다시금 나는 연꽃을 피워내 (И я снова заставляю цветок лотоса цвести)

Почти на две недели Чан с Феликсом забрал Хёнджина на обучение по татуированию в Австралию, оставив Хана одного за работой. Хван же решил вернуться на день раньше, не предупреждая об этом Джисона. Ведь они почти две недели не виделись, лишь созваниваясь и иногда проводя по несколько часов перед сном на видео-связи. Честно говоря, от этих звонков становилось ещё тяжелее переживать разлуку и всё это время, Джин бессовестно ныл Чану о том, как он скучает по своему парню. Бан же так устал от этого, что был готов в следующий раз купить билет и для Джисона, ну, а в этот раз, перекупил билет для Хёнджина на день раньше и отправил домой. Хёнджин прокрался в квартиру, прислушиваясь к тишине. Свет горел только в спальне, так что парень ориентировался именно на него. Подкравшись к двери, он заглянул и увидел, что Джисон мирно спит на кровати, опять забыв погасить свет. Он так мило сопел, что Джин едва не заскулил от умиления. Сняв рубашку и штаны, он остался в белье и проскользнул в спальню, забираясь под тяжёлое одеяло. Прелесть в том, что Джи спал всегда крепко, а значит эти манипуляции его не способны сразу разбудить. Устроившись между ног Хана, Хёнджин приспустил его бельё и взял в руку ещё не возбужденный член, начиная ласкать его, заставляя стать крепче через несколько секунд. И как только он стал твёрже, то к руке присоединились ещё и губы. Джисон честно очень сильно скучал по Хвану за последние две недели их разлуки, разговоры и правда не делали лучше, но хоть так можно было скрасить это одиночество. Хан так привык спать с Хёнджином, готовить ему завтрак или заезжать к нему с утра, что эти две недели без него были ужасными. Поэтому Минхо мучился и слушал, как тот скучает по своей детке. Минхо, конечно, поддерживал и подбадривал его, даже Чанбин высказывался. И Сону становилось немного легче, но грусть и тоска по своему парню всё равно оставались в груди. Поэтому он и в этот раз после долго разговора с Хёнджином засыпает абсолютно позабыв о свете, и, что его по желанию стоит выключать. Хан сглатывает и едва стонет от слишком красивого и эротичного сна с участием Хёнджина. Он сглатывает, вновь тихо постанывая от удовольствия, как же этот сон был прекрасен, ведь всё как на яву, даже отпустив руку на волосы… Так, стоп. Хан все ещё в прострации и не понимает, что это, сонный паралич, или он сошел с ума, или… Он от неожиданности дёргается, чувствуя чужое присутствие. Распахнув одеяло, Хан видит Джини и его прекрасный вид между ног. — Детка… Я думал, это сон и я уже с ума схожу, боже мой… Под одеялом было очень жарко, но Хёнджин терпел, чтобы не испортить сюрприз. Он с удовольствием ласкал губами затвердевший член Джисона, зацеловывая его от основания и пропуская в горло до самого конца. Когда Джисон распахнул одеяло, Хван довольно выдохнул и одной рукой убрал волосы, что падали ему на глаза, смотря на любимого с улыбкой. — Тебе это снится, бельчонок. Это такой очень приятный реалистичный сон… — словно кот урчит Хван, потираясь щекой о горячий ствол. — Твой член тоже скучает по мне. Так быстро возбудился, стоило всего лишь взять в руку. — Если это сон, я не хочу просыпаться, останусь в этом сне с тобой, — Джисон млеет с Хенджина и его ласк. — Конечно, член скучает, ему теперь только ты нужен. Джисон пропускает руку в волосы Джина поглаживая, немного оттягивает их. — Я ждал тебя только через день, но это такой неожиданный сюрприз, я так рад тебя видеть и не только, потому что ты между моих ног и облизываешь мой член. Детка, вау… Мой член и правда очень по тебе скучал. — Ты звучал сегодня так грустно, когда мы говорили, так что я попросил таксиста отвезти меня в аэропорт. Не мог же я ещё на целые сутки оставить своего любимого мужчину без внимания, любви и ласки. Хëнджин жмурится от прикосновений к волосам и и обводит головку языком, обхватив её губами и нежно посасывая. — Я так хотел быть рядом с тобой… Особенно на третий день, когда ты позвонил мне по видеосвязи после душа. Твои грустные глаза, божественное тело, нежная улыбка и горячий член — буквально моя слабость. Я очень хотел к тебе. И даже плакал ночью. Без тебя всё не так. — Малыш мой, я тоже очень скучал, эти две недели были мукой, я не мог обнимать тебя, хоть и видел. А твои блестящие глаза… Я так хотел их зацеловать, — Джисон гладит парня, по голове и по плечам. Член дёргается от приятных ласк, ощущая наконец чужое внимание, которым так жаждал. — Я чуть ли не выл, когда ты мне позвонил и сидел в одном халате, который был так слабо завязан, ты был после душа и такой мягонький и домашний, я просто мечтал тебя заобнимать, любовь моя. Джи гладит парня по лицу, обводя большим пальцем по бровям, а потом по щекам, снова пуская руку в волосы. — Детка — ты моя слабость, как же я скучал… Хван сладко стонет, помогая себе рукой, продолжая неспешно ласкать Джисона. Торопиться было некуда и Хëнджин очень хотел сперва пожаловаться любимому на то, как ему было плохо без него. — У меня была безумно огромная кровать. Но в ней было так холодно без тебя, что я вечно мëрз. А ещё, никто не готовил мне кофе со сливками и миндальными круассанами. Никто не целовал за ушком и не делал массаж после работы. У меня так уставали пальцы… Хван берёт глубже, совершенно без проблем пропуская чужое возбуждении в горло и смотря на Хана с нежностью и грустью. Джисон наслаждался ласками Хёнджина, поэтому начинает неспешно толкаться в рот, ведь почувствовать оргазм хотелось дико, ибо Джин умел доводить его, изучив тело полностью. — Детка, теперь ты дома и будешь пить свой вкусный кофе и кушать круассаны, что только пожелаешь. Приготовлю всё, что ты хочешь. И я обязательно сделаю тебе массаж, — говорит Джисон, слегка постанывая. — Теперь ты со мной, теперь ты получишь столько тепла, сколько захочешь. Я так скучал по твоим объятиям и то, как ты ночью забираешься на меня, мне так не хватало этого. Джинни, как же хорошо… Хван выпускает член из своих губ и с аппетитом слизывает с него слюну и стонет, пуская вибрацию по возбужденной плоти. — Чан-хëн сказал, что я много ем. А ещё, мне пришлось смотреть на то, как они с Ликси милуются. — жалуется парень, поглаживая ладонями бёдра Хана. — Не боишься, что я раздавлю тебя? — Ох, детка… Я так совсем скоро кончу, — стонет Джисон, продолжая гладить парня по голове, зачесывая его чёлочку назад. Так приятно вновь ощутить мягкие волосы парня под своими руками. Как было приятно ощущать парня рядом. — Ты очень хорошо кушаешь и я только рад, что ты так ешь. Я рад готовить для тебя. Ну, Джинни, они же пара, им это свойственно, но теперь ты тут и не будешь смотреть как они милуются. Нет, ты меня не раздавишь, ты такой лёгкий у меня. — Хочу чтобы ты кончил, Хани. Я очень часто думал об этом и желал ощутить, как набухает твоя головка у меня во рту и ты так возбуждающе стонешь своим мелодичным голосом. — отвечает на нежность нежностью Хëнджин. — Когда ты готовишь, то самый сексуальный бельчонок на всем свете. Ты не жалеешь для меня шоколада и патоки… Но есть кое-что послаще. Я так люблю это, особенно, когда ты готовишься. Помню, как на одной из вечеринок мне хватило только одного намёка, что я желаю, чтобы ты трахнул меня в горло прямо на банкете у наших друзей, так ты буквально опустошил поднос с фруктами и лишил гостей ананасов. Но было так сладко потом… Я хотел ещё и ещё… — Уже совсем скоро можешь почувствовать это, ведь ты такой молодец, ты так хорошо справляешься. Я так возбужден сейчас и всё благодаря тебе, мой сладкий, — Джисон чувствует скорый приближающийся оргазм, теперь толкаясь в парня чаще, но делает это плавно. — Гости и так не ели ананасы, а нам они были очень полезны. Ты так сладко сосал мне на том банкете, я утопал в твоей любви. Я люблю, когда ты меня обнимаешь сзади, когда я начинаю готовить и целуешь шею, поглаживая мой торс. Возможно только поэтому я хожу полуголый дома. А как ты танцуешь для меня, я всё ещё помню все те возбуждающие танцы, я вспоминаю и слюнки текут. Давай, детка, осталось совсем чуть-чуть. — Феликс был немного в шоке, когда заглянул под стол. Как и официант, что очень не вовремя сунул свой нос в гардеробную… Не помню с того вечера что-то вкуснее… Ты всегда выглядишь так возбуждающе. А танцевать для тебя одно удовольствие… Хван стонет и берет ещё глубже, позволяя Джисону самому толкаться в его глотку. Через несколько секунд Хëнджин сглатывает несколько раз, когда Джисон кончает. Это не меньше возбуждает парня, и он потирается своим членом о кровать. — Да, их взгляды никогда не забыть, но мне было так все равно, потому что ты был рядом со мной. Я не такой возбуждающий, как ты, но стараюсь для тебя быть таким. Детка… — кончает Джисон в горло парню, он притягивает его к себе, наконец обнимая его и целуя. Он гладит его, прижимая ближе к себе. — Как я скучал по тебе, детка, — Джисон крепко жмет парня в объятиях, зацеловывая его губы. — Малыш, ты изменился… Стал ещё более притягательным, я вообще не могу перестать на тебя смотреть. Хëнджин обожает это ощущение и принимая всё до последней капли. Джисон оказывается проворнее и сразу как кончил, притягивает к себе и целует. Джин отвечает на поцелуи и жмётся теснее с улыбкой. — Я осветлил корни в салоне и самолёт подарил мне лёгкий недосып. Мои мягенькие щёчки такие же мягонькие. — ласково гладя парня по лицу, говорит Хëнджин. — Нет, ты явно стал красивее, ещё лучше, любимый, — Джисон зацеловывает парня, даря шквал нежности и ласки. Он скучал по своему Джинни и сейчас хочет залюбить его за всё две недели. — И так, малыш, ты же после аэропорта, тебе надо в душ, а так как я не хочу тебя оставлять, то отнесу тебя и вымою сам. Джисон садится на край кровати, усаживая Хенджина удобнее, чтобы взять его на руки, подхватив под его аппетитную задницу. — Хани, ты меня смущаешь, — улыбается и ластится к чужим рукам парень, послушно устраиваясь на них. — А тебе разве завтра не на работу? Хван на самом деле согласен на всё, но он всё равно волнуется за самочувствие любимого и хочет, чтобы тот отдохнул. — Правда, детка? Мне нравится твой румянец. Нет, я завтра работаю, но удалённо, мне только вечером на другую работу надо будет, так что я почти твой до вечера. Не волнуйся, ты же знаешь, что одна у меня удалённо, только раз в неделю я появляюсь в офисе, а вторая мой магазинчик. И тем более ко мне приехал мой любимый парень, я не могу оставить его без внимания. Джисон встает с кровати и направляется в ванную, он садит Хенджина на машинку, пока настраивает воду, а затем снимает с себя и своего парня оставшуюся одежду. Хан даже тут относит любимого в душ, ставя его под тёплой водой, как они любят. — Твой член тоже возбужден, я должен что-то сделать, что же сделать, детка? — Хан проходится поцелуями по шее и ключицам, он обводит тело Хвана рукой, сжимая его бока. Он очень давно не трогал парня, в последний раз это было уже давно и поэтому стоило напомнить своей детке, что такое удовольствие. Джи разворачивает Хёнджина к стенке душа, покрывая спину поцелуями, он берет с полки смазку, которая теперь и тут у них лежала, честно, у них везде она лежит и на кухне тоже. — Детка, прогнись в пояснице покажи мне свою аппетитную задницу. Хан проводит рукой меж половинок, слегка надавливая на сжимающееся кольцо, а затем несильно ударяет по заднице. Джи капает себе на пальцы пару капель, проталкивая в парня один палец, боже, как же там было узко. — Ты не играл с собой? Хëнджин успел так сильно соскучиться по такому вниманию, что не смог так быстро отпустить Джисона, потратив около минуты на тягучий поцелуй, сидя на стиральной машинке. Сейчас даже минимальное отсутствие Джисона рядом воспринималось невыносимо. Он льнëт обратно в руки любимого, позволяя отнести себя в душ и вновь одарить Хана любовью. — Я согласен на что угодно, только не оставляйте меня. И пусть я покажусь назойливым, но разреши мне поехать с тобой на работу, дорогой? Я не хочу сидеть тут один без тебя. Хëнджин облокачивается на стену и прогибается в пояснице так, как нравится Джисону. Он тихо стонет, смотря на своего парня через плечо и закусывая нижнюю губу в ожидании. — Нет. Я не хотел тешить себя глупыми иллюзиями, что это ты и всё это время только думал, но не касался себя. Я хотел, чтобы это сделал ты, Хани. — Хорошо, сегодня ты вечером катаешься со мной, не оставлю тебя тут одного. Хан плавно растягивает парня, оставляя поцелуи на его плечах и спине, поглаживает второй рукой его торс и грудь. Его парню этого не хватало, поэтому он восполняет баланс внимания и нежности, которого так обоим не хватало. Джи так привык к прилипчивости Хёнджина, что кажется уже жить без этого не может, ему чертовски сильно не хватало парня и его любви и внимания. Он вставляет второй палец, начиная более интенсивнее растягивать дотягиваясь до простаты, начинает массировать ее, тихо скуля от узости парня. Вторая рука ползёт к члену, поглаживая его головку. — Детка, я так рад это слышать, что ты мне доверяешь себя. Я так сильно скучал по тебе, по твоим монологам перед сном… По твоим рукам, — Джисон отпускает член, беря одну руку к себе преподнося к губам начинает целовать её. Хëнджин плавится в любимых руках и готов всего себя отдать Хану, лишь бы только он не оставлял его. Их отношения были идеально пугающими, ведь нельзя так быстро привязаться к другому человеку и настолько взаимно. Но Джин понимал, что с каждым разом он всё сильнее тянется к Джи и не в состоянии оставить его. Они договорились жить отдельно, чтобы у каждого было личное пространство и пути к отступлению. Это было больше условие Хвана, ведь он боялся, что что-то пойдёт не так. На чем дольше они были вместе, тем меньше ему хотелось уходить. Джин думал об этом во время поездки и хотел поговорить об это с Джисоном. А сейчас он без страха и сомнений поддавался на чужие ласки, сам не скупился на них, в попытках восполнить упущенное. — А я думал, что мои монологи тебя утомляют. Хотя, если сопровождать их поцелуями, ты вполне доволен. — улыбается Хван и старается прижаться спиной к чужой груди. — Мне с тобой так хорошо, Хани. — Я их обожаю слушать, они завораживают, каждый раз что-то новое, даже когда я уставший, как собака, я все равно их слушаю и отвечаю, — Джисон продолжает выцеловывать руки, переходя на плечи и шею, целует парня за ушком, как Хван любит. — Мне с тобой тоже очень-очень хорошо. Джи был согласен жить раздельно, если так хочет Хенджин, то ладно. Они часто приезжали к друг другу из-за нехватки внимания. Но Хан был только за если Хенджин переедет к нему. Он бы даже отдал свой небольшой офис под мастерскую Хвана, переехав бы в спальню либо в гостиную. Джисон очень хотел сделать Хенджина счастливым, ведь ему так нравится его улыбка. Хан целует в последний раз, отпускаясь на колени перед задницей, он убирает руки, раздвигая половинки, он облизывает вокруг сжимающееся кольцо мышц, проникая внутрь. — М, я тебя растянул, но ты все равно такой узкий и сладкий, — руки Хана сжимают половинки, не больно шлепая по ним. — Моя детка. — Тогда я обязательно буду искать самые странные, но интересные темы для обсуждения. — с улыбкой отвечает Хëнджин, поворачивая голову и целуя Джисона. Джин ожидал того, что возлюбленный как следует трахнет его, но то, что Хан начал делать, едва не заставило его кончить сразу. Он громко застонал и приподнялся на носочках, дрожа от удовольствия. — Хани… Ты… Это… Ах! Хëнджина немного потряхивало от подобного. Он никогда не просил Джисона об этом, а в первый раз едва сознания не лишился от того, насколько это было приятно. Хван немного стеснялся просить о подобном, ведь у каждого человека есть свои табу и уровень дозволенного. А сейчас Хан делал это сам из-за чего парень судорожно вздыхал и дрожал, совершенно не зная куда себя деть от того насколько он был чувствителен там. Джисон с удовольствием вылизывает Джина, проникая языком глубже, а после выходит и чмокает. Хан соврет, если скажет, что не зависит от стонов любимого парня, у него сам член вновь дергается от такого, прося вновь разрядки, ведь это было нереально вновь за две недели слышать эти стоны и крики удовольствия. — Детка, ты просто… Слов нет… Боже мой. Хан ползёт рукой к члену, начиная водить по нему с той же скоростью, что и вылизывает. Джи придерживает второй рукой парня за талию, чтобы тот не свалился. ведь он чувствовал, как тот дрожал. Хëнджин стонет, скулит и что-то шепчет, утыкаясь лбом в прохладную плитку и цепляясь за мокрую стену дрожащими пальцами. Это было невыносимо приятно. — Хани, божечки… Ты Дьявол, дорогой. Хочу тебя так сильно. Пожалуйста, Хани… — скулит Хван, заведя одну руку за спину и прижимая голову Джисона к себе ближе, от чего удовольствие стало ещё острее. — Хочу тебя внутри. — Меня внутри? Любой каприз, детка, я тоже очень хочу оказаться у тебя внутри, — Хан вытаскивает язык, чмокая на последок, создаёт вибрацию, от которой парень дрожит ещё больше. — А я думал, что я ангел, милый. Джисон берет смазку, капая на свой снова возбужденный член. Он не сразу толкается внутрь, а трется меж его половинок, и только потом вставляет. Хан прижимает парня к себе полностью, чтобы между ними не было ни миллиметра. Хëнджин стонет и прогибается в спине сильнее от поцелуев, ощущая после горячий член, что скользит между ягодиц. Джи проникает внутрь и Хван хватается за собственный член, сжимая его у основания, чтобы не кончить. — Ах!!! Ты такой большой и горячий. — дрожит парень, вжимаясь спиной в грудь Сона, опускается полностью на его член. — Поцелуй, дорогой. Мне сейчас так хорошо… Джисон поворачивает его голову на себя и целует, проникая языком внутрь. Он начинает немного двигаться, все еще целуя, ему самому не хватало поцелуев и этой нежности. — Ты такой узкий, детка, и такой горячий, — шепчет в самые губы, затем целует линию челюсти и зацеловывает за ушком. — Мой самый нежный и любимый. Джисон продолжает толкаться внутрь, ища правильный наклон, чтобы задеть простату и принести ещё большее удовольствие, найдя его, он замедляет толчки, все еще попадая по простате. Хëнджин хмурит красивые брови, выстанывая чужое имя в поцелуй и цепляясь рукой за бедро Джи. Хан так хорошо знает его слабости, что у него нет шансов на сопротивление, да и не очень то и хочется. Хван подмахивает бёдрами и сам насаживается на чужой член, дрожа от наслаждения. — Хани… Люблю тебя, дорогой. Ты такой умница… Хочу быстрее. Дорогой, не сдерживай себя. Я очень хочу тебя глубже прямо сейчас и жёстче. — Хорошо, малыш, как скажешь, — Джисон опускает свои руки на бока, сжимая их. Хан слушается Хенджина вставляя глубже, делая точки быстрее. Он стонет от того, как хорошо сейчас, ведь никогда не стеснялся показывать, то как ему хорошо с Джином. Сон чувствует скорую разрядку, второй оргазм за это утро… Вот, что значит приехал его парень. Руки Хана ползут к груди Хвана, начиная играться с ней, сжимая её. — Милый, еще немного… Детка, ты… Как я люблю тебя… Джисона самого потряхивает от такого, он зацеловывает парня вновь и вновь, боясь, что тот куда-то денется прижимает к себе, кончая внутрь. Он разворачивает парня к себе и садится на колени вновь, обхватывая губами член парня. Джи накрывает головку губами, начиная ее целовать и облизывать, чувствует, как Джинни изливается прямо ему в рот. Хëнджин вскрикивает от удовольствия, едва держась на ногах. Головка члена так яростно била по простате, что всё буквально плыло перед глазами от удовольствия. С каждым новым толчком Хван стонал всё громче, забив на соседей Джисона, что опять будут на них жаловаться. Сейчас нет ничего важнее чем его Хани и их взаимная любовь. Сон кончает так неожиданно, наполняя Хëнджина своим семенем, а после доводит и самого парня до оргазма. Ноги дрожали, а голова кружилась, он с трудом фокусирует свой взгляд на Джисоне, вздрагивая от того, что он прикасается языком к чувствительной головке. Его пальцы гладят плечи и волосы Хана, а на губах появляется блаженная улыбка. — Хани… Ты сумасшедший… Я сейчас упаду. Хан поднимается с колен, облокачивая парня на себя, прижимает к себе. Он целует его не впопад, как придётся, сейчас просто хотелось отдышаться и успокоиться. — Я тебя держу, ты точно не упадёшь, — Джисон вновь целует парня. — Я тебя люблю, детка. Джисон гладит тело Хенджина. Им бы не мешало помыться и лечь обратно в постель, особенно Джини, ведь тот с самолёта и поди-ка опять глаз сомкнуть не смог весь полет. — Чем мы займемся, кроме моей работы и наших лобызаний? — одна рука Хана залезла на макушку, поглаживая намокшие волосы, а вторая гладила поясницу, пока губы целовали щеки парня. Джин обнимает парня за плечи и утыкается в тёплую шею. От Джисона так приятно пахнет, словно… Домом. К нему хочется не просто возвращаться. Он был словно воплощением места спокойной и уютной жизни. — Я знаю, что не упаду. Ты моя опора, Хани. — шепчет Хван. — Я хочу немного полежать с тобой, а потом посмотреть в онлайн магазине шкаф и новые тумбы в ванную. И неплохо было бы ещё комод. И я был бы очень счастлив, если ты мне сделаешь завтрак. Потому что в отеле был кофе без души, а круассаны без сладости. — Тебе помочь с выбором или ты справишься сам? Я правда очень плох в шкафах, в них хорошо разбирается Чанбин, потому что они его братья, — Джисон немного двигает парня к воде, чтобы наконец его вымыть, достает шампунь Хвана и наливает немного на голову. — Закрой глазки и держись за меня, детка. Ты же моя нежность. Конечно, я сделаю тебе завтрак. Хорошо, мы немного с тобой полежим, любовь моя. Джисон намыливает голову аккуратными массирующими движениями, что позволяет Хенджина расслабиться ещё больше, а потом такими же аккуратным движениями смывает пену, умывая при этом лицо парня. — Когда ты так улыбаешься я влюбляюсь в тебя ещё больше, детка, ты заколдовал меня, да? — Перестань обижать Бини. Он совсем не шкаф, — тихо посмеивается Хван, позволяя себя мыть и подставляясь под воду. — Я никого не заколдовывал. Ты сам тут тот ещё красавец, а всё на меня сваливаешь. Когда Джи домыл его до конца, Хëнджин вылез из душа, обмотав бёдра полотенцем, сперва решил высушить волосы. — Родной, я бы хотел с тобой серьёзно поговорить. — Прекрасней здесь ты, но я не спорю, что тоже ничего такой. Я его не обижаю, а комплимент говорю, он очень мощный, его грудной клетке и плечам можно только завидовать, мне до него очень далеко, — говорит Джисон, начиная мыться, скорее просто споласкиваться. Когда процедура была закончена, он открывает двери душа. — Оу, даже так, детка, я напуган, что случилось? Я что-то натворил? Скажи сразу, если я где-то провинился. — отвечает Хан, удивленно оглядывая парня. — Согласен. Последний раз с ним обниматься было весьма необычно. Он такой сильный. И как только Минхо ещё не сломал. — ухмыляется Хван, суша феном волосы. — Есть кое-что, в чем ты виноват, но мы это обсудим позже. Можешь принести мне пижаму? — Он очень нежный с Минхо, скорее он меня сломает, чем Минхо, — Джисон наматывает полотенце вокруг бёдер и подходит к Хёнджину, целуя его в плечо. — Хорошо, сейчас принесу. Джи начинает нервничать, когда не понимает в чем он провинился, ведь все же было хорошо. Он приносит в ванну пижаму для Хвана, абсолютно забыв одеться самому. — Что я натворил, детка? — с грустными нотками спрашивает Хан. — И что мне сделать, чтобы исправиться? Хëнджин улыбается стоит парню уйти. Он сушит волосы, сразу придавая им лёгкую волнистую форму, чтобы выглядеть красиво даже дома. Конечно, же Джисон ни в чем не виноват, но Хван волновался говорить о настолько важных для него вещах. Так почему он должен это делать один? Хан вернулся и выглядел ещё более несчастным. — Спасибо, Джисон. — отвечает Хенджин, всё ещё возясь с волосами и называя любимого по имени. Это обычно означало, что он серьёзен и вопрос реально важный. — Почему ты не оделся? — Я забыл, это пока не важно, важен ты и наш серьёзный разговор, — Джисон подходит к Джину, укладывая свою голову на плечо, делая вид еще более несчастнее. — Я очень переживаю, детка. Хан отстраняется от парня, даёт ему пространство, чтобы тот оделся. — Не хочу, чтобы ты простудился. Так что сходи оденься сперва и голову надо высушить. Дома прохладно, ты опять врубил кондиционер на максимум. — сказал Хëнджин, откладывая фен и начал одеваться. — Ну, малыш, — вздыхает Джисон. Ладно, раз Хван сказал, значит надо делать, он снимает со своих бёдер полотенце укладывая на голову. Он идёт к шкафу, чтобы одеть свою пижаму, и возвращается обратно к Хенджину уже одетый и с выключенным кондиционером. — Я забыл его перед сном выключить, как и свет в прочем снова, да? Хëнджин переоделся, наблюдая за грустным Джисоном, что так мило ищет причину своей вины. Хван знает, что скорее всего получит потом за это, но сохраняет спокойствие. —Я… Я передумал спать, так что если хочешь, то иди, а я пойду сделаю себе кофе. И в следующий раз не забывайте про кондиционер, Мистер Хан. Сам знаешь, что легко можешь заболеть. Сам посушишь голову или тебе помочь? — Нет, нет, нет, детка, я обещал накормить тебя завтраком, так что я это и сделаю, ты сам пожаловался, что кофе без любви, я сам все сделаю, — хмурится Джисон, закусывая губу. — Хорошо, мы не будем спать. Помоги мне пожалуйста посушить голову, люблю когда делаешь это ты. Джисону кажется ещё минута и он разрыдается от того, что не знает, что он сделал. Он покорно стоит и ждёт, когда ему помогут посушить голову. Хëнджин смотрит на любимого со спины и на его грустные щёчки и сейчас с ума сойдет от умиления. Он берёт фен и начинает осторожно перебирать мягкие волосы и обдавать их тёплым воздухом. Спустя пять минут Хван закончил и поправил мягкие волосы, открывая глаза Джисона, что были до этого спрятаны. — Готово. Теперь можно и позавтракать. Пошли, Джисон. Хëнджин убирает фен на место и направляется в сторону кухни, сразу заглядывая в холодильник. Джисон идёт на кухню за Хваном, пока тот выбирал что-то из холодильника, он начал варить для него кофе. Хоть у Хана и была дома кофемашина, но он предпочитал варить своему парню лично из турки, пока он возился с кофе для парня, попутно размышляя, что он мог бы сделать. Что-то сказал не так? Или не купил? Он вроде даже в квартире Джина съездил и прибрался. Может он что-то сейчас не так сделал? Когда только успел… Кофе был готово, Хан заглядывает в холодильник за сливками и соком для себя, наливая сначала Джину в чашку, а потом себе сока. — Что больше хочешь панкейки или омлет с овощами, ещё можно тосты сделать? — Джисон все еще с печальным видом смотрел на Хенджина, закусывая свои губы вновь. Джин не может больше смотреть на эти грустные глаза, поэтому достал из холодильника кусочек сыра, чтобы перебить голод и сел за стол. — Джисон, сядь, пожалуйста. Давай сперва поговорим. — Хорошо, — Джи садится за стол напротив Хенджина, делая серьёзный вид. Его тело знобит, а коленки немного дрожат от дальнейшего разговора. Он уже не знает, что думать, ведь у его парня такой серьёзный вид и зовет его по полному имени, что ещё сильнее пугает парня. — Детка, прошу начни уже говорить, я сейчас заплачу. — Боюсь, что ты в любом случае заплачешь, — вздыхает Хëнджин и собравшись с силами. — Джисон, я всё это время думал о наших отношениях. Для меня это очень сложно, как физически, так и морально. И я знаю, что ты тоже очень непросто привыкаешь к переменам в своей жизни. Я хотел узнать у тебя, хотел бы ты со мной съехаться? У Джисона почти остановилось сердце на половине монолога Джина. Он сидел и бледнел с каждым словом, а на глазах наворачивались слезы. — Вот скажи мне ты довести меня хочешь? — Хан поднимается со своего места, подходя к Хвану, разворачивая к себе и для начала целуя его. — Я очень хочу с тобой съехаться, я мечтаю об этом. Я был готов уже к худшему… Ты меня так напугал, детка. Джисон обнимает парня крепко прижимая к себе. — Я даже ругаться не могу, потому что ты так смотришь, я улыбаться хочу. Я тут и бледнею и краснею и все вместе. Я реву уже, малыш, посмотри, это слезы, — Джисон выдыхает, они не расстанутся с Хенджином. Джини никуда не уйдёт от него. — Сначала довести до оргазма два раза, а потом до слез, вот как это называется, а? Хëнджин не может сдержать вздох умиления от того, какой же у него эмоциональный бельчонок. Джисон такой трогательный и ранимый, что не любить буквально преступление. — Хани, ты чего? Откуда такие ужасные мысли? С чего ты взял, что я хочу тебя бросить, дорогой? Айгу, ну посмотри на себя… Боже, сколько слëз Джин стирает ладонями с мягких щёчек слезы и целует в надутые губы с улыбкой. — Эмоциональные качели? Сам то накрутил себя как, глупенький. — Именно, эмоциональные качели. Конечно, я накрутил, а кто повод дал? Нет, я, конечно, дурак, я не спорю, но и ты хорош, у нас такой классный секс был, мы так скучали и потом на тебе «Родной, нам надо серьёзно поговорить», и ещё сверху «Да, ты натворил», а даже не знаю, что сделал… И вообще, что кушать будешь, сидишь голодный с самолёта, кусок сыра жуешь, — Джисон говорит почти спокойным голосом, иногда, переходя на смех. — Ещё раз так напугаешь меня, то я расстроюсь и уйду жить в лес. — Да кто тебя пустит? В лес он уйдёт. У тебя теперь есть домашний парень, что жить без тебя не может, — смеётся Хëнджин и прижимается крепко к Джисону, утыкаясь в его живот головой. — Прости. Я не хотел так пугать. Правда. Просто для нас обоих это очень серьёзно и я хотел, чтобы мы всё обсудили. У меня куча вещей, оборудование, а квартиру я снимаю и даже мебели особо нет. Я готов купить мебель и платить половину аренды, чтобы ты не считал, что я буду платить только сексом. — Ладно, не уйду я в лес, как ты тут без меня жить будешь, — смеётся в ответ Хан, гладя по голове парня. — Это моя квартира, Джини, я тебе уже об этом говорил, вроде, я точно не помню. Мы можем платить на пополам счета за квартиру. Я могу отдать тебе свой офис под мастерскую. Я знаю, это очень серьёзный шаг для нас как для пары, поэтому я готов все обсудить. Я не знаю, но тут должно хватить для нас двоих, так что. Ох, я слышу чей-то живот, который требует еды. Джисон отстраняется от парня, целуя его в макушку. Он достает из холодильника молоко, яйца, и овощи, чтобы сделать по быстрому омлет с овощами. Пока омлет готовился он сделал пару тостов с творожным сыром и курицей, которую готовил на кануне вечером. — Так вот для чего ты хотел мебель посмотреть, ты так намекал? Если да, то мы точно должны вместе выбрать. Ещё минута и все будет готово. Хан бы сегодня сделал бы Джину панкейки или круассаны, но его парень очень хотел есть, поэтому что-то быстрое, но вкусное. — Хан Джисон, ты совсем не дальновидный. Намёками с тобой общаться невозможно, — улыбается Хван и отпускает парня для готовки. — Я не знал, что квартира твоя. Ты не говорил. Может быть ещё и миллионер, а просто прикидываешься работягой? Хëнджин всё равно успевает скушать сыр и сделать пару глотков самого замечательного кофе. — Я закажу отдельно шкаф для одежды, что не должна попадаться тебе на глаза. А то ты меня из дома не станешь выпускать, а у меня между прочим танцы. Я обещаю, что много места не займу. Постараюсь что-то выкинуть. Омлет так аппетитно пах, что Хван не усидел и поспешил к Джисону с объятьями. — Сердишься? — мурчит он на ушко, обнимая со спины. — Я люблю тебя, Хани. Это как-то исправит ситуацию? — Детка, все хорошо, я не сержусь на тебя, хоть это было очень волнующе, что я аж расплакался, никому об этом ни слова, — смеётся Хан, поворачивает к Хёнджину и целует его в нос. — Так, а теперь садись, я сейчас накрою, минутку. Джисон накрывает на стол, ставя тарелки и кладя вилки. — Ну, я не миллионер, конечно, но в каком-то смысле я богат, и все потому что у меня есть такой драгоценный человек, как ты. Приятного аппетита, детка, — Хан через стол целует Джини. — И насчёт места. Детка, я не жадный до места, так занимай сколько тебе нужно, для тебя мне вообще ничего не жалко. — Эх, надо было на видео снять и Минхо показать, а то он не поверит мне, что ты можешь быть таким напуганным. — шутит Хëнджин и садиться за стол, но его не устроило, что Джисон сидит так далеко и он пересел ближе. — Божечки, ты у меня такой романтик, я не могу. Интересно, если через пару лет я сделаю тебе предложение, ты тоже плакать будешь? — Если предложение будет начинаться «Нам надо серьёзно поговорить, это очень сложно для нас…» то, да я зареву снова, сначала от горя, потом от радости. Хотя я думал, это я сделаю тебе предложение, — хмыкает Джисон, кормя парня их своей тарелки. — Минхо бы показал Чанбину и все он бы точно знал, как найти на меня управу. Джи, конечно, же шутит, но Чанбина все равно побаивается, хоть и восхищается. Он обнимает Хенджина, притягивая к себе ещё ближе. — У меня есть для тебя подарок, который я должен был подарить, когда ты приедешь… Но ты меня так напугал сегодня, я даже не знаю, что и делать… — Именно так и будет. А как я ещё должен начать серьёзный разговор? — парень закидывает свои ноги на колени Хана и ворует еду из тарелки. — Что за подарок? Вроде никаких серьёзных дат у нас нет. Хани, если ты сильно потратился, я тебя убью. — «Хани, давай поговорим, мне нужно сказать тебе что-то очень серьёзное», я бы напрягся, но не сильно, а ты сразу так, ещё и Джисон, если бы ты сказал «Хан Джисон, нам надо поговорить», я бы все в коленях бы у тебя ползал, — Джисон гладит парня по ногам, слегка улыбаясь, — Если ты меня убьёшь, с кем ты жить будешь? — Мне нравится когда ты у моих ног. Помнишь как ты приехал домой и не знал, что я уже у тебя и переодевался из костюма восточного принца? Это было очень приятно, когда ты целовал мои ноги и снимал с щиколоток тонкие браслеты. Я пусть и не фетишист, но твой вид, когда ты сидишь у моих ног и целуешь их — невероятно эстетичен. Никогда бы не подумал, что кто-то когда-то захочет это сделать. — Хëнджин целует любимого и кусает сразу за плечо. — Ты с темы-то не уходи. Что за подарок? В честь чего? Сколько ты потратил? И если это что-то дорогое, я предложение тебя смс-кой из другого города сделаю после недельного игнора и сбора вещей. — Конечно, помню, я помню почти все твои наряды. А твои ноги — это нечто, они длинные и манящие, я в готов их целовать всегда. Не хочу показаться фут фетешистом, но твои ноги явно привлекают меня. Джисон охает от укуса, заполняя рот Хенджина едой, а затем вновь целует, его надутые от еды щеки. — Твой подарок. Я очень скучал по твоей счастливой улыбке и подумал, что, когда ты приедешь порадовать тебя небольшим подарком. Я никогда не считаю денег, которые потрачены на тебя, любовь моя. Хёнджин возмущённо смотрит на Джисона с набитым ртом. — Фы фсерафно получил, Хан Фыфсон! — пробубнил парень, стараясь прожевать. — Давай уже свой подарок, чтобы я уже рассчитывал сколько мне надо будет тебя благодарить. — Ты можешь меня просто поцеловать и сказать спасибо, но если ты хочешь меня отблагодарить как-то по особенному, то я буду только рад, — Хан отпускает ноги парня, уходя в свой кабинет. В ящике лежала коробочка с подвеской с первыми буквами имени парня. Цепочка была золотая, а буквы наполнены алмазной крошкой. Он возвращается на кухню к Хенджину, отдавая подарок в руки парня. Джин успел сделать пару глотков кофе и морально приготовился получать подарок. Когда Джисон вернулся с маленькой коробочкой не надо быть идиотом, чтобы догадаться, что там скорее всего украшение. Хван забрал коробочку себе, не решаясь её открыть. — Ты с ума сошел, Хан-а? Ещё не знаю, что там, но уверен, что что-то очень дорогое. Хёнджин любит украшения и Джисон знает это, но никогда до этого ничего подобного не дарил. Немного волнуясь, парень всё же открыл коробку и замер. — Да, может быть и сошел, но я очень люблю тебя, детка, — Джи с интересом смотрит на Хвана, заглядывая ему в глаза. — Тебе нравится? Хёнджин смотрит на украшение и молчит. Ему сложно подобрать слова и поэтому от несколько раз моргает, прежде чем заплакать, крепко обняв Хана. — Ты… Ты… Почему ты…? Это очень красиво, Джисон-и. Джисон обнимает в ответ, крепко прижимая к себе. Он чувствует, как Хенджин начинает плакать, поэтому поднимает лицо парня и сцеловывает слезы с его щёк, шепча успокаивающие слова. — Детка, ты чего? Тебе точно понравилось? Я надеюсь это слезы счастья, что я у тебя такой прекрасный, — целует Хан Хенджина, отвлекая его от слез. — Ты дурак, Хан Джисон! Но мой дурак. Самый любимый и замечательный, — всхлипывает парень, дрожа от эмоций и целуя ответ. — Это слишком дорогой подарок. Он такой красивый, что я безумно хочу тебя поколотить и зацеловать. Джин дрожащими пальцами достаёт цепочку и вкладывает её в руку Хана. — Наденешь на меня? — Конечно, надену, — Джисон укладывает цепочку на шею парню и застёгивает её. — Но самый дорогой подарок здесь ты. Ты бесценен, я готов одарить тебя с ног до головы, лишь бы ты улыбался и целовал меня. Джисон притягивает парня ближе, смахивая его слезинки, целует за ушком. Хёнджин ещё несколько раз всхлипывает и улыбается. — Я отключу интернет и кабельное, чтобы ты больше дорамы не смотрел. Еще немного и я ещё раз тебя укушу от приступа романтики. — Хван сам нежится в любимых руках, прижимаясь как можно ближе. — Хани, я люблю тебя. И буду с тобой жить. Буду заботиться о тебе и всячески ублажать. Джисон перетягивает Джина со стула к себе на колени, целуя его, обнимает его и гладит по спине. — Я тоже тебя люблю, Хенджин-и, очень и очень сильно. Я буду чертовски рад, если такой красивый парень будет обо мне заботится и ублажать, я буду самым счастливым на свете. Детка, ты не хочешь полежать? Тебе явно нужно отдохнуть, пошли в кроватку, — Хан подхватывает Джина и несёт в комнату. — Мой сладкий, господи, как я тебя люблю, ты такой прекрасный. — Если ты не перестанешь меня нахваливать, то у тебя будет третий оргазм за утро, — смеется Хван, усаживаясь на чужих руках поудобнее. — Теперь мне нужно будет придумать подарок для тебя и спланировать переезд. Хочу сделать наше гнёздышко уютным. Если ты позволишь. — Конечно, делай на свой вкус, я доверяю тебе, ты моё сокровище. Я, конечно, не против третьего оргазма за утро, но тебе стоит отдохнуть, детка, — Хан доносит Джина до кровати, укладывая его. — Секунду, детка, я сейчас лягу к тебе. Хан поднимает одежду Хенджина, укладывая ее на тумбочку, а потом ложится к своему парню, прижимая к себе в объятиях. — Итак, что за подарок ты хочешь мне подарить? Хёнджин устроился сразу под боком у Джисона, обнимая его всем телом и греясь. — Наконец-то правильная кровать. — вздыхает он и жмурится. — Я готов исполнить любое твоё желание. Вот вообще любое. — Если это желание действует прямо сейчас то поцелуй, — Джисон целует его, так сладко, как только мог. — Детка, на самом деле любой твой подарок будет в радость. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. — Мои поцелуи для тебя безлимитные. Проси что-то существенней, любимый.— с нежностью говорит Хёнджин, проникая языком в чужой рот и с упоением зацеловывая любимые губы. — Хочу что-то, чтобы ты смог сделать для меня своими руками. Меня очень нравятся подарки своими руками, — отвечает честно Хан, всегда ценил, когда человек делает для него что-то своими руками, даже пусть криво, но сделано с душой. Хан помнит, как Минхо подарил ему открытку, сделанную своими руками, она стоит на полке в комнате или рисунок Хенджина на черновике, этот рисунок даже на стенку повесил. — Если ты сделаешь что-то своими руками, то я буду в восторге. — Я могу сделать кое-что своими руками прямо сейчас, но это опять будет оргазм.— шутит парень и улыбается. — Я никогда не делал такого… Хммм, а я могу написать твой обнаженный портрет? — Да, ты можешь. Нарисуй меня как одну из твоих француженок, — смеётся Хан, шутя. — Но на самом деле, это будет нереально. Конечно, круто если бы мы были вместе на этой картине, но если и я один тоже круто. И от оргазма я не откажусь, пожалуй, раз ты так настаиваешь. — Я определенно отключу нам телевизор. — смеется Хван и опускает руку на чужой пах.— Я никогда не рисовал на холстах, но хочу попробовать. А для этого стоит посмотреть на натуру. Хёнджин ластится, скатываясь с тела парня и ложится рядом, пока его ладонь забирается под пижаму. — С удовольствием разденусь для тебя и ты будешь смотреть на натуру, только берегись, ты можешь возбудится от моего вида, — Джисон тихо стонет, когда ладонь Джина пробирается под пижаму, поглаживая полувозбужденный член. — Мой член так скучал по тебе, только от одной твоей руки уже возбуждается. — Только член? Я рассчитывал затронуть всего тебя полностью, — довольно говорит Хёнджин и усаживается Хану на бёдра.— Мне кажется, что ты должен оценить то, как мне идёт новое украшение. Хван снимает рубашку от пижамы и остаётся в одних штанах, демонстрируя своё тело с рисунками на белой коже и золотой подвеской. — Остальная часть тоже скучала, я не могу перестать трогать тебя, — руки Джисона отпускается на тело парня, оглаживая его рисунки, подвеску и шею. — Джини, я так тебя люблю, я даже описать словами не могу. Я так счастлив, что ты предложил съехаться. Хëнджину нравится такая реакция. Он гладит Джисона в ответ, плавно потираясь бёдрами о его пах. — Представь, что было бы, если бы я приехал только сегодня вечером? А зная твою работу, то ты бы там проторчал допоздна и я бы скучал ещё больше. Хван наклоняется и целует нежные губы, действуя осторожно. — Тебе и не надо говорить. Я и так знаю. Самое важное, что это взаимно на все 1000%. Джисон отпускает руки на бедра, прижимаясь плотнее к нему, целует в ответ эти прекрасные губы. Хенджин самый чудесный человек, который сейчас рядом с ним. Он даже не мог предположить, что когда-то будет вот так целовать его и желать большего, что сам Хван предложит съехаться. — Так и знал, что ты тоже от меня без ума, — Хан не выдерживает и меняет их местами, уже сам потираясь о пах парня, — Хван Хёнджин, ваши улыбочки делают мне очень плохо, я буквально завишу от них, хей! Хëнджин готов всю жизнь улыбаться Джисону. Он гладит Хана по щекам, целует его и начинает понемногу раздевать, опускаясь поцелуями к груди. — Хани, как может быть иначе? — Хëнджин стонет, оказываясь под любимым. — Я же должен доставить тебе наслаждение, а не наоборот. — Видеть тебя одно наслаждение, — улыбается Хан, поддаваться на раздевания. — Только так и никак иначе. Хван расстегнул рубашку и снял её с Джисона, поглаживая грудь и опуская ладони к бёдрам. — Хани, а ты никогда не хотел… Ну, поменяться ролями, например? Джисон останавливается, вопросительно поднимая бровь. — Правда, я не думал, но с тобой я попробовал бы. Я тебе доверяю, так что, — ухмыляется Хан. — Тем более у меня был такой опыт. Хëнджин мгновенно меняет их с Ханом местами, начиная безжалостно щекотать и не позволяя парню вырваться. — Таааак! Хан Джисон! Я требую имена! И вообще, сколько у тебя было парней?! Джисон смеётся, все же пытаясь вырваться. Он никогда не скрывал от Хенджина своей прошлой половой жизни, говоря как есть. — Я признаюсь, признаюсь! Только прекрати! — смеётся Хан, извиваясь под парнем. Хëнджин пыхтит недовольно. Да, у них обоих было прошлое, но почему-то сейчас Хван бесился самым натуральным образом. — Каждого поимённо и кто лишил тебя твоей невинности! И главное, где сейчас эти люди. — строго смотрит Хван, держа руки наготове, чтобы начать щекотать вновь. — Так, ну это было два раза, первого зовут Субин, мы с ним встречались на первом курсе и он всегда был активнее меня, а я любитель пробовать разное, так и получилось, но он расстался со мной из-за моего сменщика в магазинчике, который уволился. А второй раз был, когда я выпил и это было с моим одногруппником Хосоком, с которым я дружил. Я и сейчас с ним дружу, но не особо, он уехал из Сеула, — признаётся Джисон, ловя руки парня, ухватывая их в замок. — Только не убивай их, ладно? Я давно уже снова девственник. — Я ещё подумаю. Субин и Хосок какие-то значит… — Хван выворачивает свои руки и прижимая руки Джисона к кровати, недовольно хмурится. — Ну, детка, не хмурься, тебе не идёт. Мы с ними уже давно не общаемся, — Джи поддается парню, расслабляясь в его руках. — Трахни меня, папочка. Джисон краснеет и заливается смехом, закрывая глаза. — Минхо научил. Хëнджин выгнул бровь и фыркнул. — Ну может это и действует на Чанбина, но точно не на меня. Не буду я ничего такого делать. Хëнджин отпустил руки Хана и просто решил не много отстраниться, сдерживая своё лёгкое раздражение. Он продолжил целовать шею Хана. — Ну, нет, малыш, так дело не пойдёт, — Джисон сел, притягивая парня к себе, кутая его в своих объятиях. — Ты же рассердился и расстроился. Я очень переживаю, когда мой любимый в таком состоянии. Джини, я люблю только тебя и доверяю только тебе. Если ты когда-нибудь захочешь поменяться ролями, я буду только рад, потому что ты мой самый любимый и нежный парень, я никогда не променяю тебе, на кого-то там, я уже давно только о тебе думаю. Джисон поднимает его лицо на себя, покрывая его поцелуями. — Я бы очень хотел увидеть другую твою сторону. — Я подумаю теперь, показывать тебе свою такую сторону или нет. — Хван куснул парня за плечо и впился в шею, оставляя после себя несколько больших засосов. Хëнджин не хотел ворчать и был уверен в Хане, но он был жутким собственником и сейчас это слишком обострилось. Хотелось присвоить Джисона себе полностью. — Ты охренеть какой миловидный. И только мой. — Я милый? — подмигивает парню Джисон. — Правда что ли? Джисон даже немного стонет, когда чувствует как парень оставляет ему засосы. Хан тоже собственник, но из-за того, что его парень танцует, но старается оставлять меньше засосов на его шее, одаривая его подарками, чтобы те знали, что этот красавчик занят. И сейчас, когда на шее Хвана красовалась подвеска, он чувствовал, что Хенджин его. — Я твой уже давным-давно. А ты мой, только мой, детка. — Не беси меня ещё больше, Хан Джисон. Ты знаешь, что милый и умело пользуешься этим. Я знаю, как ты флиртуешь с разными людьми, так что учти, я слежу за тобой. Хëнджин всё ещё фыркает, но уже целует нежнее. — Когда я флиртовал вообще кроме тебя, ладно, кроме тебя и Минхо, я вообще ни с кем, — целует парня Джисон, он сжимает его в объятиях, целуя его шею и грудь. — Ты всегда, когда со мной начинают флиртовать, смотришь так, что сожрешь их, они сами прекращают, я не знаю, почему они лезут, ведь я всегда занят только тобой. — Я не всегда бываю рядом. А за флирт с Минхо, тебе отдельный засос. — ворчит парень, оставляя новый след на самим видном месте. — И я не только так смотреть могу. Если нужно, то и сожру. — Аккуратнее, детка, нам еще работу с тобой, придётся теперь надевать водолазку, ту чёрную, ты же помнишь? Она шикарная, — Джисон немного улыбается, поваливая их на кровать. — Так за Минхо я всегда получаю от Чанбина. Будь нежнее, Джини, я же твой самый любимый и неповторимый парень. А про то, что ты сожрать можешь, я не спорю, но всё вокруг меня знают, что я занят тобой. — Бини ревнует его, поскольку вы с Минхо вечно слипаетесь и выглядите так, словно мы с Чанбином вам никто. Хëнджин возвращается к начатому, опускаясь поцелуями к кромке пижамных штанов Джисона, целуя его подтянутый живот и слегка прикусывая кожу. — Итак, раз ты даришь мне такие подарки, то я постараюсь тебя отблагодарить как следует. — Мы просто друзья и вы с Чанбином это знаете, тем более Минхо не в моем вкусе, а я не в его вкусе. Вот ты очень даже в моем вкусе, — говорит Джисон, охая от поцелуев, за которыми следовали небольшие укусы. Хан опять будет весь в следах, но он и не против, ему нравится отметины от Джина. — Хенджини, ох, твои губы… — Что не так с моими губами? — спрашивает Хван, не отвлекаясь от ласк, приспускает с Джисона штаны с бельем. Он целует обнажённую кожу, но не касаясь члена. — Скажи честно, ты же не человек, да? Люди не могут быть такими прекрасными, — стонет Джисон, задыхаясь в чувствах. Хенджин слишком действовал на него, наверное, поэтому они ведут себя как кролики и трахаются в любой момент. — Твои губы это совершенство, которому все завидуют, а я ликую, потому что я добился того, чтобы только меня целовали эти губы. Хëнджину приятны такие комплименты, ведь Джисон всегда умел сделать самые обычные слова в шедевр, что пробирает до костей. — Ты угадал. Я не человек. Я инкуб, что решил соблазнить и совратить твою нежную душу. И судя по всему, я очень хорошо справляюсь с этим. К слову, скоро у меня планируется одно выступление на котором ты просто обязан побывать. Хван куснул нежно внутреннюю сторону бёдра, начиная рукой ласкать уже возбуждённый член парня. — Обожаю инкубов, а который между моих ног ещё больше. Я просто предназначен только тебе, моя нежная душа уже ваша, — томно вздыхает Джисон, тот укус ещё и рука, сильно будоражили чувства. — Ого, я обязательно приду, кем ты будешь на этот раз? Хан знает, как Хенджину нравятся эти выступления, переодевания и танцы. И он готов сделать, что угодно, что бы тот не прекращал свое любимое дело, веь влюбляется в каждый новый образ от своего мальчика на сцене. — Я не хочу портить тебе сюрприз, так что жди. К тому же, перед этим мы не увидимся целый день. Хочу покорить тебя в самое сердце, чтобы ты окончательно убедился, что я нереальный и только для тебя. Джин проводит языком по нежной коже ствола, чувствуя губами как напрягается член Джисона. Он нежит его руками, губами и продолжает смотреть на красивое лицо своего парня. Влажная и гладкая головка приятно скользила по губам и это приносило им обоюдное удовольствие. — Не увидимся? Я же так буду скучать по тебе. А можно хотя бы с утра тебя поцеловать и уехать? Джисон стонет, смотря на Хвана и его поблескивающие глаза. Губы Джина приносили нереальное удовольствие, от того как они накрывали головку, чувства зашкаливали, ведь это слишком хорошо. — Детка, я уже весь в предвкушении твоего выступления, очень хочу овладеть таким нереальным парнем. Стоны Джисона — это сладкая музыка для Хëнджина. Сейчас он никуда не торопится и не гнался за своим удовольствием. Он был готов ублажать парня хоть час, чтобы довести его до яркого оргазма. — Поцеловать утром можно, а после я сбегу до позднего вечера. Так что до 11 мы не увидимся. — не отвлекаясь от ласк, отвечает Хван, проводя языком по уздечке и нежно посасывая головку. — Ты только в руках себя держи, поскольку я там буду не один, а ещё с двумя парнями. — Спасибо, что предупредил, надеюсь они тебя не собираются лапать, а если и будут, то только для танца, — хмыкает Джисон, закусывая губу. — Ох, целый день, буду сидеть за документами и думать о тебе. Мы даже не пообедаем вместе? Если так, то возьми с собой покушать или сходи с кем-нибудь, не оставайся голодным. Хенджин ласкает его член, принося парню крышесносное удовольствие. Джисону кажется, что возбудится ещё больше невозможно, но с Хенджином возможно все, ведь член дергается в приятной неге. — Я и не думал, что благодарность бывает настолько приятной. Хван улыбается и решает, что лучше сразу предупредить, а то Джисона удар хватит. — Ну, не совсем. Они должны будут обнимать меня и трогать с двух сторон. Немного трогать… Ну как немного… Много, но они оба натурала, так что это только имитация…хм…секса на троих. Хëнджин старается сильнее, отвлекая парня от негодования и опускаясь на член всем горлом несколько раз и возвращаясь обратно к неспешным ласкам. — Не волнуйся. Вечером мы поужинаем, а днём у меня возможно не будет времени. Джисон и правда удар хватит и не только от того, как Хван опустился, что руки сами полезли к голове парня, задерживая его, но потом отпуская его, но и от только, что полученной информации. — Хван Хёнджин! Я в возмущении, уф, ладно раз они натуралы, то ладно. Я теперь ещё больше этого жду, не думай, что после твоего выступления ты останешься не оттраханым и помеченым. Джисон возмущается, но его пыл сбавляется ласками парня. Джисон шипит, выдыхая, прикрывает глаза, начиная гладить по голове. — Тогда днем хотя бы перекуси, я закажу тебе еды. Я буду об этом волноваться, Хенджин, как и о тебе в целом. Хëнджин повторяет фокус с горлом, специально постанывая и запуская вибрацию по члену сильнее. Он держится долго, пока голова не начинает немного кружиться и поднимается с глубоким вдохом. — Хани, ты меня трахать прямо в баре будешь? А то в машине у нас уже было, на парковке было, в твоей квартире тоже… Я даже не знаю, где тебе больше нравятся, родной. Мальчики будут со мной очень нежными. Тебе не стоит волноваться. Хëнджин ласкает кончиком языка уретру и хлопает длинными ресницами. — Я выпью кофе, любимый. Мне нельзя наедаться перед выступлением. — А ты хочешь прямо в баре? Мы можем в туалете, но у нас тоже было в туалете… Мне везде нравится, детка. Ладно, пусть твои мальчики позаботятся о тебе, — фыркает Хан, смотря в глаза этому чуду. Он такой сейчас милый, что Хан умиляется этому, стараясь не пищать. Низ живота напрягается, а член выпускает предэякулят, ведь ласки уже были не в моготу и хотелось поскорее кончить. — Вечером придётся тебя очень плотно накормить. — В твоём желании накормить я вижу двойной подтекст. — урчит Хëнджин и слизывает густые капли одну за другой. — Ты такой вкусный, любимый. В баре мы уже тоже делали это… Тогда Чанбин нас застукал прямо за барной стойкой, где я самозабвенно отсасывал тебе, а ты трахал меня пальцами. Мы ещё тогда разбили бутылку текилы. Хëнджин втягивает щеки и всасывает головку глубже. — Правильно видишь, дать так сказать двойную порцию, — жмурится парень, шипя, ведь этот чертенок доводил его. — Ох… Я тогда отхватил от Чанбина за нас двоих, точно. Нет, это правда было заслуженно, но больно всё же было. Тогда где у нас не было? Мы, что так много трахаемся? Хан сглатывает, постанывает, укладывая руку на голову, поглаживая её. — Детка, постарайся еще немного, я так хочу кончить тебе в рот. — Он тебя даже не бил. Так, слегка потрепал. Он больше мне выговаривал потом, что мы извращенцы и ты, вообще жёсткий изврат, что сбил меня с пути целомудрия. — смеётся Хван и ластится к руке. — А тебя что-то не устраивает в нашей сексуальной жизни? Можем взять перерыв на месяц, если тебе так надоело. Хëнджин берёт глубже и проталкивает член до самого горла. — Это я тебе сбил с пути целомудрия? То, что я извращенец я знаю, мне Минхо припоминает, когда он нас застукал на их с Чанбином кухне. Потрепал он, а в штаны наложил я, — смеётся в ответ Хан, зарываясь рукой в волосы. — Меня более, чем устраивает. Мы прервались на две недели, и что из этого вышло, я сейчас получу третий оргазм. Я очень люблю с тобой трахаться, не представляешь насколько. Джисон трахает парня в рот, не стесняя этого, ведь они любят приносить друг другу такие ласки, да и сам Хенджин старается угодить любимому, позволяя трахать себя в рот в удовольствие второму. Джини гладит ладонями прекрасное тело Джи, пока в уголках глаз скапливаются слезы, но он не отрывается и не останавливает парня. Когда Джисон кончает, Хëнджин терпеливо ждёт, когда его любимый получит полное удовлетворение и всё сглатывает с удовольствием. Он облизывает ещё раз член от основания до головки. — Именно ты. Ты появился в моей жизни, вскружил голову и склонил к разврату. — Хорошо, именно я, развратил тебя, беру на себя всю ответственность, — ухмыляется Джисон, облизывая губы. Хан притягивает Джина к себе, целуя его. — Детка, ты восхитителен. Хочу тебя снова и снова, признайся, ты меня приворожил? Хëнджин смеется и прижимается к Джисону. — Ты считаешь меня сегодня каким-то магом, что занимается приворотом и вообще не человек. — шепчет парень и целует любимого, стирая слезы с глаз. Джисон был каким-то сегодня гиперозабоченным, как и сам Хëнджин, но скорее они просто изголодались друг по другу. — Возможно, потому что оторваться от тебя не могу. Эти две недели без тебя были сущим кошмаром. И меня чуть не убил Чанбин, потому что я снова лез к Минхо, — смеется Джисон в ответ. Ему сложно без телесного контакта, особенно без телесного контакта с Хенджином. Вдруг телефон Джисона завибрировал, брать не хотелось абсолютно, но это скорее всего с работы. Он в не охотку тянется за телефоном, садясь на кровать, отвечая на звонок, пару раз угукнув, он поворачивается к Хенджину: — Детка, нам придется с тобой поработать немного, так как оторваться от тебя я не могу, будешь сидеть на моих коленях, пока я разбираюсь с очередной организацией и их проблемами, — говорит Хан, целуя Хенджина. — Чан сказал, что это не последняя командировка, так что, либо ты будешь ездить со мной, либо мы будем брать после пару дней выходных, чтобы потрахаться от души и везде. Хëнджин садится и сладко тянется. Вылезать из кровати совсем не хотелось, но раз Джисону надо работать, то он не мог противиться. — Хорошо. Я пока поищу мебель и посмотрю, когда смогу собрать все вещи для переезда. Скину варианты тебе на почту, чтоб не отвлекать. Согласен? — Ужас, и все так же по две недели? Я с удовольствием буду ездить с тобой, две недели без тебя — это задница. Так что только с тобой. Хорошо, скидывай я гляну, буду отвлекаться периодами от этих дураков, на которых работаю, — Джисон встает с кровати, потягиваясь. — Ты со мной? Или останешься в кровати? — У меня должна быть практика по тату, так что скорее всего две недели. Прости, любимый. И я с тобой, только оденусь, чтобы тебя лишний раз не волновать. Хëнджин слезает к с кровати, сперва скрываясь в ванной, чтобы почистить зубы и переодеть пижаму на шорты и майку без рукавов, засматриваясь на цепочку и с нежностью гладя её. — За что ты извиняешься? Это твоя работа, так что я все понимаю, это я домосед, ну почти, так что давай жду в кабинете, — Хан усаживается в кресло, сначала разбирая разгром из отчетов, выписок и всего прочего, затем, чтобы включить ноутбук. Он ожидает Хвана и думает, куда же сядет к нему или же на кресло напротив. Хëнджин возвращается в кабинет к Джисону, приносит ему кофе, целует в щеку и решает сесть напротив, загружая свой планшет и игриво смотрит на Хана поверх него. — Мои родители до сих пор считают, что это не работа. Но мне приятно, что у тебя другое мнение, любимый. — говорит Хван, прикасаясь к цепочке длинные пальцы. — Я бы хотел свозить тебя на горячие источники. Быть твоим массажистом и всём, кем пожелаешь. — Это родители, они всегда такие, главное, чтобы тебе нравилось, а они пусть думают как думают. Мои тоже не уверены в том, что работать удаленно хорошее решение, — поддерживает Хан Хенджина, осматривая его с ног до головы, акцентируя свое внимание на шее парня и его длинных пальцах. — Я буду только рад, если ты меня свозишь на горячие источники, тогда буду тебя там благодарить на всех поверхностях. И спасибо за кофе, родной. — Мои родители очень религиозные люди, чего не сказать обо мне и о выборе моей профессии. А танцы и моя ориентация, это вообще дорога в ад. Если бы отец узнал сколько раз за сегодня твой член был у меня во рту, то ему точно стало бы плохо. — вздохнул парень, начиная искать варианты шкафов. — Не забивай голову, родной. Не за что. Я ведь должен вести себя хорошо, а то вдруг передумаешь пускать к себе. — Бог никогда не говорил, что ебать парней это плохо, но да ладно. Если хочешь об этом поговорить позже, только скажи, я тебя выслушаю и поддержу. В любом случае, ты молодец, что живешь в свое удовольствие. Родители, это конечно, родители, но они не в праве указывать, как ты будешь жить, — Джисон мягко улыбается, вновь зарывается в бумаги иногда бормоча себе под нос странные вещи, иногда даже кому-то звонил. — Как я могу передумать тебя пускать, я без тебя жить не могу, ты что. Хëнджин смеётся с Джисона и его выводов, больше не мешая, выбирает мебель. Он иногда посматривал на Джи с любовью, стараясь запомнить с жадностью каждую его черту и сохранить в своей голове и сердце. Он, не задумываясь играл с цепочкой, иногда кусая губы и прижимая колено к груди. — Прожжёшь во мне дыру, сладкий, — улыбается Джисон, поднимая свой взгляд на Хенджина, он сейчас выглядел очень нежно и ласково. Такой домашний и можно сказать ручной. Джисон в нем души ни чаял, он готов больше зарабатывать, чтобы баловать чаще этого нежного цветочка. — Уже что-нибудь выбрал из мебели? Кстати, малыш, я тут думал может нам поменять кровать на побольше? Ты любишь спать звездочкой, поэтому посмотри еще кровать заодно. — Извини. Ты просто очень красивый и мне нравится смотреть на то, когда ты сосредоточен. — смущается Хван и отводит взгляд обратно в планшет. — Да, я выбрал несколько вариантов комода на двоих, большой шкаф на четыре двери и новые тумбы в ванную. Кровать? Я что-то много места занимаю. Надо как-то поскромнее быть мне. — Джини, ты опять извиняешься зачем-то, смотри сколько хочешь, — Джисон улыбается, вставая со своего места, он подходит к Хенджину и целует его. — Хорошо, покажи, что ты там выбрал. Хëнджин тянется к чужим губам и вновь целует так жадно, словно они не целовались вечность. — Вот. Я исходил из своего бюджета, что могу ещё получить после переезда. Хван показывает мебель по ссылкам и нервно кусает губы. — Можно покрасить в любой цвет, на твоë усмотрение. Я постараюсь не захламлять своим барахлом всё пространство. — И про кровать я уже долго думал поменять её на по больше, конечно, это все ради тебя, я слишком люблю просыпаться от того, что ты неожиданно притягиваешь с утра меня к себе будто чувствуя, что я уйду, — улыбается Джисон. — Мне нравится выбор, ну если смотреть на цвет, то у меня тёплые цвета преобладают, смотри на это. — Хорошо. Изголовье у кровати ты какое хочешь? Жёсткое, мягкое или железной? Высокую кровать или пониже? Я постараюсь заказать всë в цвет твоей мебели. Скажи, что именно тебе понравилось и я закажу. — Можно в подобие твоей, она весьма удобная и мне нравится её изголовье. Так что ориентируйся на неё, я оплачу половину, — Джисон целует ещё раз и снова уходит на свое место, томно вздыхая, хотелось бы еще посидеть с Хенджином, но работа не ждёт, ещё немного усердия и все свободное время до вечера он посветит Хвану. — Люблю тебя, детка. — Я знал, что тебе просто не дают покоя мои наручники на ней. Теперь понятно, почему ты подарил тогда наручники вместе с портупеей. — лукаво заулыбался Хван и вернулся к поиску кровати. Через 2 часа молчания и созвонов Джисона, Хëнджин ушёл на кухню и решил приготовить пасту с морепродуктами. — Конечно, только по этому и хочу такую кровать, для таких утех, — усмехается Джисон, утыкаясь в ноутбук. Документы и его руководители не ждали, постоянно названивая и выясняли, что к чему. Джисон заметил уход Хенджина, все ещё продолжая работать. Ему осталось немного, поэтому через полчаса он заканчивает со вздохом, закрывая ноутбук. — Ох, ну доконали меня, — шепчет Джисон, подходя к Хенджину и обнимая его за талию со спины, целует в шею. Хëнджин улыбается, когда чувствует Джисона за спиной и прижимается ближе. — Устал? Я решил приготовить пасту. Ты не против? — спросил Хван, открывая шею для поцелуя. — Я заказал мебель и оплатил половину. Через две недели будет здесь. Как раз успеем всё перевёзти. — Я оплачу вторую половину, когда нам привезут её. И выбери день, чтобы и ты и я смогли, чтобы перевезти вещи, или лучше заказать перевозку, как думаешь? — Хан выцеловывает шею парня. — Устал, но не так сильно. Я не против, готовь, а я понаслаждаюсь тем, как ты готовишь. — Хорошо, любимый. Ты своими поцелуями сейчас явно хочешь не просто на меня смотреть. Три часа прошло с нашей близости, малохольный. — довольно улыбается Хëнджин, продолжая готовку. — Ты пытаешься быть как Чанбин? Богатый папочка, что радует свою детку? — Я уже соскучился по тебе, дорогой. А до этого две недели, — говорит Хан, отпуская голову на плечо Хенджину. — Может быть, тебе такое не нравится? Ну, у Чанбина можно много чему поучиться. Хëнджин был не против такой милой близости и приступил к готовке соуса. — На счёт того, что мне нравится… Хм. Ты совсем не тянешь на папочку, любимый. У тебя харизма не та. Это неплохо, просто не твой стиль. Ты больше юный пылкий любовник, что одновременно невинный, но охотник до ласк. Однако, если что-то тебе не нравится или ты сердишься, то превращаться в непоколебимого парня, готового брать от жизни всё. А тебе не кажется, что мне стоит себя как-то иначе вести? — Так что тебе по итогу нравится? Кроме меня, разумеется. А как иначе? Переодеть тебя в манашку и заставить в церковь ходить? Детка, веди себя как считаешь нужным, ты яркий и выделяешь среди других, ты всегда галантен, если от тебя это требуется. Ты добрый и милый, да порой внешность говорит о тебе обратное, но ты никогда не пройдёшь мимо, если кому-то будет нужна помощь. Я помню, как ты помог маленькой девочке найти маму на нашем свидании в парке. Так что я не считаю, что ты какой-то не такой и в тебе надо что-то менять, — высказывается Джисон отстраняясь, чтобы попить воды. — И ещё, Джини, ты очень заботливый, я порой думаю, что не заслуживаю тебя. — Мне нравится, Хан Джисон. Милый, немного нелепый, но до дрожи нежный и любвеобильный. Я ведь помню твои нелепые подкаты и в этом был весь ты. Ты не мачо или папочка с чёрной картой, но ты Джисон, что выгрызает своё. Мне нравится видеть как ты ревнуешь меня. В тебе тогда просыпается что-то тёмное. Это завораживает. Я люблю когда ты иногда груб со мной, подчиняешь меня, но чувствуешь грань, что не стоит переходить. Хван обернулся, когда Джисон ушёл и услышав последнюю фразу Джисона возмущённо зашипел. — Это с чего бы?! Ты страх потерял? Джисон улыбается, немного смущаясь таких слов от Хенджина. Он подходит к нему после шипения парня, крепко обнимая его за талию, притягивает к себе и целует. — Просто ты такой идеальный. Во мне до сих пор сидит страх, что я не достоин тебя, хотя мы уже долгое время встречаемся и уже съезжаемся, но я правда боюсь тебя потерять, — говорит очень честно Джисон, жмуря глаза, затем, чтобы пошутить и скрыть свой страх. — Когда ты так смотришь на меня я боюсь. — И правильно боишься, Хан Джисон. Я выбью из тебя эту дурь когда-нибудь! И Чанбина попрошу помочь. Я ради тебя поступился своим принципам, что не встречаюсь с парнями больше одного раза! Я отписался от всех своих ухажёров и рассказал, что у меня есть парень и говорю всякий раз, когда ко мне кто-нибудь подкатывает. Я готов рассказать матери о нас, пусть она этого и не примет! А ты всё ещё чего-то боишься и думаешь, что недостоин меня! Я в пяти минутах, чтобы дать тебе по голове и уйти от обиды. — Малыш, не бей, пожалей лучше, ведь я такой дурак у тебя, — Джисон целует парня, расслабляясь. Попутно он следит за пастой, потому что они могут увлечься поцелуями. — Если попросишь Чанбина, тогда от меня ничего не останется, что я обидел его лучшего друга, почти брата. Я больше так не буду думать, раз все знают, что я твой парень. Прости, Джини. — Вот и заруби себе это на носу. А если после свадьбы ты скажешь что-то подобное, я точно попрошу Чанбина напинать тебе по заднице. — куснув Джисона за губу, сказал Хëнджин и вернулся к готовке. — Да, я точно такого не скажу после свадьбы. Тем более официально будешь моим мужем, а другие нет, — Джисон целует ещё раз в шею, отстраняясь от парня, садится за стол в ожидании. — Детка, не хочешь как-нибудь съездить к моим родителям в Малайзию, они будут очень рады узнать, что у меня появился новый парень, с которым я хочу пожениться. Хëнджин помешивал соус и пасту, обернулся к Джисону. — Эм… А твои родители в Малайзии? И они в курсе твоих предпочтений? А на счет свадьбы, ты ещё не спеши! Нам ещё пожить вместе надо. — Да, они уехали поближе к бабушке, когда я начал учится. Мы вместе купили квартиру, и они отправились к бабушке. Да, я сказал им ещё в школе, когда привёл лучшего друга по их мнению, который являлся тогда моим парнем и признался, они приняли это, сказав, что это моя жизнь и они не в праве выбирать за меня, — говорит Джисон, его родители золотые люди, которые всегда его поддерживали и продолжают делать это. — Я даже скажу больше, они спрашивали меня уже не нашёл ли я себе какого-нибудь красивого мальчика, я сказал, что нашёл, но не буду вдаваться в подробности. Хорошо-хорошо, я не спешу, я предвкушаю. — Мальчика… Я старше тебя на три года. Кто тут ещё мальчик. — фыркает Хван, но улыбается. — И я не тяну на хорошего мальчика. Согласись, что с моим внешнем видом и работой, я больше тяну на элитную эскортницу, а не на благочестивого мужа. Хëнджин никогда особо не парился из-за внешнего вида, но для родителей Джисона хотелось быть лучше? А вдруг они не примут выбор сына? Парень отвернулся, заканчивая готовить и расставляя тарелки на столе. — Ты красивый мальчик Хенджини, который очень мило улыбается, будь готов, что примерно так скажет моя мама. Джини, не переживай, родители смотрят на то, как ты себя ведёшь, а не на одежду. А ведёшь ты себя замечательно, а главное любишь меня, а остальное не так важно, — Джисон успокаивает Хвана, ведь знакомство с родителями, всегда страшно, а вдруг и правда не понравится. Но Хан знал, что родителям точно должен понравится его выбор, и не важно как он одевается, они вообще привыкли к Джисону и его порваных штанов, маек всяких, в общем к одежде они точно не придерутся. — У папы рукава набиты, я думаю, тебя за рисунки и пирсинг и твою работу точно не осудят особенно мои родители. — У твоего папы набиты рукава?! А сколько ему лет? Вы похожи?! А фото есть? — тут же оживился Хëнджин. — Я хочу посмотреть на это чудо! А щёчки у него как у тебя?! — Да, ему 53 и мы очень похожи и щечки одинаковые, и мама нас специально вместе сфоткала, чтобы хвастаться, что сын весь в отца пошёл, — улыбается Джисон, немного смеясь с реакции Хенджина. — Мой отец, очень крутой, он тебе очень понравится, он по молодости работал в тату салоне, там и набил рукава, а потом пришлось устроится на другую работу. Глаза Хëнджина загорелись, и он был весьма впечатлён. — Боже, какой мужчина. Мечта, я просто уверен! Главное вас не перепутать, а то твоя мама явно будет не очень рада. — лукаво улыбаясь, сказал Хван и сёл за стол, закончив с сервировкой. — И как такая сладкая булочка с такими генами ещё не набил себе чего-то? — Хван Хёнджин, мне, что придётся бороться за твоё внимание с моим отцом? В любом случае, вы найдёте общий язык, — возмущенно фыркает Джисон, надувая свои щеки, — Я не хотел, да и тело свое берег для тебя. Я все еще жду твоего эскиза для тату, так что. Так съездим к ним, ты хочешь? Или они могут приехать к нам, но я думаю, лучше мы, чтобы мы ещё тебя с бабушкой познакомили сразу. — Ну, если твой папа такой же обходительный, галантный, красивый и охотник до тактильного контакта, то возможно. — ответил Хëнджин, игриво подмигивая. — Хорошо. Я не против поехать. Только должен тебе предупредить, что уже не буду так выглядеть послезавтра. Так что готовься. Сперва я посмотрю на твоего горячего папочку, а потом решу, что бить тебе, бельчонок. — Мы с ним очень похожи, когда мы смотрим все вместе фильм, мама принимает объятия от сразу двух, ведь с одной стороны отец, а с другой я, как она ещё терпела нас все это время, — Джисон приступает к еде, мыча от удовольствия. — Очень вкусно, боже, Джини твои пальчики творят чудеса. Так, в смысле ты не будешь выглядеть так послезавтра? Что ты собираешься сделать? Мне стоит переживать? — Тогда не удивляйся, что я с твоим отцом обниматься буду, если он меня примет. — сказал Хëнджин, кушая с удовольствием. — Я рад, что тебе вкусно, любимый. На счёт внешности… Ты ведь помнишь про выступление? Так вот придётся поменять немного себя. Надеюсь, что ты не против больше не встречаться с блондином? — А как же я? Вот так вот значит, да? Все с тобой ясно, Хван Хенджин, все понятно, — возмущается Джисон, он проигрывает собственному отцу. — Ну и ладно, я буду с мамой обниматься, она утешит меня. Так, а новый цвет волос я узнаю на выступлении, да? Конечно же, не против, тебе всё идёт, даже если отрежешь свои длинный волосы. Хëнджин смеётся от того, как Джисон мило дуется и тянется, чтобы погладить парня по голове. — Я же буду только обнимать, а не шептать ему всякие пошлости и царапать спину, пока он втрахивал бы меня в матрас. Это уже твоя прерогатива, родной. От этих слов Хван невольно покраснел, но постарался быстро успокоиться. — Хочешь чтобы я обрезал волосы? Я думал, что тебе нравится… Выступление у меня скоро, так что всё узнаешь. — Хей, мне нравится твои длинные волосы, их так приятно трогать. Ты у меня самый красивый. Я с нетерпением буду ждать этого. Ты один пойдешь или Минхо тоже с тобой? — говорит Хан, протягивая руку к голове Хенджина, заправляя ему прядь за ухо. Джисон любит красные щечки Джини и то, как он порой смущался. — Конечно, малыш, а ещё вылизывать и доводить тебя до оргазма тоже моя прерогатива. — Джисон! Если бы это было дозволено твоему отцу, то я не знаю даже как это назвать! Не говори такие вещи в слух! И при родителях своих точно! Господи, стыд то какой! — пряча горящее лицо в ладоши, засмеялся Хëнджин. — Он ещё не знает, но я спрошу у него. Хотя они с Бином после свадьбы вообще неразлучны. Может Хо захочет прикупить новую одежду и пойдёт со мной. Надо позвонить. — Они знают, что их сын активный пользователь постельных утех, отец пару раз точно меня замечал, что я трахаю очередного парня, мы с ним обсудили, что дома больше этого не делаем или делаем, но закрываем двери на замок. Хорошо-хорошо, я не буду этого больше говорить, — смеётся в ответ Джисон, гладя парня по голове. — Позвони, он мне говорил, что хочет покраситься, и да может прикупит себе чего-нибудь. Ох, Джини, знал бы ты как я люблю твои красные от смущения щечки, ты бы заплакал. — Я обязательно у отца твоего спрошу, кого, где и как ты трахал, родной. — пригрозил парень. — Чем же они тебе так нравятся? И я вообще не часто смущаюсь. Разве что когда ты начинаешь всякое непотребство говорить и сбивать меня с пути праведного христианина. Хëнджин достал телефон из кармана и найдя номер Минхо, нажал вызов и поставил его на громкую. — Обязательно спроси и узнай, в чьих задницах член твоего бельчонка побывал, он выложит, — Хан не часто говорил подобные вещи, но иногда очень хотелось посмущать бедного парня. — Ты такой сразу милый становишься, ещё милее, чем был до этого. Джисон смотрел на телефон и думал ответит ли Минхо или нет. — Алло, Джини? Все-таки ответил. — Конечно спрошу! Ещё и попрошу помочь найти и засунуть им их же члены в их же растраханные задницы моим парнем! — прошипел Хëнджин и не сильно пнул парня под столом. Хëнджин ворчит, не сразу замечает, что Минхо ответил на звонок и высказал ещё всё то, что он готов сделать с бывшими любовниками Джисона. — Доброе утро, мой малыш Хо. Как ваши дела? — Ау, детка больно, — придуряется Джисон, улыбаясь. — Хорошо, только аккуратней, и можешь попросить отца, он тебе точно не откажет в этом. Джисон встает с места, убирая посуду. — Доброе утро, мы недавно встали, ну, как, мы все ещё лежим в кровати. У тебя как? Ты ещё не приехал? — Приехал сегодня ночью, а то Джисон извёлся весь и начал вспоминать своих бывших. А за ним глаз да глаз нужен, вдруг уведут. — показывая язык парню, отвечает Хван. — Сладкий, хочешь прогуляться по магазинам? Может сметить причёску? Или просто погулять? — Ну, ты смотри за ним, а то парень на расхват, уже пытались его сманить, не дался. Сменить причёску? Давай, я думал об этом, хотел сам тебе написать и не плохо было по магазинам сходить. Джисон составляет посуду в раковину и подходит к Хенджину, кусая его за плечо. — Да я уже понял. Придётся приворожить его, чтобы больше ни на кого у него не стояло. А я ведь хотел всё мирно, одним лёгким приворотом обойтись, а он вон какой гулящий оказался. Ай! Ещё и абьюзер, — вскрикивает от укуса Хван и пихает Джисона в бок. — Передай мужу, что его друга жестоко обижают. Итак, можем пойти завтра, если ты не против. Я сегодня предложил ему съехаться. Сам в шоке. Чанбин дремавший рядом с Минхо, отчасти слышит разговор и недовольно сипит, прижимая Минхо ближе к себе. — Белка опять бугуртит на моего Джини? — Ли Минхо, ты должен был сказать, что никаких приворотов нет, а это я сам по себе весь такой замечательный. — надулся Хёнджин. — Теперь он знает, что просто заколдованный и ещё сбежать попытается. Чанбин целует мужа в шею и продолжает ворчать. — Хан Джисон, я оторву тебе женилку, если мой Джини будет страдать. Ты знаешь, Хван Хёнджин, если ты сделаешь с моим мужем что-то из ряда вон, я вычеркну тебя из своего семейного древа. — Точно, Джисон не слушай нас, это просто очаровательная красота, привороты здесь не причём. Ну ты постарайся, чтобы не сбежал, хотя куда он тебя денется, — Минхо жмется к своему мужчине. — Ничего такого, любимый, я просто подровняю кончики и освежу цвет, да, Джини? — Я знаю, сэр, я не позволю больше Хенджину страдать, только удовольствие и радость, — Хан разворачивает Хвана к себе ненадолго, целуя его. — Детка, вы договорились с Минхо? Я думаю, они с Чанбином должны заняться друг другом, как и мы с тобой. Хёнджин так просто не отпускает Джисона, завладевая его ртом и проталкивая свой длинный язык глубже, не желая терять даже крупицы удовольствия. — Конечно, малыш Хо. Только кончики. Но это мы ещё обговорим. Ладно, Джисону опять нужно возвращаться к работе, а мне думать, как монополизировать его квартиру. — Смотри у меня, белка гиперактивная. Я слежу за тобой. — не отвлекаясь от целования Минхо, ответил Бин. Джисон выдыхает, целуя вновь Хенджина, подхватывая его на руки. Он теперь целует его весу, унося в комнату, укладывая их на кровать. — Не подумай, что я ненасытный, но во мне есть такое, — Хан проходится губами по шее парня, руки сжимаю бедра. Хёнджин только и успел отключить вызов, чтобы не заставлять друзей слушать их ласки. Обхватив любимого руками за шею и ногами за талию, Хван отвечает на поцелуй и разрешает Джисону взять верх над собой. — Джисон-и, что тебя так возбудило, родной? Вкусная паста? Разговоры о твоём горячем отце или угрозы хёна? — Твои красные щёки, детка, ты так привлекательно выглядел с ними, такой весь милый и невинный, что появилось дикое желание овладеть тобой, — продолжает выцеловывать шею парня Джисон, руки крепче сжимают бедра, залезая под майку. — Никогда бы не подумал, что моё смущение тебя настолько сильно заводит. Значит, у твоих родителей тебе придётся очень сильно себя сдерживать, ведь я буду краснеть постоянно, — со стоном отвечает Хёнджин расслабляясь в умелых руках и поглаживая Джисона по голове. — Хочешь чтобы я сделал тебе приятно в четвёртый раз? — Я буду очень сильно держаться, но потом не возмущайся, что я тебя зажму в комнате, — ухмыляется Хан, снимая майку с Хвана. — В этот раз приятно доставлю тебе я, а то по мнению Чанбина я тебя ни капельки не люблю, а я тебя ещё как люблю. Джисон опускается губами к груди, начиная её вылизывать. — Мы будем дома у твоих родителей, Хани. Ты же понимаешь, что я буду очень громко стонать? — жмурится Хёнджин и выгибается навстречу поцелуям. В груди приятно трепетало от нарастающего возбуждения. Хван обожал такие моменты, когда Джисон становился таким охочим до любви и инициативы. — Придётся сделать так, чтобы ты стонал тише, дорогой или отец свернёт мне голову, а я не хочу, мне хватает угроз от Чанбина, — Джисон спускается ниже облизывая торс парня, иногда слегка прикусывая его. Он с упоением облизывал парня, будто до этого никогда не делал. Не на секунду не отрываясь от тела парня, чтобы снять с себя верх пижамной рубашки, а затем вновь принимается целовать, спускаясь к кромке шорт, стягивая их вниз, припадает губами к члену Хенджина. — Не могу делать этого тише… Ты веть… Хании! — с улыбкой стонет парень, немного разводя длинные ноги в стороны и высвобождая ноги из одежды. Пальчики на ногах поджимались от наслаждения, а ладонь сжимали одеяло, пока Джисон ласкал с ещё большим рвением, чем заставлял Джина хотеть ещё больше ласк. — Дорогой, может я смогу убедить как-то твоего папу? — Хм, может и сможешь, выключить обаятельного мальчика и скажешь «Господин Хан, можно ли мне такому обаятельному парню постонать на весь дом под вашим сыном, он очень сексуально неутолим?», думаю, после такого он не откажет, если ещё и обнимешь, то всё будет как ты хочешь. Джисон обсасывает головку с явным энтузиазмом, надавливая языком на уретру, проталкивает член глубже в рот, облизывая каждую венку. — Может ещё и поцеловать, чтобы закрепить результат? — хмыкает парень, закатывая глаза от наслаждения и царапая одеяло. Джисон иногда становился сам не свой и менялся из милого, застенчиво парня в какого-то неудержимого. Этот контраст безумно нравился Хвану и он любил специально доводить Хана до такого состояния. — Да, можно сразу секс в троем устроить, сразу два Господина Хана, считай секс с близнецами, — ёрничает Хан, заглатывая полностью, начиная двигаться так, сглатывая пару раз, чтобы вибрация прошлась по члену. Руки сжимают задницу, умело снимая её в руках. Хёнджин даже ничего ответить на подобное не смог, заливаясь румянцем сильнее и срываясь на очередной протяжный стон. В комнате стало как-то слишком душно, то ли от действий Джисона, то ли от его собственных фантазий, которые красочно рисовались в голове, от чего он сильнее краснел и дрожал. — Кто-то уже дрожит, интересно от чего же? От того, как я хорошо отсасываю, или от того, что ты представил секс в троем с моим отцом? — Джисон продолжает ублажать парня, посасывая головку, рука тянется к дырочке слегка нажимая на неё, массирует. Хёнджина едва не подбросило на кровати, а дрожь усилилась. Это были слишком опасные фантазии и он попытался съехать с темы, чтобы не ляпнуть чего лишнего, пусть и краснел как маков цвет. — Дело только в твоих губах и пальцах, любимый… Ах! Господи, Хани… — Правда? Что-то не очень уверен, — Хан полностью отстраняется от парня, чтобы немного подразнить его и достать смазку. Он возвращается к Джину припадая губами к внутренней стороне бёдер, выцеловывая и оставляя пару засосов, которые наливались краской. Джисон выдавливает пару капель на пальцы, он одновременно отпускается горлом на член и проникает пальцами внутрь, находя простату он начинает массировать. Джисон честно терпел, ведь был возбужден от криков и стонов Хёнджина, сейчас его желание довести парня до оргазма. Хёнджин всё сильнее смущался, откровенно краснея, что уже невозможно было скрыть. Он хватает Джисона за волосы и отстраняет от себя, кусая губы и отползая глубже на кровать. Взгляд у Хвана умоляющий. Член прижимается к подтянутому животу, а сзади всё свербит от того, как хочется почувствовать как всё внутри наполняется. — Х…Хан… Хани… Прошу, не хочу так. Я… Я хочу чувствовать тебя больше…глубже и жестче… — Хёнджин отводит взгляд и кусает губы.— Я хочу, чтобы было… больно. Джисон давит ухмылку, он идет к тумбе, в которой обычно они хранили все свои игрушки и смазки. Он достает оттуда чёрную атласную ленту и наручники. Хан подлезает к Хенджину укладывая его на постель, завязывает на глазах ленту, а затем берет его руки и заковывает в наручники его прекрасные руки. — Руки держать вверху, меня трогать нельзя, — серьёзно произносит Хан. Губы Хана целует пару раз ноги Хенджина быстро отстраняясь. Джисон вновь капает смазкой, на пальцы растирая её вокруг дырочки, дразня его. — Не будешь держать руки верху, буду трахать тебя только пальцами, — строго произносит Джисон. Хан любит Джини и готов исполнять все его желания, поэтому вставляет сразу, как только понимает, что тот готов его принять в себя, не забывая немного занежить парня поцелуями. Он не церемонится, ведь знает, как будет лучше Хвану и как его можно после залюбить. Хёнджин немного напугано, но преданно смотрит на Джи в ожидании его решения. Он никогда раньше не просил о подобном, так что тот мог вполне отказать в силу собственных предубеждений. Хенджин смотрит за перемещением любимого в комнате, дрожа от желания и смотрит, как Джисон возвращается и делает с ним то, что хочет. Повязка на глаза немного пугает, ведь из-за этого всё происходящее воспринимается острее, а холодный метал наручников будоражит сознание. Хёнджин лежит покорно подняв руки над головой и стонет, когда Джисон возвращается к ласкам. Как только член скользнул внутрь, Хван громко застонал, напрягаясь от лёгкой боли, но руки не опустил, чтобы оттолкнуть, а попытался расслабиться. Джисон чувствовал, что парень напрягся, поэтому одной рукой держал его за талию, мягко сминая её, а второй сам удерживал руки, чтобы было легче. Хан целует Хенджина, толкаясь в рот языком, развязно целует, чтобы, Хенджин расслабился и получал удовольствие. — Малыш, я рядом с тобой, расслабься, если будет очень больно скажи, я сразу же прекращу, — потирается носом Джисон о щеку Джина. Хан толкнулся немного грубее, чем делал до этого. Толчки получались глубокими и жёсткими, Хан не торопился оставляя на груди парня мимолетные засосы, которые спадут через день. Одна рука гладила вдоль тела, периодично задевая сосок, а вторая нежила руку, но не давала переплести её с рукой Хвана. Хёнджин не видел, но чувствовал Джисона всем своим телом и ему хотелось большего. — Нет, Хани… Дорогой, хочу грубее. Хочу чтобы ты заставил меня кричать и дрожать, — Хван бы никогда не сказал это глядя парню в глаза. Это слишком дико, как и фантазии, что посещали голову парня. — Прошу… Ты ведь хочешь обладать мной полностью Джисон натурально рычит, его не на шутку это все заводило. Он поднимается на колени, приподнимая бедра, сжимает в своих руках, ударяя. Хан жуть как хотел обладать Хенджином, чтобы никто не посмел прикоснуться к нему. Хан потихоньку вынимал из закромов ту часть себя, которую скрывал. Джисон начинает глубоко входить в тело парня, буквально вжимая его в матрас, руки то и дело шлепали по его аппетитной заднице. Сейчас вид Хвана завораживал, опьянял и возбуждал, заставляя сильнее и жестче толкаться в тело парня. Хёнджин выгибается в умелых и надёжных руках своего мужчины, едва не разрывая наволочку на подушке и не стесняясь своих оглушительных стонов. Ему нравилось. Нравилось так сильно, что он задыхался, пока стонал и выпрашивая у любимого ещё больше. Ему было иногда больно, но от этого удовольствие с новой силой разливалось по венам. Хотелось прикоснуться к Сону, но Джин терпел. Он не знал, нравится так Хану или нет, но хотелось верить, что он наслаждается. И не только сексом, а тем, как Хёнджин беззащитен перед ним и как он красиво смотрится в его подарке. — Мне так приятно, Хани… Любимый, ещё… Джисон ликовал, он буквально утопал в стонах Хенджина, стараясь для него, он меняет угол наклона, попадая по простате. Это было нереальное чувство для обоих, как Хенджин сжимал его, как стонал и его вид… Хан хочет верить, что Джин ни кому до этого такого себя никому не показывал. Он хочет верить, что такой один. Руки поглаживают задницу, больно по ней ударяя, он сам рычит от того, какой приятный звон раздается по комнате. — Какой ты прекрасный, детка, такой замечательный, только мой.. — Твой… Твой, Джисон-и, Ах!!!.. Продолжай, дорогой. Мне всё так нравится…— стонет Хёнджин, кусая губы и прокусывая нежную кожу до крови от очередного попадания по простате, от чего удовольствие жаром окатило тело. Хёнджин был послушным мальчиком, а внутри всё молило о большем. — Хани… Я… Я хочу, чтобы ты взял меня сзади… Умоляю..... Глубоко..... Жестко и до боли… Хочу чувствовать твои удары и то, как ты… ты… ты держишь меня за волосы… У Хёнджина даже шея покраснела, а губы были перепачканы в растекшейся крови. Джисон покидает тело парня, отпуская бедра. Он переворачивает его на живот, ставя на колени. Хан мог бы и приказать, но Хан чувствовал, как Джини трясет, поэтому делает все сам. Джи входит жестко, сразу же попадая по простате, рука хватается за волосы, натягивая на себя. Толчки становились все грубее, а хватка на волосах сильнее. — Какой же ты такой блядски восхитительный, детка, — Джисон шлепает парня по заднице. Хёнджин чувствует свою беспомощность в чужих руках. Наручники натирают запястье, но в этом есть свой кайф. Он прогибается в спине и сам насаживается на крепкий член Джисона, громко выстанывая имя любимого и ругательства от боли и удовольствия. Хан схватил за волосы так больно, а от его ударов бёдра горели огнём, но этого было мало. — Дорогой, мне так нравится. Трахни меня глубже, мне так нравится как ты берешь меня! Джисон втрахивает парня в постель, толкаясь глубже и сильнее, как и просит Хенджин. Хан включает своего зверя, трахая парня с упоением. Он шипит, прикрывая глаза, продолжая толкаться в Джини, который выглядел так самозабвенно, что Хан пару раз проходится укусами по спине, оставляя засосы. — Ты мой, Хван Хенджин, и всегда будешь только моим, — толчки грубеют, ладонь укладывается на член, сжимая его у основания. — Буду тебя трахать, пока не начнешь меня умолять дать тебе кончить. Хёнджин скулит, дрожит, но не просит остановиться, всеми силами сжимая ткань в пальцах и срывая голос от стонов. Его искусанная губа кровит и болит, но парень не чувствует боли, поскольку всё тело дрожит от эйфории. — Даааа… Хани, я только твой… Ах! Не останавливайся, любимый… Ты такой горячий… У Хёнджина колени разъезжаются от того, что он не может контролировать своё тело и сознание плывёт от наслаждения. Джисон восхищенно стонет, от скулежа и стонов Хвана, ему так приятно это видеть, он готов стараться для парня. Грубые толчки мешались с легким поглаживанием по члену, таким дразнящим и не дающим кончить, а рука с волос ползла к шее, аккуратно ее хватая, стараясь не сильно, но давить на нее. — Детка… агрх… малыш, боже ты охренительный. От похвалы Джисона у Хёнджина едва не оргазм, пусть он всеми силами пытается отсрочить этот момент. Ему кажется, что после оргазма он точно потеряет сознание. — Хочу, чтобы ты придушил меня, Хани… Сделай меня своим… Ах, прошу, не сдерживай себя…— скулит Хёнджин, отталкиваясь от кровати и облокачиваясь о грудь Джисона спиной. Хан надавливает на горло Джина, начиная ему поглаживать головку члена, пока толчки продолжались. Он кутается в шею Хвана, не выдержав, пометив ее пару раз. Он обязательно купит Хенджину тот его дорогой тональник и даже не один, если тому будет нужно, но сейчас ему хотелось, чтобы все знали, что Хван занят, что этот парень его и ничей больше, только ему можно прикасаться к нему и целовать и отвешивать гору комплементов. Джисон истрогал всего парня, но ему мало, кажется засосы Хана были везде, и он бы с удовольствием оставил бы еще. Хёнджин задыхается, хватаясь скованными руками за руку Джисона и всё его тело буквально напрягается и замирает, ощущая вот-вот накроющий его оргазм. — Я…Ах! Хани, я …люблю тебя… Дорогой! Ещё немного… Умоляю! Кончить! Так хочу… Ещё! Любимый, не…не отпускай меня… молю, п…поцелуй шею… Джисон целует шею, за ушком, в плечо, покрывая все пространство поцелуями. Рука все еще покоилась на шее еще сжимая, но уже меньше, а рука на члене начинает дрочить, больше не дразня. Джисон все еще продолжает двигаться, прижимая парня ближе к себе. — Детка, давай, ты сейчас такой красивый, любимый мой… Кончи для меня, давай, кончи так красиво, как только умеешь. Хёнджин рад, что Джисон надел на него повязку, ведь это хоть немного, но помогало справиться со смущением, от которого у парня горело лицо и уши. — Да, любовь моя… Я… только твой… Х-хани… Да! Сильнее, умоляю! Трахай меня быстрее! Только твой! Ах!.. Для тебя… Хочу так…так только с тобой! — срывая голос и дрожа от оргазма, стонет парень, царапая руку Джисона ногтями, пока кончал.— Я …люблю тебя…люблю! Ах! Горячо! Джисон толкается в парня быстрее, рыча ему на ухо. Сейчас в Хенджине так хорошо, так узко. Он сжимает его, давая Хану нереальный кайф и боль. Он делает пару толчков, кончая внутрь, громко простанывая имя Хенджина и крепче прижимая его к себе. А после снимает повязку и наручники, выходя из тела парня. — Мой Джини, мой самый красивый смущенный цветочек, — целует Джисон, вкладывая всю нежность. Джи потирает запястья парня. — Как твои руки? Хёнджин не выдерживает и, кончив, ослабевает в руках Джисона, буквально падая на кровать и тяжело дыша. Он не мог нормально говорить или двигаться, к лицу и шее прилипли влажные после секса волосы, а тело дрожало от переизбытка чувствительности. Губы кровили, а на шее и плечах краснели отметены от засосов и пальцев. Запястья тоже были стёрты. — Любимый, — Джисон жмется ближе, прижимая парня к себе, как бы он не хотел уйти за аптечкой, но ему срочно нужно приласкать парня и остаться с ним. Он убирает с глаз Джина взмокшую челку, поглаживая по голове. Руки гладили по телу, иногда сжимали тело. Хана самого потряхивало, но он больше переживал за Джини. Мягкий голос Джисона приятно ласкал слух, пусть парень и слышал его сквозь вакуум. Застонав, Хёнджин всё же открыл глаза и улыбнулся, наконец чувствуя покусанные губы. — Дорогой, я… я люблю тебя… Лучше тебя…нет…вообще никого нет и не было…— хриплым голосом шепчет парень, вновь вздрагивая и прижимаясь ближе.— Ты такой жестокий… Мне нравится… Джисон улыбается, целуя парня, зацеловывая ему лицо и губы. Хан заворачивает парня к себе на грудь, прижимая его еще больше к себе. Укрывая их покрывалом. — Детка, я тоже тебя очень люблю, ты лучше всех, — шепчет Хан на ушко Хенджину. — Точно все понравилось? Я точно не переборщил? Хёнджин жмётся к Хану, обнимая его и мягко улыбаясь. — Ну, я не смогу нормально оголиться, но ничего. Мне…понравилось. Ты меня ещё никогда так не брал. Ноги до сих пор дрожат, а внутри всё горит. Ай! Кажется я искусал все губы. Хён завтра решит, что ты меня бьёшь, раз я весь в побоях. А тебе…? Я не слишком о многом просил? — Прости, я не смог удержаться, ты весь теперь в моих засосах, мне нравится. Детка, боже, давай поцелую тебя, не кусай себя больше, — Джисон чмокает парня. — Мне очень понравилось, ты был таким невероятным и только моим, я чувствовал, что каждой клеточкой обладаю тобой, сейчас, конечно, тоже, но тогда… Ты великолепный и надеюсь твою такую сторону видел только я. — Ты первый, кому так дозволено прикасаться ко мне… Я никогда и никому…— Хван прячет лицо на груди у Джисона, греясь от его тепла и смущаясь. — Я никогда не позволял с собой так обращаться. И никогда не доверял кому-то себя… Но ты… Ты же мой любимый, а значит никогда не обидишь в серьёз… Любишь меня… Хочешь быть рядом всю жизнь… Ты особенный, Джисон. Джисон крепче жмет к себе Джина, он был зависим от него такого. Хан готов уберечь и спрятать это сокровище от всего мира, лишь бы он оставался с ним всегда. — Дорогой, я так тебя люблю, очень люблю. Я все для тебя сделаю, — Джисон поднимает смущенное лицо Хенджина и целует его. — Джини, малыш, ты тоже для меня особенный. Ты для меня мое самое комфортное место, ты мой маленький мир. Хёнджин смотрит на Джисона так доверчиво и с нежностью, что едва не плачет. — Если ты ещё раз через несколько месяцев скажешь мне всё тоже самое, то я соглашусь выйти за тебя. — голос Хвана такой хриплый, но всё равно слышна нежность и покорность, что практически невозможно было услышать раньше. — И какие же стороны есть ещё у тебя? — Я запомнил, так что через пару месяцев готовься стать моим женихом, — улыбается Джисон, так доверчиво смотря на парня, с такой нежностью, что любой бы по завидовал бы. — Я могу быть очень серьезным или же лапочкой, что будет требовать к себе много-много внимания. Но я всегда, всегда буду твоим. Любая моя сторона твоя. Хван Хенджин, ваши красные щечки, ох, они делают меня слабым перед тобой, как ты умудряешься? Ты сейчас выглядишь милым котенком. Хёнджин смеётся хрипло и целует грудь Джисона. — Ты сперва поживи со мной, с родителями познакомь, а там и посмотрим. И я вовсе не пытаюсь тебя соблазнить. Ты первым начал и ещё и своего отца подключил. А я слаб перед тобой и своими фантазиями. Хёнджин обнимает Джисона крепче и ластится котёнком. Джисон — это его островок безопасности и дома. И Хёнджин дорожил этим, как никогда и ни кем. — Что я первый начал, это я знаю, беру на себя ответственность, что у тебя дрожат ноги, но мы же так соскучились, друг по другу, — Джисон прижимает парня крепче к себе, прикрывая глаза. — М, Хенджини, я забыл тебя предупредить, они знакомы с тобой заочно. Я скидывал им наше фото, где нас фоткал Минхо и ещё мама как-то раз слышала как ты меня кушать звал и я сказал, что это мой парень и я пошёл есть. Хан дорожит этим всем, ведь такой любви и преданности, он никогда не чувствовал. Особенно, когда Хенджин нем заботится и делает его жизнь лучше и комфортнее. Джисон верит, что они станут друг для друга одним комфортным местом, куда будет охота возвращаться. — Наше фото…? Это где я в полупрозрачной рубашке целую тебя?! Господи, ужас то какой. Ну хоть считают меня хозяйственным, а не просто извращугой.— хрипло смеется Хёнджин. Да уж. Через пару дней я вообще буду выглядеть как элитная эскортнеца, а твои засосы ещё долго с меня не сойдут. Я не против, но это смущает. Хотя, я бы попробовал это повторить. Мой агрессивный бельчонок. — Ага, оно самое ты понравился маме, папа выразил удовольствие обсудить с тобой твои тату, поэтому я и спросил, потому что они меня буквально упрашивали, — Джисон смеётся в ответ, его родителям за долгое время понравился выбор их сына. Они никогда не осуждали, но они видели на сквозь тех, кто как либо мог причинить боль. — За засосы прости, у тебя танцы и работа. Смущает? Интересно. С удовольствием повторю, детка, если ты так хочешь. — Тебе очень сильно повезло, что я испытываю слабость к тебе, а то за отправку таких фотографии, я бы открутил другому голову. Минхо сделал три фото подряд. Там где ты сперва просто меня целуешь, потом где мы смеемся и третье, где я уже у тебя на коленях, а твой язык в районе моих гланд. Какую именно фотографию ты показал семье? — интересуется Хёнджин, представляя себе, как он будет знакомиться после этих снимков с родными любимого.— Засосы ещё ничего. Мало кто рискнёт спросить от кого это. Но на танцах конечно скажут, что я прошмандэ. — М, я надеюсь, что не третью, потому что я не помню, но маме понравилось, значит она хорошая, — Джисон не хочет думать, что скинул маме фото, где они с Хенджином толкаются языками в друг друга. Хотя мама у него весьма горячая штучка и всегда подначивает Хана за то, что он много трахается, хотя она у него тоже ведет активную половую жизнь, и когда появился отец то они перетрахались везде, где можно, Джисон не хочет представлять, что это было и в его комнате тоже. — Если кто-то так скажет, я им язык вырву с корнем. Хëнджин не очень то верит Хану, решая подловить парня уже с помощью его мамы, что покажет ему фотографии по приезду. — Какой грозный хищник у меня в постели. — хихикает Хëнджин, уверенный на все 100, что так и будет. — Ладно, ты меня выпустишь из постели сегодня или до встречи с Минхо планируешь брать? — Дикие белки очень опасны, — Джисон ловит смех Хенджина, и целует. — Ты уже сбежать от меня хочешь? Конечно, выпущу я же не садист какой-то. Джисон бы ещё полежал бы так, но он смотрит на часы и тихо охает, потому что работа не ждёт. Он садится на кровать с Хенджином. — Обними меня ногами отнесу тебя в душ. Вот знаешь мама говорила, что я теперь не найду себе принцессу, что на руках таскать буду, а я нашёл. Я её обыграл. — Ты не дикая, а одомашненная и приученная. Разве нет? — спрашивает Хван и делает, как велено. — Ну почему сразу принцесса? Я может принц, что похищен хищной белкой и не собирается сбегать от неё. Меня всё устраивает, так что я вполне счастлив и доволен. Хëнджин мог бы провести в постели с Джоном вечность, но у них обоих были дела, так придётся немного прерваться и продолжить ночью. Если будут силы. — Точно, приучил меня к своим рукам, — Джисон встаёт с кровати, прижимая парня ближе к себе. Хенджин был весьма лёгкий, так что таскать его не составляло труда. — Хорошо, я тебя похитил, потому что влюбился, а ты меня взял и приручил. Он относит их в душ уже во второй раз. Они заходят сразу в кабинку душа, и Хан по обыкновению включает сначала холодную, чем морозит их, а затем горячую. — Ох, прости, я случайно, — извиняется Хан, настраивая воду до нормальной температуры. — Давай, я тебя помою, сладкий, поворачивайся. Хëнджин едва не спрыгивает с рук Джисона в попытках увернуться от холодной воды. — Ааа! Джисон, блядь! Ну за что?! — взвизгнул парень, впервые ругаясь не во время секса и так громко. — Холодно же! Хëнджин отходит в противоположный угол от парня, дрожа от резкой смены температуры. — Только мой, а то я знаю, что ты хитрец можешь учудить. Ещё раз так с водой налажаешь, я укушу тебя. — Детка, я случайно, правда, я больше так не буду, — Джисон делает страдальческое лицо, подходя к Хёнджину и затаскивая его под теплую воду, оглаживая его, чтобы скорее согреть. — Постараюсь не возбудится, пока мою тебя. Джисон моет парня, выдавливая гель для душа, а затем моет его голову. Напоследок, чтобы совсем не возбудится он целует и отправляет его одеваться, а сам продолжает мыться, включая похолоднее, чтобы снять нарастающее напряжение. Хан выходит из душа, наблюдая, как Джини сушит волосы и улыбается, засосы покрывали почти всю шею и часть спины. — М, какой ты красивый, — шепчет Хан, подходя ближе к Хенджину, натягивая на свои бедра полотенце. Хëнджин щипает парня за бок, но позволяет себе помыть. Он старался не обращать внимание на возбуждающие прикосновения. Когда Хван вышел из душа, он стоял перед зеркалом и рассматривал своё тело в отметинах, покусанные губы, что припухли и стали ещё пухлее, но всё это было прекрасно и с ярко горящими глазами. На шее проявлялись следы от пальцев и засосы расцветали всё ярче. — Конечно красивый. Кто так постарался? Даже на бёдрах синяки будут. — Я постарался, вот такой вот я молодец, — победно улыбается Джисон, закидывать парня к себе на плечо. — Пошли одеваться, детка. Джисон держит его на плече, пока тот барахтался, но не отпускает до тех пор, пока они вновь не появляются в комнате и тот усаживает его на кровать. Он поднимает одежду, подавая в руки Хенджина. — Только не бей меня, — смеётся Хан, садясь перед Хваном на колени. — О, ваше величество, прошу сжальтесь над вашим бедным слугой.