faster

— Еще раз, — Чайльд нахмурился. Из громких и бессвязных воплей Скарамуччи он не понял ровным счетом ничего. — Что ты сделал? — Я сказал ему... — промычал он в рукав черной толстовки. Чайльд закатил глаза. — Кому сказал? — Кадзухе, — простонал он так, будто того и гляди заплачет. — Что сказал? — Чайльда начинала откровенно забавлять эта ситуация, но он героически старался сдержать смех. Он прекрасно знал, что имеет в виду Скарамучча, но отказаться от возможности помучать друга было выше его сил. — Я признался ему, — рявкнул Скарамучча на всю классную комнату громче, чем следовало. Благо, уроки уже закончились и она была пуста. — А он? — Не знаю. — В смысле «не знаю»? — Я убежал сразу, — буркнул Скарамучча, сильнее зарываясь лицом в рукав, будто он мог защитить его от всего внешнего мира. — С того момента мы уже три дня не виделись. — Ты- Скарамучча поднял взгляд синих глаза на друга и сделал такое лицо, что даже Чайльд решил придержать язык за зубами. С того момента, как низенький белобрысый паренек перевелся в их одиннадцатый класс, Скарамучча успел испытать все стадии принятия. Дело было не столько в его внешности, сколько в его внутреннем мире. Он был умным, образованным, интересным человеком. Семнадцатилетний Кадзуха Каэдехара тратил все карманные деньги, что давали ему родители, на помощь бездомным животным из приютов, подкармливал котят под подъездами. Он писал стихи маленькие рассказы, которые часто давал почитать Скарамучче, и так мило волновался, наблюдая за его реакцией. Это было совершенно бессмысленно — его произведения всегда были потрясающими. Ему нравилось наблюдать, как Кадзуха задумчиво убирает тонкими аккуратными пальчика за ухо ярко-алую прядь, единственную из всей копны пепельно белых шелковистых волос. Он хотелось трогать, гладить, но Скарамучча всякий раз героически сдерживал себя, чтобы не прикоснуться к этому «запретному плоду». Его мягкая белозубая улыбка, ради которой Скарамучча был готов на все, лишь бы видеть ее снова и снова, а Кадзуха на улыбки был не скуп, влюбляя в себя Скарамуччу все больше и больше. Его большие глубокие глаза цвета яркого рубина. Нет, гораздо красивее какого-то камня. В них хотелось тонуть в беспамятстве. Когда рубиновые глаза лишний раз останавливались на юношу, внутри него все выворачивалось на изнанку, заставляя его заливаться краской. Рядом с ним сердцебиение учащалось, дыхание становилось прерывистым, а пол буквально уходил из под ног и... — Ты чего завис? Скарамучча вздрогнул. Он уже забыл, что сидит в пустой классной комнате вместе с другом и жалуется ему на свои проблемы. — Может мне уйти из школы? — задумчиво протянул он. На секунду он реально задумался на такой перспективой, но вряд ли он бы смог жить без этих глаз. — Ты ебнулся? — поинтересовался Тарталья, скрещивая руки на груди. — Просто поговорите и все. Ага, раз плюнуть, только теперь Скарамучча скорее утопиться, чем покажется Кадзухе на глаза. Он одарил Чайльда хмурым взглядом. — Понял, Кадзуха настолько потрясающий, что у тебя пропадают все слова из лексикона при виде него, так? — хихикнул Тарталья. — Очень смешно. Он никогда в жизни не признается, что Чайльд прав. Хотя ему это и не нужно было, Тарталья и так знал об этом из слов самого Скарамуччи. — Ты долго здесь страдать собираешься? — поинтересовался он. — Уроки уже закончились, долго ждать тебя я не собираюсь. — Я жду пока он уйдет. — Кто он? — Ты идиот? — Да ушел твой объект воздыхания. А вообще, Ромео, не ссы и встреться уже со своей Джульеттой. Или ты Джульетта? — Аякс... — если дело доходило до этого имени, то Чайльду следовало заткнуться и не испытывать терпение Скарамуччи. Проверил он это на собственном опыте. — Ладно, идем уже. Школа пустая. Скарамучча вяло кивнул и поднял голову с парты. Они в полном молчании направились к выходу из класса. — Погоди, у меня шнурок развязался, — Скарамучча опустился на одно колено и принялся быстро завязывать шнурок белых кед. — Извини, а ты Скарамуччу не видел? — до боли знакомый голос заставил его вздрогнуть. Он спешно скрылся за одной из парт, украдкой наблюдая за Кадзухой. Он был одет в коричневые вельветовые брюки и длинную бежевую футболку с принтом какой группы. На тонких изящных пальцах красовались колечки в той же цветовой гамме. В общем, что бы не было надето на Кадзухе, для Скарамуччи он выглядел бы потрясающе. Он мысленно молился чтобы идиот Чайльд не сдал его со всеми потрохами, потому что он мог, зная, как он топил за то, чтобы они переговорили. — Скар! Блять, вот же... Скарамучча поднялся на ровные ноги, бросая на Чайльда зверский взгляд. Он лишь хихикнул. Скарамучча аккуратно скосил глаза, прикидывая свои шансы на побег. Выйти через дверь было реально только в том случае, если у Скарамуччи вдруг появиться мантия-невидимка. Прыгать из окна было слишком рискованно, третий этаж все же... Хотя, может... Кадзуха сердито глядел на него своими рубиновыми глазами. Хотя, сердито — сильно сказано. Он не умел сердиться и каждый раз выглядел очень мило. Скарамучча и глазом моргнуть не успел, как от Чайльда и след простыл. Вот же предатель... — И как это понимать? — недовольный голос Кадзухи был похож на шипение маленького котенка, которого хочется погладить, обнять, приласкать... — Ну? — Ты о чем? — косить под дурочка — лучшая тактика. — Ты меня избегаешь? Да. — Нет, конечно, ты чего. Каэдехара чуть приблизился и сощурился. Губы его расплылись в ехидной улыбке. Стоп, какой-какой улыбке? Таким Кадзуху он еще не видел. — Ты боишься меня, — слащаво протянул он. — Как мило. Боишься услышать ответ? — Да мне вообще насрать, — соврал Скарамучча, отводя взгляд. Глядеть в эти пронизывающие насквозь глаза сил не хватило. Кадзуха медленно, словно хищник, приблизился к своей «жертве». Скарамучча попятился, возвращая зрительный контакт. Это его не спасло. Пару шагов спустя он уперся спиной в парту. Пути отступления закончились. Взгляд Кадзухи начинал то ли пугать, то ли смущать. Как бы то не было, он залился пунцовым румянцем. Хотя, это происходило всегда, когда Кадзуха был рядом. Он вжался в парту, за которой только что лежал, будто она могла спасти его, но стол категорически отказывал в содействии. — Куда ты пытаешься убежать? — улыбка стала шире, а в глазах появился озорной блеск. — Я не... — Кадзуха подошел почти в притык, не мигая глядя в фиалковые глаза. — Я ведь еще не сказал свое решение, — протянул он, ставя ладони на парту, тем самым заключая Скарамуччу в кольцо и отнимая последние надежды на побег. — Ну так скажи, — ох, сколько смелости потребовалось Скарамучче, чтобы сказать это. Кадзуха усмехнулся и сократил расстояние, наблюдая за пунцовым румянцем , который с каждой секундой становился все сильнее. Кадзуха медленно приблизился к чужой шее, опаляя ее дыханием. Скарамучча инстинктивно сжался. Чужие руки скользнули на хрупкие бедра и принялись легко поглаживать их. Вдруг Кадзуха мягко, но ощутимо прикусил нежную нежную молочную кожу, оставляя красный след. Скарамучча охнул, впиваясь пальцами в деревянную поверхность стола, глаза расширились, дыхание сбилось окончательно. Кадзуха нежно зализал укус, но тут же оставил новый, медленно двигаясь к лицу, наглые руки неумолимо приближались к набухающему бугорку между ног. Он мягко поглаживает бедра, дразнит, оставляя легкие поцелуи на шее. Скарамучча сдавленно простонал в ответ на новый ощутимый укус и принялся хаотично поглаживать чужое тело. Он откинул голову назад, давая Кадзухе полную власть над собой, и прерывисто выдохнул. Рука Кадзухи принялась судорожно расстегивать чужую ширинку. Высвободив наполовину вставший член, он принялся донельзя медленно и легко водить по чему ладонью. Скарамучча сдавленно простонал. — Чш, ты же не хочешь чтобы нас услышали, — томно прошептал Кадзуха, опаляя жарким дыханием мочку уха. Скарамучча сглотнул вязкую слюну, сдавливая пальцами бедную парту сильнее — Каэдехара на пару секунд ускорил темп и вернулся к тому же мучительно долгому. — Ты издеваешься? Кадзуха не ответил, лишь тихо хмыкнул и медленно опустился на колени. — Что ты– Он не успел договорить. Кадзуха провел языком по вставшему члену и принялся нарочито медленно обсасывать головку. — Боже, быстрее, пожалуйста... Скарамучча вцепился в чужие волосы, разум мутнел все больше и больше. Он старался как мог сдерживать стоны. Он и сам не заметил, как начал вбиваться в горло Каэдехары, переставая контролировать себя и свои стоны. Он с громким гортанным рыком излился прямо в рот Кадзухи. Он сглотнул вязкую сперму и ехидно уставился на обмякшего Скарамуччу сверху вниз. — Можешь считать это моим ответом. Скарамучча тяжело дышал, поглаживая растрепанные светлые волосы. — А тут камер нет...? — Не знаю...