14 부
29 июня 2025 г., 22:42
Примечания:
приятного аппетита!
Утром Хенджин выскользнул из постели и прокрался в ванную, чтобы оценить масштабы бедствия. Засосы и синяки на шее налились и теперь выглядели… Ну очень говоряще, а вот припухшие щеки и глаза надо было срочно реанимировать в более подходящий вид. В ход пошли холодные маски и патчи, что были у него так, что проблема решалась потом и макияжем. Заказав продукты домой, парень приступил к готовке завтрака, пока благоверный ещё спал.
Хан просыпается по своему будильнику, не увидев парня рядом понял, что тот шаманил либо в ванной, либо уже на кухне, почувствовав вкусный запах, он решает все-таки встать. Сначала заходит в ванную, увидев, его шею охает, поглаживая их. Ему было приятно, что это засосы от одного конкретного парня. Хан решает принять душ, затем умыться и выйти к Джину.
— Детка, доброе утро, — Джисон обнимает со спины, прижимаясь горячим намокшим телом. Хëнджин довольно улыбается и повернувшись, чмокает Джисона в губы.
— Доброе утречко, любимый. Ого, а я вчера тоже оставил на тебе кучу следов. Ты теперь пятнистый леопард, а не милый бельчонок. Выспался? Я почти закончил с завтраком.
— Рар, — произносит Хан, делая рукой коготочки, а затем увлекает Хенджина в более долгий поцелуй. — Я какой-то зверь, твоя шею и плечи, это выглядит так по собственнически. Не то, чтобы я выспался, но спал как убитый, все потому, что рядом ты. Ты хорошо спал?
— Потому что ты жуткий собственник. У меня зад так болит, но я не жалуюсь. А синяки на бёдрах ещё хуже, чем на шее. Придётся носить более закрытую одежду пару недель, а может больше, — с удовольствием обнимая Хана за плечи и отвечая на поцелуй, ворчит Хёнджин лишь для вида.
— Ох, болит, а где болит? — Джисон отпускает руки на задницу, начиная её мять в своих руках. — Вот тут? Или тут?
Хёнджин охает и кусает Джисона за губу.
— Внутри болит, изверг. Ты только проснулся, а уже такой возбуждённый. Хани, ты ведь даже ещё не ел, а тебе скоро на работу.
— Сделать тебе массаж вечером? Это все ты, тем более ты мне снится сегодня, — улыбается Хан, целуя ещё раз парня, чтобы потом налить воды себе и сесть за стол. — Я питаюсь лучами солнца, но от твоей еды не откажусь.
— Надеюсь, что не в кошмаре, — стонет Хёнджин, посасывая язык Джисона, заводясь от этого сам, но стараясь остановиться. — Да… Хочу массаж от любимого, если у него останутся силы после работы.
— Нет, самый романтичный сон, надеюсь, он когда-нибудь воплотится в жизнь, — хмыкает Хан, садясь за стол. — На детку у меня всегда есть силы, даже после работы.
— Ты меня теперь заинтриговал, дорогой, — вздыхает Хёнджин, накрывая на стол и садясь рядом. — Как же мне нравится, когда ты меня так называешь. Обожаю.
— Жди, тебе понравится мои фантазии, детка, — улыбается Джисон. Приступая к еде, он не мог сосредоточиться, ведь рядом сидел такой очаровательный Джини, что выглядел ещё милее, когда ел. Джисон не мог перестать улыбаться и смотреть на Хвана и его очаровательность. — Какой ты очаровательный сейчас. Обожаю тебя, твои надутые щеки это что-то нереально милое.
Хёнджин не сразу понимает о чём говорит Джисон и улыбается мило с надутыми щеками.
— Хани, перестань. Я не милый, а горячо сексуальный должен быть. — фырчит парень, довольно жмурясь. — И, что значит жди?
— Конечно, детка, ты супер сексуален, но сейчас ты чертовски мил, о боже мой. Мне так нравится, когда ты становишься милым котеночком, в эти моменты я понимаю, что ты только мой, — Джисон целует его, он не может удержаться от такой милоты парня. Хан не отвечает на вопрос, лишь целует парня, снова спрашивает. — Какие цветы ты любишь?
Хёнжин жмётся к Джисону, позволяя себя целовать и задумывается.
— Я люблю пионы… И розы. Знаешь, такие маленькие розочки на веточках. Мне они кажутся бесконечно милыми и хрупкими, но прекрасными. А пионы…Они большие и пушистые. Зачем тебе всё это? Ты решил податься во флористы?
Джисон обнимает парня, перетаскивая к себе на колени, начиная его кормить. Хан смотрит на время, у него есть ещё немного времени насладиться своим парнем, а затем поехать на работу.
— Возможно, просто поинтересовался, милый, ты такой романтик. Пионы они красивые и розы, у меня мама их выращивает, ну пытается по последним фоткам, вроде как получается. Ты вчера говорил у тебя дела в студии, к тебе придут на тату?
— Это неправильно, Джисон-и. У тебя теперь тайны от меня. Эх…— вздыхает парень, но не пытается больше давить на любимого. — Да. Приедут новые чернила и один из клиентов, что хочет донабить контур. А у тебя какие-то планы?
— У меня нет тайн от тебя, детка, я чистый лист, — Джисон улыбается и целует парня. — Просто хотел приехать к тебе на работу и подарить тебе цветы, ты против? Хм, помнишь я к тебе в рубашке приезжал? В такой чёрной, где она лежит? Думаю, пойти в ней, — кидает Джисон заинтересованный взгляд на Джина.
— Ты можешь сделать это вечером, когда приедешь с работы. У меня в студии даже вазы нет… Плюс, как же я смогу поблагодарить своего леопарда за цветы? У меня мало укромных мест на работе, — мурчит Хёнджин и соскакивает с рук Джисона. — Ты о той, в которой я несколько раз спал, пока мы не могли встретиться из-за работы? Сейчас дам.
Хёнджин вытаскивает чистую рубашку из шкафа, но она всё ещё пахнет одеколоном их двоих.
— Хорошо, но я хотел забрать тебя с работы, не хочу, чтобы опять твои очень благодарные клиенты тебя подвозили до дома, — Джисон получает в руку рубашку, начиная застегивать её с третей пуговицы, как и всегда так делал. Затем он находит свои чёрный джинсы и надевает, заправляя в них рубашку. — Как приятно рубашка пахнет тобой. Так приятно напоминает о тебе, будто я твою надел, хотя все мои вещи могут быть твоими, я не против, ты очень мило смотришь в объёмных худи.
— Если у нас будет один шкаф на двоих, то они точно будут пахнуть одинаково, а ещё, я буду воровать твои вещи, так что предупреждаю сразу, дорогой, — Хёнджин не сопротивляется, лишь мельком взглянув на время. — Тебе скоро выходить. Я закончу с обедом и поеду по делам. Вечером ты можешь забрать меня… А я… соберу ещё немного вещей, чтобы перевезти их домой. Если ты ещё не передумал.
— Я готов к этому, детка, так что не волнуйся, если я когда-нибудь надену на работу твой откровенный костюм, не обессудь, — смеётся Хан, уводя их в коридор. — Заберу тебя с цветами жди. И я не передумал, детка, я думаю как сделать тебе предложение, а ты все ещё не уверен, что я хочу съезжаться. Сладкий мой, я очень этого хочу… И то кольцо, я постараюсь от него избавится, как можно скорее…
— Хан Джисон, умоляю, дай нам время пожить вместе и познакомиться с твоими родителями. Никаких предложений в ближайшие пару месяцев. И никому не говори, а то сглазят. — просит Хёнджин, немного нервничая, ведь он планировал сегодня немного подразнить Хана, а тот хочет забрать его. — Всё, езжай, в обед увидимся. Осторожнее за рулём и не терроризируй Сонхва.
— Хорошо, детка, никаких предложений в ближайшие пару месяцев, но свидания предлагать можно? И я никому не скажу, а Минхо можно? Или он тоже в табу попадает, — Джисон крепче сжимает парня, сейчас он уедет увидит только в обед, вздыхая, целует за ушком. — Всё уезжаю, люблю тебя, много не воркуй, вспомни про свою шею. Не буду терроризировать. Очень люблю тебя, пока, детка.
Хан напоследок ещё раз целует за ушком, ударяет по бедру и скрывается за дверью.
— Минхо можно, но передай, что я всё ещё немного злюсь, поскольку он вчера нас почти разругал. Люблю тебя! До обеда!
Как только дверь за Ханом запирается, Хёнджин несётся на кухню и начинает готовить, попутно собирая свой образ, чтобы сегодня немного поиграть на самообладании Джисона. Скинув смс Чанбину, что волновался всю ночь за неугомонную парочку. Хёнджин сложил приготовленную еду в контейнер и приступил к внешнему виду.
Хван нашел свои очки со школы, отгладил форму желто-черного цвета, заколол волосы в небольшой хвостик сзади, оставляя свободные пряди, надел рубашку, галстук, шорты по колено, гольфы и пиджак. Выглядело это сё весьма откровенно, но Хёнджин смахивал на школьника и это было его главное оружие. Лёгкий макияж, еда в портфель, и он направился в магазинчик к Джисону.
Затеряться в толпе школьников в магазине оказалось не сложно и Хван немного наблюдал издали за Джисоном и Сонхва, что крутились у кассы. Как только людей стало меньше, Джисон ушел в подсобку, а Хёнджин вышел к кассе и поздоровался с Паком, протягивая ему колу и леденец.
— Привет, Сонхва. Как дела?
Джисон садится в машину и уезжает в свой магазинчик. Сначала он разбирается с накопившимися бумагами, а затем с продуктами. Он выходит на помощь в школьный час-пик, когда идёт самая большая перемена и все хотят кушать. Помогая Сонхва и переписываясь с попутно с Минхо, он уходит в подсобку за товаром. Там Хан написал ему о том, что с ними все хорошо и о том, что Минхо извинился перед Хенджином ещё раз, а лучше сводил его куда-нибудь, ведь парень злится. Возвращаясь с товарами, он застывает на месте. Хван Хенджин. И ладно, что он милуется с Сонхва, так он ещё и в школьную форму одет. Рубашка с галстуком, пиджак и эти его шортики с гольфами. Хан сглатывает, облизываясь, этот парень играет на нервах Хана. Он ставит товар на место подходя к ним, он мило улыбается, скрывая свой оскал.
— Хва, солнышко, можешь прибраться в подсобке, я сейчас покажу, где, — Хан растегивает ещё одну пуговицу, укладывая руку на талию Хва.
— Да, Сони, где? — Джи указывает рукой. — Ладно, понял.
— Привет, детка, или мне лучше называть Хенджини? — Возвращается Джисон, все еще не веря своим глазам. — Я даже не заметил тебя сначала. Какой ты миленький в этой форме, хочется тебя съесть сразу.
— Спасибо, Сонхва~я. Был рад поболтать с тобой, — нежным голосом говорит парню Хёнджин и открывает купленный леденец. — Привет, Джисони. Я привез тебе обед.
Леденец отправляется в рот, а взгляд Хёнджина максимально невинный из-за больших круглых очков. Он строит из себя недотрогу, отходя на шаг, когда заходят новые посетители. Посасывая леденец, Хван ходит недалеко от кассы, иногда наклоняясь, чтобы взять тот или иной товар с полки и посмотреть, пока голодные школьники атаковали кассу с Джисоном.
Джисон тихо цокает, смотря на Хенджина, и при этом отоваривая новых школьников. С некоторыми он был знаком, а с некоторыми даже перебрасывается парой фраз. Но все внимание все время перетекает на Хенджина в школьной форме и его таком невинном взгляде. Некоторые девчонки даже пытались флиртовать с ним.
— Юна, я занят вон тем вот школьником, моё сердце принадлежит ему, — шёпотом произносит он, отдавая ей товар. — Пока, Юна. Иди сюда, мой школьник, что ты выбрал?
Хёнджин наблюдал издалека за происходящим и то, как Джисон смотрел на него всё это время, заводило до мурашек. Но выходить из образа было рано. Хёнджин взял пачку мармелада и грациозно подошел к прилавку.
— Хён, а этот мармелад вкусный? Я никогда такой не пробовал, вот и решил узнать. —невинно хлопая ресницами, спрашивает Хёнджин. — Джисон-хён, как проходит твой день? У тебя столько поклонниц...
— Пробуй, я думаю, вкусный он пользуется популярностью у многих школьников, — Джисон и предполагать не мог, что на него так подействует хенджиново «хён», его редко звали хёном, чаще просто «Джисон», но тут он аж охает, как это было приятно и весьма неожиданно. — С появлением тебя стало намного лучше. Да, поклонниц и поклонников, пруд-пруди, но я ждал только одного.
Хан притягивает Хенджина за галстук, и оставляет мимолетный поцелуй за ушком.
— Тогда, я возьму. И обязательно угощу тебя, хён.
Хёнджин охает, когда парень притягивает его к себе и смущённо отстраняется, начиная искать карту для оплаты, Он вытаскивает леденец изо рта и облизывает сладкие губы, доставая своё удостоверение школьника и карту.
— А что у вас есть ещё вкусного, хён?
Джисон умиляется этому, рассматривая удостоверение. Хенджин выглядел так невинно, что Хан не может держаться, чтобы не завладеть парнем. Хенджин ходит по очень тонкому льду, облизывая свои губы или называя его хёном. Джисон делает вдох-выдох.
— Из сладкого для тебя, есть я, ну и ещё вон те конфеты, они не сладкие и очень вкусные, — держится Хан, но не может, когда Хенджин кидает на него невинный взгляд с горящими щеками, поэтому он вновь наклоняет к себе, шепча на ухо. — Детка, ещё один такой взгляд и я тебя оттрахаю в подсобке так, что ты стоять не сможешь и весь магазин в том числе и Хва услышат, как тебе хорошо подо мной в той чёртовой подсобке. Я еле держусь, малыш.
Хёнджин несдержанно выдыхает и продолжает строить из себя невинного мальчика.
— Хён, ты что такое говоришь? О, посетители, — отстраняется Хёнджин и уважительно кланяется внезапно зашедшим мужчинам, что, судя по всему, были учителями. Хван обворожительно улыбается и отходит в сторону, позволяя мужчинам купить всё необходимое. Следом заходят несколько школьников и Хёнджин продолжает вести себя мило и даже помогает девочкам достать нужные закуски с верхней полки.
Джисон сглатывает своё нарастающее возбуждение, облизывая губы он улыбается знакомым учителям, приветствуя их, и даже с некоторыми смеясь. Джисон несдержано вздыхает, видя как тот вписывается к школьникам, ведь так и не скажешь, что этому школьнику больше, чем Джисону. Он хмыкает, облизываясь, Хван выглядел сейчас очень аппетитно.
— Гляжу теперь и у моего школьника появились поклонницы, теперь только и будут щебетать тут о тебе, — Джисон выходит из-за прилавка, подходя к Джину сзади, из-за широких штанов возбуждение было не видно, но прислоняется к телу Хвана, давая почувствовать его. — Что-нибудь выбрал ещё?
Хёнджин мило прощается с новыми знакомыми и махает им рукой. Ощущать Джисона за спиной было очень волнительно, но он хотел ещё больше поиграть и продолжил строить невинность, ведь Джисону кажется это нравилось.
— Хён, что ты такое говоришь? Мы просто мило поболтали, не больше, — тихо застонав, Хёнджин краснеет и поворачивается к Хану, упираясь лопатками в дверцу холодильника. — Тут везде камеры. Вы ко мне пристаёте, хённим?
— Это мой магазинчик, не думаю, что у меня будут с этим проблемы, Хенджини, — улыбается Хан, укладывая свои губы на шею и нежно целуя. Джисон заводится ещё сильнее, видя такого Хвана, он буквально тонет в нем. — Ты такой миленький, Джини.
— Сони… Кхм, я прибрался, могу заменить тебя, но ты видимо занят, ладно… Не буду мешать, — говорит Пак, отвлекая парочку друг от друга.
Джисон оборачивает голову, не смея отпускать Хенджина из рук. Он довольно улыбается, закусывая мочку уха Хвана, а после шепча на ухо:
— Мой сладкий мальчик.
Хёнджина ведёт от такого напора, но он не намерен сдаваться, ведь ему нравится играть в кошки-мышки.
— Хён, ты сейчас подаёшь плохой пример, пользуюсь своим положением. Я порядочный мальчик… Ах! — упираясь ладонями Джисону в грудь, нежно стонет парень ему на ухо и отталкивает сильнее, когда видит Сонхва, что смотрит на них с интересом и вожделением.
— Сонхва-хён! Всё в порядке. Просто Джисон-хён мне как раз рассказывал про закуски и слегка увлёкся. — смущенно улыбаясь и поправляя очки, говорит Хван, поправляя сбитый пиджак. Сонхва и правда был старше Хёнджина на полтора года, что сам Хван считал милым.
— Солнышко, я тебя понял, мы сейчас договорим и ты меня заменишь, — говорит Джисон, улыбаясь, отстраняется немного от парня, но находясь все ещё в близости. — Хенджини, ты такой хороший мальчик, знаешь правила, я думаю, ты заслужил похвалы, мой сладкий. — Джисон надавливает рукой на член парня, немного его поглаживая.
— Хён, я ведь принёс тебе обед! Если ты позволишь, я бы хотел убедиться, что ты всё съешь. Я знаю, что ты не пускаешь посторонних к себе в кабинет, но всего на пять минуточек можно? И я сразу уйду, — Хёнджин смотрит так умоляюще, заламывая свои брови и нервно закусывая губу, словно Хан может начать ругаться. — И я тогда обещаю, что буду самым хорошим мальчиком на свете.
— Думаю тебе можно, пойдём, — Хан не может отказать Хенджину, и он уверен, что Хван будет этим активно пользоваться, ведь он буквально не может сказать этому малышу нет. Джи уводит его под пристальный взгляд Сонхва. — Солнце, не переживай.
Как только Хан забирает Хенджина в кабинет, он прижимает к своему столу, выставляя по обе стороны руки, не давая шанса сбежать, напористо целуя, этого неугомонного парня, что вскружил голову ему за это время. Хёнджин цепляется за плечи Джисона, неловко отвечая на напористые поцелуи, всё продолжая строить из себя невинность.
— Хён… Остановись, так нельзя… — шепчет Хёнджин, почти заваливаясь на стол, но всё же сумел вырваться из чужих рук. — Садись. Я так старался, чтобы приготовить тебе обед.
Джисон рычит, но поддается на все, что делает Хенджин, кивая, когда тот рассказывает про еду. И он абсолютно не смотрит на неё, ведь взгляд направлен только на Джина, что невероятно мило поправляет очки, смотря таким растерянным взглядом. Ну, актёр пропадает, думает Хан.
— А хен на обед хочет своего школьника, — шепчет в ответ Хан, притягивая ближе к себе Хвана. — Что же делать?
— Хён! Я так старался, а тебе наплевать. Ты… Ой!— глаза Хёнджина становятся ещё более растерянными и он начинает рыться в портфеле и расстроенно вздыхает. — Я забыл десерт… Что же теперь делать? — расстраивается Хван и смотрит невинно на Джисона.— Джисон-хён, я могу сделать что-то другое вместо десерта? Только… Не смейся надо мной и не мешай. У меня так мало опыта… Но, я обещаю стараться.
Хёнджин делает несколько шагов к Джисону и опускается на колени перед ним, всё так же в своей безупречной форме и очках. Его ладони гладят пах и чувствуют возбуждение Хана. Он расстёгивает джинсы и достаёт возбужденный член, начиная ласкать его ладошкой и несколько раз несмело проводя языком по стволу, смотря на Хана через свои огромные очки.
— Не правда, мне не наплевать, я все съем, я очень люблю, когда ты меня кормишь, детка, — Джисон прикусывает губу, выдыхает. Самообладание, Джисон, давай, ты же знаешь, что это такое. Но его растерянный вид, очки и милый хвостик… Джисон с трудом держится. — Как же так, сладость моя? Конечно, можешь. Будь аккуратен, малыш.
Хёнджин делает всё нарочито медленно, немного неуклюже и с горящими щеками от смущения. Он не хочет нарушать их игру и поэтому старается из всех сил, посасывая головку, одной рукой помогая себе, а второй поправляя очки и смотря на Хана.
— Тебе нравится, хённим? Он такой большой, но мне нравится, — выдыхает Хёнджин и с пошлым причмокиванием, от которого его щёчки розовеют, выпускает гладкую головку из губ. — Я попробую сделать лучше. — ладони Хёнджина ласкают ствол, а сам парень опускается ниже, принимая член почти полностью.
Хенджин буквально вскружил Хану голову своим таким появлением. И его эти будто бы неумелые попытки, с поправлением очков с его этими розовыми щечками добивает Хана, бьёт под дых.
— Мой хороший мальчик, такой молодец. Хёну очень нравится, — Джисон охает, а потом ещё раз охает. — Малыш, как же хорошо…
Вся эта игра не оставляет Хёнджина равнодушным, ведь ему нравится чувствовать себя меньше, слабее и беззащитнее. Возбуждение накрывало и его. Чем больше стонал Джисон, тем сильнее накрывало и Хвана. Он старался дать Джисону максимально эмоций, но не забывая и про физические ощущения. Он расслабляет горло, берет так глубоко, как только может и главное любит Джисон. Джин выпускает член из горла, смаргивая слёзы, но продолжая старательно отсасывать любимому. Он мажет языком по головке, смотря снизу вверх.
— Хён, хочешь кончить мне на лицо?
Джисон накрывало волной возбуждение, когда он видел старательно лицо Хенджина, а его губы на члене казались чем-то нереальным. Хан видит слезинки Хенджина, стирая их, он гладит по голове.
— Да, хён очень хочет кончить на лицо своему мальчику, — Джисон гладит по затылку. — Как хён может отблагодарить свою детку за такой десерт?
Хёнджин смущенно улыбается, продолжая работать рукой и послушно смотреть на Джисона поверх своих очков. Он почувствовал, как напрягся член Хана перед тем, как тот кончил. Приоткрыв рот, Хёнджин немного высунул язык, в ожидании. Когда Хан кончил, его семя попало немного на очки и правую щеку Хвана. Остальное парень начал старательно слизывать, дразня языком чувствительную головку и не позволяя Джисону оторвать его от этого занятия.
— Хён такой вкусный. — говорит смущённо Хёнджин, убирая член в штаны и поправляя одежду старшего. Он поднимается с колен, достаёт платок и стирает семя с лица, как хороший мальчик и протирает очки. — Я доволен, если хёну всё нравится.
— Мой малыш, — Хан притягивает Хенджина ближе, завлекая в долгий поцелуй, от которого невозможно оторваться. — Детка, ты так хорошо постарался, что папочка выполнит любое твоё желание прямо сейчас. Что ты хочешь?
— Купишь мне ещё немного снеков и я пойду. Уроков много, хён.— краснея и упираясь ладошками в чужую грудь, отступает Хван. Хёнджин был очень возбуждён, но ещё больше ему хотелось завести и довести Джисона до ручки и посмотреть, как он будет реагировать на него.
— Малыш, как же я могу отпустить тебя с такой проблемой, хён должен заботится о своём младшем, — улыбается Джисон, прислоняясь к шее, немного прикусывая её. Джисон целует лицо, убирая с лицо очки. Он встает с Хенджином, прислоняя его к столу вновь. — Такой сладкий вкусный малыш, хочу тебя всего.
— Ах, хён… Мне нельзя мять и пачкать школьную форму, — тихо стонет Хёнджин, откидывая голову назад, позволяя целовать свою шею. — Тем слаще будет награда, когда хён сможет снять с меня форму и заменить своим… — Хёнджин лукаво смотрит всего несколько секунд, но вновь превращается в невинного школьника. — Заменить небольшую игрушку во мне собой.
Джисон отрывается от поцелуев, вопросительно смотря на Хенджина. Джисон без вопросов, начинает снимать пиджак откладывая его в сторону. Рубашку он расстегивает медленно пуговицу за пуговицей, сопровождая поцелуями и небольшими засосами вновь, рубашка складывается аккуратно и убирается в сторону пиджака. Хан садится на колени, расстегивает шорты отпуская их сразу с бельём.
— Детка, подними ножку, дай я сниму с тебя шорты с трусами, — Пока он снимал их, он языком гладил вставший член, окольцовывая губами головку. — Развернись, сладкий.
Хван разворачивается и он видит игрушку, он ухмыляется надавливая на неё. — С утра кто-то игрался с собой, хорошие мальчики так не делают, ты же знаешь? У хороших мальчиков для этого есть их хён, — тихим спокойным голосом говорим Джисон, кусая парня за бок. — Но раз мой мальчик, так хорошо постарался, подарив мне десерт, то я сжалюсь над ним.
Хан медленно достает игрушку на половину, и снова проталкивает её, немного поигравшись с игрушкой, достает ее. Он припадает лицом к половинкам, облизывая кольцо мышц, толкаясь языком внутрь.
— Нет, хён. Не надо… Не сейчас… Мы ведь… Хён, мы ведь не одни. Ах! — стонет Хёнджин, когда губы Джисона оказываются на члене. Хёнджин стремительно проигрывал в своей же игре, когда тот начал его раздевать.
Щёки уже краснеют от стыда, что его стоны и правда могли слышать. Хёнджин рассчитывал, что Джисон его трахнет уже вечером, но парень был слишком решителен и спорить с ним было весьма сложно. Когда Джисон начинает двигать внутри игрушкой, а потом и вовсе начинает вылизывать чувствительный анус, парня начинает трясти. Он укладывает правую ногу на стол, согнув в колене и тем самым открываясь полностью для Джисона.
— Хён, так же нельзя… — Хван специально надевает очки вновь и тихо скулит, сам сжимая правую ягодицу и отводя её в сторону, чтобы было удобнее.
— Противоречишь сам себе, малыш, ты так хочешь меня, но исправно говоришь, что так нельзя. Хенджини, тебе придётся быть тише, ведь тебя могут услышать, а нам же не нужны лишние свидетели, — Джисон был настроен решительно, он не собирается отступать, раз Хенджини начал эту игру, то пусть получит её последствия.
Джисон с упоением вылизывает парня, укладывая руку на его член. Стоны Хвана возбуждали вновь, его открытая поза возбуждала и заставляла возбуждаться.
Хёнджин дрожит и смотрит на Джисона через плечо. На самом деле ему хочется, чтобы их слышали. Не все конечно, но Сонхва будет достаточно.
— Хён, горячо!…Так горячо ты делаешь… Ах! Хён, глубже, умоляю! — стонет парень, дотягиваясь рукой до своего пиджака и доставая два презерватива. Его ноги в ботинках и чулках выглядели как из откровенного порно, чем ещё больше заводило самого Хвана. — Я не могу тише, хен… Правда. Мне хочется ещё!
Джисон заводился с криков вновь, как же ему хотелось оказаться внутри Хенджина. Эти чулочки с ботинками и такой невинный взгляд сверху в очках, что Джисон не может терпеть. Он выхватывает презервативы из руки Джина отрывая один. Он спускает штаны с трусами, пока он открывал презерватив он терся меж половинок, что приносило удовольствие не только ему, но и Джину. Наконец надев презерватив, он раздвигает вещи на столе.
— Повернись ко мне лицом, детка, — Хан усаживает его на стол, он запрокидывает одну ногу к себе на плечо, а вторую отодвигает в сторону, входя в парня. — Малыш, какой же ты горячий там.
Хёнджин послушен, как никогда. Он стонет, смотря на Джисона, демонстрируя чудеса растяжки. Когда Джисон оказывается внутри, Хёнджин едва не кричит от удовольствия и поэтому закусывает костяшку пальца, второй рукой держась за стол над головой.
— Хён…как хорошо. Ты такой большой…Умоляю, двигайся, — просит парень, смотря на Джисона ТАК умоляюще-невинно, что ангелы бы позавидовали.
Джисон двигается, смотря на этот взгляд Хенджин только что нашел еще одну точку его невозврата, делает толчки резкими и глубокими. Он сжимает бедро Хенджина, шлепая по нему. Хан убирает руку от рта парня, целуя, проникает языком внутрь. Стоны вибрировали на языке, возбуждая обоих ведь это было потрясающее чувство.
— Хён… Хён… Ещё, прошу!..Ещё… Я хочу кончить! Да, умоляю… Ещё! Ещё немного, хён! — скулит Хёнджин, дрожа в чужих руках и целуя Хана.
Потребовалось всего пару минут и Хёнджин кончил, пачкая свою грудь и прикрывая головку так, чтобы не попало на Джисона.
Он без сил падает на стол, пытаясь отдышаться.
Джисон кончает следом за парнем в презерватив, оставаясь в парне, он гладит его тело, доставая из первого ящика влажные салфетки, он вытирает его живот и член.
— Мой хороший мальчик, мой самый любимый малыш, — Хан целует его тело, выходя из него снимает презерватив, завязывая его и кидает в мусорку под столом. — Детка, же дождётся ещё и вечера?
Хан вставляет игрушку в Хенджина, поднимая его со стола, отпускает его в свои объятия. А после он аккуратно одевает Джина придерживая его за талию. Хёнджин же находился в дикой прострации. Щёки горят, ноги дрожат, а в чувствительном анусе опять игрушка, от чего голова едва не кружится. Придётся вызывать такси и отлежаться в кабинете у Чана часок.
— Хён… Я люблю тебя, но ты порушил все мои планы по твоему соблазнению. Как мне ещё заниматься?
— И хен тебя любит. Прости, я не смог удержаться, — отвечает Джисон. — Вечером тебя ждёт массаж, тогда я тебя расслаблю, милый.
— Я сделал тебе минет, а ты всё равно разложил меня на своём рабочем столе! — шипит Хёнджин и несильно бьёт его кулаком в грудь.— Расслабит он меня ночью. Как же. Опять затрахаешь до потери сознания. Знаю я тебя.
— Я же не мог оставить тебя без внимания, детка, ты же знаешь, меня ведёт, когда ты так начинаешь себя вести. У меня меня нет тормозов, когда дело касается тебя, а я кончил два раза, малыш, и все ненасытен тобой, — отвечает Хан. — Расслаблю и затрахаю, а потом снова расслаблю. — Джисон улыбается, вызывая парню такси до работы, а пока есть ещё минутка он увлекает в тягучий поцелуй.
— А может ты просто озабоченный фетишист, что западает на милых школьников. Я ещё и отличник, — шепчет самые губы Хёнджин, потирая ладонью нарочно член Джисона через брюки, чтобы хоть как-то отомстить. — И чтобы ты знал, у меня так же есть форма католической семинарии.
Хёнджин поправляет одежду и выходит из подсобки, спотыкается о порог и буквально падает руки Сонхва.
— Джини, ты чего? Осторожней надо быть. — мягко говорит Пак, стараясь не сильно пялиться на парня, что сейчас висел у него на шее.
— Спасибо, хён. Ноги… не держат немного. И до встречи!
— Может быть, детка, но ты попадаешь всем моим фетишам, — ухмыляется Джисон, а затем шепчет в самое ухо Хенджину. — Мне нужно будет покаяться? Встать на колени и помолится? Откуда у тебя сутана, милый?
Джисон оцепляет парня от Сонхва, уводя его на улицу, он укладывает руку на задницу Джина, надавливая на игрушку, он держит парня рукой, чтобы тот снова не свалился.
— Черт, ты так мил с Сонхва, это раздражает.
— Потому что моя мать ярая католичка и рассчитывала, что сын пойдёт по её стопам. — стонет Хёнджин сквозь зубы, но сохраняет самообладание на улице. — Сонхва-хён хорошенький. Мне нравится его улыбка и парфюм. Он очень вежливый и внимательный, хён. Или ты не согласен со мной?
— Ты ходил в воскресную школу? — интересуется Джисон, хотя можно предположить, что ответом будет да. Я согласен, детка, но ты слишком удаляешь ему внимания. И я всегда выбираю хорошеньких работников к себе, чтобы всем маленьким девочкам и мальчикам они нравились.
— Три года. Я ходил по воскресеньям на службы и даже пел в хоре. Так что если тебе когда-нибудь захочется прикоснуться к Свету, ты всегда можешь попросить. А Сонхва-хён…Он милый чертёнок, уж извини. — Хёнджин смирно стоит рядом с Джисоном, позволяя себя обнимать. На нём форма старшеклассника, но даже так, это не могло остаться без внимания.
Две проходящие аджумы не смогли пройти спокойно мимо и начали перешептываться. Хёнджин понимал, что Джисон тут и работу потерять может, так что обнимает Хана за шею и громко вздыхает.
— Братик, ты ведь сегодня заберешь меня с дополнительных занятий? И не забудь съесть обед, что мама передала, — говорит Хван, а женщины удивлённо хлопают глазами. — У меня так спина болит, спасибо, что вызвал мне такси.
— Хорошо, но я уже прикасаюсь к нему, — улыбается Джисон, все еще обнимая его.
Хан хмурится, смотря на мимо проходящих женщин, негромко цокая сам. Он смотрит на Джина и подигрывает ему.
— Напомни во сколько у тебя кончается занятия? Да, конечно, передай маме спасибо ещё раз, теперь у меня есть обед, — Джисон старается не смеяться, поэтому скрывает все под яркой улыбкой, поглаживая парня по голове. — Хён должен заботится о своём младшеньком.
— В семь, хён. Но если у тебя дела, то не торопись, я подожду, — мило улыбается Хёнджин, поправляя очки. — Я передам маме. У них с папой вроде как свидание намечается, так что сегодня будем с тобой одни, если ты не сбежишь на очередную гулянку. — Женщины успокаивают своё любопытство и уходят, заставляя Хёнджина тихо рассмеяться и уткнуться Джисону в шею. — Мой хён же не оставит меня одного и без внимания? Я буду хорошим мальчиком, что делает уроки, когда мой любимый хён придёт ко мне и сделает всё, что ему угодно…
— Хорошо, если ты меня немного подождешь, то будет замечательно, только не соглашайся тебя проводить, скажи, что тебя заберет братик. Не сбегу, сегодня побуду с тобой.
Джисон дожидается такси и садит Хенджина, закрывая дверь, ждёт, когда машина уедет, а после заходит внутрь.
— Сони, в следующий раз, когда к тебе придёт Хенджини, то делайте свои дела тише, вам повезло, что не было народу, — приподнимая бровь, говорит Сонхва.
— Хорошо, солнце, — смеётся Хан. — Я у себя, если, что зови, мне там нужно прибраться ещё раз.
Джисон утыкается в работу и в документы, иногда заглядывая в телефон, отвечая Хенджину.
Хёнджин приехал на работу и без сил увалялся к Чану на кушетку и долго ныл и восхищался тем, насколько же озабочен и ненасытен Джисон. Через час пришел клиент и Джину пришлось работать прям в форме, только сняв пиджак и дополнив образ перчатками. День тянулся долго, но к семи Хван успел закончит и с работой и теперь убирал рабочее место, совсем не смотря на время.
Джисон заканчивает в семь, проверяя закрыта ли касса и как убран общий зал, он осматривает и уходит, закрывая дверь и ставя сигнализацию. Он едет на работу к Хенджину, не забывая купить по пути цветы, а точнее пионы. Хан приезжает на работу к Хёнджину, захожя внутрь, он направляется сразу к кабинету Хенджина, заглядывая туда.
— Детка?
Хёнджин в черной маске и перчатках протирает кресло и столик антисептиком. Его волосы в лёгком беспорядке и выбилось пара прядей, но на лице по-прежнему красуются очки. Он не сразу оборачивается, находясь в своих мыслях, но слышит колокольчик у двери и думает, что это клиент.
— Добрый вечер. Мы уже…закрыты.
— И для меня тоже? — Джисон ухмыляется, стоя в дверях и с цветами.
Хёнджин оглядывается и замирает. Джисон стоит с большим букетом и выглядит так прекрасно и романтично, что сердце тает. Сняв маску, Хван почти бегом подскакивает к парню и целует его, крепко обнимая за шею.
— Хен, тебе всегда можно. Я скучал по тебе.
— Я тоже по тебе скучал, детка, — Джисон целует его в висок, отдавая будет. — Выглядишь ещё очаровательней. Ты уже заканчиваешь?
Хёнджин в восторге от цветов и без стеснения целует Джисона с языком и прижимая его к стене.
— Цветы восхитительны. Ты поэтому спрашивал сегодня утром о них?— мурчит и жадно целует опять Хван. — Да. Чан-хён уже ушел, мы тут одни.
— Да, охота радовать, чтобы видеть тебя таким улыбающимся, — Хан улыбается, отвечая на поцелуй, меняя положения, прижимает Хенджина к стене и целует. — Ты такой активный сейчас. Давай ты закончишь с уборкой и мы поедем домой, мне тебя нужно ещё расслабить.
Джисон отпускает Хенджина, отправляя его доприбирываться. Хёнджин запускает нос в букет и не может надышаться, прижимаясь к нежным лепесткам.
— Они такие красивые, хён! Мне безумно приятно. Ой… Я опять назвал тебя хён. Это всё твоя аура папочки.
Отложив цветы, Хван быстро закончил с уборкой, убрал чернила и машинку, проверяя, всё ли он отключил.
— Я собрал две сумки, они дома. Мы может остаться у меня или заехать за вещами и рвануть к тебе. Как ты хочешь.
— Чем больше ты называешь меня хён, тем сильнее я хочу повалить тебя на эту кушетку. Пошли скорее, пока я это не сделал, — выдыхает Хан, улыбаясь. Он вновь его целует, выходя из кабинета, а затем выходит из здания ожидая, пока парень всё закроет. — Хорошо, тогда мы заедем к тебе за вещами и поедем домой. Я очень хочу к нам домой.
Хван надевает пиджак, берет рюкзак и букет, закрывает салон и спешит в машину.
Сев на переднее сидение, он любуется подарком, раз за разом ныряя в лепестки носом.
— Ты точно фетишист, бельчонок. Может мне и правда всегда звать тебя хён?
— Как захочешь, детка, так и называй. Я не отрицаю того, что я фетишист, — Джисон заводит машину и они направляются к дому Хенджина. Он счастлив, наблюдая за тем, как Джини ныряет в букет цветов.
— Наши друзья знают, что я старше, а это значит, они станут считать нас извращенцами. Ну, точнее, они уже считают, но это только усилит их отношение. — смеется Хван. — Я только переоденусь. Или мне оставить форму для хёна, что обязательно захочет взять меня как-нибудь перед школой?
— Ну да мы итак в их глазах похотливые извращенцы, что не знают меры в сексе, — смеётся Хан в ответ. — Не переодевайся. А взять это в каком смысле? Трахнуть перед всей школой или забрать тебя? Да, я извращенец, ты должен был привыкнуть.
— Если ты не хочешь оказаться в полиции, то я согласен просто поиграть с тобой в ролевые игры и одеваться так иногда дома или на наши свидания. — смеется Хёнджин и перекладывает цветы на заднее сидение. Я скоро. Не волнуйся, хённим.
Хван выскакивает из машины и спешит за сумками, чтобы поскорее отправиться домой. После работы спина затекла, так что очень хотелось массажа. Забрав сумки с вещами, Хёнджин вернулся вниз, всё загрузил в багажник и вернулся в машину.
— Хён, хочу мороженого и домой. А ещё…поцелуй.
— Хорошо, я согласен на ролевые игры с тобой. Я жду тебя, — улыбается Джисон, ожидая Хвана в машине. Он отбивает ритм по рулю, через пару минут приходит Хенджин и у Хана снова губы растягиваются в улыбке. — Хорошо, детка, тогда заедем в магазин за мороженым.
Джисон притягивается к парню, крепко целуя его. Хёнджин отвечает на поцелуй и сладко стонет, сжимая колено Джисона.
— У тебя дома есть мороженое. Я сам лично его заказывал в прошлый раз. А ты невнимательная белка, что даже не помнит, что есть у него на кухне... Мне понравилось сегодня в твоём кабинете… Пусть я ещё немного смущён из-за Сонхва. К слову, как он?
— Правда? У нас правда дома есть мороженое?! Я не знал, — удивленно смеётся Хан, поражённо смотря на Хенджина. — Он не ожидал такого от меня точно и от тебя тоже, я же всегда миленький на работе и зову его солнышком, а Гюна зайчиком, а тут такое. И нас не получилось быть тише, но я так и думал, что у нас не получится.
— Пока ты спал, я заказал много чего. Эх, Хани, ну вот как можно быть таким невнимательным бельчонком, — закатывает глаза Хёнджин и вытягивает ноги вперед.
Он немного устал за сегодня, да и игрушка внутри не давала нормально работать. Честно говоря, Хёнджин даже поесть толком не смог, так заработался.
— Надо будет угостить его кофе качестве извинений.
— Ты сказал про невнимательность и вспомнил, что оставил контейнеры на работе, хорошо, что я их помыл там, — вздыхает Джисон, укладывая свою руку на бедро парня, поглаживая его. — Не надо, я дам ему премию больше чем обычно, обойдётся и без твоего кофе.
Фыркает Хан, щипая за бедро. Даже не смотря на всю милоту Сонхва и его очаровательность, он тот еще похотливый кролик, как Хва сам признавался, когда Хан и Хва пили вместе. Сам Джисон когда-то был им очарован, поэтому и взял довольно быстро на работу, как и Чангюна в принципе.
— Хани, ты так сильно ревнуешь? Не хочешь поделиться своими переживаниями? — спрашивает Хёнджин и берёт его за руку.— Ты не уверен во мне или тебе нравился когда-то Сонхва и ты боишься чего-то?
— Не то, чтобы я совсем переживаю, но во мне есть определённые страхи. Страхи, что тебе понравится более старший по возрасту мужчина, ведь я младше тебя и может быть не такой опытный, как Сонхва или Гюн. Я уверен в тебе, ты не один раз, что любишь меня, поэтому я не так сильно ревную, но страх, который идёт от прошлых отношений, остался, — говорит Хан, поджимая губы. — Я каждый раз борю его и сегодня, ведь не только моё внимание было приковано к тебе, но и его тоже.
— Меня в мужчинах привлекает не только опыт, дорогой. А их отношение ко мне. Знаешь, до отношений с тобой, мало кто смотрел на меня с таким восхищением, нежностью и любовью. Для большинства я лишь красивый мальчик для секса, что никогда не откажет. Всем плевать, что у меня есть чувства, что могу не хотеть, у меня может что-то болеть или я нуждаюсь в поддержке. Я не говорю, что Сонхва или Чангюн такие, но большинство… У меня был не самый удачный опыт в отношениях с мужчиной постарше. Да и вообще. Да, мне нравится общаться с Хва и Гюном, но я не могу сказать, что они мне могут дать такой же уют, как ты.
— Ты мой золотой мальчик, я тебя очень сильно люблю. Мне очень важна твоя поддержка и забота и я очень люблю заботится о тебе в ответ, для меня важно, что ты находишься в комфорте, — Джисон протягивает руку к себе и нежно целует руку парня. — Если ты хочешь поделится чем-то я всегда тебя выслушаю и поддержу.
Джисон поворачивает наконец к дому, припарковывая машину. Хан отстёгивает Хенджина и притягивает к себе за поцелуем, чтобы потом подать цветы, а сам забирает сумки.
— Если ты когда-нибудь захочешь чего-то, что раньше не делал или тебе важно что-то обсудить — говори со мной. Я всегда готов тебя выслушать, потому что люблю. —
Хёнджин выходит с цветами и рюкзаком, идя за Джисоном домой. Открыв дверь, он сразу сбрасывает ботинки и бежит за вазой и останавливается в спальне напротив полки с украшениями. Он берет оттуда коробочку с кольцом и открывает, чтобы рассмотреть украшение.
Хёнджин не хочет знать, что это был за человек. Он знает, что это кольцо так и не коснулось его кожи, а значит, оно не его. Достав его из коробочки, Хёнджин примеряет его на безымянный палец, и оно легко надевается, пусть и немного велико.
— Хорошо, детка, я всегда буду говорить тебе, — Джисон снимает обувь, заходя следом за Хенджином и ставит сумки возле шкафчика. Затем подходит к нему, обнимая сзади, укладывая свой подбородок на плечо. — Тебе идет, оно твоё, все в этой квартире твоё, в том числе и я тоже твой, — говорит Джисон, целуя парня за ушком. — Если оно тебе нравится носи, если нет, то я продам его, чтобы твои глазки не видели его.
Джисон отходит от Хенджина, снимая рубашку, идет к сумкам, чтобы разобрать их и убрать в свой шкаф, пока ещё мебель не пришла, поэтому начинает складывать вещи в шкаф.
— Я думал, что у тебя будет другая реакция. — задумчиво сказал Хван, снимая кольцо и возвращая его на место. — Велико, я потеряю.
Хёнджин молча уходит из спальни, прихватив с собой вазу и направился на кухню, чтобы переставить цветы и подумать, что он почувствовал, когда надел обручальное кольцо? Страх? радость? Сложно было сейчас понять. Хёнджин достаёт цветы из бумаги и осторожно подрезает их, составляя в вазу букетом.
— Какая же? — Джисон хмурится уходит вслед за Хенджином, снова обнимая его. — Тогда, если он тебе не нравится, оно не должно здесь быть, я не хочу, чтобы ты приходил сюда и не чувствовал комфорта и уюта.
— Я надел добровольно обручальное кольцо. Мне казалось, что ты будешь доволен. — пожимая плечами, отвечает Хёнджин и закончив с цветами, пошел за Джисоном.
— Детка, тебе нужно расслабиться, у тебя был напряжённый день, вон как плечи забиты. Пойдём в душ, я тебя помою и расслаблю, у меня как раз есть свечи и масло, пойдём, м? — Джисон отводит Хенджина в ванную, усаживая на стиральную машину он снимает его пиджак, очки и резинку, массируя голову и делая массаж лица, подаёт ватный диск, уже с мицеллярной водой и начинает расстегивать рубашку, откладывая её в сторону, затем спускает его и снимает шорты, гольфы и трусы, аккуратно доставая пробку, включая ему воду. Только потом раздевается сам и залезает в Хенджину, закрывая дверцу душа.
Он позволил себя раздеть и зашел в душ, подставляя лицо под теплую воду. Усталость понемногу отступала, но всё равно чего-то не хватало.
— Я рад, но я хотел для тебя другое, которое предназначалось бы только для тебя и не для кого больше и сделать тебе предложение встав на одно колено как подобает, — Джисон начал мыть парня, лаская его в руках, но не переходя грань, он гладил и мыл парня, а затем ополаскивал. — Ты можешь идти высушить волосы и лечь на кровать, а я всё после подготовлю.
— Хани, это даже мило. — улыбается Хван и нежно целует парня в уголок губ. — Хорошо. Давай сделаем вид, что этого кольца просто нет. Мне одеться после душа полностью или спину оставить открытой?
— Да, никогда не было и больше его не будет в нашей жизни. Оставь спину открытой, — отвечает Хан, начиная мыться и погружаться в свои мысли.
Хёнджин выбирается из душа, начиная вытираться, обмотав полотенце вокруг бедер, он начал сушить волосы.
Сказать, что Хан не переживал, значит соврать. Дурацкое кольцо, дурацкая привычка хранить вещи. Он злится, что не может избавиться от него прямо сейчас или может? Хан думал, если знакомые, которые прямо сейчас могут забрать его, Джисон именно сейчас понял, что смотреть на него больше не может. Раньше оно ему напоминало о предательстве, но когда в его квартире появился Хван Хенджин и предложил съехаться, то от мыслей о предательстве не осталось и следа.
Он выходит из душа, мимолетно вытеревшись, целует Хенджина в плечо.
— Детка, секунду буквально и я приду к тебе мне нужно избавится от кольца как можно скорее. Я между тобой и предательством выбираю тебя и я не хочу, чтобы оно и минуты здесь находилось. У меня друг живёт на этаж выше, что занимается ювелирными украшениями, отдам ему и вернусь, — Хан настроен решительно, он не посмеет, чтобы что-то разлучало их с Хенджином. Он натягивает халат, который очень не часто носит и тапочки и покидает квартиру с кольцом на десять минут, возвращаясь уже без него.
— Детка, я избавился от него, надо перебрать квартиру, и выкинуть все хламье. Чувствую себя енотом, что мусор таскает.
Хёнджин удивляется поведению парня, провожая его удивлённым взглядом. Закончив с волосами, Хван возвращается в спальню и сидит на кровати, смотря новости в телефоне. Хан возвращается так же внезапно, но ему вроде лучше.
— Хани, ты только меня не выкидывай. Я полезный, хотя бываю в хлам уставшим.— улыбается парень и тянется на кровати. — Ты прямо сейчас решил затеять расхламление?
— Нет, не прямо сейчас, конечно, но надо собраться и все перебрать и место под шкаф освободить. И нет, я тебя не выкину, как я могу тебя выкинуть, ты чего, детка, — Джисон хмурит брови, подходит к Джину и целует его. — Ложись, сейчас я тебя расслаблю.
Хан поджигает аромасвечи, в потом берет с полки масло и кладет его на тумбочку возле кровати. Переодевает пижамные штаны без трусов и подходит к Хёнджину. Он садится сверху, капая немного масла на руки и прежде чем начать массировать он зацеловывает всю спину парня, а после легонечко начиная массировать спину.
— Расслабляйся, дорогой, этот день подошёл к концу.
Хёнджин смеется и поддаётся чужим рукам.
— Я верю тебе, дорогой. И очень рассчитываю на твои волшебные руки, что расслабят меня. Ого, свечи, какая романтика. У меня ещё ничего такого не было. — Парень лежит на кровати и ждёт прикосновений. Джисон как всегда нежен и осторожен, от чего Хван улыбается и тихо стонет. — Ещё нет, папочка.
Хан сжимает тело парня перебирая в своих руках, поглаживает его. Хан старается расслабить парня, чтобы он ни о чем сейчас не думал и просто наслаждался процессом. Просто наслаждался его руками, которые мяли его кожу на спине. Джисон переходит к плечам и шее, он добавляет ещё немного масла растирая по всей коже вновь.
— Я тебе говорил, что ты очень красиво стонешь? Так вот у тебя такой мелодичный голос, охота слушать твои стоны из раза в раз. Они меня очень возбуждают.
Хёнджин и правда расслабляется. В квартире очень тепло, а руки Джисона буквально творят чудеса. Масло приятно пахнет и делает кожу ещё мягче, от чего Джин опять стонет.
— Впервые слышу, Хани. Что тебя вообще во мне не возбуждает? Или что за фетиши я ещё не знаю?
— Всё возбуждает, ты весь такой восхитительный, нежный и приятный, я всегда мечтал о таком партнёре, как ты, детка. А что про фетиши, тут надо копаться, я не могу так сразу сказать, но с тем, что мне нравится, как ты меня зовёшь хёном или папочкой, мы разобрались. Или то, что если меня разозлить, то я весьма груб. А у тебя есть какие-нибудь фетиши?
— Дай подумать… Хм…— Хван тянется и устраивается удобнее. — Я люблю связывание и подчинение. Люблю подчиняться сам и видеть в глазах обожание. Люблю когда на мной подглядывают. Мне нравится секс в необычных местах. А ещё, спонтанность. Я обожаю долгие прелюдии. Мне нравятся ласки и то, что партнёр не может долго насытиться мной, пытаясь возбудить вновь и вновь. Хмм… Иногда люблю грязный секс, а точнее грубый. Пощечины, грубые слова, власть и подчинение тела, но одновременно с этим страсть и уважение. Люблю соблазнять, как сегодня. Мне нравится внимание и ревность.
— В чём-то мы похожи, мне тоже некоторые вещи нравятся, но я больше ориентируюсь на партнера, если ему будет хорошо, то мне тоже, я люблю приносить удовольствие. У тебя очень разнообразный список, мне он нравится, он можно сказать необычный, в тебе сочетается жёсткость и нежность, — хмыкает Хан, поражаюсь парню. — Ты такой нереальный и такой прекрасный.
Хан отпускает руки ниже на талию, пока губы выцеловывали кожу спины, сейчас хотелось нежности и хотелось подарить её парню.
— Это всё потому что мы идеально друг другу подходим. И как ты сразу этого не заметил, любимый. — Хёнджину приятно. Он плавится от сильных, но нежных прикосновений. Поцелуи заводят его и хочется продолжения.
— Ты будешь массировать мои ноги? — с тихим стоном спрашивает парень, едва выгибая бедра вверх.— Твои ласки напоминают долгую прелюдию, Хани. Мне нравится, когда ты трогаешь меня везде, заводя этим и распаляя. Как ласкаешь языком и пальцами. Как покусываешь или сжимаешь мои соски. Как любишь терзать мою шею… Обожаю это…
— Сама судьба, детка, — говорит Хан, продолжая ласкать тело парня.
Джисон не думал массировать ноги Хенджину, но после вопроса, подумал, что стоит это сделать, поэтому стягивает штаны с парня. Он капает ещё масла, опуская руки на задницу, массируя копчик, проходясь меж половинок, он раздвигает немного ноги, начиная массировать одну, не забывая целовать.
— Хани, если ты не хочешь, можешь не делать. Я не настаиваю. Хочешь, сам помну тебе плечи, — Хëнджин видел, что Джисон тоже устал. Так что просить его о большем было весьма жестоко.
— Я хочу и доделаю то, что начал, лежи и расслабляйся. — Хан не так сильно устал за сегодня, но что-то похожее на усталость было. — Если после того, как я доделаю тебе массаж, у тебя будут силы, то я буду рад почувствовать твои ручки на своих плечах.
Хан снова приступает к массажу, разминая ноги парня, попутно целуя их, разминает пяточки и и пальчики, а затем переходит на вторую ногу, делая тоже самое. Хан любит приносить удовольствие Хенджину, поэтому с удовольствием делает массаж парню.
— Мне кажется, что ты что-то не договариваешь. Что-то случилось на работе? Я чувствую, что ты весь в себе. — Хëнджину даже смотреть на Джисона не нужно, поскольку он чувствует как скованы его движения и голос звучит напряжённо, пусть парень и пытается убедить его в обратном. — Я помну тебе плечи, если ты поделишься со мной.
— Малыш, я волнуюсь, насчёт кольца и тебя, поэтому пытаюсь быть осторожным и не совершать лишних действий, — грустно выдыхает Хан, он заканчивает с ногой проводя по ногам и спине, он заканчивает полностью и переворачивает Хенджина, чтобы лечь ему на живот. — Та ссора, она очень сильно повлияла на меня, я не виню Минхо за то, что он сказал, это правда, но я виню себя, что это произошло со мной, что сделало тебе больно и ты расстроился и почти ушёл от меня. Прости, может у тебя были какие-то ожидания на этот вечер. А их испортил, прости. Прости меня, я правда тебя очень люблю.
Хëнджин натягивает одеяло на бёдра и гладит Джисона по голове, как маленького.
— Ты отдал это кольцо, другого парня в твоей жизни больше нет. А если он появится на пороге, то я мило ему объясню куда он может идти. Да, когда я узнал, то это ранило меня и очень напугало. Но сейчас, ты рядом со мной, терпишь мои закидоны и даже хочешь вместе жить.Ты надел на меня кулон обратно и считай что привязал меня не хуже, чем кольцом. Я принимаю твои желания и если ты хочешь сейчас просто спать или отдохнуть после массажа, то я не стану ни на чем настаивать.
— Джини, ты такой замечательный, спасибо, что ты у меня есть, чтобы я делал без тебя бы вообще. Давай просто полежим вот так вот, а если мы захотим, то мы займемся сексом. — Джисон обнимает парня, поглаживая его, целуя в торс. — И это цепочка она сделана для тебя, так что я не мог её забрать, это твоя вещь. Конечно, я рядом, я постараюсь всегда быть рядом с тобой. Во сколько тебе завтра на работу, я могу тебя подвезти?
— Я самый обычный, малыш. Но только твой. Какой ты деловой. Если захотим, то займёмся сексом. Хани, ты смешной. — улыбается Хван, перебирая мягкое волосы парня. — Мне завтра к 10. Я встану раньше тебя и по-любому буду готовить завтрак, а ты будешь мило дуть свои щёчки.
— Только мой. А мы не захотим? Я уверен, что кто-то сейчас что-нибудь скажет и мы начнём, — улыбается Хан в ответ, продолжая невинные поцелуи. — Я думал, что это я буду готовить тебе завтрак, а не наоборот, но я не жалуюсь, мне все нравится, я наслаждаюсь твоей едой. Я буду мило дуть свои щеки и просить тебя поцеловать меня.
— Ну уж не знаю какой тут секс, когда ты впадаешь философию, а твоя красивая головка забита переживаниями. — отвечает Хван, стягивая волосы Джисона в кулаке и нежно потягивая. — Тебя утром не добудишься, так что, папочка, завтраки на мне.
— Но я же почти сразу проснулся, когда ты делал мне минет, я думал, я хорошо просыпаюсь, а меня оказывается не разбудить, — весело хмыкает Хан. Джисон ухмыляется, начиная уже не невинно целовать кожу, а написать сверху и посасывать её. — Знаешь, я настолько люблю собирать всякое, что у меня остаётся все, даже твои всякие записочки или фантики от конфет, я все сохраняю, прикинь какой я мусорщик и тот шкафчик с полками, хранит столько всего, жуть.
— Если бы ты не проснулся от моего восхитительно минета, я бы очень разочаровался в своих способностях. Ты барахольщик, Хани? А так и не скажешь. Хочешь сказать, что хранишь даже фантики от конфет, которыми я тебя кормил?
— Да, от всех причём, если заглянуть на полку будет коробочка и там все, что связано с тобой, билетики в кино или упаковка от мороженого, или твои рисунки, которые ты рисовал на моих черновиках, такая же есть с Минхо и прикинь с Чанбином, я тоже храню, все, что с ним связано, — Джисон смеется, мама тоже его так звала, потому что собирал всякую хрень и нёс домой.
А пока Хенджин хмурится, Хани спускается поцелуями вниз, переворачивая Хенджина, приподнимает его бедра прислоняясь к дырочке.
Хëнджин тоже сентиментальный парень, но не настолько. Он хранит всякие милые мелочи, но что-то фантики — это уже перебор.
— Ну, если тебе это важно, то почему нет. Я не могу тебя осуждать. Но если у тебя есть я, то зачем хранить всё это, когда ты всегда можешь просто быть рядом... Хани, дорогой. Если ты не хочешь, то… О, боже… Если не хочешь, то не надо, любимый.
— Вот поэтому мне нужно прибраться и может что-то выкинуть, все выкинуть я не смогу, у меня есть милые открыточки, что рисовал мне Хо на всякие праздники. И ещё я волнуюсь о Минхо, конечно же, — Хан обводит языком кольцо мышц, раздвигая половинки сжимая их. Джисон проникает языком, и снова покидает. — Детка, я очень хочу тебя.
— Знаешь, говорить о Минхо в тот момент, когда твой язык в моей заднице как-то очень странно. Пусть я и понимаю, что ты имеешь ввиду. Ах! — стонет Хëнджин, сгибая правую ногу в колене и приподнимая бедра выше, сжимая простынь в руках. — У тебя прям фетиш на то, чтобы вылизывать меня. Ах, как же это приятно, блядь!
— Всё просто мне нравится твоя задница, она у тебя шикарно, как и все, что связано с тобой, — Джисон вновь и вновь с упоением прислоняется к дырочке Хенджина, вылизывая её. — Прости, тебе пора составлять список моих странностей, которые не поменять. Ладно, я соглашусь о том, что обсуждать Минхо сейчас очень странно.
Джисон проникает в Джина раз за разом, трахая парня языком. Рука тянется выше, хватаясь за сосок, сжимая его. Хëнджин стонет, перехватывая руку Джисона, начиная посасывать его пальцы и дрожа от накатывающего возбуждения.
— Джисон… Мне плевать на твои странности. Ах! Ммм! Я… Я готов с ними смириться. Боже… Как же хорошо… Ты такой ненасытный… Хëн!
— Детка, какой же ты вкусный, я не могу… Снова дрожишь, такая приятная дрожь, какой же ты… М-м... — Джисон только сильнее возбуждается от стонов Хенджина, начиная двигать языком активнее. Пальцы так приятно находились во рту, что Хан сам периодично постанывал.
— Хани, дорогой, прошу… Это слишком. Так сладко. Я готов вечность так лежать… Божечки, ещё немного и я кончу… — Хëнджин не знает куда себя деть. Он громко стонет, не забывая про пальцы Джисона, с упоением вылизывая их. Джин и правда слишком чувствителен сейчас. Он никогда бы не подумал, что способен кончить от ласк.
— Детка, какой же ты чувствительный малыш. Такой замечательный, обожаю тебя… Кончи, детка, кончи для папочки… — Джисон продолжает ласки, приподнимая задницу чуть выше, отпускает руку на член и начинает двигать в такт языку.
Это уже переходило всё возможные границы. Фантазия Хëнджина, ласки Джисона и его властные слова буквально доводили Хвана. Он едва не рвёт простынь от накатывающего оргазма, вскрикивая и кончая. Его тело охватил жар и дрожь, ведь он кончил в сухую, а такое бывало с ним лишь однажды, когда он заигрался с игрушкой. Сухой оргазм длился дольше и делал тело до боли чувствительным и развратным. После такого хотелось секса ещё сильнее. Хëнджин отпускает руку Джисона и разворачивается к парню лицом, чтобы уложить его на постель и начать целовать.
— Хани, ты не понимаешь, что ты наделал… Я хочу тебя. Хочу тебя. — стонет в поцелуй Хëнджин, как одержимый.
— Что я наделал, детка? — Джисон отвечает на поцелуй, прижимая Хенджина к себе, целуя развратно, прикусывая губы и посасывая язык. — Ты хочешь ещё? Мне продолжить? Мне трахнуть тебя ещё раз? — шепчет Джисон в губы, имитируя толчки, потираясь членом о член. — Только скажи, детка, и я сделаю, что угодно.
— Я хочу ещё… ещё, Хани… — чуть не плачу отвечает Хëнджин, кусая парня за губу и глубоко целуя опять. — Шлепни меня ещё, папочка… Прошу…
— Детка хочет, чтобы папочка её трахнул? Жетко или нежно? — спрашивает Джисон. Он шлепает парня, потирая удар, отвечает на поцелуй, кусает его. Ладонь сжимает и снова шлепает. — Что же хочет моя детка?
— Жёстко. Хочу, чтобы папочка отодрал меня. Умоляю, — стонет от каждого удара Хёнджин и кусается от переизбытка возбуждения. На шее Джисона остаётся след, а Хëнджина ещё больше заносит. Он смотрит на Джисона совершенно бешенным и возбуждённым взглядом.
— Я хочу, чтобы папочка воспользовался моим телом. Хочу, хëн… Хочу, чтобы ты трахал меня без жалости, папочка…
Джисон заводится, он буквально рычит. Они меняются местами и Хан кидает Хвана на постель, достает смазку из ящика, как бы это банально не было, но они слишком любят трахаться. Он прислоняется губами к шее Хенджина, кусая его за нее, подминает под себя. От такого Джина Хана невероятно сильно ведёт. Хан выдавливает смазки нанося её на член, резко входит. Хан приподнимает бедра закидывая ногу к себе на плечо, он втрахивает его в матрац, резко и быстро, без жалости. Хан кусает его торс, оставляя засосы, а рука на бедре шлепает до красных отметин.
— Детка, боже… Я тащусь, как же ты блядски хорош, — стонет Хан, видя лицо Хенджина.
Хëнджину больно и одновременно хорошо. Он стонет громко, от чего напрягаются вены на шее. Плечи Джисона остаются с царапинами, но плевать. Хван хочет этой боли, жестокости, страсти.
Он гнётся так, как хочет Джисон, принимая в себя член.
— Ударь ещё, папочка. Я был очень плохим мальчиком… — стонет Хëнджин, смотря Хану в глаза из-под сбившейся чёлки.— Я сегодня с таким удовольствием обнимал Сонхва-хëна… А его руки на моей талии буквально обжигали через ткань… Ах!
Джисон почти не чувствует, что Хенджин его царапает, продолжая толкая парня в постель. Он кусается и засасывает кожу парня на теле. Он слушается ударяя парня по заднице, зажимая её, впиваясь своими ногтями.
— Тебе нравится обниматься с Хва? Он же такой теплый, да? — Джисон делает медленный, но глубокие толчки, насаживая парня на себя полностью. — Джини такой плохой мальчик, таких мальчиков надо наказывать.
Джисон на каждое слово делает толчок, закусывая кожу. На теле парня опять будет творится кошмар виде засосов и укусов, но этого картина и лучше. Старается менять угол, чтобы попасть по простате и принести парню ещё один оргазм.
Хëнджин глаза закатывает от глубоких медленных толчков, сжимая Хана изнутри.
— Да, папочка. Хва-хëн такой тёплый и нежный. Он всегда так смотрит, словно хочет вытрахать из меня душу прямо на прилавке в вашем магазинчике. — Хëнджин смотрит за тем, как меняются эмоции на лице Джисона и сам толкается ближе к нему.
— Да, детка, сожми ещё раз, — шипит Джисон толкается сам, не позволяя это Хенджину. — Но как жаль его, ведь это я занимаюсь тем, что трахаю тебя.
У Джисона глаза мутнеют от ревности и злости. Он не хочет приносить боль парню, но он резко хватает его руки запрокидывая их за голову и удерживает их там, пока снова увеличивает темп и с медленных и глубоких, но резкий и быстрые. Член бьёт по простате и стоны раздаются в унисон.
Хан сжимает запястья до синяков, а Хëнджин улыбается и стонет, как сумасшедший. Как же ему сейчас кайфово! Он едва не пополам сложен под Джисоном, его зад буквально разрывается от интенсивности толчков, а горло хрипит от частых стонов, но он сам этого хочет.
— Папочка так хорошо меня трахает… Не останавливайся, хëн! Папочка не отдаст меня никому. Ах! Хани! — просит Хван и продолжает провокацию. — Ты так глубоко… Да… Я буду хорошим мальчиком… Хорошие мальчики не позволяют себе целовать другим дядям. Да, хëн?
— Блядство, малыш, как же хорошо… — Так остервенело трахает Хенджина, что не может остановится, его до одури возбуждает Хенджин, он его буквально провоцирует, но Джисону это очень нравилось. Он оставлял все новые и новые следы на теле своего парня, картина маслом. — Хорошие мальчики слушаются своего хена, им нельзя целовать других кроме него.
— Даже в щёчку? — стонет Хван и смотрит взглядом с хитрой ухмылкой. — Чангюни всегда умудрялся поцеловать меня… Ах! Он такой проворный и дерзкий, хëн! Хочу, чтобы папочка трахнул меня сзади! И выпорол… Умоляю, хëн!
Джисон резко останавливается, отстраняется от парня. Он ухмыляется смотря на парня диким взглядом, что значит кто-то целовал Хенджина. Хан подходит к другому шкафчику, где лежали игрушки, что не могли поместится в тумбочке, он берет стек с кожаным окончанием. Хан садится в кресло, что стояло в спальне.
— На колени у моих ног, — строго произносит Джисон.
Хëнджин сперва немного испугался и капризно всхлипнул, когда лишился члена внутри. Он сёл на кровать, тяжело дыша и наблюдая за Джисоном. Хан выглядел злым и почему-то Хван совсем терял голову. Хотелось ощутить его гнев до крови. Он плавно опускается с кровати на пол и оказывается у ног Джисона, смотря на парня с восхищением и вызовом.
— Показать, где были его губы, хëн?
— Спиной ко мне, и отпустись так, что твоя задница была выше твой головы, — скалится Джисон. Он буквально был натянут как струна и Хенджин, игрался с ней, проверяя, сколько она ещё выдержит. Хани же ласковый, он не особо проявляет свою злость, но сейчас, когда Хван так беззаботно говорил о том, что его целовали, так ещё, сам он не знал, доводили. Хенджин встает, и Джисон ударяет по ягодице. — Хорошие мальчики не позволяют другим целовать себя, — потом прилетает ещё удар, — Хорошие мальчики сразу говорят об этом своему папочке, а не молчат, — ещё удар, — Хорошие мальчики слушаются. Скажи мне, малыш, разве ты хороший мальчик?
Хëнджин встаёт как велено и после первого удара его член становится влажным.
— Нет, папочка. Я плохой мальчик. Я позволил другому целовать себя. И не один раз. —Хëнджин не выгодно было врать, пусть он немного побаивался того, как может отреагировать Хан. От ударов кожа горела, но хотелось ещё.
— Не один раз? — Джисон закипал, он знал, что перед ним все еще его нежный цветочек, но этот цветочек позволяет слишком многое. Стека обводит тело парня останавливаясь на бедре ударяет по нему. — Моего малыша целовали другие и он не сказал мне, тогда ты не заслуживаешь папочкин член. Развернись ко мне, посмотри мне в глаза и скажи кто это.
Хан снова обводит тело ударяя по задней части бедра, что делает это с другой стороны.
Хёнджин чувствует, что ему уже откровенно больно и каждый удар станет болезненно гематомой, но не может перестать, ощущая что-то тёмное в Джисоне, от чего он трепетал. Развернувшись, он смотрит на Хана покорно, но в глаза блестят чертовы огоньки.
— Мне назвать всё имена с какого момента, хëн?
Джисон смотрит на него, его покорность возбуждала, сам Хенджин стоящий перед ним на коленях возбуждал. Он видел, как потряхивало парня, но отчего-то он все ещё пытался выбить Хана из ещё больше равновесия.
— Малыш, с того, когда мы начали встречаться, Я хочу знать кто прикасался к этим губам кроме меня, — шепчет в самые губы Джисон, но не даёт поцелуй, сразу же отстраняясь. Он проводит рукой по лицу, убирая налипшую чёлку с лица, ухмыляясь. — Я жду.
Джисон проводит стекой по члену, слегка ударяет его. Хёнджин вздрагивает и болезненно стонет, когда стэк задевает член. Глаза становятся чуть более влажными, но Хёнджин не собирается сдаваться.
— Чангюн-хён и Минги, — говорит Джин правду, ожидая реакции Хана.
— Вот значит как, — хмыкает Джисон, наклоняя голову в бок, приподнимает одну бровь.
— Что же мне с тобой сделать? Я думал эти губки только мои.
Джисон проводит пальцами по губам, проталкивая их внутрь, раскрывает рот. Вид мокрых глазок Джина и открытого рта был нечно за гранью.
— Как же они тебя целовали? — Джисон безумно хотелось оттрахать парня, чтобы встать не смог, но он держится, все еще играя с парнем. Он ударят по торсу, а пальцы покидают рот, — Смотри мне в глаза, малыш.
— Твои, хён…— отвечает Хёнджин и Джисон проталкивает пальцы ему в рот.
Хёнджин ещё никогда не чувствовал себя настолько шлюхой, грязной и готовой на всё.
Хан убирает пальцы, а Хван хочет пососать их, а лучше набухшую головку члена, что так привлекала и манила к себе. Он смотрит в глаза и подаётся вперёд, не боясь того, что Джисон его оттолкнёт. Он наделся, что не оттолкнёт. Первый поцелуй был почти невинным. Хёнджин прикоснулся губами к уголку губ и мазнул по ним, едва прикасаясь языком.
— Чангюн-хён целовал так…— шепчет парень, после чего целует иначе, проталкивая свой язык в чужой рот и несколько секунд играя им с языком Хана. — А так, Минги.
— А ты говорил Минги встречается с девушкой, а так целоваться с занятым парнем, — Хан хватает за горло парня, проталкиваясь своим языком в его рот, целуя развязнее и горячее, не давая инициативу парню. Хан был зол, но не позволял свой злости выйти за рамки, поэтому он отпускает горло парня. Снова жадно целует Хвана. Хан поднимает Хенджина за руку, разворачивая его к шкафу с зеркалом, облокачивая его на него, входит в парня вновь.
— Посмотри на свое бесстыжее лицо, ты же так хочешь, чтобы я тебя трахнул, — Джисон держит Хенджина за шею, заставляя смотреть на себя в зеркале. — Разве мой малыш заслужил этого?
— Мы немного увлеклись на репетиции. — сдавленно отвечает Хёнджин, дрожа от ауры, что буквально исходила от Джисона и давила. Оказавшись перед зеркалом, Джин застонал, ведь происходящее было таким возбуждающим. Он смотрит на Джисона через зеркало и болезненно стонет, когда парень входит в него, принося наслаждение и боль. — Папочка, я обещаю исправиться… Они целуют не так, как ты… Они трогают не так, как ты…
— Я буду надеяться на это, детка, — шепчет Хан в самое ухо. Хан снова проталкивает свои пальцы в рот Хенджина имитируя толчки члена во рту, пока толкаясь в парня медленно и глубоко. — Иначе, я снова разозлюсь.
— Я люблю, когда папочка играет со мной так… Ещё…— стонет сбивчиво Хван и прижимается к зеркалу, громко простонав, когда головка и соски коснулись холодной поверхности. Хёнджин покорно облизывает пальцы, не отвод взгляда от красивого лица Хана и млеет от того, как он правильно его заполняет.
Джисон меняет наклон, втрахивая парня, в зеркало. Вторая рука с горла укладывается на член немного водя по нему пальчиком, щекоча головку. Хан обожал стоны Хенджина, обожал его дрожь и просто млел, когда Хван просил ещё. Он отпускает губы на плечи, целуя их.
— Блять, детка, какой же ты… Агрх.
— Для тебя, папочка… Я буду кем угодно для тебя! — Хёнджин на пределе.
Ему хочется кончить, но не хочется заканчивать. Джисон такой офигенный. Властный, жадный, жестокий и соблазнительный.
— Возьми меня, Хани. Прошу. Не жалей меня, любимый!
Джисона мажет, он выгибает спину парня, укладывая руки на талию. Он трахает с упоением, жадно вбиваясь в тело парня. Самому кончить хотелось дико, но и вытрахать, этого неугомонного тоже хотелось. Целовался он там с кем-то, Джисон не позволит на свое зарится, Хенджин занят.
Джисон делает толчок, попадая по простате, как же это приятно, парень сжимается вокруг него, принося Хану нереальное удовольствие.
— Сожми еще раз, будь хорошим мальчиком, — шепчет Хан, сжимая бока.
Хёнджин подчиняется. Он сжимает Хана внутри и кончает. От его стона явно проснулась парочка квартир. Внутри всё горит и от этой боли, член дёргается, бурно изливаясь на зеркало. Хёнджину слишком хорошо. От толчков сзади и почти теряет равновесие, всем телом наваливаясь на зеркало.
— Да, папочка! Ещё! Умоляю! Как ты хочешь кончить? Я всё сделаю!
Джисон удерживает парня, притягивая к себе за талию. Он делает пару толчков, изливаясь в парня, он тяжело дышит в шею парня, покидая тело парня.
— Детка, какой же ты прекрасный, — шепчет Джисон. — Мой малыш, пойдём в кроватку.
— Хани… Я не могу…— шепчет Хван, дрожа всем телом и боясь отойти от зеркала, Хёнджин не может нормально идти. Если бы не Джисон, Хёнджин бы упал и отключился от всех этих ощущений разом.
— Держи мой шею, детка, я отнесу тебя в кровать, — Джисон разворачивает парня к себе позволяя повиснуть на себе, он подхватывает парня и несёт в кровать. — Детка, полежи немного так, я сейчас позабочусь о тебе.
Джисон покидает комнату, чтобы намочить маленькое полотенце тёплой водой и взять аптечку. Он возвращается и умиляется, Джини выглядел таким маленьким. Хан начинает вытирать Хвана, со всех сторон, даже задницу, а затем достает мазь, чтобы намазать, наливающиеся краской отметины от стека. Джи уходит, чтобы унести лишнее и через пару минут он возвращается со стаканом воды. и Ставит её на тумбочку для Хенджина и ложится рядом.
Когда Джисон берет Хёнджина на руки, тот стонет от боли и жмётся ближе. Оказавшись на простынях, парень закрывает глаза, пытаясь понять, где болит больше сего. Пока Хан мыл его, парень молчал, лишь едва постанывая, чтобы не волновать любимого, хотя бёдра болели сильно, а внутри неприятно саднило. Хёнджин надеялся, что обойдётся без травм, но возможно Джисон всё же его немного порвал.
Когда Хан закончил, Хёнджин сжался в комочек, пока ждал любимого.
— Детка, как ты себя чувствуешь? Нужен обезболивающее или пластырь на поясницу? — Хан очень аккуратно обнимает, притягивая к себе, беспокоится о парне.
— Завтра завтрак с меня в постель, — шепчет Джисон, устанавливая будильник.
Хёнджин жмётся к Джисону и целует его шею, плечи и грудь, пытаясь найти ещё немного люби и нежности.
— Всё в норме, любовь моя. Ты такой восхитительный, Хани. — шепчет почти без голоса Хёнджин. — Ты сегодня показал свою тёмную сторону и я влюбился ещё больше. Это прозвучит глупо, но я всё ещё хочу тебя.
Джисон целует и обнимает, накрывая их одеялом, прижимая ближе к себе.
— Точно все в порядке? — спрашивает обеспокоенно Хан. — Это ты у меня замечательный. Йа, Хван Хенджин, ваше тело дрожит, а ноги не ходят, и вы все ещё не насытились? Если признаться честно, то я тоже все ещё хочу тебя, но на сегодня я думаю нам вполне хватит. Тем более ты разблокировал мою тёмную сторону, которая затрахала тебя в буквальном смысле.
— Да. Завтра выпью таблетку, если будет что-то сильно болеть. — утыкаясь носом в шею, шепчет Хёнджин.— Я ни с кем так не трахался. Вот правда. У меня бел секс, но это самый настоящий трах.
— Эх, придётся снова шалить, чтобы пробудить моего злого папочку, что научит своего мальчика хорошим манерам. Может всё же сходить с Сонхва попить кофе? — Хёнджин гладит грудь Джисона и довольно улыбается.
— Я тоже, детка, у меня тоже было что-то такое, но это было так давно. Я же всегда нежный Хани, а тут от Хани вообще ничего. Я смотрю на тебя восхищаюсь и боюсь, — отвечает Джисон, зарываясь рукой в волосы. — А начиналось так невинно с того, что я решил тебя вылизать. Если только со мной пойдешь с Сонхва кофе пить.
— И я ценю твою нежную сторону. Возможно, когда ты сам захочешь, я подарю тебе самый долгий и нежный секс. Ты будешь стонать моё имя и жаться ближе, прося сделать что-то большее. — мечтает Хёнджин. — Я буду нежен, если ты решишься подарить мне свою девственность. Почему ты боишься, бельчонок? Я такой плохой? — Хван приподнимается с трудом, но всё же целует Джисона, растягивая удовольствие и уже не с диким напором, а с осторожностью покусывая и посасывая мягкие губы парня. — Всё ещё волнуешься, что Хва соблазнит меня?
— Возможно, когда ты меня разнежишь да такого состояния, то я буду весь твоим, и буду стонать твои имя, детка, хотя может я люблю жёстче? Надо попробовать и так и так, — размышляет Джисон, отпуская парня, целует сам. — Детка, не напрягайся. Нет, ты не плохой ты самый лучший. Я боюсь сделать тебе больно сейчас. Нет, об этом я не волнуюсь. Но это меня злит. Знаешь, как это выглядит со стороны, это как я пошёл бы с вашим администратором, как его там, Джухен вроде, пить кофе, а ты бы остался работать.
— Уже поздно бояться. Меня мама слабее порола, любовь моя. Будешь меня любить теперь с синяками. — тихо смеется Хёнджин и обнимает Джисона за шею. — Я красивее Джухёна в тысячу раз. Так что любое твоё поползновение в его сторону будет говорить о двух вещах- ты либо лишился вкуса, либо пьян. К тому же, я уверен в тебе на все 10000000% так, что если хочешь идти с ним, то иди. И я бы остался работать, а без админа мне пришлось бы выходить и на приват, так что поднял бы денег.
— Ох, ужасно, мне надо срочно залюбить тебя. Я люблю тебя любым, — щебечет Хан, обнимая Хвана за талию. — Ты прав, а так как я пью теперь очень редко, то подкатывать к нему я не собираюсь, как и никому другому, кроме тебя. Эй, так никаких приватов, детка. Чтобы кто-то смотрел на тебя, пока ты там извиваешь перед ним, нет. Только мне, готов платить двойную сумму.
— Я очень дорого стою. А учитывая, что в ближайшее пару недель я вообще не смогу нормально раздеваться, платить будешь — по тройному прайсу. — смеется парень и осторожно закидывает своё бедро на Джисона. — Ай, болит. Вот так и верь милым парням, что они не будут тебя бить.
— Конечно, детка, любые деньги, но я все еще уверен, что ты бесценный у меня, — смеётся в ответ Джисон, ловя бедро парня, он аккуратно его поглаживает. — Мне даже крыть нечем, я милый и ты весь в синяках из-за меня, Чанбину только не показывайся, я боюсь я до утра не доживу в этом случае.
Джисон смеётся, прячась в Хенджина.
— Я обязательно скину ему фотки. Обожаю, когда он зло пыхтит, а Минхо его успокаивает.— Обнимая Джисона крепче, смеется Хван.— К слову, я не хрустальный и иногда со мной можно ещё жестче. Но, я не настаиваю. У меня иногда бывает, что вот прям хочется боли до крови, но не так, чтобы часто. Я странный?
— О, это, конечно, мило, но пыхтит в мою сторону и шепчет угрозы, я все еще жив благодаря вам с Минхо. Пожалейте мою грешную душеньку, — ворчит Джисон, кутаясь в Хенджина, не забывая обнимать его в ответ. — Я знаю, что ты не хрустальный, но для меня всегда таким будешь. Вот доведешь меня, мы посмотрим, могу ли я еще жестче, так скажем, может это только часть моей злой ауры. Нет, это может показаться странным, что ты прям так хочешь, но не для меня. Я готов на исполнение любых твоих желаний. Соседи наши не готовы, но я готов, так что на них совсем не важно.
— Да ладно тебе, он любит твою милую мордашку. Это он только с виду злой, но раз ты ещё жив, он проникся к тебе самой настоящей симпатией. — нежит парня старший. — Может натравим Чанбина на соседей? А то они начнут писать опять жалобы, а он их раз и напугает. Пусть думают, что это он тут оргии организовывает.
— Чанбина я тоже люблю и уважаю. И мы не будем травить на них Бина, я разберусь с ними, не беспокойся, — Хан поднимает голову и целует парня. — Напишу им снова, что завидуют нашей бурной жизни... И вот ты просил меня выпороть тебя, боже мой, детка, ты милашка. Прекрати так делать, я сейчас умру от умиления.
Хëнджин выглядит невинно и нежно улыбается, всеми силами играя милашку.
— А еще я просил тебя трахать меня глубже и сильнее. И если бы был смелее, то попросил бы пощёчину или ещё чего. — парень дует губы и просит поцелуй. — Ты должен признаться Чанбину в своей любви. Может он не знает. А так, будет помогать охотнее.
— Ты попробуй в следующий раз, вдруг моя тёмная личность и на такое способна. Хм, как тебе тема с грязными разговорами или ругательства? — Джисон целует парня в надутые губки, нежа в своих руках. — И как должен, по-твоему, это сделать? На кофе позвать и признаться? А потом буду думать через сколько меня Минхо сожрет. Но я думаю, что Чанбина, мне нужно как-то отблагодарить.
— А Минхо-то чего? Ты думаешь, что он так сильно ревнует Чанбина? У них там вроде наоборот всё происходит. — отвечая на поцелуй, хмыкает Хёнджин. — Я не силён в грязных разговорчиках. Ты научишь меня? И вообще, Хан Джисон, какие грязные разговоры? Ты выглядишь невинной булочкой!
— Ну, в редких случаях, мне кажется, может заревновать очень сильно, но Чанбин прям весь для него. Конечно, наоборот Минхо такой полоротый, за ним глаз да глаз нужен, — Джисон гладит парня по бедру, смотря на синяки. — М, ну, ты немного умеешь, когда ты говоришь «папочка, возьми меня» или «используй меня» это уже считает грязным. Да, я знаю, что я невинная булочка, но я хотел бы с тобой попробовать, если ты позволишь, потому что я могу увлечься.
— Минхо явно не станет ревновать Чанбина к тебе. Это скорее наоборот будет, поскольку вы два неразлучника. Но я бы посмотрел на ваши обнимашки. Бин будет в шоке.
— А чего тебе ещё не хватало сегодня?
— Ну да, Минхо знает, что я от тебя без ума. На чьи обнимашки? Мои и Минхо или мои и Бина? — Джисон осматривает тело старшего, а точнее ноги, что были почти все в синяках и даже задница. — Да вроде всё хватило, просто подумал, что я бы мог возбудить сильнее или перевозбудится, но если ты не хочешь, то я не заставляю.
— На твои и Бина. — Хёнджин немного смущён от пристального внимания парня. — Хани, что ты имеешь ввиду?
Парень немного прикрывается, словно Хан никогда его без одежды не видел.
— Детка, кого ты стесняешься? — Джисон отводит взгляд, переводя его на лицо. — Я имею виду то, что меня может возбудить грязные разговорчики не те невинные, что были у нас более грубее с разными обзывательствами и тому подобное, но я не настаиваю, чтобы мы это использовали.
Хёнджин ещё больше краснеет.
— Ты слишком внимательно смотришь и это смущает. — признаётся парень. — Ты имеешь в виду разговорчики о том, что я грязная похотливая сучка, что не знает меры и готова подставиться под любой член, лишь бы меня отодрали?
Говорить такое было странно, но Хёнджин пытался, в завершении не сильно хлопая ладонью по щеке Хана.
— Я же должен понимать, какой урон, я принёс твоему телу. Твои красные щечки, я в них влюблен, — протягивает последние слова, целует Хвана. — Как это было горячо, что-то такое да. Я почти вновь возбудился. Тебе такое не нравится?
— У меня ещё не было такого партнёра, что хотел бы подобного. Не могу сказать, что мне это не нравится, ведь я никогда не пробовал. К тому же, я не знаю, насколько груб должен быть, так что это всё только на опыте можно понять.
Хёнджин млеет от ласк, но происходящего всё ещё смущает.
— Скажешь мне что-то грубое или тебе дать повод? Как-то раз, я сидел на коленях у Минги, когда наносил ему макияж на сцену. Гримерка маленькая, так что я сидел прям на нём, а его руки были на моих бёдрах.
— Я один такой уникальный и я впервые говорю кому-то свои потайные желания в этом, так что я меня тоже такого не было раньше, — Джисон улыбается, он не может насмотреться на такого сладкого Хенджина. — Ты грязная похотливая дрянь, что лезет на колени к чужим, твоё место у моих ног, сучка, лежи мои ноги.
— Так Джини я возбуждаюсь сильнее, давай не будем это практиковать сейчас и твой взгляд, и щеки, делают меня очень слабым и меня несёт.
Хёнджин смотрит на Джисона и хлопает своими длинными ресницами, офигевая от такой наглости.
— Только у твоих, папочка? Но у ног Шону я тоже сидел. Он был таким горячим праведником и я не смог не уверовать в его божественность. — лукаво говорит парень, желая посмотреть на Джисона в ещё более заведённом состоянии.
— Детка, нет, сегодня точно нет. Ты умеешь давить на меня этим, но я тебя не трону в этом плане сейчас точно, — Джисон выдыхает, ему, конечно же, очень хотелось и он не мог отрицать этого. Поэтому он выдыхает свое возбуждение, прикрывая глаза. — Не буду смотреть, пока ты не успокоишься. Ты меня сейчас заведешь, я остановится не смогу, а ты и так ходить не можешь, давай, все. Шону козёл, конечно.
Хёнджин разочарованно сопит, лаская пальчиком ореолы сосков Джисона и оставляет мягкие поцелуи на коже.
— Шону не козёл. Он внимательный, осторожный…Хороший танцор. Очень многие танцы ставит именно он. А ещё, он осматривает весь приват, что мы танцуем и поправляет технику…
— М, понятно, тогда он хороший руководитель, вам с ним повезло. Хорошо, он просто молодец, лучший лидер, — Хан перехватывает пальчики Джина удерживая их в своей руке. Он все ещё был с закрытыми глазами, поэтому на ощупь, целует Хенджина. — Детка, я же знаю, что только мой. И сейчас, как бы ты не старался, я не поведусь.
— И даже если я расскажу, что как-то раз мы долго целовались с Чанбином? — шепчет Хёнджин, целуя в ответ нежно прикусывая кожу.
— Да, и даже это, детка, я тоже целовал Чанбина, — Джисон выдыхает в поцелуй, удерживая запястья. — И многое другое, малыш, оставь на потом.
Хёнджин сдаётся, потому что Джисон никак не реагирует. Парень вытаскивает свои руки из чужой хватки и развернувшись в объятьях, отворачивается от Хана, закрывая глаза.
— Ладно. Спокойной ночи.
Джисон обнимает его со спины, прижимая ближе к себе за талию, зацеловывает затылок.
— Мой нежный цветочек, я тебя очень люблю, даже когда ты надуваешься, спи сладко мой котёночек, завтра я принесу тебе ещё больше удовольствия. Сладких снов.
— Я не нежный цветочек, Джисон. — фыркает Хван и кутается сильнее в одеяло. — Спи. Завтра вставать рано на работу.
— Ещё какой нежный, самый любимый, — Джисон поднимается на руках и ищет в складках одеяла лицо Джина, после находки, сладко целует. — Детка, люблю тебя.
Примечания:
оставляйте сыроежку или белые грибы, можете морошку! жду вас внизу!
очень интересно почитать ваше первое впечатление по поводу этой главы, заинтересовала ли вас она?
