смотрит Му Цин, следя за каждым точным и мощным попаданием по простате, которые затыкали болтливость его возлюбленного. Нет времени на слова, сегодняшняя задача — срывать связки от вскриков и мольб. Мужчина, повергнутый и распятый на простынях, неосознанно сдвинул бёдра, а потом обхватил ими осиную талию, приглашая уже довести их шалость до правильного результата. Иначе у него не хватит терпения для того, чтобы не перевернуть своего терзателя на лопатки и без растяжки войти, чтобы научить этого мальчишку слушаться, когда с ним предупреждающе говорят. Му Цина просить дважды не обязательно. Он разделся, качнул растрёпанным хвостом, потянулся за отброшенным презервативом и натянул его на изнывающий член, поливая тот тягучей дорожкой смазки. Его губы испачканы кровью, а глаза горят похлеще лесного пожара. Они, будто умирающая звезда, готовы с минуты на минуту взорваться и поглотить всё во мрак после ослепительной вспышки света. Утирая взмокшее лицо, Му Цин подхватил Фэн Синя под коленями и вошёл. Сразу. Пронзил насквозь. — Блять! Иди нахуй! — мужчина не мог не выругаться. Его позвоночник хрустнул, когда он выгнулся и попытался отстраниться, резво дёрнувшись к изголовью и ударившись головой. Кажется, его сегодня не трахнут, а доведут до сотрясения мозга. — Мой хуй уже в тебе, сладкий, — Му Цин не выдержал узости и простонал. Тугие гладкие стенки так сжали его, что можно было захлебнуться без сожалений. Он двинулся, вжал бёдра в дрожащие и накаченные бёдра своего возлюбленного, оставив в комнате отголосок глухого шлепка. Ебанутый. Ебанутый актив. Му Цин просто поехавший ублюдочный садист! — Ах! Фэн Синь поморщился. Выражение лица сделалось уродливым. Твёрдый, обёрнутый в резинку член с выпирающими венами стал раскачиваться внутри. Динамично и глубоко. Не давая ни привыкнуть, ни смириться. С таким проникновением смазка, вытекающая из их соединения, хлюпала и доводила до гребанного стыда. Фэн Синь гортанно, с вибрацией, застонал, взялся трясущимися пальцами за простынь и натянул до треска ниток. Кровать заходила ходуном под неумолимыми голодными толчками. Скрип и бьющаяся о стену мебель создавали ненужный шум, а аккомпанемент в виде вскриков и мата мужским басом, ласкали уши Му Цина, что, словно блядское животное, вторгался из раза в раз в засасывающее его нутро. — Еб твою мать! Ты реально ебанутый! Фэн Синя зашатало по кровати. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. Туда-блять-сюда! Он закрыл покрасневшие глаза и затрясся от удовольствия, не собираясь признавать того и отказываясь от приятного и чуткого трения чужой головки о простату. Мужчина попытался сжать бёдрами своего возлюбленного, но Му Цин, бросивший куда подальше совесть, перевернул Фэн Синя на бок и приподнял ногу, чтобы перебросить себе через плечо, толкаясь и терзая соблазнительные намокшие от смазки стенки. Он протянул руку и вдавил шею мужчины в подушку, придушил под кадыком стальной хваткой и задвигался ещё импульсивнее. Дёргающийся и набухший от стимуляции член настойчивее проник в лающего ругательствами пёсика. Фэн Синь ткнулся носом в постельное белье, вдохнул порцию кондиционера, отдающего мягким хлопком, а потом понял, что у него закатились глаза. Удушье, грубость и страсть одурманили его. Раздался охрипший стон. Му Цин поймал момент и взялся за возбуждение мужчины, которого трахал, чтобы помочь довести их до любимого безумства. Ласкаемый сзади и спереди, Фэн Синь, ощутил себя дешёвой проституткой. — Давай, мой хороший, ты можешь кончить от того, как я долблюсь в тебя. Покажи мне, как тебе приятно… Не слушая всю эту ересь, мужчина затрясся и закашлялся, как только рука, сжимавшая горло, ослабла и скользнула к потвердевшим соскам. Му Цин вернул его на спину и наклонился, чтобы полизать и пососать его грудь, пока нескончаемые толчки по самые яйца требовательно выталкивали из Фэн Синя неконтролируемые скулёж и дрожь. Его ноги потеряли силы и упали на матрас. Му Цин, внезапно переставший мучить соски, змеёй двинулся вверх и захватил искусанные припухшие губы поцелуем, делясь своим вкусом и тихим стоном, протолкнутым в самый рот. Он вновь принялся надрачивать своему мужчине, а свободной от фрикций рукой снял с себя презерватив, когда вышел из него, чтобы тут же глубоко и также бесцеремонно войти без защиты. — Я люблю тебя, — рвано дыша, он кое-как шепнул эти чистые признания в разорванный поцелуй и утянул туда снова. Фэн Синь, душевно рыдающий и желающий излиться, смог лишь простонать и смазано провести губами по подбородку возлюбленного. Он тоже. Он тоже любит его. — Я то. Ах! Тоже. Ах! Л-люблю… — М-м-м, — Му Цин наградил мужчину мягким чмоком и довёл того до кульминации. Белёсая жидкость выплеснулась ему на пальцы и потекла по ним и дрожащему от импульсов члену. Настала его очередь. Он прижался мокрым от пота животом к такому же мокрому животу, размазывая между ними семя и отчаянно проталкиваясь внутрь до сокрушительного оргазма, от которого перед глазами потемнело. Тело дрогнуло, как от удара высоковольтным током. Сок, что изливался по растревоженным стенкам, бился о ставшую ещё более чувствительной простату. У Фэн Синя онемела кожа головы. Не прекращая трястись, он обнял Му Цина, наполняющего его толчок за толчком. Парень охотно обнял его в ответ, стукнувшись носом о выемку между шеей и плечом. Вдыхая родной запах глоток за глотком, парень ощутил, что не насытился. Фэн Синь ощутил это в той же мере! Только что заполнивший его спермой член приветственно дёрнулся и затвердел. Му Цин истощённо засмеялся. — Кажется, нам нужен ещё один заход. Разомлевший и притихший мужчина смочил слюной горло, а потом посильнее стиснул руками спину возлюбленного и смиренно испустил стон, приглашая вновь истерзать его до сладострастной отключки. Сегодня он позволит ему всё. Даже больше. Всё, что он может ему дать — он даёт и принимает, растворяясь в благодарственном горячем поцелуе, чтобы дать им безысходно утонуть в пьянящей похоти.