Кошачья мама

У Сону нет никакого опыта по уходу за детьми. Тем более неко-детьми. Как только он притаскивает ребёнка домой, он первым делом несёт его купать, параллельно забивая в гугл то, какая должна быть температура воды и как вообще стоит вести себя с ребёнком этого возраста. Купать его оказывается волнительно, но достаточно забавно. Сонгвон ведёт себя послушно и спокойно, не орёт без повода. Сону вычитывает, что при купании самое главное, чтобы в ушки не попала вода и шампунь не вызвал раздражение. Он, так как не имеет специального детского шампуня, решает, что обычного плескания в чистой воде без средств пока достаточно. Проблем не возникает. Сону улыбается, когда видит как Сонгвон радуется водичке, дергая ручками и ножками, на удивление, он думал, что его будет сложно искупать, так как коты это дело не любят, но малыш у него просто послушная булочка и всё, что он делает, это беззубо улыбается, агукает что-то на своём и мурчит едва заметно, когда Сону ему мягко чешет между крохотных ушек. Это та-ак мило... Сону тает от чужой очаровательности до бесконечности. Ким выносит его из ванной в махровом почти что новом полотенце, прижимаясь губами к уже просохшему пушистому затылку. Он обнюхивает его с ног до головы, будто бы сам из семейства кошачьих, чётко понимая, что пахнет дитя просто превосходно, как теплое солнышко или чистый хлопок. У Сону очевидно нет ничего, что могло подойти крохотному ребёнку, поэтому он просто кутает мальчишку в пушистый плед и оставляет на футоне, огораживая одеялом со всех сторон, выстраивая мягкие баррикады. В принципе, ему наблюдать за Сонгвоном не сложно, ведь он живёт даже не в квартире, а в миниатюрной комнате, где всё на голове. У большого окна на полу лежит футон, где он спит, кухонный уголок располагается напротив ложа, стола обеденного у Сону нет, вместо этого стоит традиционный корейский столик и несколько мягких напольных стульев. Ему одному больше и не надо. Сону рад и этому, ведь с жильём в Сеуле действительно большие проблемы, особенно, когда твой бюджет не позволяет даже нормально откладывать. Крохе тоже всё по душе, если он махает ручками и визжит периодически, привлекая внимание к себе. Сонгвон изучает глазами маленькую комнату, пока Сону пытается придумать, чем он будет его кормить. Ребёнок на радость не верещит, подгоняя его, но Сону всё-равно торопится, потому что тот, очевидно, голодный. Ничего оригинальнее чем сделать кашу на молоке и фруктовое пюре из банана и яблока, он не придумывает, но его новый житель вовсе не привередливый. Поэтому, когда первая ложка каши, на которую Ким первоначально подул, оказывается во рту, ребёнок распахивает глаза больше и с аппетитом начинает плямкать ртом, дергая ручками и тянутся к человеку. Если честно, глядя на Сонгвони, Сону подумал бы, что этому ребёнку не меньше десяти месяцев, поэтому для него остаётся загадкой как он в свои два может так хорошо сидеть на попке, держать уверенно головку, издавать такое большое количество разнообразных звуков и справляться с таким делом как пережевывание, тем более пытаясь выхватить ложку из рук Сону. Но это же неко, вероятно, у них совсем другой процесс формирования и развития. — Боже, что мне с тобой делать, — шепчет парень, наблюдая, как ребёнок наевшийся и довольный, пускает слюни и смеётся о чем-то своём, протягивая к нему кулачки. Сону ведётся на булькающие уговоры и с мягкой улыбкой заползает за бортик из одеяла к котёнку, аккуратно укладываясь на бок. Котёнок-человек тут же ползёт к нему забираясь чуть ли не на шею, пряча пушистое темечко под подбородок и хватаясь пальцами за футболку, которую Сону сразу же сменил как только вернулся домой. Котёнок елозит немного и что-то ему рассказывает, видимо, о своей нелёгкой судьбе, а потом просто мурчит спокойно, разнеженный добрым поглаживанием большой ладошки по своей спинке. Сону кутает его в плед, успокаивающе водит пальцами по скрученному тельцу и сам засыпает убаюканный тихими звуками. Остаётся голодный и без душа, но потревожить чужой чуткий сон не решается.