13 부
31 января 2025 г., 18:13
Примечания:
приятного аппетита!
Рано утром Хëнджин просыпается и ласково зацеловывает плечи и лицо Джисона, выскальзывая из кровати, направляется сразу в душ и после готовить завтрак. Он знал, что уйдёт на целый день, так что парня следовало обеспечить всем. Почти час парень готовил и старался для любимого, пока тот спал. Через час Хан не выдерживает вкусного запаха с кухни и приходит к своему парню.
— Ох, детка, как вкусно пахнет, — Джисон обнимает Джина за талию. Парень скоро уйдёт, поэтому надо насладиться им сейчас.
— Смотрите, кто проснулся. Мой сладкий бельчонок вышел из спячки, — улыбается Хëнджин и ластиться к своему парню. — Здесь завтрак и обед. Попробуй только не съесть, я тебя насильно кормить буду.
— Да, мой любимый, ты покинул постель и пришлось вставать, — Джисон закусывает губу, поворачивая к себе Хенджина, и целует: уж очень он сладко выглядит. Но отрывается, когда Хван показывает, где находится его еда на день. Остаётся не забыть поесть. — Ты уже уходишь? Обещаю, всё съем, поставлю себе напоминалку. А, и во сколько сегодня у тебя выступление?
— Я сделал это час назад, ты спал без задних ног, — улыбается Хëнджин и отвечает на поцелуй. — У меня есть полчаса на кофе или на тебя, а потом мы увидимся с тобой ближе к 11 вечера. Если ты, конечно, ещё не передумал приезжать. А то вдруг, работа…
Хван ставит еду на стол и облокачивается на столешницу, наблюдает за любимым.
— Ни одна работа мира не заставит меня остаться на ней, если выступает мой любимый парень, — Джисон улыбается, оставляя лёгкий поцелуй. — Прости, кофе, но я выбираю себя, ведь не видеть тебя целый день, это слишком… Особенно, если ты ещё и изменишься. Ты на выступление будешь снимать цепочку или нет? — Джи обнимает парня, прижимаясь к нему.
— Как это мило, Хани. Я обязательно похвастаюсь остальным, что мой парень такой романтик и готов бросить свою работу на время ради меня, — Хëнджин никуда не отходит, обнимая Джисона и заглядывая ему прямо в глаза с нежной улыбкой. — Не буду. Попрошу парней быть осторожнее, чтобы цепочку не порвали, но снимать не стану. Она будет божественно сверкать в софитах… А ещё я не буду больше таким милым.
— Пробная версия кончилась? Я думаю, у нас мало времени, чтобы мне заплатить нужную цену за твою милашность, — губы растягиваются в улыбке, позволяя Хенджину играться с ними все больше. — Интересно то, что на цепочке две «h» в обозначении твоего полного имени и фамилии, но так же это может означать хван и хан, это мило, по моему.
Джисон смотрит на часы, на которых приходит уведомления с работы, но он смахивает в сторону, уделяя оставшееся время своему нежному парню.
— Напомни мне пожалуйста, с кем ты будешь танцевать, они точно натуралы? К ним точно можно не ревновать? Я в любом случае это буду делать, но уже меньше.
— Я буду просто более сексуален, чем сейчас. По крайней мере надеюсь, — Хëнджин прижимается теснее и шепчет в самые губы, оставляя на них мимолётные поцелуи. — Хан Хëнджин тоже звучит красиво. Танцевать я буду с Минги и Шону. Минги с девушкой уже давно, а Шону самую малость бисексуал, но вроде у него есть кто-то. Я не уверен, но он меня точно не хочет. На сцене конечно всё будет выглядеть иначе, но не волнуйся.
— Ты всегда сексуален, Джини, ну, ты уже это понял, меня возбуждает любой твой вид, и когда ты будешь на сцене, то я даже представить не могу, что со мной может случиться, — Джисон старается держаться от того, чтобы не посадить Хенджина на стол и начать целовать его шею и грудь, ведь Джину скоро уходить, а если Хан начнёт приставать, то Хван точно опоздает. — У меня аж бабочки в животе порхают, когда слышу от тебя такое сочетание, как Хан Хенджин. А что насчёт этих мальчиков, то ладно, я доверяю тебе и люблю тебя, поэтому будь аккуратен сам, а я как-нибудь постараюсь справится с бушующей ревностью, валерьянки попью там с тен-а-теном.
— Я планирую выйти на новый уровень, — стонет в губы Джисона парень и нежно покусывает. — Любимый, мне надо идти, а то Минхо начнёт ворчать. Надеюсь, что этим вечером ты будешь со мной так же ненасытен и горяч, как после моего возвращения.
Хëнджин потирает рукой пах парня, даря ещё один головокружительный поцелуй Хану и выбирается из объятий. Сумку он собрал ещё вечером, так что оставалось только переодеться из пижамы. Как бы Хан не хотел сейчас зажать Хенджина, но время. Он томно вздыхает от полученного поцелуя, хватая Хенджина, дарит ему ещё один.
— Конечно, мне кажется, тобой я всегда ненасытен.
Хëнджин доволен таким ответом, поэтому быстро одевается, вызывает такси и сам резко прижимает Джисона к стене, жадно его целуя и оставляя на шее несколько засосов.
— Не скучай, малыш, и веди себя хорошо, — шепчет Хван и идёт обуваться.
— Воу, детка, мне нравится, — Джисон ухмыляется, нежно целуя в шею. Он ещё раз целует Хвана, оставляя напоследок ему удар по заднице. — Напиши мне, как будет время, детка, люблю тебя.
Хëнджин наносит духи и сладко стонет, специально дразня своего парня.
— Хорошо, бельчонок. Жду… Ай… Режим горячего и злого папочки.
Хëнджин выскакивает за дверь, чтобы ещё больше не задержаться, и мчит на такси до салона, где перехватывает Минхо и стискивает в объятьях.
— Привет, хитрый котик. Отпустил тебя твой муж?
— Привет, Джини, конечно, отпустил, — ухмыляется Минхо. — Правда очень нехотя. Какие у нас планы? По магазинам и в салон или наоборот?
— Джисон тоже ворчал и спрашивал про танцоров очень настойчиво, — смеётся Хëнджин и отпускает Минхо. — Давай начнём с салона, поскольку у меня окрашивание, что должно довести Джисона сегодня до истерики. Хочешь Чанбина тоже удивить? Или ты после свадьбы остепенился? Только натуральность, миссионерская поза раз в неделю и здоровая еда, а то у мужа давление.
— Так настойчиво, что оставил тебе пару засосов? Вот он пылесос, конечно, — Минхо трогает шею Хенджина, цокая. — Неугомонная белка. Джини, я и остепениться? Ты же меня знаешь, мы его будем удивлять. Я и так вёл себя как приличный мальчик все это время, думаю, пора немного взбудоражить Чанбина. Как ты собрался Хана доводить? Давай так, по десятибалльной шкале, на сколько Хану плохо станет вечером?
— Он меня затрахал позавчера. В него как бес вселился. Удивительно, что сегодня обошлось. Видимо, голодный был, — смеётся Хван. — На всё 100. Я очень надеюсь на помощь Чанбина в баре, что он не пустит его на сцену после той вакханалии, что я собираюсь учинить. А ты чем собираешься шокировать нашего пенсионера?
Хëнджин повел Минхо к салону, сразу заводя его и сразу направляясь к мастеру.
— Хан Джисон-то? Он мне недавно рассказал, как застеснялся и покраснел, увидев тебя в первые, потому что не видел настолько красивых людей… Ты что-то явно подсыпал ему. Ого, Хенджин, я сочувствую Хану. Надеюсь, Бин будет его держать, — ехидно улыбается Минхо. — Ну, смотри, я хочу и правда подровнять кончики и покраситься в фиолетовый или в розовый, в какой лучше?
Минхо идёт следом за Хенджином, здороваясь с мастером, и садится в кресло.
— Ничего я не делал. Просто на свидание с ним сходил. Он меня недавно так… Кхм… Что я с трудом ноги переставлял, а на шее и затылке места нет живого. Стричь волосы я не буду, поскольку это ни чем не скрыть. Ещё и едва не придушил, — тихо поделился Хван, оглядывая Минхо. — Фиолетовый. А то вы будете смотреться с розовыми волосами, как папа и сын. Чанбин этого не переживёт.
Хван открыл палитру и показал, что именно ему надо, позволяя мастеру колдовать.
— Я решил съехаться с Джисоном. Сам предложил и теперь волнуюсь.
— Ого, просто свидание, Хенджин, ты явно влияешь на Хана, или Хан на тебя, и то-то я заметил твою разукрашенную шею и отпечатки пальцев. Думаю, Бини будет не в восторге, увидев у тебя такой шедевр, оставленный Ханом на шее. Почему ты переживаешь? Как Хани отреагировал? Не спрашиваю, согласился или нет, ответ очевиден, — Минхо хмурит брови, переживая за друзей. Он никогда о таком не переживал; он как-то безмолвно переехал к Чанбину, даже когда они ещё не были женаты. — Чанбин точно этого не переживёт и сожрет нас вместе, тогда в фиолетовый.
— Чанбин должен пережить, ведь Хани не бил меня. И не смотри на губы. Я сам их кусал, честно, — на всякий случай предупреждает Хван. — Знаешь, пока я был в командировке, то поймал себя на мысли, что скучаю по Джисону слишком сильно. Даже хотелось пнуть Чана и Феликса за их милования. Я заметил, что мне важно одобрение Хана на счёт моей жизни, внешности и каких-то особых вещей. Раньше я никогда не спрашивал чужого мнения, а теперь… Если Джисону это неприятно или не нравится, я скорее всего не стану это делать. Мне страшно, что я потеряю себя, но если не съедусь с ним, сойду с ума от тоски и потеряю его. Хан хочет познакомить меня с семьёй, и это уже серьёзно. Я никогда до такого не доходил. А что, если мы расстанемся? Или не сможем ужиться? Или я потеряю сам себя?
— Джини, тише, все будет хорошо. Я понимаю твои переживания, но я не знаю, смогу ли я тебя этим успокоить, но Хан... Он всегда следит за чужим пространством. Да, иногда и мы, и вы с ним выглядим как липучки, но он уважает личное пространство и место. Я не думаю, что он станет тебя ограничивать в чем-то, он сделает все, чтобы ты чувствовал себя в комфорте. Я знаю это, потому что я жил некоторое время у Хана во время той ссоры с хеном, и он ночевал на диване в собственной комнате, чтобы не трогать меня. Почему вы должны расставаться? Ты его любишь? Любишь, и он тебя тоже, не думаю, что что-то другое особо важно. Джини, вы ведь всегда можете поговорить насчёт того, как комфортно или нет, Хан всегда открыт для диалога, — Минхо хотел поддержать друга, ведь переживания Хвана были обоснованы, и хотелось, чтобы он меньше переживал перед выступлением.
— Я очень его люблю, но… Для меня отношения никогда не были настолько серьёзными. После вашей с Чанбином свадьбы, он не первый раз заикается о нашей свадьбе… Я сам шутил на этот счёт, потому что мне это кажется чем-то нереальным и далёким. Но он видимо настроен серьёзно, раз дело дошло до родителей… Я ведь не такой, как ты… Я ветреный, шебутной и никак не тяну на на порядочного супруга. Я знаю, что Хани сделает всё, чтобы сделать меня счастливым, но делает ли его это счастливым? Вот хороший вопрос. Я люблю танцевать, и мои танцы слишком аморальны. Джисони ревнует, я знаю и мне нравится это, но также нельзя… — Хëнджин заморгал, чтобы не заплакать, и выдохнул.
— Я не смогу говорить за Джисона, но уверен, если вы все ещё вместе, то ты определённо делаешь его счастливым. Хан всегда если чувствует, что эти отношения продлятся дольше, чем просто небольшой роман, то знакомит с родителями. Он может скидывать фотки, неожиданно им звонить и сообщать, как вы живёте, я уверен, Хан так делал. Может быть Хани не выглядит супер серьёзным человеком, который как Бини может взять всю ответственность на себя и оберегать… Но он именно такой, поэтому всегда будет оберегать тебя как парня или, если он сделает тебе предложение, то как мужа, — Минхо видит состояние Хенджина и хочет поддержать того объятиями. — Джини, милый, ну не плачь, я сейчас тоже заплачу. А что до танцев, ты видел его горящие глаза, и кроме ревности там абсолютная любовь и поддержка. Ты любишь выступать, и он это понимает. И, к слову, у него самые добрые родители в мире, особенно его отец.
— Всегда? — внезапно замирает Хëнджин, смотря на Минхо глазами, в которых вновь появляются слëзы. — Значит… Я не первый такой… Понятно. Ну, может знакомство с его родителями и пройдёт хорошо, и я задержусь чуть на подольше.
Хëнджин понимал, что обижаться на Хана за то, что тот уже кого-то и знакомил со своей семьёй глупо, но значит, что Джисон много кого считал уже кем-то настолько близким, что дело и до родителей дошло. А там и до свадьбы или житья вместе. Но от этих мыслей, что для Джисона он может быть таким же проходным вариантом, стало очень горько. Хëнджин замкнулся, садясь с кресло поглубже и замолчал. Мастер как раз приступил к покраске, что позволило ему уйти в себя на сорок минут.
— Хей, ты себе сейчас надумал всего. Не я это должен рассказывать, но все же выслушай и прими к сведению. Джисон уже был в отношениях, и не раз, но одни у него были самыми болезненными, после которых он никак не хотел заводить ещё. Секс пожалуйста, мимолетный роман ладно, но таких, что со знакомством, нет. Это был парень, с которым они познакомились на свидании вслепую, и у них закрутилось так, что Джисон готов был для него сделать все, поэтому познакомил с родителями, и Хан собирался сделать предложение тому парню, но он его бросил. В день, когда он купил кольцо, и уже после знакомства. Я думаю, ты заметил, что в его квартире на полке стоит красная коробочка, там до сих пор лежит то кольцо. Ты единственный парень за долгое время, с которым Хан готов выстроить такие отношения, что доходит и до знакомства родителей, — Минхо ещё больше начинает переживать за Джина, пока его красят. — Хан и правда знакомит с родителями, но это потому, что он доверяет им, и ты второй такой, что Хан самолично приглашает съездить к его родителям.
Эти слова мало успокаивают Хëнджина, и он просто кивает иногда, сдерживая все эмоции внутри. Он даже не обращает внимание на телефон и сообщения от Джисона, игнорируя их, пытаясь собраться с мыслями.
— Всё нормально, Минхо. Я не хочу больше об этом говорить, — выдыхает Хëнджин, стирая слëзы и делая вид, что всё нормально. — Ты хочешь обновить гардероб? Что именно поменять хочешь?
Хëнджину больно, но он не скажет об этом. Он и правда видел коробочку с кольцом, но никогда не думал, что Хан хранит память о своём бывшем так. Да и вообще, что Джисон хотел быть с кем-то супругом. Это ранит.
— Джини, ничего не нормально, — Хо встаёт со своего места, так как его заполонили в плёнку или чего там и сказали ждать, и подходит к Хёнджину, обнимает его. Он должен успокоить, Джисон же правда любит его, он столько раз Минхо признавался в этом. — Джини, он тебя очень любит, и это сейчас самое главное. И все другие для него в прошлом… Да, хочу прикупить пару рубашек. Ты бы хотел, что-нибудь купить?
Минхо видит, как приходит его мастер и он погладив щеку Хенджина садится на место.
Хëнджин хочет избежать этих объяснений. Он не хочет даже думать о подобном, стирая слëзы. Да, он знает, что Джисон любит его, но внутри всё равно всё сжимается. Он не должен сейчас терять самообладания. Есть ещё работа. Хван попросил его ещё накрасить, чтоб не сильно бледно выглядеть на фоне нового цвета волос.
— Отлично. Значит пойдём за рубашками. У меня вещей много, так что могу что-то тебе потом отдать, если нужно. А мне нужен новый пояс.
Хëнджин отключает телефон и пытается абстрагироваться. Говорить с Джисоном сил сейчас не было, так что так будет лучше. Спустя два часа в салоне с ними закончили, и Хëнджин заплатил за них двоих. Так они направились в ТЦ. Минхо обнимает Хенджина, укладывая голову на плечо. Он хочет поддержать его, успокоить, он чувствует себя виноватым в этом.
— Прости меня, я не хотел тебя расстраивать, — Ли гладит парня по волосам. Минхо берет Хенджина за руку, и они идут в магазин. — Тебе очень идёт, выглядишь горячо. Поможешь мне с выбором?
Хëнджин сдержано улыбается и переводит всё внимание на подбор одежды для Минхо. Он нагружает руки одеждой и ведёт парня в примерочную, принося ещё и брюки, и ботинки, и в целом собирает для Минхо образы. Время шло быстро, и спустя три часа парни уже были с покупками и, в целом, даже успели попить кофе.
— Ты поедешь сейчас домой или заглянешь к Чанбину на работу? — спрашивает Хван, выходя из кафе и медленно идя рядом с Минхо.
За время их прогулки он ни разу не заглянул в телефон, хотя обычно Хëнджин не выпускал его из рук. Его образ получился достаточно ярким, да и Минхо часто ловил на себе заинтересованные взгляды. Хван достаточно холодно отвечал любому, кто хотел познакомиться, продолжая заниматься своим делом.
— Хочу показаться Чанбину, что я сделал со своей головой, — улыбается Минхо, все еще держа его за руку. Он не может ему заменить Джисона или избавить его от мыслей, но может хотя бы побыть рядом. — Возможно, я и правда не должен был говорить о том, но Джини, мне так грустно, что ты такой растроенный. Мы должны были прогуляться с весельем, но я все испортил. Прости, я постараюсь больше так не делать... Так, я заказываю такси?
— Хорошо, поехали. Он как раз должен выйти на подготовку бара к ночи. У меня сейчас репетиция будет, а вы пока сможете поворковать. Думаю, что Чанбин будет в восторге от твоего образа. Ты очень красивый, Минхо.
Хëнджин делает вид, что всё в порядке, и даже улыбается. Они садятся в такси и доезжают до бара. Хëнджин помахал Чанбину, что пересчитывал алкоголь, и исчез сразу в гримёрке, чтобы узнать, кто из парней пришёл для репетиции. Оказавшись в гримёрке, Хëнджин всё же расплакался, напугав Минги, что сходил в бар за шотом текилы к Чанбину и влил его в друга. Хëнджин выпил и надел зелёные линзы, чтобы скрыть покрасневшие глаза. Переоделся и, обговорив музыку с Минги, решил выйти на разогрев.
Чанбин даже не успел что-то сказать Хëнджину про его внешний вид, как тот сбежал. Минхо был с пакетами, так что Чанбин вышел из-за стойки, оглядел любимого и нежно поцеловал.
— Малыш, ты выглядишь божественно. Котёнок, я в восторге, — говорит мужчина, целуя мужа.
— Спасибо, любимый, ты не сердишься? — обнимает Минхо Бина, кутаясь его в объятия. — Я вот только что расстроил Джини, рассказав про Джисона и его плохой опыт. Он загрустил, но я правда не хотел его расстроить.
Минхо жмется к Чанбину в шею, он со временем стал делится с Бином всем, чем только мог.
Джисон ходил взад-вперёд по комнате, сжирая губу от волнения. Ни одно сообщение не прочитано, и ещё пару пропущенных. Работать не хотелось, скорее не моглось, он просто ходил и периодически сидел на кухне, поглядывая на время.
— С чего бы мне сердиться? Тебе идёт, и я в восторге от того, как ты сам доволен. — отвечает Чанбин и прижимает к себе парня ближе. — Что такое? Ты про какой опыт?
В бар влетел Минги, что без слов забрал бутылку текилы и налил полную рюмку и скрылся за сценой. Чанбин проводил его взглядом и хмуро глянул на Минхо.
— Что эта белка опять натворила?
Хëнджин закинул вещи с телефоном и пошёл на сцену, начиная с разминки, не обращая ни на кого внимания.
— Ну, он ничего не делал, просто у него был молодой человек и он хотел сделать ему предложение, но тот его бросил, а кольцо до сих пор стоит у Хана на полке. Я просто хотел сказать, что Хан очень серьезно относится к выбору партнёра и Хенджин его осознанный выбор за долгое время без отношений, — выдыхает Минхо, в ответ прижимаясь к Бину, перебирая его волосы.
Джисон начал одеваться, время подходило. Ну, как сказать, но он был уже частично готов, надевая на себя рваные джинсы и черную майку. Господи, сердце Хана разрывалось в беспокойстве, с Хенджином же ничего не случилось, он не попал в аварию или не упал где-то в обморок. Джисон сидит в коридоре, ещё немного и поедет.
Чанбин внимательно слушает Минхо, гладя его по спине и нежно целуя в висок.
— Понятно. Хëнджин очень резвый парень, А если у Джисона кто-то был до этого, то для Хвана это триггер. Он встречался с парнем, что носил кольцо, но говорил, что это только украшение и с бывшим парнем его ничего не связывает. А оказалось, что он был помолвлен, просто его пара уехала учиться в другую страну. Короче, Джисон попал и очень сильно.
Хëнджин начал танцевать с Минги, не задумываясь о том, как он выглядит со стороны. Он буквально соблазнял его, от чего парень немного терялся, но придерживал Хвана. Возможно, в Хване говорила текила, а может и обида на Джисона. Но сегодня он готов выйти за рамки приличия, чтобы хоть как-то снизить стресс.
— О, я не знал… Если бы я знал, я бы такого не сказал, боже мой, Джини тоже пришлось не сладко. Это очень жестоко так поступать с Джини, он заслуживает лучшего, — Минхо успокаивается в родных руках, все больше нежась к ним. Он оглядывает сцену, а потом видит пришедшего ошеломлённого Джисона, у которого глаза на лоб лезут и он выглядит потерянным и очень взволнованным.
Джисон приезжает ровно к началу выступления, увидев, как чертовски сексуально выглядел Хван, а его красные волосы только добавляли ему сексуальности. Хан немного выдыхает, Хенджин жив, это уже радует, он видит воркующих Минхо и Чанбина, подходя к ним.
— Можно водички? — глухо спрашивает Джисон, все смотря на сцену и то, как на ней извивался Хван.
Чанбин ластится к Минхо и усаживает его за барную стойку, наливая безалкогольный коктейль и, замечая Джисона, наливает ему воды.
— Ты как, белка? — спрашивает Бин, мелком глядя на сцену и понимая, что Хëнджин в бешенстве, раз позволяет себе подобное.
Хëнджин выгибается в чужих руках и хватает Минги за волосы, когда заводит руку за голову. Он одет в темно-зеленую рубашку и чёрные кожанные штаны. Линзы отражают свет софитов и делают взгляд Хвана полным ненависти и инфернальности. Он не похож на человека. Минги одет в черную шифоновую блузку и чёрные штаны с золотыми украшениями, а волосы словно языки пламени больше жёлтые, в сочетании с Хëнджином рядом смотрится идеально. Хëнджин позже в ответ растегнул свою рубашку, и Минги прикасается губами к его шее и груди, нежными поцелуями продолжая танец. Толпа в восторге ликует, а происходящее на сцене только набирает обороты, ведь потом к ним присоединяется ещё один парень, что ставит Хëнджина на колени и сажает на цепь у своих ног. Хëнджин послушно садится и ластится к его бедру, не обращая внимания на то, что было вокруг. Шону берёт парня за волосы и заставляет открыть рот и проводя двумя пальцами по его языку, словно священник, что прочищает грешника.
— Как я? Я не знаю, как я… — у Джисона в голосе звучит отчаянье.
Он видит все это и думает разозлиться или заплакать от горя. Брови скривились в непонятной форме. Хан выпивает залпом воду, ему нужно выдохнуть, но Хенджин не давал этого сделать. Джисон хмурится, ведь это его парень там крутится вокруг этих мужиков, которые его трогают, и засосы на шее не улучшили положения Хенджина, делая его ещё более развратнее.
— Пиздец, — тихо произносит Джисон. — Чанбин, он же расстроен, да? Что я сделал? Как мне исправить это? Я сейчас умру…
Перед выступлением Хëнджин дал парням идею, как завести толпу получше, разрешая им целовать иногда свои шею, скулы, грудь и плечи, что постепенно оголялись. Руки парней тоже без каких либо проблем трогали парня, сжимая талию и прижимаясь с двух сторон. Хëнджин закатывает глаза, цепляясь за парней, иногда окидывая зал холодным взглядом.
Чанбин сам охреневал от происходящего, не сразу понимая, что делать то.
— Ну… Твой косяк в том, что… А хрен его знает, как тебе объяснить. Хëнджин явно в бешенстве, и если он не остановится, то он таким образом реально склонит этих двоих к сексу, несмотря ни на что. Эм… Скорее всего, он узнал о том, что у тебя кто-то был до этого, кого ты едва не сделал своим мужем. У Джини была история, что он открылся парню, а он его предал. Так что ты попал.
— Блять, — Джисон потерянными глазами смотрит на Хенджина и его разврат на сцене, хотелось оставить парня с неё и увезти домой. Джисон молча просит ещё воды. Хенджин чуть ли не трахается с ними на сцене, они его трогают, сжимают, целуют, а Джисон чуть ли не волком воет. Зубы сжались, а глаза были направлены на сцену.
— Тут можно курить? Мне в любом случае придёт конец, и мой конец стоит на сцене и… и… Боже блять мой, что он творит? — У Джисона не хватало сил. Хенджин там сейчас… Хан задыхается от ревности.
— Тебе можно, — кивает Чанбин, сам опрокидывая неполную стопку настойки на травах. — Это пиздец. Боже, а Минги что делает…
Чанбин напрягается, ведь под конец песни Минги притягивает Хëнджина к себе и почти целует его в губы. Хëнджина немного ведет, но но продолжает номер. В самом конце, когда Минги притягивает его полуобнаженное тело к себе, Хван всё же упирается ему в грудь и не даёт поцеловать, замирая и дожидаясь, пока свет на сцене не погаснет. Посетители был в восторге. Свист, возгласы и просьбы повторить заполнили зал.
— Блять, — Джисон открывает пачку, затягиваясь, рот открывался в шоке. Он давится слюной и дымом. Хан нервно скурил две сигареты подряд, потягиваясь за третьей, потому что это какой-то ужас. Там его Хенджин… Его Хенджин полуобнаженный. — Я сожру этих парней.
— Так, только давай без драк. Парни только танцевали. Да, слишком откровенно, но, по сути, это только танец. Что до Хëнджина, то он сейчас выйдет и всё должен объяснить, — сказал Чанбин, на всякий случай кивая охране, чтобы те были на голове рядом.
— Я знаю, эти парни просто танцоры, но, Чанбин ты сам видел, что они все там творили, я злой и возбужденный, и сигареты мне нихрена не помогают, — Джисон стоял, склонив голову, и ждал Хенджина.
Хëнджина просто трясло после танцев. Хозяин заведения был в восторге и пришёл лично их похвалить, но он надолго не задержался. Собрав свои вещи, он вышел в бар и, проигнорировав Джисона и Чанбина, попросил у второго бармена стопку текилы и выпил её залпом.
Хван проигнорировал Джи, это было необычно. Хан подходит к Хвану, обнимая его в своей привычной манере со спины за талию, крепко прижимая к себе затем, чтобы повернуть к себе и ещё крепче прижать, забив на протесты.
— Детка… что случилось? Почему ты вырываешься? — Джисон оплачивает выпитую текилу парня и выводит его на воздух.
Хëнджин вздрагивает от прикосновений Джисона и пытается вырваться и оттолкнуть его, но Хан слишком приставучий, так что приходится выйти на улицу и, наконец почувствовав чуть больше свободы, Хëнджин отталкивает с силой парня.
— Отпусти меня! И не смей трогать! — кричит Хëнджин, отходя от Джисона на пару шагов и выставляя перед собой сумку, чтобы появилось между ними преграда. — Я тебе не детка! Своему бывшему так говори или может нынешнему. Мне всё равно!
В Хëнджине говорила обида и два шота текилы, так что он готов драться до конца.
— Надо сходить к ним. Хëнджин сейчас в истерике, как бы драки не случилось, — Чанбин просит последить напарника за баром и выходит с Минхо на улицу.
Джисон смотрит на Джина нечитаемым взглядом. Их вечер должен был пройти иначе. Хан смотрел в упор на парня, что стоял полуголый. Он снимает с себя куртку, делая шаг, ловит его и натягивает.
— На улице холодно, а ты раздетый. Хенджин, ты мой нынешний, и только к тебе я так обращаюсь, — выдыхает Джисон, стараясь самому успокоится. — Ты видел ту коробку, да? Это правда, что я хотел женится, но он меня бросил, я даже не успел встать на одно колено, С того случая прошло очень много времени. Я его ненавижу. Хенджин… прошу не уходи… То кольцо я купил на последние деньги, и всегда хранил его, потому что думал, если я встречу достойного, то куплю ему все самое лучшее.
Джисон глотает слезы, доставая из карман джинс сигареты, и закуривается. Джи следит за юношей и он боится, что тот уйдет сейчас, поэтому следит, чтобы не сбежал.
Хëнджин не чувствовал холода, ему всё ещё жарко после танцев, а внутри всё закипало от злости. На нём полурасстегнутая рубашка, что он едва застегнул перед уходом. Джисон со своей заботой пытается натянуть на него куртку, но парень скидывает её с плеч.
— Я уже слышал подобные байки и знаю чем это заканчивается. Ни один человек не хранит такие вещи просто так столько времени. Ненавидел бы, то сдал бы в ломбард или продал, а не хранил на самом видном месте, что напоминало бы каждый день о прошлом. Я никогда не заглядывал в эту коробку, наивно полагая, что там запонки или цепочка, а Минхо открыл мне глаза. Вот, — Хван дрожащими пальцами снимает цепочку с шеи, пока глаза наполняются слезами. Хëнджин впихивает в руку Джисона цепочку и уходит. — Можешь передарить, если инициалы совпадут.
Из клуба выходят Минхо и Чанбин, заставая эту картину. Бин быстро направляется к Хëнджину, не позволяя ему сбежать, и так скоро и крепко обнимает, пока парень заходится в слезах. Чанбин смотрит на Джисона, жестами намекая ему успокоиться.
У Джисона руки дрожат, ему надо взять в себя в руки и сказать, пока Чанбин держит парня. Он выкидывает сигарету из рук, забирая цепочку к себе, поднимает куртку, нацепляя её на себя, и делает короткий вдох.
— Хенджин, да это не простая вещь, но она напоминает мне о предательстве, которое я испытал, и я больше не хотел никаких отношений, но ты все изменил, именно ты, — Джисон делает вдох.
Чанбин гладит и успокаивает Хвана, а того трясёт от переполняющих эмоций. Хван хочет верить Джисону, но, помня своё прошлое, ему так трудно это сделать. Стоило снять цепочку, как всё тело мгновенного замёрзло, словно только она и грела парня.
— Джини, пойдём внутрь. Я сделаю тебе кофе и ты немного успокоишься. Пошли, — уговаривает друга Бин и кивает в сторону бара остальным. Джисон стоит, не делая и шага, он просто стоит и смотрит, как Хван уходит вновь. Это бьёт по всему состоянию Хана, он смотрит на Минхо, поглаживая по голове, обнимает его.
— Иди внутрь к Чанбину, — говорит Хан, оставаясь на улице.
Отправив младшего за Чанбином, он заходит за угол, сбивая свои костяшки в кровь о стену. Слезы, страх и злость, все смешалось в Хане, что сейчас пытается выпустить пар любым образом. Он боится подойти к Хенджину, это он и его прошлое довели Джина. Хан скатывается по стене, прикрывая лицо руками, с которых стекала кровь. Через пару минут за ним всё-таки приходит Минхо и приводит его, чтобы хотя бы выпил воды.
Хëнджин заходит за Чанбином внутрь, и он наливает ему кофе и туда настойки, чтобы хоть немного успокоить парня. Хван пьёт, не задумываясь, за раз две чашки и понемногу приходя в себя. Он плачет, но уже из-за страха. Джисона рядом нет, а значит он ушёл и больше не вернётся.
Джисон возвращается к бару с Минхо. Хан облизывает губы, смотрит на Хенджина. Он такой красивый и грустный, что у Хана сердце разбивается.
— Хен, налей воды Хану, пожалуйста, — Минхо заходит за барную стойку и обнимает Бина, прижимаясь к нему.
Хëнджин оборачивается на слова Минхо и смотрит на Джисона, замечая его руки. Слезы ещё больше льются из глаз. Хан ненавидит его… Чанбин наливает им обоим воды и выносит аптечку, заводя парня за стойку и усаживая рядом с Хëнджином.
— Давай руки, а то инфекцию занесешь. Нам инвалиды не нужны.
— Она твоя и ты в праве сделать с ней, что хочешь, — Джисон садится рядом с Хенджином, доставая цепочку, подает ее в руки. А после он подает руки Чанбину, но взгляд все еще принадлежал Хенджину.
Хëнджин сидит и не дышит буквально, смотря на Сона и его руки. Цепочка в ладони кажется тяжёлой и горячей, как и ладони Джи.
— Зачем ты так со мной, если не любишь? Или я был просто проходным вариантом, то ты мог сразу сказать. Я не хочу стать для тебя каким-то переходным этапом…
— Джини, это не так. Все не так. Я тебя очень люблю, и ты для меня не проходный вариант и точно не переходный этап, — Джисон укладывает свою руку на щеку парня, поглаживая её, он смотрит на него и хочет поцеловать. — Ты для всё. Всё, что есть в моей жизни. Для меня не существует прошлого, когда есть ты — моё настоящее и будущее.
Хëнджин очень хочет верить, но молчит некоторое время, смотря на то, как Чанбин обрабатывает раны Джисона.
— Я… Я не хочу видеть это кольцо… В нашем доме… Если, конечно, мы ещё сможем назвать его нашим… — хрипло говорит Хван, смотря на Хана своими заплаканными глазами. Макияж немного потёк, а из-за линз внешний вид был болезненным и жалким.
— Хорошо, я отдам его, оно не будет больше там. Что угодно, Джини, для тебя все, что ты попросишь, — Джисон целует его около глаза. — Забыл сказать, выглядишь очень красиво.
Хоть заплаканный, с потекшим макияжем, но красивый, самый милый и любимый. С ранами вроде как было закончено, руки болели, но было все равно.
— Мы поедем к нам или тебя увезти к себе? — тихо спрашивает Хан.
Хëнджин поджимает губы, чувствуя себя ещё хуже. Он разозлился и Джисон пострадал, но всё равно пытается ему угодить. Парень опять начал плакать, и Чанбин буквально силком влил в него ещё настойки.
— Кажется у него истерика. Давно я его таким не видел, — вздыхает Бин, пока Хëнджин продолжал плакать прижимая руку с цепочкой к груди. — Слушай меня внимательно, Хан. Отвези его домой к нему, а то он увидит кольцо, и это уже будет не остановить. Ему нужно посидеть в ванной, пусть согреется, придёт в себя. Он немного пьян, так что помягче. Хорошо?
— Хорошо, Чанбин, я понял, — Джисон кивает, все же надевая на парня куртку, и они уходят к машине. Хан крепко прижимает парня к себе. Он садит его на кресло и пристегивает, целуя в лоб, садится сам. Благо дом Джина тут не далеко.
Хëнджин затихает, греясь в куртке Джисона, и позволяет себя увести. Ему плохо, и слезы всё так же катятся из глаз, но парень слушается, покорно сидя в машине. До дома они доехали быстро. Джин уже не так сильно плакал, только нервно кусал губы и не смотрел в сторону Хана, боясь, что тот всё же передумает. У Джисона были ключи от квартиры Хвана, как и у Хëнджина от его. Зайдя внутрь, парень остановился и посмотрел виновато на Сона.
— Ты, наверное, думаешь, что я конченный, раз устроил всё это…
Джисон заходит в квартиру за Хенджином и закрывает дверь. Он снимает кроссовки и начинает раздевать Джина, снимая с него куртку и ботинки.
— Я так не думаю, ты не конченый, — тихо произносит Джисон. Он размыкает руку Хвана и достаёт цепочку. — Позволишь?
Хëнджин не дёргается и отдаёт цепочку Джисону.
— Значит, ты считаешь, что я блядь и нам не стоит быть вместе? — тихо спрашивает Хван, смотря в пол и понимая, что сил у него почти нет, и сейчас он очень переживает, что Джисон уйдёт после его выходки.
— Нет, я так не считаю, и никогда так не считал, — отвечает ему Хан. Джи надевает её обратно, обнимая парня за талию, целуя куда-то в шею. — Я считаю, что ты самый красивый и милый человек на земле, которого я люблю больше всего на свете, которого я боюсь потерять. Тебе стоит принять ванну, пошли.
Хан заводит его в ванну, он подготавливает все для того, чтобы тот снял свои линзы, а затем усаживает парня на стиралку. Он начинает искать мицелярку и ватный диск, чтобы смыть макияж. Найдя, он подходит к нему, отдавая.
— Ты меня любишь, такого идиота? — шмыгает носом Хëнджин, начиная снимать макияж и ещё больше расстраиваясь. — Я надеялся, что ты увидишь меня сегодня другим и всё будет хорошо, но я всё испортил… Ты видишь только идиота, что ревнует тебя так сильно, потому что любит…
— Люблю, очень люблю. Все готов сделать ради этого идиота, но в монахи не подамся. Ты выглядишь очень красиво, детка, очень-очень, — говорит с улыбкой Джисон, зацеловывая все лицо Хенджина. Джисон настраивает воду в ванной, начиная её набирать, а пока она набирается, он обнимает парня, даря ему сейчас всю нежность. — Прости меня, я не хотел тебя расстраивать. Я должен был давно распрощаться с той коробочкой, прости меня, Джини, я так боялся, что ты уйдёшь и оставишь меня, прости…
— Это ты меня прости, что я нагрубил. Я был не прав и думал, что ты несерьёзно относишься ко мне. Одно радует, что… Ты хотя бы видел меня в образе, а не с потекшим макияжем, - Хëнджин жмëтся к Джисону, опять начиная тихо плакать, но уже от облегчения. Хан не бросит его. Это ли не счастье?
— Джини, не плач, малыш, пожалуйста, я сейчас тоже разревусь. Я тебя не виню, это эмоции, это нормально. Все хорошо, я люблю тебя, — у Джисона губы поджимаются, он крепче принимает парня к себе. — Я очень хорошо рассмотрел твой образ со сцены, ты великолепен. Почему ты посчитал, что отношусь к тебе не серьёзно?
— Минхо рассказал, что у тебя уже был тот, кого ты знакомил с родителями и хотел сделать супругом. Это глупо прозвучит, но я надеялся стать для тебя кем-то особенным, как для Минхо Чанбин. Но я не учёл, что ты уже взрослый, и я не мальчик. У нас есть прошлое и, скорее всего, ты любил кого-то больше, чем меня. Я знаю, что это идиотизм, но в моей голове была надежда, что я буду первым, кто познакомится с твоими родными, ведь это очень важно. А со слов Минхо я решил, что ты не предаёшь этому важное значение, а так, всех знакомишь значит это быстро пройдёт. — честно отвечает Хван и целует несмело в губы, не рискуя углубить поцелуй. — Рассмотрел и даже не заревновал?
— Я очень сильно тебя заревновал, Чанбин меня держал, а после я разбил костяшки, — отвечает Джисон, немного углубляя поцелуй. Он отрывается и смотрит на ванну, начиная раздевать парня, снимая рубашку и штаны, опуская его в воду и садится рядом на корточки. — Ты для меня особенный, это история произошла давно и поверь, больше тебя я никого не любил. Тот парень... Он не любил меня, а просто пользовался мной, а я наоборот, и я правда был готов к такому важному моменту и познакомил с родителями, но знаешь, они сразу сказали, что он мне не пара, но я не послушал и обжегся. Он бросил меня в тот день, когда я нёс ему кольцо. Я не всех знакомлю, а только тех, кто действительно важен мне, с кем я готов прожить всю оставшуюся жизнь. И ты, Джини, взбудоражил мои чувства, всколыхнул все, что можно, заставил вновь почувствовать, что я любим и нужен.
— А я решил, что ты просто разозлился на ситуацию в целом. А ты оказывается ревновал, — Хëнджин берёт руку Джисона и целует открытые участки кожи и улыбается. Он ластится и притягивает Хана ближе к себе, чтобы поцеловать глубоко и неспешно. — Я рад, что тот парень бросил тебя. Ведь теперь ты достался мне целиком и полностью. Я люблю тебя, мой Хани.
— Конечно я ревновал, тебя зажимали там, как хотели. Но это все не важно сейчас, сейчас ты тут со мной, — Джисон млеет в поцелуе, расслабляясь. — Я так волновался о тебе целый день, ты ни разу не ответил и не прочитал, я успел испугаться и надумать себе всего, что только можно. Больше так не делай, пожалуйста.
— Минги немного перевозбудился, но я сам виноват, поскольку очень сильно провоцировал его. А вот от Шону я немного не ожидал такого. Он меня шибко удивил, когда его пальцы оказались у меня во рту. Хочешь ко мне в ванну?
— Я думал уже не предложишь, и я буду ждать тебя как пёс около твоих ног, — он отстраняется от парня, раздеваясь. — Двинься немного вперёд, — Хëнджин берёт руку Джисона и целует открытые участки кожи и улыбается. — Это было весьма возбуждающе. Я, чтобы совсем не разозлится, выкурил аж три сигареты... Я так завёлся.
— Не говори так. Ты не пëс, а мой нежный бельчонок, — Джин откинулся в тёплые объятия и, повернув голову, поцеловал своего парня. — Мы с тобой сегодня аморально себя ведём. Я выпил, танцевал и соблазнял. А ты курил, устроил драку со стеной… Как думаешь, мы сегодня останемся без сладкого или нет?
— Хорошо-хорошо, твой нежный бельчонок, как только ты захочешь, — нежит парня Джисон, утопая в его поцелуях. — А как ты хочешь? Со сладким на сегодня или нет?
— Я не знаю… Я ведь обычно весьма принципиален в плане секса с алкоголем. Может, ты сам меня не захочешь? — тихо стонет и закатывает глаза, когда рука Джисона оказывается на члене. — Признаюсь честно, я очень возбужден, всё потому что ты рядом.
— Как я могу тебя не захотеть? Я бы не стал к тебе приставать будь ты в стельку пьян и не смог бы стоять на ногах, — говорит Джисон, зацеловывая парня, при этом не убирая руку с члена. — Я тоже возбужден, ещё с того момента, когда увидел тебя на сцене в образе. Хочешь ли ты просто ласки, или мы очень нежно потрахаемся в твоей ванне?
— Я никогда и никому не доверил бы себя в пьяном состоянии. Но ты, Хан Джисон, возможно, станешь большим исключением. Хочу, чтобы ты меня подготовил здесь, а после взял бы в спальне столько раз, сколько захочешь. А ещё, я хочу тебя порадовать. Хочешь, я сделаю тебе приятно так, как никогда до этого? — Хëнджин довольно урчит, и повернув голову, с нежностью целует парня, проводя языком по его губам. Джисон приятно хмыкает, поддаваясь на поцелуи, отвечает на них.
— Исключение? Мне нравится, что я у тебя одно большое исключения из всех твоих принципов. Хорошо, детка… Или мне не звать тебя так, ты просил не называть тебя так…
Джисон целует плечи парня, нежно оставляя засос. Хëнджин приятно дрожит от этого и разворачивается к нему лицом, поглаживая грудь и плечи Джи. Джин ластится и целует кожу, слегка прикусывает её, облизывая нежные соски парня.
— Тебе можно звать меня «деткой». И как только душе угодно. Хочу, чтобы ты говорил, что я только твой, а ты мой. — Хван оставляет на шее новый след поверх тех, что уже начали бледнеть. — Хани, ты знаешь, что очень сексуален, когда проявляешь свои горячие эмоции. Ты более чем сексуален, дорогой. Знаешь, я постоянно засматриваюсь на тебя, даже когда мы просто гуляем по магазинам или ещё где. Я хочу вылизать тебя… Довести до оргазма и просто любить тебя всегда и при любых удобных возможностях.
— Ты там что-то говорил, что сделаешь мне приятно как никогда в жизни, я этого очень хочу, — ухмыляется Джисон. — Какой откровение, детка, а я думаю, кто на меня голодным взглядом смотрит, а это ты мой нежный цветочек. Хочу, чтобы ты тоже знал, что ты очень сексуальный и мой взгляд всегда притягивается к тебе, да на моих обоях в телефоне ты стоишь. Я такой ненасытный тобой.
— Нежный цветочек? Какая прелесть, дорогой, — улыбается парень, оставляя нежный сосок набухшим после укуса. — Тогда тебе нужно подняться из воды, повернуться ко мне спиной и отпустить себя полностью.
— Хорошо, сладкий, как скажешь, — Джисон делает, как говорит Хенджин, отпуская себя полностью. Он доверяет Хвану всего себя, чтобы он ни сделал. — А разве ты не цветочек? С таким цветом ещё больше стал походить на него. Что ты будешь делать?
— Джисон~а, у тебя такие красивые плечи… Сильные руки и до безобразия тонкая талия с самыми аппетитными бёдрами, что я видел в своей жизни, — ладони Хëнджина гладят там, где он описывает, под конец сжимая ягодицы и целуя поясницу. — Такие длинные и красивый ноги, что я хотел бы как-то почувствовать на своих плечах. Я обожаю смотреть за тем, как ты делаешь какие-то банальные вещи, что на самом деле так сексуальны, что я хочу замедлить время и остаться в этом моменте. Я люблю смотреть на то, как ты спишь рано утром, скинув в себя одеяло и на таком обнажённом теле играют солнечные лучи. Мне хочется зацеловать и отобрать тебя у этого жадного солнца. Когда ты перемалываешь кофе в ручную и под рубашкой напрягается твоя грудь, а на руках выступают вены, я готов преклониться перед тобой…
Хëнджин опускается поцелуями к бëдрам Хана, целуя их и нежно раздвигая половинки. Язык осторожно прикоснулся к сжатому колечку мышц, игриво оглаживая его и дразня, возвращаясь к бёдрам. Джисон охает от слов, от действий, не ожидая такого. Тело напрягается в приятной неге, а с губ слетает стон наслаждения.
— О, малыш, как это приятно, боже, — теперь уже стонет Хан. — Хочешь мои ноги на своих плечах? Так попроси, я уверен, что не откажу тебе, давай же, детка, насладись моим телом.
— Я не хочу просить, родной. Я надеюсь, что когда-нибудь ты сам захочешь этого так сильно, что не сможешь сопротивляться и всё произойдёт само собой, — отвечает Хëнджин, зацеловывая кожу. Хëнджин ласкает тело везде, где способен достать. Гладит возбуждённый член и продолжает языком оглаживать дрожащую дырочку. — Я уверен, что ты подо мной ты будешь стонать так, что я не смогу забыть этого зрелища никогда. Боже, Хани… Ты такой нежный здесь… Обожаю… Хани, ты не понимаешь, как сильно влияешь на меня и заводишь. Считай, что я больной и озабоченный, но ты… Когда мы с тобой ходили на второе свидание, весь вечер я думал о том, как хотел бы отсосать тебе в том парке, где мы гуляли. Эти чертовы наивные и романтичные аттракционы… Комната страха… Ты так боялся, а я хотел тебя так сильно… Тогда я лишь притворялся, что мне страшно, ведь тогда мы впервые поцеловались просто так…
Джисон стонал от языка Хенджина. Он такого уже давно не чувствовал, можно сказать, что никогда, ведь так любимо это делать может только Хван. Хан возбуждается сильнее, ведь он давно терпел, и сейчас все ласки отдавали приятной болью, хотелось кончить, но и продлить удовольствие тоже. Как же Джисон изнывает под Хенджином и ласками, а слова лишь добивают полностью.
— Это обязательно случится, детка, я уверен, иногда ты так сосредоточен, что я подумываю о том, что очень хочу ощутить тебя внутри, ах... Ах!
Хëнджин распалялся всё сильнее от своих действий и слов. Всё сказанное было правдой, и моменты такие, когда вожделение выходит на новый уровень и сдерживать себя становилось всё сложнее, происходили едва ли не каждый день, проведённый вместе.
— Хани, а знаешь, что мне ещё нравится? Когда ты, выходя после душа, убираешь свои волосы назад. Ты становишься таким горячим, тебе невозможно отказать.
— Ох, детка, жду с нетерпением, когда окажусь в твоих руках, чтобы ты меня оттрахал, что у меня коленки дрожали после, — Джисон стонет, поддаваясь на ласки Хвана. Этот парень сейчас доводил его, головка члена набухла от того, с каким упоением Джини ласкал его там. — Милый, как же хорошо... Ах! Ты такой молодец, ммм... Мне так нравится...
— Если бы ты знал, как сильно меня заводит одна лишь фантазия об этом… Я хочу кончить в тебя, наполняя собой, ощущая, как ты сжимаешься вокруг моего члена и дрожишь, пока кончаешь, пачкая свой живот и грудь. Любимый… Мой сладкий и самый сексуальный Хани… Кончишь для меня, родной? Твоя головка такая влажная…
Хëнджин прижимается теснее, проталкивая язык глубже и не сильно ударяя парня по бедру, сжимает после.
— Детка… Так хорошо… — Джисон дрожит от скорого оргазма и от того, как реалистично представил все, что нафантазировал Хенджин. Он сам бы хотел это все. Конечно, он кончит для него, и в него, и на него, как только он захочет, так и будет. Хан кончает в руку Хенджину, дрожа от оргазма. Он поднимается, облокачиваясь головой на шею парня, отрывисто дыша.
— Малыш, ты так хорошо постарался, я очень люблю тебя, — Джисон так красиво стонет и дрожит в руках, что Хëнджин буквально на седьмом небе. Он обнимает Джисона, растирая остатки семени по его члену и целует шею и плечи. — Когда ты стонешь и называешь меня «Детка»... Я буквально с ума схожу. Это так заводит меня, что я готов весь мир положить к твоим ногам. Я должен твоим родителям самые дорогие цветы и подарки, ведь они одарили меня таким счастьем.
Хан ловит руки Хенджина, заставляя его обнять и просто посидеть вот так. Он тащится от такого Джина, его ведет, и охота ощущать всем телом.
— Мой мир это ты, детка, и ты уже у моих ног, — Джисон разворачивается к Хенджину лицом, утягивая его в тягучий поцелуй. — Джини, какой ты милый сейчас, просто прелесть.
— Как же это самодовольно звучит, — смеётся Хëнджин, немного кренясь в сторону из-за алкоголя, но удерживаясь и удерживая Джисона. — Я всегда милый. Ты не замечал? И я вспомнил ещё момент, когда едва крышей не поехал и Чанбин даже пнул меня под столом. Я так смотрел на тебя жадно... Когда мы вчетвером пошли есть мороженое, но тогда мы с тобой не встречались. Ты так мило обсасывал фруктовый лёд, что я не мог оторвать взгляд, но ты был увлечен как обычно Минхо, пока мой член буквально изнывал от желания оказаться на месте этой сладости.
— О, так ты уже тогда думал обо мне? Какой откровение, а я думал, что один такой тут думаю о Хенджини и как бы его хорошенько трахнуть, — Джисон укладывается вновь на спинку в ванне, ухватывая за собой Хенджина, держа его за талию. — М, я помню, мы смотрели ужастик в четвером по идее Минхо, и ты тогда сидел на диване с Чанбином, пока мы с Минхо ютились на полу, ты так сексуально обсасывал пальцы от чипсов, я не мог не представить, как ты отсасываешь мне, я ехал домой с таким сильным возбуждением.
Хëнджин улыбается и вновь расслабляется в руках любимого.
— Да уж, Джисон. Ты очень долго тупил, потому что я тогда уже потерял всякую надежду, что между нами что-то будет. Я помню, что ещё долго ныл Чанбину, что моё общество настолько скучное, что ты всё внимание уделяешь только ему. Бин тогда тоже был не очень доволен таким раскладом, но говорил, что вы лучшие друзья и что никем кроме Минхо особо не заинтересован в нашей компании. Тогда я просто забил и ел так, как мне было удобно.
— Да, я не стану отрицать, что тупил я долго, скорее больше боялся, а потом как-то само. Ты же всегда выглядел так красиво, я порой не мог оторвать глаз от тебя. И жаловался Минхо о том, что какой ты нереальный и классный, и красивый, и вообще идиотом я был. Забавно, что даже после того, как мы с тобой начали встречаться мы слипаемся с Минхо, правда не знаю, как работает это, — смеётся Джисон, прижимая парня ближе к себе.
— О, Боже. Какой ты внимательный, любимый. А я уж думал, что не дождусь, — фыркает с улыбкой Хëнджин и решает, что сперва же надо помыться. — Если честно, то не знаю насколько, Бин собственник и как мастерски трахает мелкого, но всё ещё ревнует его.
— Я самый внимательный, детка, и самый лучший, просто я готовился к тебе, — говорит Джисон с улыбкой, начиная мыть парня, достав гель для душа и шампунь. — Минхо же тоже собственник, даже когда он лезет ко мне его глаза направлены на Чанбина. Пора бы нам с ним прекратить сюси-муси, а то я думаю, вы с Бином не выдержите когда-нибудь, как вы вообще это терпите?
— А ты не знаешь, как мы познакомились с Минхо? Я тогда пришёл к Чанбину на работу и подключил своё обаяние и немного пожамкал его, а Минхо показалось, что я его любовник. Так что поверь, если мы с Бином слипнемся, вы с ума сойдёте. На нашем счету столько поцелуев и откровенных зажиманий, — довольно улыбается Хëнджин, начиная мыть Джисона. — Конечно же нас бесит ваше поведение, но лично я стараюсь воспринимать мелкого как своего племянника, что позволяет не желать ему смерти.
— О, как мило, я надеюсь, вы не слипнитесь, и мы не будем бороться, кто из нас больше на парочку походит. Я уверен, у вас большой опыт разных взаимодействий, вы же дольше нас живёте. Только не бей меня, я люблю тебя, — Хан притягивает Джина и целует, потому что выглядит очень аппетитно.
Хëнджин плескает Джисону воду в лицо и пытается его притопить.
— Я по-твоему старый, мелкий жопошник?! Ну всё, сам сейчас будешь мыться тут один, а я поеду к Чанбину удовлетворять свои престарелые желания.
— Не старый, не старый. Никуда ты не поедешь. Мне Чанбин тебя доверил, чтобы ты снова к нему приехал? Нет, дома будешь сидеть, и я буду тебя удовлетворять, все твои желания, — фырчит Джисон от воды. Сам виноват, что сказал, теперь несет этот крест. — Я тебя малышом зову, думаешь, я и правда тебя старым считаю?
— Да может ты из жалости это делаешь. Молодёжь неблагодарная! Тратишь на них свой сексуальный опыт, доводишь до оргазма, а они тебя доводят до нервного срыва. — ворчит Хван, поливая Джисона из душа и периодически окатывая лицо. — Бин мне говорил, что Минхо ему тоже за возраст подколы сыпет. Учти, мы с Бином вам обоим устроить можем показательное выступление.
— Да какой жалости, ты всего-то на три года старше, хей! Когда я это тебя до нервного срыва довел? Ладно, сегодня, но до оргазма я чаще довожу тебя, — глотая воду, говорит Джисон, периодично направляя его в сторону Хенджина. — Нас удар хватит обоих, хватит, вы что? Не настолько и часто я шучу над этим, почти никогда, детка, ну же, прекрати меня поливать! Детка, помоги мне, я кажется сейчас упаду!
Джисон ловит душ и направляет на них обоих, чтобы смыть пену и наконец выйти из ванны, на полу которой творится небольшой потоп, на котором Джи немного подскальзывается.
— Зачем на стойке? Я попрошу Чанбина потанцевать со мной пару песен. Он иногда подменял танцоров, так что двигается он вполне себе горячо, — ехидно отвечает Хван и ловит Джисона. Хан и правда был немного неуклюжим, так что Хёнджин сжалился и помог ему добраться до выхода без потерь.
— Божечки, я уверен, Минхо сгрызет там всех, пока Чанбин там танцует, мне придётся его держать, — Джисон улыбается, удерживаясь за парня, чтобы не свалится со всем. — Ты голоден? Я бы мог что-нибудь по-быстрому приготовить.
— Мелкому полезно посмотреть на то, насколько у него горячий муж. Эх, какой он шикарный стриптиз устраивал на спор. Я лично был готов отдать ему все свои деньги, — дразнится Хёнджин и надевает домашние штаны без белья. — Всё понятно с тобой. А ты разве не хотел доставить мне удовольствие? Ладно, давай сперва поедим. А то растущему организму нужна ведь энергия…
— Мне кажется, он наблюдает это каждый раз дома, не стриптиз, но… Я бы на твой посмотрел бы, такой горячий на сцене, так и охота ощутить тебя всего на себе, — отвечает Джисон, натягивая свои шорты. — Я очень хочу доставить тебе удовольствие, но ты ничего не ел, ещё и пил текилу, тебе точно нужно покушать. Я не голодный, потому что ты оставил мне еды дома, пойдём накормлю тебя.
Джисон облизывается, идя на кухню. Он открывает холодильник, доставая продукты, чтобы по-быстрому приготовить еды.
— Не думаю, что Чанбин вытанцовывает там стриптиз. Скорее, он просто трахает Минхо на всех поверхностях квартиры. А стриптиз — это загадка, танец, вожделение и недоступность. Искусство соблазнять и заставлять кончать без прикосновения, — громко рассуждает Хёнджин заходя на кухню и плавно двигаясь, начинает делать кофе. — Хани, ты иногда такой заботливый, как папочка. Твой муж..чина возбуждён и сексуально озабочен тобой, а ты его сперва кормить собрался. Прелесть какая.
— Может, Минхо вытанцовывает ему? Он как-то говорил, что ходил на бесплатное занятие по пол денсу. О, какие красивые слова, скажи ещё что-нибудь такое, мне нравится, как ты говоришь, — облизывается Хан, ухмыляясь. — Я должен заботится о тебе в любом состоянии. Я обещаю, трахну тебя так хорошо, что ты ногами будешь еле двигать, но после того, как ты покушаешь, детка.
— Я обязательно уломаю мелкого мне показать, — улыбается Хёнджин и ставит две чашки с кофе на стол, добавляя туда сливок и слизывая капельку с упаковки. Хван ставит сливки на место и проходит мимо Джисона, нежно сжимает его бедро. — Какие слова? Ты о чём? И, конечно, я не смогу ходить. Обожрусь от пуза и буду охать.
— Слова о стриптизе, ты так красиво сказал, хочу услышать ещё что-нибудь такое, про танцы и все подобное, — отвечает Джисон поддаваясь на ласки со стороны парня. — Тогда тебе достаточно будет еды? И удовлетворять тебя не надо? Я только понадеялся принести тебе море удовольствия.
— Что, ищешь новые фразы для пикапа в своём магазине? Опять охмурять школьниц будешь? Когда я ходил в балетную школу… Не вздумай пошутить. Наша преподавательница говорила, что тело танцора — это инструмент. Как и любой инструмент, что способен воспроизводить разные мелодии, так и наше тело может заставлять чувствовать разные эмоции. Мы можем заставить человека любить себя и ненавидеть. Испытывать боль, жалость или отвращение. Но идеалом является — ненависть из-за любви. Когда наше тело настолько прекрасно двигается, что зритель любит и ненавидит нас одновременно. Ведь мы воплощаем на сцене то, что им неподвластно.
Джисон подходит к Хенджину, обнимая за талию, укладывает свою руку на член и немного поглаживает, ухмыляясь.
— Может тебя трахнуть прямо на этом столе? Давно у нас тут не было. Ещё одно слово, детка, и я тебя точно здесь разложу, — шепчет на ухо Хвану Джисон, прикусывает за шею, отстраняясь, не давая себя поцеловать. А сам раставляет тарелки на стол. — Только после еды, любимый. Ты был в балетной школе? Не поверишь, но я тоже, только ушёл спустя два года, но не важно. Вау, как красиво сказано. Я согласен с тобой, изумительные слова. Йа, Хван Хенджин, ты просто прелесть.
— Ну точно папочка. «Сладкое после еды», «Убери локти со стола и свою голую задницу тоже», «Хёнджин, собери свои вещи с пола и хватит ходить дома голым. Простудишься!» — передразнивает Хван, забирая к себе ближе тарелку. — Да, папочка, я буду хорошо себя вести. Хорошо, папочка, я слезу со стола, только кончи в меня. Уберу, папочка, но перед этим возьми меня прямо на диване. Ты был в балетной школе? А почему ушел?
— Ну, детка, а кто о тебе ещё позаботится? Я хочу, чтобы мой любимый был здоров и полон сил. Я для тебя стараюсь же, сладкий, — Джисон просто млеет с того, как Хенджин зовет его папочкой, у него аж мурашки на загривке пробегают. Нога Хана тянется к Хенджину, упираясь ему прямо в пах, потирая его, но лицо не выдало, что нога творит такое под столом. — Детка, не сверли меня так взглядом, я же должен тебя немного помучать, ты меня сегодня целый день без ответа оставил, а я переживал же. М, захотелось что-то новенького, и я пошел в балетную школу, а еще я ходил на борьбу, ещё я в музыкальной школе учился, и чтобы ты точно понимал, с кем ты связываешься, я подрабатывал в церкви.
— А я всегда говорил матери, что все священники, моралисты и праведники — грязные и похотливые развратники, что только и думают о том, как бы присунуть или быть оттраханными, — ухмыляется Хёнджин, сам потираясь о теплую ступню Джисона, немного шире разводя ноги. — У меня завалялась старая школьная форма… Наверное... Стоит её как-то примерить или выбросить, а то даже показать некому… Или поехать так к твоим родителям, чтобы папочка-старший смог это оценить.
— Не все священники святые люди, слышал как-то, что один отец вызывал себе шлюх, но не нам их судить, — отвечает Джисон, больше надавливая на пах. Хан был очень слабый к прозвищам, а когда они доносились от Хенджина, то дело становилось хуже. У Хана глаза мутнели от того, что представил Джина в школьной форме, с красными щеками, весь такой правильный и покладистый. — Он ещё как оценит, ему нравятся покладистые мальчики в школьной форме, только представь, и спереди, и сзади тебя зажимают два мужчины.
— Ты мне сейчас на полном серьёзе предлагаешь секс на троих с твоим отцом? — с трудом сохраняя самообладание и смущаясь, спрашивает Хёнджин.
— Может быть, малыш, может быть, — ухмыляется Хан, интенсивнее поглаживая ногой член. Хёнджин упирается членом в чужую ступню, но продолжает есть.
— Нет, ты не соскочишь с этого разговора, если хочешь, чтобы я и дальше называл тебя папочкой, — настаивает парень, облизывая нижнюю губу.— Ты хочешь трахнуть меня с кем-то? Я немного удивлён таким фетишем, но не осуждаю. Или…ты хочешь устроить групповушку с нашими друзьями?
— Это шантаж, детка, — Джисон прикрывает глаза, пока губы расползаются в улыбке. — Групповушка с нашими друзьями, м, звучит сексуально, я думал об этом, но вряд ли они согласятся, хотя попытаться стоит. А что про секс втроём... Мне хотелось бы трахнуть тебя с кем-то, но я такой ревнивец, что не хочу тебя делить ни с кем.
— Ты ещё шантажа не слышал, — тихо стонет Хван и протирается всё сильнее вставшим членом о ступню. — А ты спрашивал? Может, Чанбин спит и видит как бы разложить тебя на постели. Или, может, заставить вас обоих смотреть на наши ласки с Минхо?
— Спрашивал у Минхо, но он сказал, что такие вещи решает Чанбин и он не собирается такого делать один. Ну, его можно понять, — отвечает Хан, усмехаясь. — Если только в своих кошмарах Чанбин такое видит, а что до ласк, я бы посмотрел на вас, а если вы будете вдвоем в школьных формах, такие прилежные мальчики, уф.
— Ну, что до семейства Со, я знаком с их проблемой и к подобному стоит подходить с осторожностью. Но зато я узнал то, что тебе нравится Минхо. А ещё, что ты сексуализируешь его. Я бы закатил тебе скандал, но приберегу это для другого раза, — хмыкает Хван и откладывает приборы, приступая к кофе.
— Ты хитрая лиса, не сексуализирую я Минхо, он красив, но не в моем вкусе, — Джисон убирает посуду со стола, вставая со своего места, предварительно убрав ногу с паха. Он подходит к Хенджину, обнимая его. Он оставляет чашки в сторону, садя его на стол, прислоняется к губам парня, сразу проталкивая свой язык, целуя напористо и слишком горячо, чтобы тот сейчас думал только о Хане.
— А вот и сексуализируешь. Ты сам сказал, что хотел бы посмотреть на нас обоих. Бешусь, ревную, но Минхо и правда красивый, и я ничего не могу с этим сделать, - Хёнджин смотрит опасно на Джисона, отслеживая его реакцию, но поддаваясь на чужие ласки, пусть и не предпринимая никаких попыток перенять инициативу.
— Это не так, малыш, я не так сказал. Я видел Минхо в школьной форме почти каждый день всю старшую и среднюю его школу, поверь, я знаю, как он в ней выглядит, а вот ты… другое дело. Я бы смотрел на изгибы твоего тела, на руки, лицо, ресницы, ноги, и хотел бы тебя вновь и вновь. Когда я увидел тебя впервые, то подумал «этот парень такой красивый», ты был таким нереальным и божественным, что я трогать тебя боялся, — честно отвечает Джисон, все еще целуя парня. — А когда мы встретились у вас в мастерской и провели ночь, я думал с ума сойду. Внутри меня пожар горел, как и сейчас при виде тебя. И сегодня я так испугался, что та искра, что ты зажёг во мне, снова погаснет, я так хочу, чтобы ты был со мной всегда. Так тебя люблю, везде люблю, когда ты дома, или на работе, или танцуешь, когда принимаешь душ и мимолетно в нем танцуешь или на кухне с утра, когда готовишь кофе, люблю тебя в постели, когда ты хмуришь брови и надуваешь свои очаровательные щеки, люблю, когда ты споришь или ругаешься, дуешься, люблю, когда зовёшь меня «Хани» или «бельчонок», это так нежно и по-родному. Я хотел бы связать с тобой всю оставшуюся жизнь, чтобы просыпаться и видеть тебя, спать и обнимать тебя, чтобы следить за тобой на выступлениях или приезжать за тобой, возить обеды, водить на свидания, и все это только с тобой, детка. Только ты.
Хёнджин слушает Джисона не перебивает. Он и правда ревнует его сильно к Минхо и часто переводит это в шутку, подкалывая их двоих, но всё же. Хван тоже боялся, что, не будь его красоты, интерес Джисона пропадёт. Именно поэтому он всегда старался удивить Хана. От этих нежных слов, что говорил Джисон, Хёнджин млел и всё нежнее отзывался на ласки, обнимая и поглаживая парня по затылку, перебирая шелковистые волосы.
— Но всё же, ты хотел бы другого. Папочка, мой хозяин, любимый муж…
— Да, я определённо хотел бы такого, все вместе, и любимый муж, и хозяин, и папочка, — Хан подхватывает Хенджина и несёт в спальню, укладывая его на кровать, снимает штаны, вновь дотрагиваясь до члена. — Как ты сегодня хочешь? Чтобы я был нежным, или же обратное первому?
— Может, тебе стоит это всё совместить? — стонет Хёнджин, оставаясь лежать на постели обнаженным и готовым. Его возбуждение давно уже было заметно и чувствовалось. Алкоголь почти перестал туманить голову, и теперь осталось только неудержимое влечение. — Хани, а когда твоя следующая смена в магазине?
— Хорошо, тогда все совместим,— отвечает Хан, нависая над Хенджином и покрывая его шею и грудь засосами. Хан снова становится ненасытным и жадным, лаская тело парня с жадностью. Он хочет залюбить Джина, чтобы на нем не осталось и намёка на чужие прикосновения. Губы проходятся по соскам, а затем и отпускаются ниже к паху и ногам. — Я думал на завтра заехать помочь парням там, так что я, наверное, целый день там проторчу. А что?
Джи отпускается губами к ногам, целуя их, какие же они красивые у Хенджина. Джину нравится, что даже у него дома Джисон легко ориентируется в спальне. Они и правда достаточно близки, и теперь будут ещё ближе, когда станут жить вместе.
— Ничего, просто интересно, — стонет Хван, похотливо раздвигая ноги и готовый уже на всё, что может ему предложить Джисон. — Папочка хочет меня как-то по особенному? Что мне для него сейчас сделать?
— Ладно, заходи, если будет свободное время, — говорит Джисон.
Хан припадает губами к бедрам парня, зацеловывая их, мимолетно дразня маленькими укусами. Хан припадает губами к члену Джина, облизывая его.
— Да, папочка очень хочет детку и очень хочет слышать, как ей будет хорошо.
Хан берет смазку и один из вибраторов. Он ухмыляется, раздвигая ноги Хвана шире, капая обильно смазкой сначала на пальцы, проверяя, насколько парень подготовлен, чтобы затем вставить в него вибратор и включить на минимум. Джисон припадает губами к члену, начиная облизывать головку.
Громкий стон, и Хёнджин откидывается обратно на постель, разметав свои яркие волосы по белоснежным простыням. Его тело напряглось от резкого возбуждения, но Джисон умел его быстро расслабить, чтобы потом заводить до предела.
— Уверен, твои коллеги будут очень рады мне. О, Хани…— стонет парень, когда младший проталкивает вибратор внутрь. — Мне нравится твоя нежность, папочка…
— Конечно рады, такая прелесть посетит их, — Джисон ласкает член парня языком, увеличивая скорость на вибраторе. — Детка, какие у тебя завтра планы на день?
Хёнджин стонет сладко и гладит Джисона до куда может дотянуться. Ему так хорошо, что он неспешно толкается в чужой рот, чтобы ощутить ещё больше удовольствия.
— У тебя такой потрясающей язычок, любимый. Мне так приятно. Хочу этого больше… —стоны Хёнджина отражаются от стен. Он хотел ощутить вибратор глубже, а лучше член Джисона, но зачем же торопиться. — У меня есть дела в студии, а на обед я мог бы заглянуть в тебе. Ты ведь опять забудешь о еде… Твои мальчики весьма приветливы.
— Значит получишь, раз хочешь. Я чувствую как тебе нравится мой рот, ты так хорошо толкаешься, — хмыкает от удовольствия Джисон, отпуская руку на вибратор, он не спешно начинает двигать его, имитируя толчки, поставив среднюю скорость. — Хорошо, да, я могу забыть, хорошо, что у меня есть такой заботливый малыш. Они со всеми приветливы, а с тобой ещё и по флиртовать могут, а ты даже пару раз отвечал на их флирт.
Хан толкает вибратор глубже и жёстче, пока сам обсасывал головку, надавливая на уретру.
— Ах! Как приятно, Хани, — с довольной улыбкой стонет Хван, приподнимаясь, чтобы посмотреть на Джисона.— У тебя там есть такой очаровательный парень, Сонхва, он весьма скромен и мил. Но я вижу его цепкий взгляд… Как-то раз он даже купил для меня мороженое и мы мило поболтали, пока тебя не было… Он же завтра работает, так?
— А ты смотрю, знаешь о моих работниках многое. Да, завтра он работает, — Джисон отстраняется от Хвана, проталкивая игрушку до конца, включая высокую скорость, он чувствует, как тело парня извивается. Хан рычит, его заводит и не в хорошем смысле, ведь к Хёнджину кто-то там подкатывает. — Малыш, встань ко мне спиной и возьмись за изголовье кровати, и тогда я прикоснусь к тебе вновь.
Когда Хенджин выполняет это, Хан прислоняется грудью к его спине, двигая членом меж половинок, скорость сбавляет до минимума, вынимая вибратор и меняя его на свой член, толкаясь глубоко и резко. Хан рычит от узости парня.
— Не позволю никому с тобой флиртовать. Ты мой, только мой.
— Хва весьма обходителен и мил. А второй парень... как же его имя... Ах, Чангюн! — стонет Хван, сжимая изголовье кровати и никак не ожидая, что Джисон толкнётся так резко в него. — Ах, он просил набить ему тату, что другой мастер сделал не так. И тоже частенько угощает меня кофе.
Хёнджину нечего скрывать, и он не ребенок, прекрасно знает, что парни флиртуют с ним, не считая, что такой парень как Джисон является для них конкурентом. Ведь Хани такой милый и улыбчивый. А эти двое были самыми настоящими хищниками.
— О, правда, что ли? Кофе угощает? Может, они и на свидание ещё звали? Я им языки отрежу, будут они с тобой тут флиртовать, кофе да мороженое, — Джисон злился, поэтому толкается резко и глубоко, заполняя парня собой полностью. Он рычит от этой узости, шлепая по заднице, сжимает ее, а второй рукой зажимает головку члена, надавливая на уретру играясь с ней ноготком. Губы отпускаются на нижнюю счастья шеи, терзая её.
Хёнджину нравится нарастающая грубость. Джисон превращается в зверя и так великолепно заполняет своим членом его, что парень хнычет от головокружительного удовольствия.
— Хани, не будь таким жестоким. Это всего лишь кофе и мороженное. Я просто поболтал с ними и мы никуда не ходили. Я всё съел в их присутствии. Помнишь, что Сонхва тогда убирался за кассой? Он почему-то в тот момент случайно разбил бутылку колы. Ах! Любимый…
— Интересно, почему? Наверное, потому что твой изворотливый язычок показывал мастер класс ему. Ещё бы вы куда-то пошли вместе, не думаю, что он бы вышел после этого на работу, — Джисон говорит сдержанно, почти спокойно, но в голосе чувствовалось, что он на взводе. Рука на члене начинает двигаться в темп точков, вторая же, что покоилась на бедре, ползёт вверх к губам. Хан обводит указательным и средним пальцами и толкается в рот, заставляя его открыть. — Какой хороший мальчик, такой мокрый. Мне так нравится, что я заставляю тебя дрожать.
Губы покрывают поцелуями плечи, оставляя все новые засосы.
Хван стонет, облизывая чужие пальцы и с наслаждением доказывает изворотливость своего языка. Да, был момент, что он слегка увлёкся и поедание мороженого стало весьма… эротичным, и Сонхва не удержал бутылку в руках, а в его глазах отчетливо читалось желание. Хёнджину нравилось провоцировать людей на эмоции и заводить их, пусть с Ханом по началу это и не прокатывало. А сейчас, боже, как же было хорошо, и это «хорошо» всё никак не заканчивалось.
— Да… Я хороший мальчик и папочка знает это…
Джисон замедляет темп и толчки, делая их медленным и тягучими, рука на члене тоже замедляется. Хан сам прикусывает губу, ведь хотелось вновь перейти на быстрый темп и вытрахать всю душу из парня.
— Папочка очень ревнует своего малыша, и сегодня он себя очень плохо вел, я так расстроен, что его трогали чужие руки, — Джисон размазывает слюну по подбородку до шеи, прихватывая её, делая сильный толчок. — Тебе хорошо?
Хан толкается глубже, меняя наклон, попадая по простате. Он хватается за горло сильнее, а толчки становятся размашистыми и глубокими. Вторую руку Сон убирает с члена, прижимая ей тело парня к себе, а после укладывает ее на сосок, сжимая его
— Да, папочка! Мне так хорошо и приятно. Ещё, папочка. Хочу тебя больше, — хрипло стонет Хёнджин, сам поддаваясь назад и крепко держась за прутья изголовья. — Хочу, чтобы ты знал… Что перед выступлением у нас была ещё и репетиция.
Хёнджин с огнём играет, но ему так нравится, что он не в состоянии смолчать.
— Репетиция? И также давал залезть себе в рот? И как папочка должен реагировать на это? — шёпотом произносит Хан в самое ухо Джину. Если его детка хочет больше, значит, получит больше.
Хан толкается в парня жёстче и быстрее, рука все еще сжимает шею, а вторая хватается за волосы оттягивая их. Он поворачивает рукой голову Хенджина, целуя, посасывает его язык.
У Хёнджина глаза закатываются от удовольствия, а член буквально истекает.
— Ну… мы много чего пробовали, ведь нам нужно было определиться с концепцией. Ах! В одной из концовок… Ах! Боже… Ах! Минги берёт меня на руки, а Шону целует… Хани! Да! — сбиваясь из-за толчков, рассказывает Хёнджин. — Ещё! Ещё, любимый! Минги! Ах! Он должен был поставить меня на колени перед собой! Да!
— Ах, концепция, детка, тогда ладно, я не злюсь. Это же твоя работа, как я могу на это злится? Верно же? — Джисон кипел. Какие колени, какой поцелуй. Хан трахал сильнее и с большой скоростью, он чувствовал, как тело Хенджина дрожит, поэтому держал его. — Эти губы мои, это тело мое, и ни с кем тебя делить я не собираюсь, ты только мой.
Джисон убирает руку с головы, укладывая её на член парня, надрачивая его.
— Давай, детка, кончи для папочки, покажи, как тебе хорошо в моих руках.
Слова о том, что Джисон не злился — были ложью. Хёнджину даже было больно в момент, но от этого ещё лучше. Он был уверен, что сейчас от его плюшевого нежного мальчика ничего не осталось, и на его лице жуткая ухмылка, что так любит Хван.
— Твои, папочка! Хани, я… я… я сейчас кончу! — вскрикивает сломлено парень, до боли сжимая прутья в руках и кончая до белых пятен перед глазами. — Мой…мой папочка… Ах! Наполни меня… Папочка… Хани…
Джисон толкается ещё пару раз, заполняя парня. Он отпускает его шею, сразу же обнимая его, облокачивает на себя. Он вновь его гладит и целует. У Хенджина вновь разукрашена шея и бедра, Хан бедно смотрит на это, целуя за ушком и нежно шепча:
— Я тебя очень люблю, детка, — Хан меняет положения, выходя из парня, он поворачивает его лицом к себе, а сам поворачивается спиной к изголовью. Сейчас Джини выглядел крошечным и таким милым, что Хан стискивает его в объятиях и зацеловывает. — Мой малыш, только мой.
У Хёнджина дрожит всё тело, но он упорно цепляется за Джисона и тонет в его нежности.
— Я тоже тебя люблю, папочка… Хочу лечь и целоваться с тобой…— шепчет парень, утягивая Джисона вниз.— Ты у меня такой ревнивый… И сумасшедше красивый.
— Я очень ревнивый, когда дело касается тебя и всего, что связано с тобой, — отвечает Джисон, целуя парня. — Ты тоже прелесть, невероятно красивый. И вопрос, ты меня специально подначивал?
— Ничего подобного. Я просто был с тобой честен и всё, — улыбается Хёнджин и оставляет засосы на шее Джисона. — Мне не нужно тебя провоцировать, всё происходит само собой. Но когда ты меняешься… Это так сладко…
— Я так завожусь, когда ты начинаешь говорить о всех твоих ухожорах, ох, я и не думал, что могу кого-то так дико ревновать. И с парнями надо поговорить и сказать, что мило улыбаемся и не трогаем тебя, кроме меня, мне можно, — смеётся Хан, сжимая парня, целуя в макушку, забираясь рукой в волосы, начиная массировать. — Мне тоже нравится, как ты меняешь в постели… это тоже так сладко… что хочется ощутить вновь и вновь тебя таким.
— Тогда мне стоит помалкивать на сегодня, а то из постели ты меня не выпустишь, — довольно урча и ластясь к рукам, сказал Хёнджин, устраиваясь на груди парня.— Я разве меняюсь? Я вроде всегда к тебе неравнодушен и жаден.
— К тебе сегодня еще кто-то приставал? Кто это? Я их знаю? Где это было? — Джисон смотрит на Хенджина, приподнимая бровь. Джисон целует парня, улыбаясь. — Ещё как, ты становишься таким податливым, просящим и милым, я прям восторге, твой взгляд, когда я нахожусь в тебе, не передать словами, как я влюблен в него. Ты искусство, Хенджин.
— Почему сегодня? Очень много с людьми общаюсь, — смеется Хёнджин, зацеловывая возмущенного парня.— Несколько раз в баре, один байкер в салоне и много кто в Сиднее. Но Чан был рядом и всегда начеку.
— Какой кошмар, я возмущён. Что мне ещё сделать, что бы все поняли, что ты занят? Я знаю, знаю. Надеть тебе кольцо на палец, тогда все точно поймут, что ты мой, — фыркает Хан, переплетая их пальцы. — Хорошо, что Чан был всегда рядом. Я вот думаю, может в эти командировки вместе будем ездить? Мне не нравится, что ты там один, а основная работа у меня удалённо, да и магазинчик без начальника не пропадёт, парни же толковые, хоть и подкатывают к тебе.
— Моя шея и так кричит о том, что я кому-то принадлежу, любимый. И я предлагал тебе поехать в следующий раз со мной. Будет весело. Я с радостью проведу с тобой время, поплаваю в океане и соблазню какого-нибудь портье, чтобы ты не выпускал меня из постели всю ночь и нам звонили с ресепшена из-за стонов, — Хёнджин улыбается и гладит нежные щёчки младшего, целуя надутые губы. — Я люблю нравиться людям, но моё сердце принадлежит тебе, моя строптивая белка.
— Но некоторые все ещё умудряются лезть к тебе, даже увидев твою шею, это беспредел, детка. Ладно смотреть, смотрите сколько влезет, но трогать и подходить нельзя, — Джисон все еще возмущается, но уже меньше, он знает, что Хенджин в любом случае отошьет их и скажет, что занят. Хан уверен в нем и он ему доверяет. — Да, ты предлагал и сначала подумал, как я могу, работа же, а потом расставил приоритеты, и ты с твоим вниманием оказались важнее. Поэтому да, поплавать в океане - это хорошо, давай сделаем вид, что я не слышал про портье, чтобы я вновь не представил, как он там тебя обхаживает. Ага, нам позвонят, мы извинимся, а на утро выслушаем нотацию от Чана. Но даже так, я готов тебя трахать когда угодно. Почему это звучит как лозунг?
— Бельчонок, почему никакого портье? Ну позволь своему коту поймать мышку в мышеловку, разбить сердце и отдаться в руки ласковому хозяину, — замурчал Хван, забираясь сверху на Джисона и начиная целовать грудь. — Паааапочка, ну пожалуйста. А Чан сам трахает Феликса так долго и громко, что это ему должны постоянно звонить в номер, а не нам.
Хёнджин был сейчас таким довольным и разнеженным, что не мог сдержать улыбки и бесконечно хотел контакта с Ханом.
— Я могу и без портье тебя хорошенько трахнуть, разве нет? А может это ты меня будешь трахать, кто знает? Может, приедешь, почувствуешь свободу и повалишь меня, — Хан гладит бока парня, сжимая их. — Что пожалуйста?
— Хани, любимый, ты меня поражаешь. Я, конечно, уверен, что твой сладкий голосок покорит меня своим звучанием, но я не думал, что ты так быстро согласишься, — целуя и играя с сосками, сказал Хван, несильно сжимая их. — Ты разрешишь мне флиртовать?
— Это очень провокационный вопрос, детка, я тебе не муж, чтобы запрещать это делать, а всего лишь парень, ты можешь это делать, но у этого всего будут свои последствия. Кто может быть потом без чувств и с дрожащими ножками и десерта виде меня не получит вообще, — Джисон хлопает глазками, мило улыбаясь. От губ Хвана на сосках Хан немного возбуждается, поэтому руки оказываются на заднице, поглаживая меж половинок, слегка надавливая.
— Папочка, не будь врединой. Я же люблю тебя, а не кого-то другого. Как и обожаю твой член. Ты буквально создан специально для меня, — Хёнджин не поддаётся на провокацию со свадьбой, пусть и ничего против не имеет, но прежде чем соглашаться, хотелось бы более официального предложения.
— Очень приятно знать, что я идеальный для тебя. Но как я должен согласится на то, чтобы ты флиртовал с кем-то там, а я просто смотрел? — Джисон ухмыляется, облизывая губы. — Ты можешь флиртовать, но пока я не вижу. Если я увижу, и тебе, и тому, с кем ты флиртовал, будет не сладко, уж поверь. Тогда я тоже смогу пофлиртовать? Пойду работать в кафе и пофлиртую с каким-нибудь официантом, м?
— А ты хитрый извращенец, дорогой. Хочешь, чтобы я флиртовал у тебя за спиной, а потом рассказывал тебе, чтобы ты трахал меня как в последний раз, — Хёнджин нежно кусает сосок младшего и играет с ним языком.— А ещё ты жестокий. Совсем не бережешь жизни официантов. Кто знает, что с ними может случится поздно ночью…
— Ах, ты раскрыл мой тайный план, это так очевидно? — Хан тихо стонет оглаживая задницу парня, надавливает на колечко мышц, но не проникает внутрь, играясь с ним. — Я жестокий? Не правда, я переживаю о них, ты же позаботиться о них. Я думаю, в твоих надёжных руках они не пропадут. Вот знаешь, ты маленький бесенок, который постоянно добивается своего. Ты так охотно играешься с моими сосками, ты снова возбужден?
— Ты ведь заешь, что я такой же, как и Чанбин. Только я не буду бить… Я буду пытать и истязать, — Хёнджин и правда был очень ревнив, но он предпочитал необычное насилие, если доходит до этого. Он любил пытки. Как моральные, так и физические. — Я всегда возбуждён рядом с тобой. А что? Тебе не нравится?
— Значит, официанты точно в надёжных руках, ревнивец мой, — смеётся Джисон, хотя он уверен, если кто-то перейдёт рамки дозволенного даже после протеста Хана, Хенджин загрызет того человека, буквально уничтожит. От этого как раз было немного страшно. — Вас с Чанбином можно считать семьёй, так что не удивительно, что у вас методы похожи. За то мы с Минхо мальчики-зайчики, — Хан улыбается, проникает пальцами внутрь Хенджина, начиная двигать. — Мне очень нравится, детка.
Хёнджин смотрит на Джисона, словно изучает, как хищник жертву.
— Я серьёзно. Кожу сниму и сожрать заставлю. Пальцы вывихну так, что потом годами восстанавливать будут. Языки на пополам разрежу и, если надо, то и с корнем вырву, — с ухмылкой сказал Хёнджин, и отчасти он вообще не шутил.
Его язык возвращается к нежным ласкам, бедра приподнимаются так, чтобы удобнее было ласкать. По бедрам начала стекать сперма, но это никак не волновало парня, пока он был преисполнен нежностью к любимому.
— Мой ты бесенок, я тебя понял. Мне лучше не флиртовать ни с кем, кроме тебя, я понял, — Джисон поднимает голову Хенджина и целует. Хан знал, что тот не шутит в некоторых случаях. — Я всё ещё помню, как ты чуть не сломал руку одному парню, который захотел со мной познакомится и даже номер оставить успел, пока я ждал тебя. Я даже сказать, что у меня парень есть, не успел, ты подскочил и начал угрожать, заломав запястье.
— Почему чуть не сломал? Я сломал. Лучевые кости такие хрупкие, особенно если знать, куда надавить. И я всегда буду оберегать то, что принадлежит мне. А ты мой, — мурчит ласковым котом Хёнджин, затягивая Джисона в тягучий поцелуй.
Возможно, это могло показаться дикостью, но Хёнджин никогда не упускал из вида любое поползновение в сторону Джисона. Хван мог быть ветреным, но на самом деле он охранял своего парня серьёзнее, чем кошка котят. Он опустился поцелуями к шее и груди, вновь лаская и играясь с ней.
— Я твой и только твой, ничей больше, ты же знаешь это, — Хан ухмыляется, не только он следил, чтобы к Хвану не приставали, но и сам парень это делал, от этого тепло расползается по груди. Он так любит Хенджина со всеми его заморочками, что словами не описать. Он нежится в ласках парня, это было очень возбуждающе, потому что любое внимание Хенджина к его персоне будоражит у него все чувства. Он сам отдает их парню, играясь с его половинками, сжимая, несильно ударяя, нажимая на колечко мышц, вставляя, и снова убирает. — Детка, как бы ты хотел, чтобы тебе сделали предложение?
— Кто знает. Мало ли, найдётся какая-нибудь вертихвостка, — отвечает Хван, облокотившись на грудь Джисона руками, завел одну руку за спину и легко направил в себя чужой возбужденный член.— Ты всё равно такой большой. Обожаю это ощущение, когда ты наполняешь меня.
Хёнджин не спешил, плавно двигаясь на члене парня, мешает ласку с поцелуями.
— Папочка, а с чего это такие вопросы?
— Если и найдётся, я ее отошлю куда подальше, или ты это сделаешь весьма изощренным способом, — Хан охает, когда вновь оказывается в Хенджине, он сжимает бедра, поглаживая их, наслаждается видом. — Мне просто захотелось узнать, может, ты представлял уже это.
Хёнджин получает удовольствие от этого неспешного и даже расслабляющего секса, ощущая наслаждение и опускаясь на член как можно глубже.
— Честно говоря, я не думал об этом, как получу кольцо. Скорее я думал, как подарю кольцо тебе сам. Я хотел бы сделать это для тебя романтично. Сводить на милое свидание, где никто не будет тебя доставать, или мы бы занялись каким-то успокаивающем делом. Возможно, я повёз бы тебя на горячие источники. Делал бы сам тебе массаж, занимался с тобой любовью, кормил вкусной едой. А потом, когда бы мы отдыхали в своём номере, греясь в источнике, то я подарил бы тебе кольцо.
Хан сражен наповал, он улыбается, подхватывая парня за затылок притягивает к себе, целуя, сейчас парень выглядел таким нежным и ласковым, что Джисон просто тает от такого Хенджина. У Хана глаза слезятся, он прячется в Хване, крепко обнимая его.
— Это так романтично и мило. Не обращай внимания на слезы, просто сегодня так много всего произошло, что сейчас это меня добило. Я так тебя люблю, Хван Хенджин, ты же мне веришь? Ты же доверишься мне? Ведь я тебе доверяю, ты мой дом, я не хочу возвращаться в квартиру без тебя, — Джисон не рыдал, нет, но ему нужно было выпустить часть эмоций таким образом. — Детка, я тоже хочу подарить тебе кольцо. И я думал сделать это дома, где будем только ты и я. С утра накормить тебя вкусным завтраком, а потом встать на колено и подарить. Я так мечтаю об этом.
— Эй, малыш. Ну чего ты плачешь? — с нежностью спрашивает Хёнджин, обнимая Джисона одной рукой за плечи, а второй стирая слёзы. — Сегодня какой-то безумный день, ты прав. Так что не смей мне делать сейчас предложение, или я тебя укушу.
Хёнджин верит парню. Он нежно целует его, неспешно двигаясь, стараясь принести максимум удовольствия, пусть даже и не доводя так скоро до разрядки.
— Ты подаришь мне кольцо, и я совершенно точно знаю ответ, папочка.
Джисон жмется к Хёнджину, целуя его, потихоньку успокаиваясь. Он трогает тело, сжимая его в руках, проверяя мягкость тела.
— Хорошо, детка, сейчас не буду, да и кольца у меня нет. Могу только себя подарить. Ты больно кусаешься, я помню, проверять не будем. Но если ты захочешь просто так меня покусать, то я в ваших руках, — Джисон улыбается, ещё раз целуя Хенджина. — Ты такой красивый сейчас, папочке очень нравится вид своей детки.
— Я весь только для папочки.
Хёнджин берет инициативу в свои руки, но даже так он всё равно подчиняется желаниям Джисона. За всё время их отношений, Хёнджин и правда сейчас ориентирован на удовольствие Хана, а не только на своё. Сейчас для него важно не просто принести физическое удовлетворение парню, но и моральное. Хан был ласковым и весьма нежным, пусть это и скрывалось за маской самоуверенности. Старший смотрит парню в глаза, двигаясь на горячем члене, и стонал, не отрываясь от губ, лишь изредка позволяя себе передышку. Хёнджин перебирал волосы на затылке, вкладывая в это всю нежность и обожание.
— Папочка, ты доволен?
— Да, я очень доволен, малыш, — стонет Хан, сжимая парня в своих руках. — Ты мой нежный малыш.
Джисон отдаётся процессу, ему нужно выпустить все, что накопилось. Он не останавливает парня, давая добро, чтобы он сам довел его вновь до оргазма. У Хенджина всегда получалось это сделать и не только потому что знал все его слабые точки, но и потому что это был Хенджин.
— Спасибо, что ты есть у меня.
— Помоги мне немного, — стонет Хван, опуская руки Джисона на свои бёдра и начиная двигаться быстрее. — Обожаю это чувство, когда внутри твоя головка набухает и ты кончаешь.
Обняв Джисона за плечи, Хёнджин оперся на колени, начиная двигать бёдрами, специально сжимаясь изнутри и скользя больше по головке, набирая темп, чтобы через какое-то время опуститься на член полностью. Джисон стонет, сжимая бедра парня и немного царапая их, помогает парню двигаться. Хан стонет от того, как же хорошо сейчас в парне, он сжимал его, продолжая толчки.
— Детка… Джини… — Хан кончает в парня, закусывая губу, прижимает к себе. Как же ему было сейчас хорошо. — Что мне сделать, чтобы ты кончил тоже?
— Помоги мне рукой, папочка, и поцелуй так сильно, как только можешь. О, папочка… Как же горячо ты разливаешься внутри…— стонет Хёнджин, выгибаясь в чужих руках и насаждаясь действием. — Папочка любит меня так хорошо. Обожаю, когда ты наполняешь меня и твои руки приносят столько наслаждения…
— Хорошо, детка, я так рад, что тебе нравится, ты такой молодец, — Джисон садится, укладывая свою руку на член парня, он начинает двигать, размашистыми движениями, целуя парня так сладко, как только может, играясь с языком. Он в ответ хочет принести удовольствие, поэтому выходит не сразу, продолжая оставаться внутри, пока рука на члене размазывала предэякулят. Он целовал шею и грудь, кусая и зализывая эти укусы.
Хëнджину так хорошо, что он не может перестать нежить Джисона, целовать его и трогать. От его ласк Хëнджин кончает и, не в состоянии остановить свой порыв, с упоением целует.
— Как же мне хорошо, папочка… Мой самый лучший и любимый… Прости, что сегодня был не прав. Не смогу без тебя.
— Всё хорошо, детка, все хорошо, любимый, мы же все решили уже. Мы очень любим друг друга и никуда не денемся, — Джисон целует парня, прижимая к себе сильнее. — Знаешь, мне очень нравится ходить в картинные галереи или же в музеи, но никогда не был так близок к искусству, как сейчас. Ты, детка, самое настоящее искусство, которое нужно оберегать, защищать и любить.
Хëнджин смеётся, утыкаясь в изгиб шеи парня.
— Мне нужно сходить в душ и позаботиться о тебе. Завтра на работу, и я хочу, чтобы мой папочка был полон сил. Мало ли, что может произойти на работе.
Хван приподнимается с члена Джисона и достаёт влажные салфетки, вытирает его член.
— Ты дойдёшь до душа? Папочка не против вымыть детку вновь, без пошлостей, только мытье. Папочка должен тоже заботится о своей детке, — предлагает Джисон, приподнимая брови и ухмыляясь. — Что же на ней может такого произойти? Ты придёшь и будешь флиртовать с Хва?
— Я просто принесу покушать, папочка. Ну и с Сонхва поболтаю. Мне нельзя? — ухмыляется в ответ Хван и слезает с постели. Ноги дрожали, но он вполне мог справиться сам и помыться. Кто знает, чем опять их совместный душ закончится. Хëнджин всё убрал и скрылся в ванной на десять минут. Приведя себя в порядок, он поспешил к Джисону, уже в спальне надевая пижаму и принося чистое бельё парню. — А теперь спать, папочка. Ты сегодня сделал так хорошо мне. Я люблю тебя.
— Хорошо, детка, ты можешь с ним поболтать, — говорит он парню, пока тот не скрывается в ванной. Пока его парень мылся, он поправил постель и сходил попить воды. Спустя пару минут ожиданий, он возвращается с бельём для него, Хан надевает его и укладывается с Хваном в кровать, прижимая его ближе к себе. — Хорошо, детка, я всегда буду стараться, чтобы тебе было хорошо. И я тебя люблю, засыпай.
— Ты всегда стараешься, любимый. Боже, как из безжалостного и горячего папочки ты превращаешься в сладкую булочку. Это удивительно.
Хëнджин устраивается рядом с Джисоном и почти сразу засыпает, не забыв выставить будильник на пораньше.
Примечания:
оставляйте сыроежку или белые грибы, можете морошку! жду вас внизу!
очень интересно почитать ваше первое впечатление по поводу этой главы, заинтересовала ли вас она?
